Отныне и в Вечность. Червивое яблоко 3
- -
- 100%
- +
– Видишь, как он взбеленился с Нодевых слов,– шепнул Скаврон другу, – а ей… промолчал.
Он повел головой в сторону широченной Люксовой спины и снова зашептал в ухо Кувалды.
– Он же, можно сказать, не то чтобы дрых без задних ног, но уж точно был в полной отключке. И все-таки успел. И проснуться успел, и госпожу на дно уложить, и стрелу поймать. Нет, ты, конечно, можешь сомневаться, а у меня насчет него нету никаких сомнений.
– Ш-ш! – зашипел Люкс, повернувшись к спутникам, и Кувалда со Скавроном, послушно умолкли.
Люкс снова закрыл глаза и медленно повел головой слева направо. Потом оглядел столпившихся за спиной друзей, с особым неудовольствием задержавшись взглядом на Манон, и покосился на стоящего к ней вплотную Нодя.
– Сюда, – сказал он, указывая направление, и первым скользнул в заросли хвощей.
Через несколько минут сумасшедшего бега им открылась обширная поляна. Посередине поляны торчал высокий, выше человеческого роста обломок ствола обгорелого дерева, в который когда-то, видимо, ударила молния. К стволу был привязан человек. Тут же сновали некие личности, деловито ломая и наваливая вокруг привязанного хворост и вообще всяческий сухостой. Рядом лежало бревно – скорее всего, верхняя часть того же самого пораженного молнией дерева, на котором примостился, командуя, покрикивая и вообще распоряжаясь, средних лет викинг, одетый с варварской роскошью. Сапоги на нем были снятые с гегемонатского малинового гвардейца. Штаны с пуфами раньше принадлежали франконскому придворному шаркуну. Кафтан на скрабьем меху был явно сдрючен с франконского же купчика, а шляпа с перьями и рубаха с жабойным воротником – черт знает, почему, пышный кружевной воротник получил такое неблагозвучное название – вообще были женскими, и происхождение свое вели, скорее всего, из Бразила. Был это, по всей видимости, ярл, один из властителей Великой Степи, а то и – поднимай выше – сам племенной конунг.
Эти, на поляне, ничуть не таились и шумели как багамуты. То ли надеялись на дозорных, то ли – что вероятнее – просто считали себя круче кенгуров. Было их здесь поболее десятка, и компания была странная до помрачения ума. Кроме длинноусых разбойников в нее входило еще несколько особей совсем другого сорта, ожидать появления которых в одной компании с удальцами из Дикого поля было, кажем так, крайне маловероятно.
Длинные до земли грязно-серого цвета рясы, препоясанные веревкой, глубокие капюшоны, не позволяющие рассмотреть лица… так вот они какие, кромешники. Впрочем, у одного, в отличие от прочих совсем не суетливого, капюшон был отброшен на спину, открывая на всеобщее обозрение скрабьеобразную рожу типичного свена. Этот присел на бревно рядом с ярлом и, насколько можно было рассмотреть на таком расстоянии, перебирал в руках четки, благостно поглядывая на четверку ободранных, и избитых пленников, явных купцов, понуро стоявших перед ним на коленях.
Пленник, которого честная компания деловито собиралась поджарить, был человеком совершенно другого рода. Как ни странно, был он тоже викингом, хотя и не имел еще длинных висячих усов – не выросли, вероятно, по причине крайней молодости. В происходящем безобразии он принимал посильное участие, громогласно, обстоятельно и – главное! – очень изобретательно излагая расфуфыренному викингу свое мнение о его генеалогии, сексуальных пристрастиях самого викинга, его родительницы и прочих членов почтенного викингового семейства. Особенно он налегал на постельные достоинства дочки. Если верить воплям привязанного крикуна, с сексуальным образованием юной благонравной девицы у ее высокоблаголепного супруга в первую брачную ночь не возникнет ни малейших проблем… когда таковой отыщется, конечно, поскольку нынешний жених, экая досада, получил стрелу в пах, и бабы ему теперь вследствие этого прискорбного события оказались без надобности на всю оставшуюся жизнь.
– Я сам оттачивал ее мастерство! – орал юный нахал на всю поляну. – Я работал и старался! А она вся в тебя, она способная! Твоя дочурка теперь по части всяческих постельных изощрений не то, что свенскую гулену, но и любую франконскую шлюху бордельную за пояс заткнет, будь та хоть бы и из самого Арля!
