Отныне и в Вечность. Червивое яблоко 3
- -
- 100%
- +
Инфор издал мелодичный звук и на экране появилась физиономия молодого, о-очень молодого человека, одним только своим видом ввергшего видавшую виды капитан-биопшу в форменный шок. Сверху физиономию венчали несуразного цвета патлы, которые от самого рождения данного индивидуума никто не удосужился познакомить с расческой. Снизу, насколько позволял рассмотреть экран, все это сооружение покоилось на предельно нелепой фигуре, упакованной в черный форменный мундир санации, впрочем, без каких бы то ни было знаков различия. Львиную часть физиономии занимала гигантская даже по жабьим критериям пасть, скалившаяся с бесконечно презрительным превосходством. А маленькие по темницким представлениям глазки изо всех сил пытались выпучиться в презрительном же изумлении.
– Ты, что ли, паковала сигнал? – даже не соизволив представиться, с места в карьер обратился юный нахал к Брунгильде. – Это же надо было догадаться отправить стандартный пакет при том безобразии, что творится в старнете! А если бы меня тут не оказалось, кто б тебе его распаковал?
Однако Брунгильда уже пришла в себя.
– Смирррна! – рявкнула она таким голосом, что шпендик по ту сторону экрана аж подпрыгнул на месте и даже попытался вытянуться насколько позволяла его нелепая фигура. – Старшего по команде сюда!
Шпендик пробормотал что-то вроде: "Минуточку" и исчез с экрана.
Все присутствующие с редким единодушием и синхронностью тяжко вздохнули. Впрочем, ждать пришлось недолго. Через какую-нибудь пару минут на экране появилась столь же юная физиономия, обладатель которой, тем не менее, имел на плечах капитанские погоны.
Молодой капитан смотрел с экрана крайне свирепо, и имел вид человека, оторванного какими-то дебилами и бездельниками от крайне важных неотложных дел, а из-за его широченной спины то с одной, то с другой стороны изо всех сил тянулась, выглядывая, нелепая фигура давешнего чудика.
– Заместитель начальника управления капитан Япончик, – рявкнул юный капитан свирепо. – В чем дело? Какого черта вы вперлись в инфор санации без предварительной записи, да еще минуя секретаря? Откуда у вас коды доступа, или вы чертовы хакеры?
– Капитан санации Азеры Бруггильда Чухонь по делу чрезвычайной важности и конфиденциальности, – отрывисто представилась Брунгильда. – Прошу Вас, капитан, как можно скорее связать меня с коммодором Корном. Это очень важно.
– С кем? – Капитан завис, как сбрендивший компьютер, и только хлопал вытаращенными глазами – ни дать, ни взять, метроном какой-нибудь.
– С коммодором Корном, – терпеливо повторила Брунгильда. – Повторяю, капитан, дело чрезвычайной важности и конфиденциальности, и не терпит отлагательств.
Капитана будто шилом ткнули пониже поясницы. Он подскочил на месте и затарахтел, сам себя перебивая и спотыкаясь языком о зубы.
– Э-э… а-а… дело в том, что коммодор Корн сейчас, как бы это сказать, недоступен, короче.
– Банзай! Банзай! – вопил, подпрыгивая за его спиной, гнутый нахал, – стой, Банзай, я понял, погоди…
– Эй, кто-нибудь! Уберите к черту Отнюдьнета, – сквозь зубы процедил капитан. Юный нахал тут же и исчез, а капитан вкрадчиво продолжал, адресуясь уже к своей экранной визави. – В общем и целом, я должен, как бы… может, Вы назовете других людей у нас в санации, или где-нибудь в других институциях, которые связаны с коммодором, так сказать, общими интересами? Его конфидентов, так сказать? С кем другим Вы могли бы связаться по этому своему чрезвычайно важному и конфиденциальному делу? Я очень постараюсь…
Брунгильде крайне не понравился вкрадчивый, и даже липкий тон капитана. Скользкая личность какая-то, и вообще…
– Нет-нет, мне нужен сам коммодор. Лично.
