Отель «Ambassador»

Глава 10. Дом, улица, фонарь… и очередная засада

Одинокий далекий фонарь возник на очередном повороте дороги. Колонна подходила к последнему перед заставой селу. Дрозд по команде Тамбовцева передал Веклемишеву свой шлем-«киборг», и он находился на прямой связи с майором. А еще прибор ночного видения сделал Вадима «зрячим» в непроглядной ноябрьской ночи. Теперь не только Митяй и Данила-мастер наблюдали за дорогой, но и он сам с брони внимательно поглядывал по сторонам.

Покосившаяся ограда из необструганных жердей и приземистая неосвещенная халупа в паре десятков метров от дороги, сложенная из камня-дикаря, выплыли из темноты. Надо полагать, колонна уже входила в село.

– Что-то я не наблюдаю скопления восставшего народа, – услышал Веклемишев в наушнике голос Тамбовцева. – И это не сказать, что радует, больше – настораживает.

– Возможно, дорогу блокируют не здесь, на входе в юрт, а где-то в другом месте, – предположил Веклемишев. – Хотя бы под тем фонарем, что маячит впереди. Чего зря в темноте женщинам сидеть – скучно и страшно. Мужчин же, как сказал гранатометчик, боевики мобилизовали.

– Думаю, следует выслать передовое охранение, – доложил по связи Тамбовцев.

– Делай, как считаешь нужным, – передал ему Вадим. – Ты командир в колонне, не я.

Веклемишев понимал, что майор чувствует себя несколько скованно в его присутствии. Может быть, если бы Тамбовцев сопровождал кого-то незнакомого, он бы работал более свободно. И, зная характер майора, Вадим мог сказать, что если бы этот «кто-то незнакомый» вне зависимости от чина и ранга попытался бы вмешаться в руководство действиями Тамбовцева, то адрес, по которому он был бы направлен, пришлось искать очень долго. Но Иван слишком хорошо знал Веклемишева, его боевой опыт и ставшее едва не легендой умение выживать в любой, самой жуткой обстановке. Да и комплекс школяра перед своим учителем, а ведь именно Вадим готовил группу Тамбовцева к командировке в Чечню, еще будучи заместителем начальника Отдела по боевой подготовке, давал о себе знать…

Веклемишев увидел, как из кузова «Урала» десантировались два бойца. Они были легко экипированы: в темные комбинезоны и «разгрузки» без бронежилетов. Естественно, к оружию понятие легкой экипировки не относилось – вооружены бойцы были по полной программе. Разведчики разбежались по обочинам дороги и скрылись в темноте, обгоняя грузовик. Машины снизили и без того небыстрый бег и покатили со скоростью пешехода, давая возможность бойцам оторваться на достаточное расстояние от колонны. Их доклады теперь мог слышать и Веклемишев.

«Урал» и бронетранспортер медленно двигались по кривым, немощеным, скачущим вверх-вниз улочкам горного села. Ни единой души не являлось навстречу, ни одного тусклого огонька не теплилось в окнах домов, в беспорядке раскиданных по окрестным склонам. Только фонарь светил где-то впереди и нежно манил к себе с садистской настойчивостью удава Каа: подойдите ближе, бандерлоги… еще ближе… еще на шаг…

– Вижу с десяток женщин на дороге под фонарем, – прошел доклад разведчика по связи в «киборге». – Стоят спокойно, смотрят в нашу сторону, по всему – ждут подхода колонны.

– Сема, вы можете подобраться поближе и уточнить количество людей, блокирующих дорогу? – раздался в наушнике голос Тамбовцева. – И осмотритесь и проверьте подступы.

– Попробуем, – спокойно ответил разведчик и обратился к напарнику: – Говорун, прокачай наличие людей за тем сараем с вывеской «Продукты». Что-то не нравится мне тот закоулок. А я попробую просочиться поближе к толпе.

Веклемишев уже различал силуэты людей, стоящих под фонарем. Машины двигались с черепашьей скоростью, чтобы дать время разведчикам уточнить обстановку.

– За магазином обнаружил двоих мужчин, – послышался голос Говоруна. – Оружия не вижу, но поведение подозрительное: явно выглядывают колонну из-за угла.

– Сможешь их отработать? – деловито спросил Тамбовцев.