Расфуфыренный, не выдержав оскорблений, выхватил нож. И если бы не кромешник с четками, привязанный добился бы своего – столь желанной легкой смерти. Монах с неожиданным проворством вцепился в расфуфыренного.
– Стойте, стойте, друг мой, он этого и добивается.
– Я не буду его убивать, – орал расфуфыренный. – Я ему отрежу эти его причиндалы, которыми он блудил, и его поганый язык заодно!
– А языком я, по-твоему, что ли не блудил? – глумился и улюлюкал привязанный. – Еще как! И дочка твоя старалась изо всех сил! Нету на наших с нею телах такого местечка, которым бы мы всласть не наблудились для взаимных удовольствий и утех нас обоих, можешь не сомневаться, уж это-то точно!
Расфуфыренный рвался из рук монаха, но тот держал его мертвой хваткой.
– Друг мой, он просто истечет кровью, – рассудительствовал кромешник. – Нет-нет, не нужно торопиться. Он орет от наглости, а надо, чтобы от боли.
– Они хотят сжечь человека живьем? Я правильно понимаю? – повернулся Люкс к друзьям и, не дожидаясь ответа и уже не прячась, неторопливо направился к главарям бандитов, на ходу вытаскивая палаш из ножен. Скаврон с Кувалдой переглянулись и двинулись следом, причем Кувалда со вздохом тоже обнажил оружие, а Скаврон принялся с лихорадочной поспешностью менять в верхнем луке арбалета обычную стрелу на разрывную – врагов было слишком много. Слева из кустов доносилось громкое фырканье гиппов и азартные вопли, там очевидно шарашили купеческий обоз. Нодь с Манон, повинуясь властному жесту Люкса, ломанули напрямик сквозь заросли в ту сторону.
Кромешники и викинги побросали хворост и уставились на непонятно откуда явившихся чужаков.
– Это что еще за чудо природы, друг мой? – картинно удивился монах – Я полагаю, эти идиоты пришли составить компанию нашему жарко́му?
Расфуфыренный викинг плотоядно облизнулся и поманил Люкса пальцем.
– Цып-цып-цып…
– Вам нравится причинять людям боль, сэр? Я правильно понимаю? – Люкс не напрягал голоса, но слышно его было великолепно, причем во всех концах обширной поляны. – Ну, что ж. Сейчас больно будет Вам.
– Взять их! – взревел расфуфыренный.
Более опасными Скаврону показались кромешники, и именно по ним он выпустил из арбалета разрывной болт. Болт прошил первого кромешника насквозь, причем, не причинив ему, по видимости, ни малейшего вреда. Однако, угодив во второго, он почему-то взорвался со страшным грохотом и совершенно противоестественным эффектом.
Во-первых, всех находившихся поблизости бандитов разметало взрывом в разные стороны. А во-вторых, к паническому ужасу уцелевших, фигуры кромешников вдруг странно оплыли, вздулись уродливыми пузырями, лопнули и растеклись по земле бесформенными кляксами вязкой, быстро испаряющейся жидкости. Уцелевшие викинги с воплями ужаса кинулись наутек, ломясь сквозь кусты как стадо перепуганных багамутов. Спустя несколько мгновений за кустами к стремительно удаляющимся воплям степняков примешался разъяренный рев Нодя и азартный визг Манон.
Впрочем, убежать удалось не всем. На пути у расфуфыренного вождя, как и следовало ожидать, оказался Люкс, сгребший его за грудь левой рукой. Он оторвал викинга от земли и встряхнул с такой силой, что у бедняги чуть не отвалилась голова.
– Так значит, Вы любите делать людям больно?.. Ну, так сейчас я покажу Вам, что это нехорошо.
Монах, оказавшийся у Люкса за спиной, сунул руку в карман рясы и выдернул оттуда матовый цилиндр. Из открытого конца цилиндра выскочила раздвоенная молния, двумя изломанными ослепительно яркими зигзагами коснулась земли и, следуя движению руки, заскользила по траве, превращая ее в белый, рассыпающийся прах.
– Люкс, сзади! Сзади! – истошно вопил набегающий Кувалда, с ужасом видя, что не успевает. Кромешник вскинул руку и наискосок полоснул Люкса молниями по спине. В ту же секунду Кувалда в немыслимом прыжке обрушился на него, сминая, давя и заламывая руки. "Живьем, бери сволочь, живьем", – откуда-то сбоку ревел Скаврон, а вокруг Люкса вдруг закрутилось, как вода в водовороте, сверкающее облако, громыхнул оглушительный разряд и викинг, вспыхнув в его руках ослепительным белым светом, подобно задетой лучом траве рассыпался в прах.