– Я же говорю Вам, что он недоступен, – снова раздражился юный капитан Банзай… или Япончик, как его там, – Доверьте свое дело мне, в конце концов, я заместитель начальника управления.
– В чем дело, капитан? Почему бы Вам не дать мне электронный адрес коммодора Корна? Не в преисподнюю же он отправился за углями для шашлыка?
– В каком-то смысле, в каком-то смысле… Как, Вы говорите, Вас зовут? Капитан Чухонь?.. Чухонь… Чухонь… ах, ну да! Как же, наслышан. Это не ты ли, стерва, лезла на сэра Рекса с нейронным ножом?.. не ты ли гоняла топарей, а после шмаляла по сэру Рексу, в смысле, по нашему королю ракетами, а теперь командуешь охраной жирной сволочи Фетмена? И у тебя хватает наглости… Жаль, не могу наладить тебя на тот свет к твоему трахателю – коммодору, да-да, ты не ослышалась, именно на тот свет!
Связь оборвалась. Брунгильда с помертвевшим лицом с трудом оторвала взгляд от черного экрана инфора.
– Вот так, – сказала она опустошенно. – Что и следовало ожидать.
Все молчали.
– Я сделала, что могла. Если уж контрразведка… все остальные встретят меня еще хуже.
– Мы не можем допустить, чтобы Темная захлебнулась в крови, – с отчаянием выкрикнул Кувалда. – Думайте, черт возьми, все думайте, кто имеет хоть какое-то отношение к внешним мирам. Вы должны найти выход. В конце концов, и вашего Азерски будут шантажировать невестой, чтобы вынудить стоять в сторонке и не мешать сволочам окаянствовать. Если уже не начали.
Все молча переглянулись, потом, как по команде, повернулись к Брандису.
– Я же говорю, у меня нет выхода на самый верх, – сказал малиновый с отчаянием. – Моя связь контролируется, и я даже не знаю, кем. Я могу попробовать только в самом крайнем случае, и это, если хотите, будет жест отчаяния. Все может получиться прямо наоборот нашим ожиданиям. Я уж и не говорю о судьбе невесты Рекса или Вашей судьбе, Люкс. Я говорю о крови на Темной. Не по колена даже, по горло… Может, ты, Генрик? Ты у Кулакоффа учился.
– А, Генрик? – оживился Кувалда. – Нам нужен его электронный адрес. Для спасения людей, Генрик.
– Но у меня есть только адреса клиникума академии Пространства и кулакоффской ячейки в Столице, – растерянно пожал плечами Генрик. – А это, как я понимаю, совсем не то, что вам нужно.
Брандис несколько раз с силой сжал в кулаки пальцы обеих рук и решительно подошел к инфору.
– Ну, что ж, раз не остается ничего другого, придется мне… но это чудовищный риск, друзья, и уж точно мой конец. Вместо помощи мы можем получить на свою голову как раз обратный, так сказать… эффект. Недаром Сам передавал мне приказ не обычным путем, а по личному каналу. Какого черта он не оставил мне связь, дубина! Брунгильда, дорогая, уступите, пожалуйста, место.
– Стойте! – раздался вдруг звонкий женский голос. Все подскочили на месте и повернулись ко всеми позабытой Жанет. Жанет сделала глубокий вздох как перед прыжком в ледяную прорубь.
– Я, пожалуй, смогу обеспечить вам связь прямо с Долиной Предков. Пустите к инфору меня.
Бледная, решительная, она взглянула в перекошенное судорогой лицо Генрика, сказала тихо: " Генрик, не будь занудой…" села на стул перед инфором и забегала пальцами по клавиатуре с такой сноровкой, будто в жизни ничем другим не занималась.
