- -
- 100%
- +
– Это Денис, мой ученик. Он поспорил, что найдет в моем дворе воду. Этот прибор он изобрел сам. С его слов, прибор, он назвал его энерголокатором, может находить скрытые предметы и воду, в том числе, нефть. Даже золото. Вот теперь пусть ищет, тем более, что уже не одна бригада пыталась здесь пробурить колодец, но воды так и не нашла. Как говорится: назвался груздем – полезай в кузов!
– А ты и вправду сможешь? – спросила Нина.
– Думаю, да, – ответил Денис, поправляя очки. Он прервал свое занятие и с ожиданием смотрел на Влада:
– Я могу продолжить?
– Да, мы тебя не будем отвлекать.
Нина тихонько рассмеялась:
– Ой, какой он серьезный!
– Еще какой! У него есть целая теория, почему энерголокатор работает. Так что же случилось?
Нина начала рассказывать свой сон. Вспоминать не хотелось, было страшно снова все это пережить.
– Нинуля, – сказал Влад, – это всего лишь сон. Наверное, ты очень переживала в последнее время: госы, новая работа. Тебе нужно просто успокоиться. Может быть, нам в театр сходить? На музыкальную комедию? Например, на «Летучую мышь», или в кино, что сейчас идет, а?
Нина улыбнулась. Сейчас ей самой казалось, что это пустые страхи. Но какой-то червячок в глубине души продолжал грызть, нарушая спокойствие.
– Нашел! – крикнул Денис. Он счастливо улыбался. – Можно вызывать бригаду, теперь точно будет вода, – он стоял на пороге курятника, из которого, с кудахтаньем, неслись куры.
Они завтракали яичницей.
– Ну, что это за теория, – спросила Нина Дениса, – наверное, очень убедительная, чтобы можно было разворошить курятник?
– А Вы смеетесь или действительно интересуетесь? – спросил, почти обидевшись, мальчик.
– Конечно, серьезно, я же журналистка, а журналисты знаешь, какие любопытные? И давай на «ты», ладно?
Денис улыбнулся.
– Да ничего такого особенного в моей теории нет. Тем более, что она и не моя. Это давно известно всем. Ну, конечно, тем, кто живет в определенной сфере интересов.
Нина весело подмигнула Владу:
– Однако…
– Ну, да, парень ничего.
А Денис, ободренный молодой журналисткой «оседлал своего конька».
За завтраком и веселой болтовней улетучились последние переживания ночного кошмара. «Мало ли, что может присниться? – подумала Нина, – похоже, Влад прав, действительно, шалят нервы, нужно сходить к врачу».
– Ну, как у тебя дела в редакции? – спросил Влад, – чем занимаешься?
– Редактор посмотрел мои публикации и сказал, что у меня очень хорошо получаются очерковые зарисовки, и мне поручили сделать серию статей о руководителях ведущих предприятий города. О тех изменениях, которые произошли под их чутким руководством, положительные, конечно. Это коммерческое направление, но мне нравится. Я уже одну написала, в сегодняшнем номере будет.
Они вместе порадовались первым результатам работы.
В обед Влад позвонил Нине:
– Давай, вместе пообедаем?
– Вообще-то я уже. Но чашку кофе выпью с удовольствием.
Они встретились в кафе. Нина ждала, когда Влад утолит свой первый голод, с расспросами не спешила. Видимо, дело было серьезное, ведь не зря же он сорвался с уроков и приехал пообедать через весь город в кафе рядом с редакцией.
Наконец, он заговорил:
– Сегодня ко мне в кабинет пришел Денис отпрашиваться с последних уроков. Ему позвонила мама и сказала, что его сестре, Тане, стало плохо, что она потеряла сознание, и ее увезли на неотложке. Вот он и уехал в больницу, отца у них нет.
Предчувствие холодком шевельнулось у Нины в животе.
– Я позвонил своей знакомой со «скорой», она сказала, что у Тани те же самые симптомы, что и у тех первых девушек. Видишь ли, я чувствую себя виноватым, что не уберег Черного идола. И, кроме того, только мы с тобой знаем, что происходит и что может случиться.
– Давай сходим к мэру города и все ему расскажем? – предложила Нина.
– Он нам не поверит. Нужно что-то предпринять. Конечно, нужно изучить, как следует, исторические документы, может быть, мы там найдем решение нашей проблемы. Но на это нужно время. Сейчас нужно предупредить людей. «Предупрежден, значит вооружен» И, кроме того, есть шанс привлечь внимание административных органов.