5
Да. Именно так дело и обстояло. В Ахероне объект найден не был. Нет, что объект тут был, это сомнений не вызывало. Стража, пусть и пьяная до потери пульса, при одном его имени начинала пугающе трезветь, но несла при этом такое, что проще было поверить в ее коллективное помешательство, чем в россказни. Самым мерзким было то, что перепроверить рассказы стражи не представлялось возможным – бушевавшая над Ахероном буря разогнала всех жителей по их собственным норам, так что пришельцев, кроме стражников, ни одна живая душа так и не видела.
Клонфильтр по-прежнему слал какие-то ублюдочные сигналы, совсем не похожие на фрагменты абортированного сознания. Но – что характерно – шли эти сигналы отнюдь не с полюсов, а снизу, из Приозерья, а то и вовсе из междуречья Роны и Фуги – сущий бред по любым разумным меркам, сбрендила вся высоколобная аппаратура, не иначе.
ЦПТМ в полном составе пребывал в состоянии постоянного ужаса, поскольку его сотрудники совершенно не понимали, что же они должны делать. Зам по режиму и Внутренняя безопасность паниковали, поскольку проигнорировали сигналы яйцеголовых о предосудительных с любой точки зрения поступках трассовиков. Трассовики во главе с Графенбергером в толк взять не могли, куда подевался объект, и пребывать изволили в широчайшем диапазоне, так сказать, отрицательных эмоций – от полного ступора до зверской, совершенно неподконтрольной разуму ярости. Все понимали, что "большой бемс" отнюдь не за горами.
Известие о том, что в Приозерье кто-то снова шарахнул из бластера, погнало сквозь "сферы" сущую волну цунами.
Связать этот факт с таинственным совещанием, которое затеял у себя сэр Главный научный актуализатор, было совсем не трудно. Поскольку все следили за всеми, вызов к Генрику яйцеголовых, приписанных к ЦПТМ и находившихся там в момент получения сигнала, а также руководителя службы внешнего наблюдения над Трассой и Фетмена, взбудоражил всех прочих заинтересованных лиц до трудно передаваемого состояния.
Не успели вызванные появиться в коммандер-руме – "аквариуме", плававшем под потолком гигантского зала научных операционистов, как эти самые "заинтересованные лица" со всех сторон весьма решительно в оный "аквариум" и полезли. То, что Фетмен, как в былые времена, заявился в сопровождении своей великанши, никого не удивило, хотя все думали, что она не ошивается в столице, а давно уже на полюсах. Но вот что Графенбергер ввалился в сопровождении аббата Изегрима, которому по любому раскладу надлежало носа с Трассы не казать, вот это было, и в самом деле, удивительно. Для полноты картины не хватало, разве что, самого "его темной светлости" сэра Советника. Однако, как понимал Генрик, дело это было наживное, лабораторные сексоты коим – уж будьте покойны! – всенепременно должны были озаботиться.
Внизу в операционном руме царила мертвая тишина и какое-то вязкое удушливое напряжение. Каждый яйцеголовый сидел, пялясь в экраны собственного инфора. Ничего прочего они, естественно, своего высоколобого внимания не удостаивали. Да и то сказать – пусть бы только попробовали! Работали, сволочи, в поте лица. На малых экранах их инфоров, с калейдоскопической быстротой сменяя друг друга, мелькали какие-то цифры, формулы, цветные графики и прочие яйцеголовые премудрости. А большие мониторы каждого инфора, коим надлежало показывать сам объект номер один в режиме "онлайн", демонстрировали то же самое, что и огромный панорамный голограф, зависший в торце зала перед аквариумом, а именно пустой(!) черный(!) экран(!)… вот так.
На всех сбежавшихся в аквариум это действовало самым деморализующим образом, а если учесть, что они и без того готовы были вцепиться друг другу в горло, следовало признать, что к деловому сотрудничеству обстановка аквариума не располагала.
– Может, выключите, наконец, это безобразие, черт Вас побери совсем! – нервно тыча в экран крючковатым пальцем, завопил, не выдержав, наконец, этой пытки, сэр Внутренняя Безопасность. – Мы и так все прекрасно знаем, что никакой связи с объектом у нас не имеется.