Все столпились вокруг нее, дышали в затылок и, пожалуй даже, были ничуть не удивлены превращением взбалмошной дуруши в… в черт знает, что такое. Все, кроме Генрика. Генрик же – и он прекрасно это осознавал – более всего был похож на человека, пропустившего в кабацкой драке нокаутирующий удар, когда бедняга еще все осознает, но руки, ноги, мысли и – главное! – воля отказываются служить ему. Напрочь. Ему понадобилось собрать в кулак все свои силы, чтобы не… не растечься по полу слезливым и сопливым дрожащим желе. Он круто развернулся, преувеличенно твердо шагая, прошел соседний рум, который так и не превратил в свою оружейную, и плюхнулся там в старинное красивое кресло, позаимствованное им для сердечной подружки Жанет из приемной сэра Советника.
Вот оно, значит, как, – думал он в смятении. – Брандис – ладно. В Брандисе всегда чувствовалось двойное и даже тройное дно, ничего удивительно, что он оказался шпионом. Но Жанет? Его, Генрика второе я, его… такого просто быть не могло. Он интуитивист. Мощнейший. Он обязательно почувствовал бы, что милая, взбалмошная врушка-Жанет… Врушка? Ну, конечно же. Вот оно, ключевое слово. Врушка! Его просто переиграли. Переиграли с легкостью необыкновенной, и даже с изяществом. Так вот почему она все время врала, нагромождая ложь на ложь, создавая целые горы мелкой лжи. Ложь была призвана скрыть от него правду. А правда эта заключалась в том, что ложь – крупная ложь – была ее профессией. Она была шпионкой, и Генрик был нужен ей, чтобы проникнуть в лабораторию. Наверняка это и было ее заданием. Ее хозяев, видимо, очень интересовало, чем занимается лаборатория, что в ней делают. Что ж, она справилась блестяще. На кого она работает? Да что тут думать? Скорее всего, на Верховного Санатора, а впрочем, все имперские координаторы – пауки в банке. Нет, какая умница! Он, Генрик, полагал, что обмануть интуитивиста такой силы, как он, невозможно. Ха! Она сделала это. Она сделала так, что он и не ждал от нее ничего, кроме лжи. Она лгала во всем. Даже в любви. Даже в изменах. Этот чинский аристократ наверняка был ее связником… что, впрочем, совсем не мешало ей с ним спать, разумеется.
– Господа, – доносился до Генрика голос Жанет, – вы, конечно, будете слышать все, что скажу я. Но голос человека оттуда вы слышать не должны. Поэтому, уж извините, я переключу его на наушники… Сэр Дух? Это Жанна. Мне срочно нужна связь с сэром Рексом Азерски, точнее, не мне, но… Вы правы, это провал, но у меня не было другого выхода, на кону судьба целой планеты… Я не могла по обычным каналам, связь с Азерски нужна немедленно… Да посмотрите же Вы, кто стоит за моей спиной, узнаете?! Подождите бежать, это еще не все. С почти стопроцентной вероятностью можно утверждать, что где-то здесь, на Темной, в плену находится невеста господина комта, простите, короля Азеры. Ее зовут… – Жанет замялась.
– Сурия Бюллер, – громогласно гаркнула капитан-биопша.
Какое-то время в руме стояла гробовая тишина. Потом голос Жанет произнес.
– Рекс Азерски отсутствует, господа. Но через несколько минут на связь с вами выйдет Серж Кулакофф.
Рум взорвался восторженными криками.
– Почему Вы такая невеселая, милая девушка, – громыхал по руму могучий бас Кувалды. – Все всё понимают правильно, уверяю Вас. Вы еще полагаете, что случившееся для Вас провал? Ничего подобного! Ваша родина встретит Вас с распростертыми объятиями, как героиню. Или Азера… Темная, во всяком случае, никогда не забудет, что Вы для нее сделали, и ее благодарность будет ослепительна. Не правда ли, Люкс?
– Боюсь, все не так однозначно, – тихо сказал Люкс, но голос его странным образом легко перекрыл царивший в руме всеобщий гвалт. – Пропустите девушку, друзья, ей нужно пройти в соседний рум. Идите, Жанна, идите. Разговаривать с Кулакоффом буду я.