– Как ты собираешься это сделать?
– Я придумал, как. Через твою газету.
Нина откинулась на спинку стула, приготовившись внимательно слушать.
– Тебе нужно предложить редактору создать новую рубрику, скажем: «Наш город в летописях инока Леонтия» или «История нашего города». Именно в летописях и описаны события, которые потрясли город.
– Хорошая мысль. Как раз идет подготовка к выборам на пост мэра. Я, думаю, что если подкинуть идею редактору, сделать картинку нашего города прошлых веков, со всеми недостатками, которые сопутствовали старинным городам, а рядом помещать статьи с современными достижениями и, в особенности, последними, которые пришлись на период работы нынешнего руководства, то можно на этом фоне протащить любую информацию. Нужно только начать, первые статьи будут редактироваться скрупулезно, а потом писать будет все легче.
– Отлично. Когда ты можешь поговорить с редактором?
– Если получится, сегодня. А ты покопайся в архивах. Нужна информация не только для газеты, мы должны знать об этом как можно больше. А главное, как противостоять Черному идолу.
– У тебя журналистская хватка, – усмехнулся Гурин.
Нина взъерошила волосы:
– Теперь мне все больше кажется, что мой сон совсем не случаен. А был ли это сон? Вот еще одна загадка, разгадку которой обязательно нужно найти.
Вскоре в «Вечерке» появилась рубрика, в которой освещались отрывки из летописных источников, но переработанные для восприятия современного читателя.
Сначала шли статьи общего плана. Преобладали описания грязных улиц, кварталов ремесленников, в особенности скорняков, с вонью и червями. Потом стали появляться статьи, которые касались управления города. И, наконец, на страницах газеты появились материалы, освещающие события, связанные с нашествием Черного идола.
Когда редактор обратил внимание на то, что направленность статей отошла от заданной темы выборов, было уже поздно. Благодаря этой рубрике тираж газеты резко подскочил, не было смысла что-либо менять. Наоборот, он отметил молодую журналистку и поблагодарил ее за работу.
А тем временем газеты раскупались не только потому, что в них излагались интересные исторические факты, а, по большей части, потому, что здесь просматривалась связь прошлого с настоящим. И не в благоустройстве города.
Стали распространяться слухи о девушках, которых никак не удавалось разбудить. Недавно горела пятиэтажка, теперь это наводило на мысль, что причина пожара была связана как-то с прошлым.
Постепенно происходил, как говорят, накал страстей.
Влад позвонил лейтенанту Савчуку, чтобы узнать, как обстоят дела, есть ли новости в расследовании кражи, но Савчук попросил его о встрече.
Следователь приехал к Гурину в школу после уроков.
– Добрый день, – сказал лейтенант, входя в кабинет истории.
– Добрый, – отозвался Гурин, предлагая стул. – По Вашему виду, можно предположить, что «следствие зашло в тупик».
– Видите ли, – лейтенант положил руки на стол, не переставая ими вертеть ручку, – у нас нет никаких улик. Кража произошла ночью, во время грозы, вода смыла следы, если они и были. Свидетелей нет, если не считать женщину, которая нам позвонила. Мы ее подробно опросили, но, оказалось, что она очень боится грозы. Поэтому, сами понимаете, что она может помнить?
Никаких отпечатков пальцев снять мы не смогли, потому, что их слишком много, чтобы можно было какие-то выделить.
– Так чем же я смогу вам помочь? – спросил Владислав Игоревич.
– Музей ваш имеет очень серьезную репутацию, так сказать, гордость нашего города, вот начальство и взяло на контроль наше расследование.
– Понятно…
Было видно, что следователь мялся, не решаясь что-то сказать.
– Вообще я не совсем за этим. Помните, при первой нашей встрече Вы рассказывали мне о проделках Черного идола?
Гурин удовлетворенно кивнул. Он понял, что газетная шумиха, которую они с Ниной затеяли, все же начала привлекать всеобщее внимание.
– Может это, действительно, правда, все, что связано с идолом в прошлом? Может быть, этот идол и теперь во всем виноват? Ведь события действительно повторяются и, довольно странные события. Знаете сколько на сегодняшний день спящих пациентов в больнице? Семнадцать! И все они молодые девушки. Эта информация закрыта и не подлежит разглашению.