– Сделаю, – коротко сказал Говорун. – Приступаю…

– Женщины ведут себя спокойно, – доложил разведчик Сема, – не дергаются, только смотрят на приближающиеся машины. Количество народа: три… шесть… девять… одиннадцать… Больше не наблюдаю. Детей в поле зрения нет.

– Оставайся на месте, жди подхода колонны, – отдал распоряжение разведчику майор.

– Отработал обоих, – очень скоро запыхавшимся голосом доложил Говорун. – У одного обнаружился под курткой «калаш» без приклада. Второй был вооружен пистолетом.

– Внимание! Идем на прорыв! – неожиданно громко раздался в наушнике грозный голос Тамбовцева. – При подходе к толпе по моей команде все бойцы десантируются и разгребают дорогу от центра к обочинам. «Тамбовцы» чистят и держат левую сторону, пограничный спецназ – правую. Руководят, соответственно, Стоян и Гриша. Работать аккуратно, как-никак там одни бабы, но уверенно. Водителям скорость держать пять километров в час, следить, чтобы никто не попал под колеса. Доложить готовность!

– Готовы! – послышался в эфире голос Стоянова.

– Спецназ готов! – вторил ему Абашидзе.

Вадим вглядывался в кучку женщин, перегородивших дорогу. В предыдущем селе, которое они миновали с помощью «демона ночи», местные жители были настроены более агрессивно. Здесь же складывалось впечатление, мятежный дух отсутствовал напрочь, являя взгляду понурые женские фигуры, укутанные в толстые платки и шали. Веклемишев зафиксировал, как одна, за ней – вторая, третья, настороженно оглянулись на одноэтажный домик с вывеской «Продукты» под коньком крыши.

Нетрудно было догадаться, что именно оттуда ведется руководство блокированием дороги. Точнее – велось. Говорун, отличающийся не только умом и сообразительностью, но и великолепной подготовкой бойца-рукопашника, уже подчистил территорию.

– Внимание всем! – грянул голос Тамбовцева в наушнике. – Вперед, орлы! Освободить трассу!

Из «Урала» и бронетранспортера – с брони и из коробки – посыпались бойцы. Разрезав кучку женщин надвое, за считаные секунды они расчистили дорогу. Шлемы-«киборги» ушли влево, а зеленые вязаные шапки и каски пограничников-спецназовцев откатились к правой обочине. «Мятежные» дамы не успели даже толком пискнуть, как были оттеснены, а некоторые и унесены с проезжей части. Колонна спокойно миновала неосуществленный в мятежных реалиях пикет.

– По машинам! – уже не по радиосвязи, а стоя на подножке «Урала», во всю глотку рявкнул Тамбовцев.

Бойцы резво кинулись выполнять приказ майора, на ходу запрыгивая в технику. Обескураженные женщины растерянно выстроились по обочинам, провожая взглядом уходящие в темноту машины.

– Товарищ старший лейтенант! – высунулся из люка механик-водитель бронетранспортера, выглядывая Абашидзе. – По радиостанции пришел вызов на связь. Застава в эфире.

– Понял тебя, сейчас спущусь, – ответил механику Абашидзе, контролируя посадку своих людей на БТР.

Убедившись, что все забрались на бронетранспортер, Григол нырнул вниз. Минуты через три голова Абашидзе высунулась из люка наружу.

– Товарищ полковник! Передайте Тамбовцеву, что с заставы нам навстречу вышел ГТСМ с пограничниками. Было замечено в прибор ночного видения движение на дороге, вот и решил начальник подстраховаться и встретить колонну.

– Какая обстановка вокруг заставы? – спросил Веклемишев у Григола, передав Ивану сообщение о вышедших им навстречу пограничниках.

– Из хорошего: из погранотряда на заставу выдвинулось подкрепление в составе двух взводов спецназа, плюс на марше уже находится рота мотострелков из бригады МВД.

– Прибудут не раньше чем через полтора-два часа, – недовольно покачал головой Веклемишев. – А за это время может что угодно произойти…

– Непосредственно на заставе была пресечена попытка скрытого проникновения на позиции боевиков численностью до десятка. Нападение отражено. Вероятно, это была разведка. Наблюдатели докладывают, что различают концентрацию значительных сил боевиков на удалении до полутора километров на южном и юго-восточном направлениях, – доложил Абашидзе и уточнил для ясности: – С этой стороны относительно пологие склоны, то есть проще подобраться почти вплотную к позициям.

