Баллада о неудачниках

Глава 5, в которой Марк заключает союз

Я чувствовал себя так, будто сиганул с обрыва в реку, не зная ни глубины, ни дна. Де Бов сунула красную палочку, которую держала в руках, между страниц, и захлопнула книгу.

– Очень интересно. Ну, присаживайся.

Я оглянулся в поисках второго стула.

– На кровать. Извини, гости ко мне заходят редко.

– Благодарю, миледи, я постою. Мне удобно.

– А мне нет. Ты воздвигся надо мной, как сторожевая башня. Это угнетает. Пожалуйста, сядь.

Кровать была завалена подушками – большими и маленькими, разноцветными, как церковные витражи. Я осторожно отпихнул все это в сторону и присел на краешек. Подумал и подвинулся левее, освобождая место рядом с собой. Просто так, на всякий случай. Ведьма, конечно, не ангельской красоты, но и не уродка. И разве не долг мужчины утешить страждущую женщину?

– Так о чем ты хотел поговорить? – оторвала меня от размышлений о долге де Бов.

– А. Да. Вы говорили, что хотите знать обо всех странных случаях.

– Нет. Я говорила, что принц Джон хочет, чтобы я знала обо всех странных случаях. А что, произошло что-то странное?

– Да. Но шериф…

– Шериф не считает это странным.

– Да.

– А ты, значит, считаешь. И так в этом уверен, что даже пришел сюда, – ведьма подалась вперед, подперла рукой острый подбородок. – Ну, рассказывай.

– Умирают люди. Девушки. И я подумал, что если убийца не человек… То будет правильным сказать вам об этом сейчас. А не после того, как погибнет еще кто-нибудь.

– И почему ты полагаешь, что убийца не человек?

– Потому что на место преступления приходит человек. А уходит волк. И я не могу этого объяснить.

Де Бов прикусила губу, задумчиво забарабанила пальцами по столу.

– Завтра полнолуние. Сколько ты можешь дать мне людей?

Дьявол, ну я же объяснял!

– Нисколько, миледи. Меня вообще здесь быть не должно.

– Но ты же здесь. Что, по-твоему, я могу сделать без людей?

– Расскажите мне, как убить оборотня. Вызовите его – так, как дракона, и я прикончу дьявольскую тварь.

Ведьма уставилась на меня, ее круглые глаза стали огромными, как плошки. А потом расхохоталась.

– Ты с ума сошел? С чего ты взял, что я вызвала дракона?

– А откуда он тогда взялся?! Ты читала заклинания – и он прилетел!

– Да я просто место на остаточную магию сканировала. А дракон прилетел за остатками добычи. И был крайне огорчен тому, что все без него уже съели.

– Но зверь появился именно после твоих заклинаний, – я почувствовал, что перестаю соображать. Как в детстве, во время игры в жмурки. Словно мне завязали глаза, раскрутили, и где что, теперь не понять. Сканировала. Остаточная магия. Ведьма не вызывала дракона.

– После этого – не значит вследствие этого. Уверяю тебя, если бы я умела вызывать драконов и собиралась это проделать – я бы тебя предупредила.

– После этого… что? – я окончательно завяз в хаосе.

– Не значит вследствие этого. Два последовательно произошедших события могут быть логически не связаны друг с другом. Ты чихнул – грянул гром. Это не значит, что гром грянул потому, что ты чихнул.

Я задумался. Ведьма ждала. После этого – не значит вследствие этого. Да, в этом был смысл… Ни один здравомыслящий человек не стал бы призывать дракона без предупреждения. Пожалуй, моя идея насчет ведьмы была действительно глупой. И бесполезной. Теперь мне срочно нужна была другая, а ее не было. Я не силен в идеях.

– Так что, совсем ничего с оборотнем не получится? – глупо переспросил я.

– Призвать? Конечно, нет. Во-первых, я не умею свистеть, во-вторых, сомневаюсь, чтобы волк прибежит на свист.

Я попытался сосредоточиться и придумать хоть что-нибудь. Получалось так себе. Почему-то все время лезло в голову, что я могу свистеть, и даже неплохо.

– Нужны люди, – тем временем вещала де Бов. – Это кто-то местный. Нужно устроить облаву.

– Нет людей. И не будет. Шериф не даст.

– А если…

– Никаких если. Не будет – и все.

Де Бов опять пожевала губу.

– Ладно. Хрен с ними, с людьми. Нет – значит, нет. Давай подробно об убийствах. Сколько, где, кого?

Я взъерошил волосы, подпихнул под спину подушку.

– Так. Девушки, молодые. Из разных деревень.

– Деревни друг от друга близко?

– Да, соседние. Вчера, позавчера и третьего дня. Одна и та же история. Девушка вышла за хворостом, встретила мужчину, пошла за ним в лес – и там он ее убил.

– Пошла добровольно?

– Вроде бы да. Криков никто не слышал, следов борьбы мы не нашли. Конечно, убийца мог просто нож под ребро ткнуть, чтобы не визжала и не дергалась.

– Вряд ли. У оборотней к полнолунию обострение, они не переносят железа. Как он их убивал?

– Душил.

– Просто душил, и все?

Я замялся.

– Нет, не все. Вы же понимаете… Мужчина, с девушкой, в лесу.

– Изнасилование? – рубанула де Бов.

– Ну да, – облегченно вздохнул я. – И он кусался.

– В каком смысле? Обглодал их?

