Манеки-Неко

– Что такое ПЦА?

– Персональный Цифровой Ассистент, производство Силиконовой долины.

– С таким имечком… Неудивительно, что наши поккеконы не желают с ним разговаривать.

Луиза сверкнула глазами.

– Да, это так, умник. Давай шути! Дошутишься. Ты уличен в злонамеренной информационной атаке на официального представителя правительства США! – Она перевела дух и осмотрела Цуоши с головы до ног. – А знаешь, Шимизу, ты совсем не похож на итальянских гангстеров и мафиози, с которыми мне приходится иметь дело в Провиденсе.

– Потому что я не гангстер. В жизни своей никому не причинил вреда.

– Да ну? – ухмыльнулась Луиза. – Послушай, приятель, я знаю о людишках твоего сорта гораздо больше, чем ты думаешь. Я давно вас изучаю. У нас, компьютерных копов, есть для вас специальное название… Цифровые панархии! Сегментированные, полицефальные, интегрированные сети влияния! Как насчет БЕСПЛАТНЫХ ТОВАРОВ И УСЛУГ, которые ты все время получаешь? – Она уличающе ткнула в него пальцем. – Разве ты когда-нибудь платишь налоги с этих подарков? Ха! Разве ты декларируешь их как свой доход? А эта бесплатная доставка из зарубежных стран? Домашнее печенье, огурчики, помидорчики! Дармовые ручки, карандаши, старые велосипеды!

А как насчет извещений о срочных грошовых распродажах?.. Ты злостный неплательщик налогов, живущий на доходы с незаконных трансакций!

Цуоши озадаченно моргнул.

– Послушайте, я ничего не понимаю в таких вещах. Я просто живу своей жизнью.

– Дело в том, что ваш подарочный экономический хаос подрывает законную, одобренную государством, регулируемую экономику!

– Возможно, все дело в том, – мягко возразил Цуоши, – что наша экономика гораздо лучше вашей.

– Кто это сказал? – фыркнула она. – С какой стати ты так думаешь?

– Потому что мы гораздо счастливее вас. Что может быть плохого в человеческой доброте? Что плохого в подарках? Новогодние Подарки… Подарки к празднику весны… К началу учебного года и к его концу… Свадебные подарки… Подарки на день рождения… И юбилейные… Все люди любят подарки.

– Но не так, как вы, японцы. Вы на них просто помешаны.

– Что это за общество, если в нем отрицают добровольные дары?

Не считаться с нормальными человеческими чувствами… Да это просто варварство.

– По-твоему, я варвар? – ощетинилась Луиза.

– Не хочу показаться невежливым, – заметил Цуоши, – но вы привязали меня к своей кровати.

Она скрестила руки на груди.

– Еще не то будет, когда тебя заберет полиция.

– Боюсь, нам придется долго ждать, – заметил Цуоши. – В Японии полицейские не торопятся. Мне очень жаль, но в нашей стране гораздо меньше преступлений, чем у вас, и японская полиция немного расслабилась.

Тут зазвонил пасокон, Луиза приняла вызов. Это была жена Цуоши.

– Могу я поговорить с Цуоши Шимизу?

– Я здесь, дорогая! – поспешно воскликнул супруг. – Она меня похитила! И привязала к кровати!

– Привязала к своей кровати? – Глаза его жены стали совсем круглыми. – Ну нет, это уже слишком! Я вызываю полицию!

Луиза быстро отключила пасокон.

– Я никого не похищала! Просто задержала до прибытия местной полиции, которая тебя арестует.

– Арестует? А за что, собственно?

Луиза на несколько секунд задумалась.

– За умышленное отравление моего телохранителя путем залива в вентилятор лавровишневой настойки.

– Но в этом нет ничего противозаконного, разве не так?

Пасокон снова зазвонил, и на экране появился ослепительно белый кот с огромными, сияющими, неземными глазами.

– Отпусти его, – распорядился он.

Луиза, взвизгнув, выдернула вилку пасокона из розетки, и через полсекунды весь свет в номере погас.

– Инфраструктурная атака! – еще громче завизжала она и быстро залезла под кровать. В комнате было темно и очень тихо. Кондиционер тоже отключился.

– Думаю, вы можете выйти, – сказал наконец Цуоши. – Это всего лишь короткое замыкание.

– Это не замыкание, – упрямо пробормотала Луиза. Она медленно выползла из-под кровати и села на матрас. Странным образом в темноте у них возникли почти товарищеские чувства.

– Я очень хорошо знаю, что это такое, – тихо сказала женщина.