– И это направление не заминировано? – усомнился Веклемишев.

– Только закрыто сигнальными минами, – поморщился Григол. – Где-то на Дальнем Востоке молодой пограничник, не ведая о поставленных «сюрпризах», пошел «до ветру» и подорвался на своей же мине. Как следствие – пришло указание снять минные поля с ближайших подступов к заставам.

– Идиоты! – выругался Вадим, имея в виду тупость чиновников в мундирах, которая, честно сказать, мало чем отличается от подобной же тупости и стремления прикрыть руководящими бумагами филейные места чинуш в гражданских пиджаках.

Совсем близко, за ближайшими скалами, послышались автоматные очереди. Направление, где велась стрельба, указали трассеры, разрезавшие на куски непроглядное черное небо справа впереди по маршруту движения колонны. Донесся сильный взрыв, с малым интервалом – два чуть потише, почти слившиеся, и секунду погодя еще один, тоже слабый. Первый явно исходил от выстрела гранатомета, а все последующие были разрывами ручных гранат.

– Погранцы нарвались! – послышался в наушнике «киборга» громовой голос Тамбовцева. – Третью засаду на дороге на себя приняли. Внимание! Стоп машины! Всем спешиться! Стоян, Гриша, ко мне в голову колонны.

На указания майора Стоянову и Абашидзе ушли считаные секунды. «Тамбовцы» и пограничники-спецназовцы двумя группами поспешили к месту боя. Вадим слышал в наушниках отрывистые приказы Стоянова и ответные доклады «отдельцев» и мог представить себе, что сейчас творится за поворотом дороги. Похоже, не двое и не трое боевиков, как в двух уничтоженных засадах, а гораздо больше поджидали их колонну на подступах к заставе. Дорога была блокирована с двух сторон. Стрельба усилилась, опять пошли в ход ручные гранаты, накрывая автоматную стрельбу глухими разрывами. Однако через несколько минут звуки боя стали постепенно стихать. Скоро стали слышны лишь отдельные выстрелы. По переговорам Стоянова с подчиненными стало ясно, что сопротивление боевиков практически подавлено. Наконец Димитр доложил по связи Тамбовцеву, что можно двигаться дальше.

Правда, именно с продвижением колонны появились серьезные проблемы. Выстрел гранатомета попал в трансмиссию «гтсмки», вывернув катки и постелив на камни правую гусеницу. Похоже, и с двигателем были проблемы. Заглохшая машина, зияя рваной раной в боку, мертво встала поперек дороги, не давая проезда «Уралу» и бронетранспортеру. Вручную, как «уазик», стащить с проезжей части эту махину было невозможно. Лишь совместными усилиями «Урала» и БТРа ее можно было сдвинуть с места.

– Какое расстояние до заставы? – спросил у вымазанного в грязи пограничника, стоявшего у «гэтээсэмки» и с гримасой боли и жалости смотревшего, как люди Григола вытаскивают из люка тело погибшего механика-водителя. Еще один мертвый пограничник лежал, вытянувшись, у развернутой гусеницы.

– Что? – громко переспросил боец и, с трудом ворочая языком, едва связывая звуки в слова, произнес: – Я плохо слышу. Генку убили… И Славку Комара…

Судя по несвязной речи, парня сильно контузило взрывом гранаты.

– Далеко отсюда до заставы? – в ухо бойцу прокричал Веклемишев.

– Чуть больше километра. Капитан отправил нас встретить вас…

– Надо выдвигаться пешим ходом, – не дослушав медленную речь контуженого пограничника, обратился Веклемишев к Тамбовцеву, стоящему рядом. – На то, чтобы ГТСМ с дороги убрать, надо как минимум полчаса потратить…

– Капитан сказал, чтобы мы вас провели в пещеру к тому чеченцу с гранатами, – не слыша слов Вадима, продолжал бубнить пограничник.

– Что? Ты можешь нас отсюда напрямик провести к Дагаеву? – уловил смысл сказанного Веклемишев.

– Это ближе, чем идти от заставы, – пограничник мотнул головой за спину Вадима. – Надо вернуться немного назад. Метров через двести будет спуск в распадок. По нему можно пройти к пещере.

– Ты нас туда проведешь? – крикнул в ухо парню Вадим.