– И рад бы оказать Вам любезность, сэр, – со всей возможной ядовитостью немедленно отреагировал Генрик, – да не могу. Не имею права.
– А вдруг картинка появится? – визгливо поддержал начальство Карл Виддер. – А? Что тогда?.. Вдруг эти идиоты из службы внешнего наблюдения все-таки объект найдут?
– Еще один умник на мою голову, – вздохнул ВБ. – Откуда тут появиться картинке? От сырости?
– Извините! – с запальчивой энергичностью замахал пухлыми ладошками Фетмен. – Что значит – от сырости? Я, по-вашему, зря старался, добывал беспилотники, то, сё?.. Не надо, господа! Трасса снабжена всем необходимым! В избытке! И я не виноват, что кое-кто не умеет всем этим богатством с толком распорядиться.
– Если верить сигналу от клонфильтра, объект давно уже находится внизу где-то в междуречьи Роны и Фуги, – заорал начальник службы внешнего наблюдения. А вы знаете, какая это площадь? Вы хоть понимаете, сколько надо беспилотников, чтобы ее перекрыть? Их все надо туда направить, а кто бы мне позволил убрать их с полюсов? Ах, Вы не знаете? Вот и помалкивайте в тряпочку.
– И сколько? – вопил Фетмен. – Сколько вам надо еще аппаратов, чтобы перекрыть все это ваше промежречье? Пять? Десять? Их есть у вас, уважаемые, а понадобится – заказывайте еще, достанем хоть пятьдесят!
– Мой бог! – картинно схватился за голову Генрик. – Сэр Фетмен! А то Вы не знаете, с кем имеете дело? Если Вы будете дожидаться от них заявок, непременно угодите в какую-нибудь гнусную историю. Заказывайте, не дожидаясь, пока еще не поздно, а то эти жуки Вас же еще и обвиноватят.
– Спасу нет от дилетантов! – изо всех сил изображая презрительность и пренебрежение, сплюнул Графенбергер через нижнюю губу. – Мы попали в нынешнее затруднительное положение потому, что наблюдения с орбиты были невозможны по погодным условиям, а аппараты сопровождения служба воздушного наблюдения, поддавшись панике, потеряла еще на полюсах.
– Что бы вы делали на нашем месте, интересно, – вскинулся руководитель службы воздушного наблюдения, – если бы получали приказы от своего прямого начальства отправлять аппараты, невзирая на бурю… а начальство – это вы и есть, между прочим?
– Ты имеешь в виду, что бы я делал в случае несогласия? Потребовал бы письменный приказ и выполнил его, разумеется, – хладнокровно ответил Графенбергер, – но тотчас написал и направил бы высшему руководству докладную со своим прогнозом развития ситуации. И при этом был бы готов ответить головой как за ошибку в прогнозе, так и за правильный прогноз, разумеется… Именно это я сейчас и делаю.
– Здесь и у меня? – злобно ощерился Генрик. – Я одного не могу понять, какого рожна вы все сюда приперлись? Я, извините, звал только сэра Наместника. Ну, Безопасность еще куда ни шло. А все остальные мне, извините, без надобности. Вам здесь нечего делать, господа! Приперлись, набились в коммандер-рум, орут, мешают работать. Па-автаряю! Я никого из вас не звал, вы все мне тут нахрен не нужны, уматывайте отсюда, да поживее, не путайтесь под ногами.
– Ну, нет, дорогой мой, – сэр Графенбергер источал мед пополам с ядом. – Вас с вашими выдающимися способностями по части подсовывания начальству материалов для оргвыводов в адрес других людей… при полном отсутствии объективных данных, заметьте… вот именно… Вас, уважаемый сэр, никак нельзя выпускать из поля зрения. Смотрите, что происходит, господа! – обратился он к остальным. – А заодно поглядите, как все это истолковывается нашим уважаемым актуализатором от науки. Итак, дела на Трассе идут наперекосяк, кое-кто, не будем показывать пальцем, кто именно, уже заранее присматривает кандидатуру в козлы отпущения, и при этом…
– А Вы-то чем занимаетесь, уважаемый? – со всем отпущенным природой на его долю сарказмом осведомился Фетмен. Графенбергер дернул носом, но сдержался, пренебрег и продолжал, оставив реплику Фетмена без внимания.
– … и при этом господин научный актуализатор истолковывает факты заранее в самом неблагоприятном смысле. Отвечайте прямо, господин яйцеголовый, Вы считаете, что объект вышел из повиновения, не правда ли? Что ж Вы молчите? Отвечайте прямо! Да или нет? Вы так считаете?