– И пожары, – продолжал, волнуясь, следователь, – действительно начались. И знаете, чем руководствуются пожарные, чтобы предотвратить возгорания? Подсказкой из газеты, где описывают известные события. И работает! Они взяли на заметку адреса спящих пациентов и усердно их контролируют. Почему, как Вы думаете, пожары не принимают массовый характер? Да потому, что их удается погасить буквально сразу. Факты налицо. Идол начал действовать. История повторяется. Неужели можно спокойно сидеть и ждать развязки? Надо что-то делать!
Следователь замолчал, выдав все свои сомнения и переживания, что называется, «на гора», удивляясь сам себе такой словесной расточительности.
Гурин встал, привычно закинув руки за спину, начал ходить взад-вперед своей прыгающей походкой.
– Извините, как Вас зовут? – спросил он.
– Виктор.
– Вы на правильном пути, Виктор. Давайте работать вместе.
– Что нужно делать? – следователь оживился, – администрация города нам не поверит.
– Не будем тратить время на убеждения. Нужно начинать действовать своими силами. Я завтра уезжаю в монастырь, – продолжил Гурин, – когда приеду, все соберемся и наметим план действий. А пока Вам задание: свяжитесь с дорожно-постовой службой. Нужно, чтобы они усилили контроль передвижения по дороге из города транспортных средств. Пешеходов, по-моему, там не бывает. Необходимо дать водителям рекомендации: желательно не выезжать из города в ночное время, а если выехали, то с закрытыми окнами, и ни в коем случае не выходить из машины. Сможете?
– Думаю, да. Ребята везде свои. А чего нам нужно опасаться?
– Судя по историческим документам, скоро начнутся нападения на дороге, ведущей из города. Причем нападали на путников именно выходящих из города. Имеются сведения, что впереди появлялись темные силуэты, если человек не успевал поворачивать назад, то его находили разорванным. Но нападения были только на молодых парней.
Виктор задумался.
– Хорошо, можете ехать спокойно, – сказал он, – что смогу, сделаю.
Они пожали друг другу руки.
– Вернетесь, позвоните.
Глава седьмая
Экскурс в историю
Жизнь Дуняши постепенно начала входить в прежнее русло. Даже странниц разрешил братец снова пускать, Дунюшке на потеху.
Гневлив был Иван Тимофеич, да отходчив. Только сама она старалась ему на глаза не попадаться. Если братец дома, так из своей светелки и не выходила вовсе. Сидела, как мышь в норе.
С Андрейкой своим видеться, даже думать, боялась. Досталось ему от Куприянова. Приказал Иван Тимофеич пороть его на конюшне, а сам стоял и смотрел, чтобы били сильней, не жалели. Одному богу известно, почему до смерти не запорол? Отлежался Андрейка. Молодой да здоровый, что станется? А вот душа по любимой болела.
Время шло, Дуняша все грустнее становилась. Взгляд, как облачком затуманился. Смотрит и не видит. Есть перестала, исхудала. Иван Тимофеевич все задумчивее становился. Все меньше и меньше в разъездах бывал, все больше дома. Понимал Куприянов, что есть в сестрицыном позоре его вина. Давно нужно было ее замуж выдать, да как представит, что ей придется часть дела своего отдать, так и руки опускались. Решение это всегда на «потом» откладывал, а года у девушки шли.
– Странница в дом просится, – прервал размышления Куприянова Ефимыч.
– Пускай, проводи ее к Дуняше, пусть порадуется, – сказал купец.
Вошла старушонка. Маленькая, сгорбленная, да такая старая, что подумалось прислужнику, как жизнь в ней держится.
– Всех благостей вашему дому, – неожиданно сильным голосом произнесла старушонка, крестясь и кланяясь на образа.
Едва взглянув на хозяина, начала творить молитву.
– Эге-ге, – сказал себе, усмехаясь, Ефимыч, заметив живой взгляд странницы, – такая, еще сто лет проживет.
– Ну, что ж, матушка, пойдем, я тебя провожу.
Дуняша едва улыбнулась, увидев гостью. Прежде приход каждой странницы превращался в праздник, девушка щебетала без умолку, а потом слушала рассказы обо всем, что те видели на своем пути. Гостьи рассказывали истории, услышанные во время скитаний о других городах и странах. О святых сподвижниках. О чудесах Господних. То икона Матери Божьей из криницы вышла, и там храм построили. То Пречудный отче Серафиме Соровский к умирающему явился, и тот выздоровел. А то в каком-то храме иконы заплакали. Люди потянулись в тот храм, к иконам приложиться. Слушала всегда Дуняша такие рассказы, затаив дыхание, боясь пропустить, хоть словечко. И так все дни, пока гости были в доме.