– Боюсь, не дойду, – пошатнувшись, сказал пограничник. – Ноги словно ватные… Но Серега тоже дорогу знает.

– Какой Серега? Где он? – проорал Веклемишев.

– Вон, Лапников, – указал контуженый на вышедшего из-за «гэтээсэмки» невысокого паренька в большом, не по росту, бронежилете.

– Ты Серега? Знаешь дорогу к пещере, где сидит раненый чеченец? – шагнул к нему Веклемишев и, едва тот кивнул в ответ, дал распоряжение Тамбовцеву: – Митяя, Говоруна и Дрозда – в мое распоряжение. И пусть возьмут с собой радиостанцию; с этой «уоки-токи», – Вадим хлопнул ладонью по шлему-«киборгу», – мы связь потеряем, как только удалимся друг от друга на полкилометра. Да и аккумуляторы долго не протянут. Ты сам, Иван, с остатками своей группы и спецназовцами Григола двигай на усиление заставы. Машины бросай здесь, марш – пешим ходом.

– Не мало ли вам, Вадим Александрович, троих бойцов? – усомнился майор. – Вдруг наскочите на засаду?

– Справимся. Бог не выдаст, свинья не съест, – отрезал Веклемишев. – Если до сих пор боевики не вышли на пещеру, а, вероятнее всего, они об этом убежище ничего не знают, шансы прорваться туда без боя велики. Я думаю, на заставе жарче будет, причем очень скоро.

Будто в подтверждение его слов окрестные горы разорвали звуки массированного автоматного огня. Отраженные эхом, они словно летний ливень обрушились на головы и плечи людей, прижимая их к земле.

– Командуй, Иван! – крикнул Веклемишев Тамбовцеву. – И еще… Я Стоянову дал кое-какие инструкции, уточни. Если придет от меня распоряжение, строго следовать им, что бы ни происходило вокруг.

– Есть строго следовать, товарищ полковник! – рявкнул Тамбовцев, и через секунду его громовой командный голос разнесся над дорогой, заглушая доносившийся шум автоматной стрельбы.

Глава 11. Я умер вчера…

Серега Лапников, несмотря на малый рост и курносый нос, которым он периодически шмыгал, оказался человеком весьма серьезным, степенным и при всем этом не лишенным чувства юмора.

– Тебе, паря, «броник» в коленях не жмет? – ласково поинтересовался Митяй, когда Вадим представил проводника команде, которая должна была сопровождать его к пещере, где находился Муса.

– Я не паря, а младший сержант пограничной службы Лапников, – строго проинформировал прапорщика Серега. – А что до моего бронежилета до колен, так мне еще детей надо заводить. Так-то оно надежнее будет. Ноги, голова – вещи, конечно, нужные, но для мужика не всегда главные. Еще вопросы к моей личности и экипировке имеются?

– Вопросов нет, товарищ младший сержант пограничной службы, – после общего хохотка доложил Митяй. – Остались одни восхищения воинской и мужской предусмотрительностью.

– Ты, Лапников, дорогу к пещере хорошо знаешь? – навис над мальцом двухметровый Говорун, в миру – старший прапорщик Литовченко. – У тебя, случайно, воинская профессия не та, по которой специализировался дедушка Сусанин?

– Нет, я больше по профилю Герасима прохожу, – не остался в долгу Лапников. – Молчу в тряпочку, дружу с Муму, на лодке ее катаю…

Говорун и Митяй негромко засмеялись, оценив шутку Сереги.

– Прекратить базар и ржание! – прикрикнул на бойцов Вадим. – Отстаньте от парня, жеребцы!

Веклемишев вместе с Дроздом – старшим лейтенантом Исаевым – проверял настройку радиостанции. Тамбовцев с остатками своей группы и людьми Абашидзе спешил к заставе, принявшей бой с боевиками, о чем он и сообщил по радиосвязи. Вадим с командой, наоборот, удалился от места засады, где подбили ГТСМ с встречавшими их пограничниками, в противоположную сторону. Они прошли порядка двухсот пятидесяти метров и остановились на обрезе дороги, там, где указал младший сержант Лапников. Отсюда начиналась тропа, по которой можно было пройти к пещере, в которой уже больше суток томился Муса Дагаев.