Жанет остановилась в проеме портала и выжидающе взглянула Генрику в лицо.
– Генрик…
Генрик молчал.
Жанет беспомощно пожала плечами.
– Ну, что ты надулся, как ребенок, Генрик. Пойми, я просто выполняла свой долг.
– Я понимаю, – тихо сказал Генрик. – Тогда, в книгохранилище ты пришла вовсе не за Дневником пакатора, ты искала вход в лабораторию, верно?
Жанет кивнула.
– А тут подвернулся я. Очень кстати.
– Генрик, я не знаю, как тебе объяснить…
– А зачем? Ты блестяще справилась с заданием. Так натурально было все, что я даже и не знаю… браво, одним словом. Я сам тебя привел в лабораторию, все показал, все рассказал. Даже приобщил к работе, так сказать. Думаю, перед тем, как проститься, я просто обязан тебя поздравить. Ты была великолепна.
– Так получилось, Генрик. Ну, прости. Да, я тебя играла, но это всего лишь работа, пойми. Ра-бо-та. Ничего личного, в любви я тебя не предавала. Ты лучший мужик, который у меня был за всю мою жизнь, мне еще ни с кем и никогда… ну, не будь ты занудой, Генрик! Поцелуй меня в знак прощения, и начнем сначала, с чистого листа… Не хочешь… Жаль. Нам вместе было хорошо.
– Прощать мне тебя не за что, ты работала. Прощай, Жанет… то есть, Жанна, или как там тебя. Думаю, Кувалда прав. Тебя ждет блистательное будущее. Вот только ни мне в твоем, ни тебе в моем будущем, места нет.
Жанет круто развернулась, помедлила, потом повернула к нему голову, сказала досадливо: "Какой же ты, все-таки, зануда, Генрик!" и нырнула из проема портала назад в рабочий рум, даже не удосужившись схлопнуть за собой мембрану.
Из проема доносились возбужденные голоса Люкса и Кулакоффа, но ни единого слова из этого разговора Генрик не только не понял, но даже и не услышал. Перед его мысленным взором стояла Ана – человек, которого… да-да, именно человек, идите-ка вы все куда подальше со своими отложенными выколбасениями! Да. Че-ло-век, которого играл он сам. Чем ты лучше Жанет? – спрашивал он себя, и отвечал, – ничем. Разве что занудой ее не обзывал. И Генрик дал себе твердое слово разбиться в лепешку, но отыскать в старнете чистилище дохлого мерзавца и дать девочке еще один шанс, пусть даже фант Аны о нем, Генрике, не имеет ни малейшего представления… да и тело такое роскошное он для нее, разумеется, добыть не сможет.
7
– Вы, чертовы идиоты! – с отвращением сказал Рекс. – Как вы это себе представляете? Я затолкаю свой фант в каждого из вас, я узнаю все, что вам известно, что вы по поводу сложившейся обстановки думаете, а дальше? Что дальше? Помимо собственного тела я начну размышлять еще и в ваших телах, да сам с собой советоваться? Вы мне предлагаете устроить что-то вроде "супер Я" – хрустальную мечту сэра Координатора по делам колоний?
– Мы просто хотели ускорить принятие решения, – с непривычной для нее робостью пробормотала Лиза.
– Ускорить?! – окончательно рассвирепел Рекс. – Нет, это просто кретинизм какой-то. Мне нужно мнение каждого из вас, мнение каждой самодостаточной и самостоятельной личности, а вовсе не вариации моего собственного, неужто это так трудно уразуметь?
Присутствующие растерянно переглядывались.
– Если бы я не знал вас, как облупленных, я имел бы полное право решить, что все вы элементарно косите от ответственности, да-да!
– Ну, ты даешь? – возмутился Кулакофф, оглядываясь на присутствующих в поисках поддержки, но все смущенно молчали, в глаза никто не глядел.