– Скажи, Ефимыч, чтобы принесли сюда нашей гостюшке еды. Садись, матушка, отдохни с дороги.
Дуняша сидела и смотрела, как кушает старушка, не мешала ей с расспросами. А сама горько думала о своем.
Три дня прожила странница в купеческом доме и засобиралась в дорогу. Огорчилась Дуняша: опять ей одной оставаться. И решилась она на последок поделиться своим горем.
– А ничего не надо рассказывать, я и так все знаю. Как на тебя глянула, так все про тебя и поняла, – сказала матушка Евгения, – вижу я твою судьбу незавидную.
Старушка пожевала беззубым ртом. Помолчала.
Дуняша тихо сидела рядом и смотрела перед собой:
– Я в речке утоплюсь, дождусь, когда никого дома не будет, чтобы не спасали.
– Грех, какой, милая! Ты хоть ребеночка пожалей.
– А что его жалеть, ты думаешь, братец его пожалеет? Так и ему лучше будет.
– Не ему, а ей, Дунюшка, дочка у тебя.
– Ах, бабушка… – Дуняша заплакала.
Странница молча слушала рыдания.
– Есть у меня одна вещица. Когда я молодой была, одна ведунья мне дала ее: я тоже сильно обижена была на жизнь. Но так испытать эту вещицу мне и не привелось, все греха боялась. Так как-то и обошлась. А ее все ношу с собой, и выбросить жалко, и дать некому. Может тебе или еще кому сгодится, а то ведь сгину, и все мои пожитки со мной прахом пойдут.
Матушка Евгения достала из своей торбы увесистый сверток.
– Сразу скажу, грех это, и большой, – она посмотрела на Дуняшу.
А у той глаза загорелись, видно не терпится взглянуть. И так понятно было, что на все согласна.
Старушка вздохнула, перекрестилась и развернула сверток. Собой она была страшна. Это была черная каменная баба с рогами и клыками, и с большущим животом.
– Это же чертова мать! Я слыхивала про нее. Силища, говорят, в ней большая и неведомая. И что любые желания может исполнять, надо только поливать ее кровью.
Матушка Евгения кивала головой.
– Грех это, – сказала она, – с нечистыми договор заключать придется.
– Ну и заключу, – ответила девушка, – не такая это высокая плата за наше счастье, и крови не жалко!
Старушка порылась у себя в небогатом скарбе и извлекла на свет книгу, в железе, замотанную в тряпки.
– Вот, – она протянула книгу Дуняше, – в ней все написано, что надо делать. Я-то ее и не читала. Пусть господь меня простит, может, я, что и не так делаю. А то, что ты задумала – тоже большой грех.
Странница глубоко вздохнула и ушла по дорогам, ведомым только ей и Богу.
Немного времени прошло, и Дуняша повеселела. Стала выходить из своей светелки. Вроде бы все стало, как прежде, а все равно, не так как-то.
Другой девушка стала: и она и не она. В характере ее появилось то, чего отродясь в ней не было. Свою кошку любимую замечать перестала. Как-то дворовая девка кипятком ошпарилась, Дуняша мимо проходила, лишь сказала:
– Бестолковая какая.
В другое время и пожалела и полечила бы. И походка изменилась у Дуняши и, даже, голос грубее стал.
Дивились братья переменам сестрицы. Думали, что из-за того случая.
Куприянов старший стал подумывать, что б замуж ее отдать за Андрейку. И Дуняше хорошо, и добро можно попридержать, если Андрейку при себе оставить.
Пока решался Иван Тимофеич, заметил, что сестрица то его понесла! Живот растет, а она гоголем ходит, вроде как при мужике законном.
Еще больше удивлялась дворня, что Куприяновы вроде и не замечали сестрицыного позора, а, напротив, были с ней приветливы и добры. И Андрейка в дом вхож стал. То батогами били, а то в палати пускают.
И сам Андрейка, возлюбленный Дуняши, перемену заметил. То, что братья переменились к нему, еще не так удивляло, как-то, что его любушку подменили.