– Готовы, орлы? – завершив сеанс связи, для порядка спросил Веклемишев. – Тогда вперед! Давай-ка, Серега, мы на тебя наденем чудо-шлем. В нем есть такая штуковина, в которую ночью хорошо видно.

Вадим оглядел троицу «отдельцев», прикидывая, чей «киборг» отдать Лапникову.

– Да нужна мне эта бандура, – отмахнулся сержант. – Я ночью как кошка вижу. Дорога мне известна, да и от сполохов светло.

Действительно, ночная тьма уже не просто вспыхивала, а дрожала неярким светом от множества трассирующих пуль, расчерчивающих тонкими искрящимися бисерными нитями черное небо. И совсем светло становилось от коротких вспышек, после которых с небольшой задержкой прилетали, беснуясь эхом между скалами, хлопки гранатных разрывов. Доли секунды по камням метались тени, но и этих секундных сполохов хватало, чтобы разглядеть, что у тебя под ногами. А вот и посерьезнее звук прилетел, и полыхнуло ярче. Похоже, в ход минометы пошли. Только кто стреляет: пограничники или боевики?

Вопрос остался без ответа, потому что и без него было над чем поразмыслить и чем заняться.

– Построение: сержант Лапников, Говорун, Митяй, следом иду я, в замыкании – Дрозд, – скомандовал Веклемишев. – Всем на ходу быть внимательными, готовыми к отражению нападения. Вперед марш!

Пятерка бойцов змейкой пробиралась между валунами по неглубокому ущелью. Складывалось впечатление, что весной здесь протекала речка, собирающая каждый год с окрестных гор талую воду, возможно бурная, на что указывали гладкие отшлифованные гранитные валуны. Но сейчас здесь было сухо или почти сухо, если сделать скидку на ноябрьскую непогоду. По крайней мере, ни реки, ни даже серьезного ручейка под ногами не наблюдалось.

Серега Лапников, хотя и был одет в бронежилет не по размеру и не имел «ночника», передвигался быстро. И похоже, насчет кошачьего зрения паренек не врал. Он ловко перескакивал с камня на камень, всегда находя надежную точку опоры для ноги, и практически ни разу не оступился. Все остальные, несмотря на «киборги», оснащенные окуляром ПНВ, нечасто, но спотыкались. Младшему сержанту по команде Веклемишева пару раз приходилось останавливаться, ожидая, когда подтянется растянувшаяся группа.

По словам Сереги, пещера находилась в километре от дороги, точнее – от той ее точки, где они начали спускаться в ущелье. От заставы в обход до нее было чуть больше. Однако ущелье почти сразу уходило круто вправо и приближалось к позициям пограничников, где сейчас шел бой, на расстояние не более полукилометра. Выстрелы не стихали, с шумом лавины они скатывались с плато, где располагалась застава, по скалам вниз к совершавшей марш группе Веклемишева. Уши закладывало от неимоверного грохота, усиленного горным эхом.

Но скоро ущелье резко повернуло влево, и звуки боя стали глуше, а света – значительно меньше. Отвесные стены нависли над головами, и сполохи светлячков-трассеров почти не освещали русло высохшей речки.

Шли в темпе, однако темень и каменные осыпи не давали быстро двигаться. Километр по равнине – максимум семь-десять минут ускоренного марша, а по горному бездорожью этот норматив можно увеличить как минимум вдвое.

– Стой! – совсем тихо скомандовал сержант, но его все услышали и мгновенно замерли на месте. – Наш секрет…

Веклемишев ничего и никого не видел поблизости, хотя очень внимательно обшаривал глазами через окуляры ПНВ окрестные скалы. Негромкий, мелодичный, почти соловьиный пересвист Лапникова разбудил мрачное ущелье. Ответный свист из темноты подтвердил, что они здесь не одни.

– Стой, кто идет? – раздался окрик из темноты, из-за завала камней.

– Младший сержант Лапников с сопровождающими, – ответил Серега.

– Лапников, ко мне, остальные на месте, – последовала четкая команда.

Младший сержант сделал несколько шагов вперед и остановился.

– Пароль! – послышалось из темноты.

– Челябинск, – доложил младший сержант. – Отзыв!

– Мурманск, – ответил невидимый часовой. – Проходи.

«Действуют четко по Уставу караульной службы. Это если без художественного свиста. Но и с ним неплохо получается. Молодцы, пограничники!» – автоматически отметил про себя Веклемишев.