– И не надо защищать от меня вашего Банзая, в самом деле. Никто на него не собирается нападать и в чем-то обвинять. Желание хоть что-то разузнать о подельниках коммодора Корна было совершенно естественное, раз уж он у нас возглавляет соответствующее расследование. Что у него эмоции возобладали над разумом, тоже вполне объяснимо. Причем, не только исходя из возраста, как вы говорите, а если просто вспомнить, сколько его друзей погибло по вине мерзавца Корна. Смотрите, сами не вздумайте сделать в адрес парня никаких "оргвыводов". Он хороший профессионал, растет на глазах, сидит на своем месте. И все необходимые выводы для себя уже сделал, уверяю вас. Что касается того парня, который, как вы говорите, "отморозок"… так и где он? Надеюсь, вы догадались привести его сюда?
Притулившийся в уголке залы Отнюдьнет зашевелился, задергался под хмурыми взглядами коллег, встал и сказал сиплым голосом:
– Здесь. В смысле – я отморозок.
– Вообще-то его зовут Отнюдьнет, – подал голос Стратег. – Он и до связи с Темной доказывал, пусть и по косвенным признакам, что на Темной работают Вашего брата. И что, похоже, Ваша невеста тоже там. Сэр Координатор совершенно обнаглел. Только прикажите, ваше величество, мы ему там такую акцию соорудим, мало не покажется!
Рекс криво усмехнулся и покачал головой.
– Как сговорились, право слово: невеста, невеста! Может, сначала спросить мнение самой девушки на этот счет? Она, пожалуй, такую пропишет "невесту", что… а, ладно! Был когда-то у предков такой литературный герой, Ходжа Насреддин. Так вот он сказал однажды типу, не желавшему, по его словам, быть женихом принцессы, что когда тот, наконец, согласится, полдела будет сделано, останется только уговорить принцессу.
– О чем речь? Первое давно в шляпе, остальное дело техники, – радостно загыкал Отнюдьнет.
– Заткнись, сволочь, – в полный голос завопил побагровевший Стратег, – убью!
Зала вскипела, народ задвигался, загалдел, и Рекс, перекрывая шум, стукнул ладонью по столешнице.
– Тихо! Тихо, друзья мои!
Шум мгновенно смолк, и Рекс с усмешкой продолжил нормальным голосом:
– Похоже, он и в самом деле отморозок, но зачем убивать? Кого мы тогда на время собственной акции оставим здесь на оперативном отделе?
– Ага, что я говорил! – взволновался Кулакофф. – Ты сам намылился на Темную? Сам намылился, да? Лера, слышишь? Останови его!
– Это не обсуждается! – рявкнул Рекс так, что у всех и впрямь отпала всякая охота к обсуждению этой темы… кроме, правда, Кулакоффа и Калерии.
– Но, Рекс, тебе и правда не стоит покидать Азеру в такое время, – сказала Калерия примирительно. – Мы все понимаем твои чувства, однако бросать государственные дела в самый разгар таких событий ради дел сугубо личных… на Темной справятся и без тебя.
– Лера, дорогая, ты пока просто не разобралась в сути происходящего, – терпеливствовал Рекс, гоняя по лицу желваки. – Я должен оказаться на Темной с любой из возможных точек зрения, и прежде всего, с государственной.