Придет к ней, посидит, посмотрит на нее, послушает, нет, не она это.
Вроде счастье их не за горами, а душа не поет, не радуется. Сны плохие ему сниться стали: будто идут они вдвоем, за руки держатся, и, вдруг, земля разверзается, и Дуняша вниз падает. Держит ее Андрейка за руку, поднять старается, но рука соскальзывает, и летит она вниз. Андрейка смотрит, а там, внизу, пламя адово. И еще слышит он хохот Дуняши, страшный такой.
Однажды говорит Андрейка, глядя на Дуняшу:
– А отчего у тебя все руки поранены? К той ранке, что давеча была, смотрю, новые добавились.
– Не твое дело, – холодно ответила девушка.
Он аж обомлел:
– Любимая, ты ли это? А ежели ты, то где ж любовь твоя? Что с тобой сталось? Вспомни, Дуняша, что ты мне сказала в ту самую ночь?
Дуняша посмотрела на него, глаза стали добрыми, прежними, из них потекли слезы.
– Не плачь, милая, – обнял ее парень. – Я же вижу, что с тобой что-то случилось, расскажи мне, любушка моя, вместе мы все сможем, со всем справимся и жить будем счастливо и сына растить.
– Дочку, – всхлипывая, сказала Дуня.
– А и дочка тоже хорошо, будут у нас и дочки и сыновья, и много-много.
Дуня прижалась к нему ласково и застенчиво, как раньше. Андрейка почувствовал: вернулась к нему прежняя его Дуняша. Он целовал ее, замирая от счастья, загребая в охапку ее плечики.
– Никому тебя не отдам, – шептал он ей на ушко.
– Дунюшка, венчаться надо, – говорил Андрейка, гладя ее по волосам, – дите родится незаконным. Братья только твоего согласия ждут. Что ж ты медлишь, ладушка моя?
Не видел Дуняшиного лица Андрей, он все гладил и гладил ее по плечу, по волосам, говорил мягко, тихо. Но лицо девушки уже менялось, снова на нем появилось выражение, которое пугало всех, которое делало ее чужой, неузнаваемой.
– Вот обвенчаемся, уедем, как давеча хотели, далеко-далеко и вот уж там никто тебя огорчать не станет, будем только ты и я, да еще детишки наши.
– На что ж мы жить-то будем, – услышал он голос Дуни, – ведь у тебя за душой ни гроша? А я привыкла жить хорошо, да и к работе не приучена. Кто будет всю работу в дому делать? Где твои холопы? Хорошо, что сам не крепостной.
– Ты так никогда не говорила, все по тебе было. И работы ты не боялась.
– Ежели не говорила, то не значит, что не думала.
Андрейка заглянул в глаза и понял, что не Дуняша это снова.
– Ты что с ней сделала? Он схватил девушку за руки и начал трясти, – отпусти ее, слышишь? Оставь нас в покое, что тебе надобно!?
– Тише, ты, ребенка повредишь. – Сказал Дуняшиным голосом кто-то совсем незнакомый.
– Ты кто? – спросил Андрейка.
– Тебе это знать ни к чему, – ответила гнусаво Дуняша. Одно скажу, если будешь мне служить, то послужишь и девке своей.
Потрясенный юноша смотрел на оборотня, который вселился в его любимую. И от той простоты, с которой тот общался с ним, было жутко.
– Ну, что молчишь, будешь служить? – спросил оборотень.
Андрейка сглотнул комок в горле, который перехватывал ему дыхание:
– Я подумаю.
– Думай быстрей, у меня времени мало, да и у тебя, думаю, тоже. Иди, надумаешь, придешь. А то мне ваши сюсюканья уже надоели.
Андрейка шел по громадному купеческому дому, навстречу ему не попалось ни души. И тишина была тяжелой, удушающей, от которой хотелось завыть.
Вскорости, поползли слухи, что Дуняша, сестрица Куприяновская, продала душу нечистому и теперь сама стала ведьмой.
Теперь все несчастья, которые случались в городе, приписывали ее рукам. Ураган прошел – ведьмины проделки. Роженица умерла – тоже она виновата. Дальше – больше, пошли уж совсем невероятные слухи: то курица черное яйцо снесла, то корова ягненком отелилась, а некоторые утверждали, что видели, как ночью баба на метле над крышами летала.