Генрик презрительно сплюнул ему под ноги прямо на пол собственного коммандер-рума.
– Я, может быть, и яйцеголовый, но она, голова, у меня, по крайней мере, наличествует, в отличие от кое-кого другого. И я ничего по этому поводу не считаю. Это не мое дело. Мое дело анализировать поступающие сигналы и докладывать, если с ними что-нибудь не так. Именно этим я пытаюсь заниматься и сейчас, а мне мешают.
– А вот я считаю! Я считаю! У объекта не работает клонфильтр, вот что я считаю! Он толком не функционирует, сэр научный актуализатор!
– Очень даже может быть. При том, что рядом с объектом кто-то уже во второй раз шмаляет из бластера, а ваши службы, вместо того, чтобы делать свое дело и в темпе изъять объект с Трассы, занимаются интриганством, и если бы только против меня! Они интригуют и против сэра Наместника!
Фетмен подпрыгнул на месте и впился в Графенбергера яростным взглядом.
– Ты что такое несешь?! – ревел Графенбергер раненным багамутом.
– А с чего бы иначе твой Изегрим так спешил опередить в Ахероне наместникову капитаншу? Почему он сейчас торчит в моем командер-руме, а не разбирается на Трассе кто и в кого там стрелял из бластера?.. Ах, так это в твою бедненькую группу захвата кто-то стрелял из бластера? Ай-яй-яй!.. ай-яй-яй!.. Хотел бы я посмотреть, как этот самый "кто-то" стрелял бы в Фетменову Брунгильду. Твои люди фактически сорвали ей операцию, причем из чистейшего интриганства, а теперь ищут, на кого бы свалить вину. Вот и весь вывод, который может сделать моя яйцеголовая высоколобость! И скажи спасибо, что моего мнения по этому поводу не спрашивают… пока!
– Клонфильтр твой поганый не работает, вот и вся недолга. А ты все валишь с больной головы!
– Твоим гоблинам уже декаду назад полагалось изъять объект с Трассы и предоставить в лабораторию. Вот когда они, наконец-то, это сделают, тогда и определим, что это за странная поломка такая, при которой клонфильтр умудряется обдолбиться о своем функционировании, и о том, что находится объект внизу, в Приозерье. А ты говоришь, что этого не может быть, потому что не может быть никогда, и ловишь его на полюсах, где его, между нами, девочками, давным-давно – тю-тю, нетути. Кстати сказать, разрушения клонфильтра от энергетических разрядов ни с чем не перепутаешь… так что подожди, посмотрим, пусть только объект в наши руки попадет. У тебя все еще впереди, милейший.
– Господа силовики! – Графенбергер изо всех сил старался взять себя в руки. – Сэр научный актуализатор изо всех сил вбивает между нами клин, и, надо сознаться, довольно ловко! Он самым превратным образом истолковал действия моего полномочного представителя на Трассе аббата Изегрима. Ничего такого, что ему приписывают, аббат делать не хотел. Он и не думал о захвате объекта, тем более что объекта в Ахероне не оказалось. Объект исчез. Телеметрических данных объект не передает давным-давно, и я совсем не уверен, что из-за магнитных бурь. Господин научный актуализатор, а за ним следом и чуть ли не все остальные, все вы смотрите на объект как на сверхчеловека, вооруженного силой, свойствами и умениями самого, так сказать, суперменистого супермена из телетаксера. Вы смотрите на него снизу вверх, да еще из положения лежа на брюхе. Но можно поглядеть на всю картину и под другим углом зрения.
– Это под каким же? – раздался в руме негромкий, чуть тягучий, никому ничего хорошего не обещающий голос, и в рум вступил неспешным прогулочным шагом – руки за спиной и нос в потолок – его темная светлость сэр Советник от Информации. Как и следовало ожидать, господа сексоты не даром ели свой хлеб.
– Ну-с, продолжим наши игры, – под собственный свой красивый нос пробурчал сэр Советник, устраиваясь поудобнее в кресле начальника лаборатории, которое тут же с весьма похвальной поспешностью покинул Генрик. – Итак, что это еще за необычный угол зрения? Впрочем, постойте. Этим мы займемся чуть позже. А пока, сэр научный актуализатор, объясните-ка мне, как это Вы набрались такой наглости, чтобы собирать у себя подобные совещания?