– Меня атакуют. Не было ни минуты покоя с тех пор, как я арестовала тот сегмент Сети. Со мной постоянно что-то случается. Куча неприятностей. Но ничего нельзя доказать – ни малейшего свидетельства, которое можно предъявить суду. – Она тяжело вздохнула. – Если я сажусь на стул, кто-то уже оставил на сиденье жевательную резинку. Мне приносят бесплатную пиццу, и всегда с такой начинкой, какую я терпеть не могу. Маленькие дети плюют в мою сторону на улице, старухи в инвалидных колясках преграждают дорогу, когда я тороплюсь.

В ванной внезапно включился душ, сам по себе. Луиза вздрогнула, но ничего не сказала. Постепенно темная, душная комната стала наполняться горячим паром.

– В туалетах не спускается вода, – всхлипнула женщина. – Мои письма теряют на почте. Если я прохожу мимо автомобиля, срабатывает противоугонная система, и все окружающие начинают пялиться на меня. Мелочи, всегда только мелочи, но они никогда не прекращаются. Я столкнулась с чем-то ужасно большим и очень-очень терпеливым, и оно все про меня знает. Оно распоряжается миллионами рук и ног. И все эти руки и ноги принадлежат людям!

В холле послышался какой-то шум, отдаленные голоса, бессвязные крики. Внезапно кресло полетело на пол, и дверь с треском распахнулась. В комнату, споткнувшись на пороге, влетел Митч, теряя черные очки, и растянулся на полу. Следом ввалились два охранника из отеля и набросились на него. Митч, невнятно ругаясь, энергично отбивался руками и ногами, в драке оба охранника потеряли фуражки. Наконец один из них крепко ухватил противника за ноги, а другой, крякнув, успокоил его резиновой дубинкой.

Пыхтя и отдуваясь, они вытащили телохранителя в коридор. Темная комната настолько наполнилась паром, что в спешке стражи порядка даже не заметили Цуоши с Луизой. Женщина уставилась на сломанную дверь.

– Бог ты мой, почему? Что он им сделал?

Цуоши в замешательстве поскреб в затылке.

– Должно быть, небольшое взаимонепонимание?

– Бедный Митч! В аэропорту у него отобрали оружие. С его паспортом была бездна технических проблем. С тех пор как Митч с связался со мной, ему ни в чем не было удачи…

Тут кто-то громко постучал в окно. Луиза съежилась в ужасе, но взяла себя в руки и мужественно раздвинула глухие портьеры. Комнату залил яркий солнечный свет.

За окном висела люлька, спущенная с крыши отеля. Два мойщика окон в серых форменных комбинезонах весело помахали руками, складывая пальцы кошачьей лапкой. С ними был еще один человек, оказавшийся старшим братом Цуоши.

Один из мойщиков открыл окно универсальным ключом, и брат неловко забрался в комнату. Выпрямившись, он аккуратно одернул костюм и поправил галстук.

– Это мой брат, – представил его Цуоши.

– Что вы здесь делаете? – холодно осведомилась Луиза.

– Ну, в ситуациях с заложниками всегда приглашают родственников, – охотно разъяснил тот. – Полиция доставила меня на вертолете прямо на крышу отеля. – Он с интересом осмотрел Луизу с ног до головы. – Мисс Хашимото, у вас едва осталось время на побег.

– Что?!

– Взгляните на улицу, – сказал брат. – Видите их? Люди толпами прибывают со всех концов города. Продавцы лапши с самоходными ларьками, рассыльные велосипедисты, мотокурьеры, почтальоны на пикапах, подростки на скейтбордах…

– О нет! – громко взвизгнула Луиза, взглянув в окно. – Ужасная, неуправляемая толпа! Они меня окружили! Я пропала!

– Пока еще нет, – сказал брат. – В окно и на платформу. У вас есть шанс, Луиза, не упустите его. Я знаю одно местечко в горах, священное место, где нет компьютеров, телефонов и прочего безобразия. Подлинный рай для таких, как вы и я…

Луиза с надеждой вцепилась в пиджак бизнесмена.

– Могу ли я вам доверять?

– Посмотрите мне в глаза. Разве вы не видите? Да, вы можете мне довериться, Луиза, – кивнул он, – ведь у нас так много общего.

Они решительно вылезли в окно. Луиза крепко ухватилась за руку старшего брата Цуоши, ветер развевал ее темные волосы. Люлька со скрипом пошла наверх и пропала из виду.

Цуоши встал из кресла и протянул левую руку. Кончиками пальцев ему удалось подцепить свой поккекон. Он подтащил его поближе, схватил и прижал к груди. Потом снова сел в кресло и принялся терпеливо ждать, когда кто-нибудь придет сюда, чтобы вернуть ему свободу.