Народ и так недолюбливал Куприяновых, а тут появился повод лишний раз косточки им перемыть. Город гудел. Кто-то предложил послов направить к Ивану Тимофеевичу для переговоров. На том и порешили.
Но начали действительно происходить несчастья. Напал на город какой-то мор. Стали падать люди, как подкошенные, без чувств, ни с того, ни с сего. А приходить в чувства, не приходили. Что только не пробовали! Ничего не помогало. Ни снадобьями, ни молитвами, ни какими- то еще народными средствами не могли людей на ноги поставить. А они, как спали. И были это только девушки и все молодые и здоровые. Мор продолжался. Никто не знал, откуда он появился и как его остановить. Потом город охватили пожары. Много людей сгорело в огне, все больше и больше домов превращались в головешки.
Народ начал роптать.
Глава восьмая
Дождь стекал с капюшона натянутого поверх фуражки. Лейтенант Савчук жмурился от попавших на лицо капель. В такую погоду, да еще в темноте трудно было что-то увидеть.
Машин было мало. Сработало объявление по радио, в котором передавалась просьба воздержаться от поездок из города на три дня в связи с повышенной аварийностью на дороге. А тут пошел дождь, и возможная аварийность подтвердилась.
На радио он позвонил сам, представился должностным лицом из ГИБДД и продиктовал объявление. Откровенно говоря, удивился сам, что так легко ему поверили. И с ребятами, что сегодня заступили на дежурство, договориться было легко. Они не очень вникали в суть проблемы, поняли лишь одно: раз просят – значит надо. Единственное поставили условие: работать самому вместе с ними.
Вот и стоял Савчук на дороге под дождем, всматриваясь в темноту, а дежурный наряд в полном составе наблюдал за ним из стоящей рядом машины.
Так сложилось, что дорога, соединяющая город с другими населенными пунктами, была только одна. В исторические времена, когда строили город, руководствовались тем, чтобы сделать его как можно более укрепленным и неприступным. Место выбрали на возвышенности, с одной стороны которой был крутой спуск, где могли пройти только пешеходы. Почти по всему периметру этого холма по впадине текла река и огибала городские строения. Так, что во все времена дорога была одна. В годы Советской власти построили мост, но как раз сейчас его закрыли на реконструкцию, и старая дорога снова осталась одна.
В темноте издалека засветились фары. Савчук вышел на середину дороги и помахал палочкой, останавливая машину.
Ночное освещение высвечивало АУДИ красного цвета. Водитель за рулем был молодым.
– Куда направляемся? – спросил Савчук, беря документы.
– Дела у меня, – ответил водитель.
– А до утра Ваши дела подождать не могут? – лейтенант медлил отдавать документы, – Вы объявления по радио слышали?
– Слышал. Ну, мне очень надо.
– Куда же это?
– Девушка ждет, а до утра далеко, может и не дождаться, – ответил, улыбаясь, водитель.
«Святая простота!» – подумал лейтенант.
– Я рекомендую Вам вернуться и дождаться утра, – вслух сказал Савчук.
– Я уже могу ехать? – протянул руку из окошка машины водитель.
– Можете, только, если Вы все же решили продолжить путь, послушайте технику безопасности в пути: из машины не выходить, окна, двери не открывать, на дороге не останавливаться ни при каких обстоятельствах. Запомнили?
– Запомнил, – ответил водитель, но было видно, что слушал он в пол уха, а мыслями был уже на предстоящем свидании.
Машина тронулась с места, а лейтенант Савчук вздохнул от бессилия. Владислав Игоревич обращал особое внимание на молодых водителей. Многие водители после его наставлений все же поворачивали назад, но многие ехали дальше.
– Виктор? А ты что тут делаешь? – водитель черного БМВ высунулся из окна.
– Слышал объявления?
– Ну, слышал.
– Сложный участок, – сказал Савчук, – бросили на подкрепление. А ты куда?
– В больницу, у меня Таня там… спит. Еду сменить ее маму, тетю Лену.
– А это кто с тобой?
– Это брат Танин, Дениска. Вместе дежурить будем.
– Вы с Татьяной пожениться собирались…
– Не успели. Назавтра бы свадьба, а с ней такое случилось. Отложили.
– Ну, как она?
– Да ничего не меняется. Спит. Дышит, как во сне, вроде бы нормально. Врачи говорят, что здоровье в порядке. Я поеду, Вить, а то там тетя Лена уже в машину села, с парнишкой одним поедет, а Таня одна.