– Ох, разъясни-ка ты это мне, недоумку, – Кулакофф просто истекал язвительной иронией, – а то мне, тупице, эти логико-философические изыски не по мозгу. Ну, вот возьмем, хотя бы, личный аспект. На кой хрен ты там сдался? Самолично освободить из темницы плененную злодеем красавицу, рыцарь хренов? Не думай, пожалуйста, что я оберегаю твои нежные чувства от весьма возможного отказа красавицы их разделить. Тебе было бы только полезно получить ха-ароший щелчок по носу, а то последнее время, мне кажется, у тебя уж и чувство реальности несколько притупилось. Ты припомни, сколько она уже в заточении? И мы не знаем, каково ей там пришлось. Так что не ты нужен на Темной, дубина стоеросовая, со своими чувствами, а я. Я! С моими знаниями врача. И с организмом девочки надо будет заниматься, и с рассудком тоже, причем, с рассудком прежде всего, да-да. Очень хотел бы ошибиться, но, боюсь, это неизбежно. А что это именно ты ее освобождаешь, ей и самой будет понятно, а не разберется, мы все до единого ей объясним, и вместе, и по отдельности. Теперь возьмем аспект государственный. Имперских сил на Темной всего одна ала биопов, разжиревших от безделья. Ну, и на кой хрен ты там сдался? С этой алой разделаться мальчикам Стратега – тьфу. Лично погеройствовать захотелось? А что ты – центр обороны всех Свободных Миров, это ты понять в состоянии? Ты сейчас пуп мироздания, дубина! Твое место здесь, на Азере.
Кулакофф победительно оглядел присутствующих и… вон оно как… оказывается, далеко не все они разделяли его мысли, и – что характерно! – не разделяли именно военные. По крайней мере, что ни Айно, ни Стратег с ним не согласны, видно было безо всякого интуитивизма.
– Во-первых, центр обороны не я, а Генштаб во главе с Айно, – негромко сказал Рекс. – Именно там сосредоточено управление вооруженными силами Свободных Миров, в том числе, и нашим спецназом, что ушел с Шульцем и террянами на охоту за Разрушителем. Именно Айно должен пребывать – и постоянно пребывает – на Азере. Теперь по поводу Сурии. Похоже, многие из вас, судари мои, плохо вникли в слова начальника темнинской лаборатории, с которым наладил контакт ваш… этот… отморозок. Парень задал темнинскому шефлабу правильные вопросы и получил исчерпывающие ответы. Место, где содержится Сурия полностью автономно, охрана подчиняется лично Координатору. Это, Сережа, во-вторых. Спроси-ка у Айно или Стратега, каковы наши шансы освободить Сурию штурмом? Они равны нулю. Ее убъют, стоит нам появиться вблизи. Координат для конвертирования мы не знаем. Освободить ее можно только минуя подземку и просто пройдя сквозь стены. Это уже, в-третьих. Теперь ответь мне, кто способен проделать эту операцию при том даже, что, как я знаю, ты уже тоже вполне себе шмыгаешь сквозь материальные тела? Сможешь ли ты принять бой с внутренней охраной? А это, знаешь ли, весьма вероятно. Ну и, наконец, в четвертых. Последнее и решительное. Заниматься на Темной придется отнюдь не моими "личными" делами, как вы изящно выражаетесь. В заложниках там находятся не только наши друзья и сторонники, заложницей сейчас является вся планета.
– Дорогой, но это же форменная ерунда, – вмешалась Калерия. – Тебе и озабочиваться этим ни к чему. Я сама могу хоть сию же минуту связаться с Верховным Санатором, и он мигом утихомирит своих не в меру расшалившихся подчиненных. Ни с одной головы на планете не упадет ни единого волоса.
– Я сказал не население планеты. Я сказал, что в заложниках у свихнувшейся электронной аномалии находится планета. Хотите послушать, что по этому поводу вам скажут полковник Стратег, или, хотя бы, этот ваш отморозок, поскольку импульс к идее исходил, как мне кажется, от него?