– А я ничего и не собирал! Я и не думал собирать, а вовсе даже и наоборот! Я говорил – идите к чертовой бабушке отсюда, не мешайте работать. А они все орут и лезут, лезут и орут, и мешают, что характерно.
Советник тонко улыбнулся.
– Ты хочешь уверить меня, что не в силах выставить из лаборатории нежелательных вторгантов? Или я не помню, как ты вышибал отсюда Гольденцвикса? Ты кому пудришь мозги?
– Ваша светлость! Да, я… да, ой… Вон их сколько тут набилось, ваша светлость, да поодиночке они у меня и пикнуть не успели бы. Я сюда позвал сэра Наместника. И Безопасность мне нужна, хотя звать ее к себе я и, так сказать, не приглашал. У меня сумасшедшей важности дело по поводу сигналов, ваша светлость, а эти мне тут работать не дают и мешают.
– Ладно. Твои объяснения приняты. Послушаем теперь сэра Графенбергера.
Советник повернулся к начальнику Трассы и улыбнулся ему самым людоедским образом.
Однако Графенбергер отнюдь не собирался сдаваться.
– Давайте просто попробуем рассмотреть существо дела беспристрастно и со всей возможной объективностью, – сказал он.
Сэр Советник безмерно удивился и даже покопался указательным перстом в собственном затылке.
– Э-э… – сказал он, с трудом приводя в порядок мысли, в панике разбежавшиеся от столь необыкновенно сплетенных словес. – Ну, да. С беспристрастностью! Объективной! Конечно – конечно.
Графенбергер, похоже, закусил удила.
– Вы поглядите, что происходит, – в ажитации вопил он. – Излагаю факты. Объект десантирован на полюса в период осенних бурь. Почему – вопрос особый, касаться которого мы с вами не будем. Это данность. Обстоятельства сложились так, что возможности контроля за объектом отсутствуют. Мы и о том, что объект еще функционирует, знаем только по редким сигналам клонфильтра, пеленговать которые бессмысленно за явной чушью и бредом самого, так называемого, "факта" его работы. Но главное совсем не в этом, господа совещанты. Да, сэры. Па-автаряю. Вы смотрите на объект как на сверхчеловека, вооруженного силой, свойствами и умениями самого, так сказать, суперменистого супермена из всех телетаксерных суперменов, и именно что, как я уже сказал, из положения "на брюхе".
– А Вы так, разумеется, сверху вниз, – перебил Графенбергера Генрик, но сэр Советник зыркнул на него так свирепо, что Генрик тут же и прикусил язык.
– Вы истолковываете факты заранее в самом неблагоприятном смысле, – продолжал Графенбергер. – Обстоятельства сложились так, что возможности контроля за объектом… э… как я уже тут раньше неоднократно говорил, ограничены. Однако я надеюсь, все наладится, как только прекратится магнитная буря.
– Вы забываете, что вторая модель просто вырезала из плеча клонфильтр. Ножом! – осторожно косясь на Советника, вякнул юный Карл.
– А вы бы там в своих лабораториях вживили его объекту в голову, голову-то себе резать никто не будет, – сказал Графенбергер с выражением бесконечного презрения на физиономии и повернулся к Советнику. – Наверное… э-э… не будем отвлекаться, и я, с Вашего позволения, продолжу?
Советник медленно кивнул.
– Итак, факты в том виде, в каком мы их имеем. Вначале операция развивалась почти по плану. Новшества, введенные в файловую систему фанта, позволили объекту значительно быстрее приспособиться к обстановке.
Генрик насторожился, ему очень не понравилась вкрадчивость, появившаяся в голосе Графенбергера… или это взыграла мнительность?.. может, показалось?.. впрочем, неважно. В любом случае, следовало быть настороже.
– Объект приспосабливался к обстановке с опережением по отношению к модели номер три, причем это опережение все время наращивалось. Судя по анализу удаленных из него фрагментов, связные и вполне себе логичные мыслительные процессы возникли в его мозгу в первый же день функционирования. В третьей модели это произошло только к концу следующего дня. А у четвертой модели к этому времени появились уже отвлеченные мысли.
Графенбергер оглядел присутствующих и твердо выдержал пристальный взгляд Генрика.
– И это несмотря на клонфильтр.
– Почему "несмотря"? – картинно удивился Генрик. – Клонфильтр и должен способствовать адаптации модели к окружающей среде, а вовсе не мешать. Что он и делает, судя по Вашим словам, сэ-эр, вполне себе успешно.