– Что вы все заладили, как заведенные: "отморозок, отморозок"! – завопил вдруг Отнюдьнет с такой возмущенной пронзительностью, что Рекс невольно смолк, а все вокруг воззрились на оравшего с максимальной степенью недоумения. Лицом был оный свеколен, глазками гневлив, общим обликом фигуры возбухший до пределов возможной ярости. – Я, может быть, и отморозок… по вашим понятиям, только у всех свои отморозки, знаете ли, да и кого еще отморозками считать! Вы отморозков-то настоящих видели? Отнюдь нет! Вам бы моего Костю, который всем отморозкам отморозок, у которого даже прозвище Отморозк, и который меня самого достал до желчных протоков! Вот тогда бы вы узнали, что такое настоящие отморозки. Его величество совершенно правильно все понял про планету-заложницу. И инсталлироваться в нас для этого ему на хрен и по барабану, тоже мне удовольствие копаться в дерьме чужих голов. И нехрен мне тут сомневательно улыбаться! Если бы он в нас лазил, то знал бы наверняка, что автор идеи не я, не Стратег, и даже не Черный Барон, а именно что Костя-Отморозок, и нечего ржать!
– Прекрати балаган, – сквозь зубы прошипел Стратег, и вид его был крайне убедителен. Отнюдьнет захлопнул рот и плюхнулся на стул.
– Позвольте мне, ваше величество? – Рекс кивнул, и Стратег продолжал, адресуясь уже ко всем присутствующим. – Мы у себя в Генштабе пришли к такому же выводу, что и его величество. В самое ближайшее время Темная станет центром приложения мятежных сил, господа.
– Прямо так-таки и центром? – иронически скривилась Лиза.
– Во всяком случае, Разрушитель наверняка появится на ее орбите. Смотрите, что там происходит. На планете действует, пожалуй, крупнейшая и важнейшая из научных лабораторий Империи, подчиненная, как это ни странно, не Научнику, а Информанту. Именно эта лаборатория проводила и проводит чуть ли не все основные работы для мятежа. Доводка клонбоди для Координатора их работа. Окончательная доработка и обкатка киллеров для его величества тоже. Там же разрабатываются новейшие модели клонбоди для отложенных фантомов. На основе назработок научного ведомства, конечно, но все-таки там, что характерно. Правда, вирусов для атаки на интуитивистов создавали другие, но ведь их даже в старнет запустить не удалось – сами же заблокировали сеть всяческой дурью, о чем только думали, идиоты, как всегда у них левая рука не знает, что делает правая. А сейчас, когда старнет практически свободен, их и запускать нет никакого смысла, все равно фактор внезапности утерян, доктор Сальм со своими ребятами передавит их в два счета, как слопс червей. Но я отвлекся. Давайте вот о чем порассуждаем. О клонбоди, которым хотел обладать Координатор.
– А что о нем рассуждать? – снова вмешалась Лиза. – Люкс давно уже полноценная человеческая личность, весьма далеко продвинутая в части интуитивизма, кстати сказать.
– И еще какая личность! – ужом ввинтился в разговор вездесущий Спирос. – Мне докладывали. Я сказал бы, что и Вы, ваше величество, и капитан Дрейер, оба имеете полное право гордиться таким братом.
Стратег сердито посмотрел на Спироса. Спирос сделал большие и о-очень почтительные глаза. Лиза фыркнула, немедленно удостоившись взглядов Спироса и Стратега – Спирос посмотрел на нее с комической укоризной, Стратег с бессильной злостью. Теперь уже Лиза сделала большие и очень почтительные глаза и покосилась на Рекса, вслед за чем самым непочтительным образом хрюкнул Отнюдьнет.
– Эй вы, паяцы, – как бы с ленцой растягивая слова, повернулся к шутникам Айно, – прекратите балаганить.
Эта ленца в интонации Черного Барона была присутствующим хорошо знакома… настолько хорошо, что все молниеносно посерьезнели и делали чудовищные усилия, чтобы только не встречаться с ним взглядом.
– Продолжайте, полковник, – сказал Айно Стратегу, наконец-то прекратив гипнотизировать взглядом "весельчаков", продолжайте, что ж вы умолкли?
– Я хочу обратить ваше внимание вот на какое обстоятельство. Итак, с клонбоди на Темной полный провал. Насколько мы знаем имперские порядки и лично сэра Координатора, и за меньшими неудачами у него следуют обычно весьма серьезные "оргвыводы". А тут – никакой реакции, будто ничего вообще не случилось.