– Нет. Обычно кусался. Как мужчина. Грудь, шея, плечи.

– Волчьи укусы были?

– Нет. Уходил он человеком. Сначала. Потом, шагов через десять, появлялся волк.

Де Бов встала, захромала по комнате от стены к стене.

– Значит, не волк. Волк потом. Плохо. Плохо-плохо-плохо.

– Что плохо-то?

– То, что человек хорошо соображает, в отличие от волка.

– Ну и отлично же! Человека хоть понять можно. А волка попробуй пойми.

Де Бов застыла, резко развернулась на здоровой ноге.

– Точно. Ты гений! Что бы ты сделал на месте этого недоделка?

– Повесился бы сам.

– Денфорд!

– Что Денфорд?!

– Представь, что ты – это он. Что бы ты теперь сделал?

Я представил.

– Сбежал. Пока не обложили.

– Ты не можешь сбежать. Полнолуние скоро. Тебе очень-очень хочется еще разок сходить на охоту. Ты просто не можешь устоять.

– Тогда пошел бы к следующей деревне. Там меня никто не ждет. Значит, можно повторить игру.

– В какую деревню? – ведьма нависла надо мной, азартно сверкая глазами. Я задумался, прикинул маршрут.

– Получается, Мидлтон.

– Вот! Значит, мы знаем когда – завтра утром. И знаем, где – в Мидлтоне.

– Ага. Здорово. И что нам делать? Рокингем большой. Бродить по лесу и кричать «куть-куть-куть»? Бараньи мослы разбрасывать? Как приманки?

– Именно, – чуть не ткнула мне пальцем в глаз де Бов. – Именно приманки! Я, конечно, не сочная крестьянская девица, но оборотню накануне полнолуния все равно. Скажешь в деревне, чтобы в лес никто не совался. А я там буду гулять и невинно собирать хворост. Петь песни и рвать цветы, пока этот кобель на меня не выйдет. А потом отверну ему голову!

Вид у нее был вдохновенный и торжествующий.

– Нет.

– Почему нет? – ведьма уставилась на меня разочарованно и озадаченно.

– Потому что одна ты в лес не пойдешь.

– Ты же сам сказал, что людей шериф не даст.

– Зато он мне… много всего другого даст. Если в лесу не ты оборотню голову отвернешь, а он тебе.

– Я в состоянии справиться с оборотнем! И ты об этом знаешь!

– Я не собираюсь это проверять!

– Другого варианта все равно нет!

– Плевать!

– Тогда за каким дьяволом ты сюда приперся?!

– Потому что думал, что ты наколдуешь что-нибудь! Я понятия не имел, что ты решишь идти искать оборотня лично.

– Это моя работа!

– Это моя работа!

– Я превращу тебя в жабу!

– Ква!

Мы уставились друг на друга, как коты перед дракой. Ведьма выдохнула первой, примирительно вскинула руки.

– Ладно. Мой вариант тебе не нравится. Версия, в которой оборотень просто душит еще одну девушку и затихает на месяц до следующего полнолунья, не нравится нам обоим. И что остается?

– Идти вдвоем, – пожал плечами я.

– Рехнулся? Даже слепой не примет тебя за девушку. И даже безмозглый обойдет десятой дорогой.

Интересно, это сейчас похвала была или что? Я решил не обращать внимания.

– Меня не надо будет ни за что принимать. Я просто побуду неподалеку. И вмешаюсь, если что-то пойдет не так.

Наверное, вид у меня был очень решительный, потому что спорить де Бов не стала. Открыла сундук, порылась там и протянула мне длинный узкий кинжал в потертых ножнах.

– На. Держи.

– Для оборотня? – я осторожно вытащил клинок. По лезвию змеились какие-то странные знаки. – Это заклинания?

– Нет. Просто узоры. Для красоты. Клинок серебряный, этого достаточно.

Я разочарованно хмыкнул. Дрянь, получается, кинжал. Халтура.

– Он же затупится с пары ударов, если кость заденет.

– А ты не тычь им, как пальцем… в ухо. Знаешь, если ты с пары ударов с оборотнем не справишься, то третий тебе уже не понадобится. Это я тебе как специалист говорю.

Я подбросил кинжал в руке, прикидывая баланс.

– Договорились.

Глава 6, в которой Марк едет на охоту

Я выехал затемно. Вечером доложился шерифу, причем и врать-то не пришлось. Сказал, что с утра собираюсь убийцу искать – и слово в слово выполнил.

Доехав до первого же овражка, я спустился туда и спешился. Небо на востоке едва начало сереть, воздух был сырым и зябким. Я ослабил Ворону подпругу и пустил его в мокрую от росы траву. Конь тихонько фыркнул, взмахнул хвостом и приступил к завтраку. Я решил последовать его примеру. Достал кусок лепешки, флягу с вином и пристроился на поваленном дереве. Ждать предстояло не меньше часа, так почему бы не провести его с пользой?

Де Бов появилась, когда восход уже вовсю полыхал, а птицы верещали свои безумные утренние песни. В нежно-голубом блио вместо привычных штанов она смотрелась странно. Еще удивительнее было, что у ведьмы внезапно обнаружились сиськи. Они отчетливо проступали под плотно прилегающим лифом. А я ведь готов был поклясться, что де Бов плоская, как гробовая доска.

– Давно ждешь?

– Нет. Как вы проехали ворота? Стража задавала вопросы?

– Какие вопросы, ты что. Просто крестились молча.

Я хмыкнул. Вполне в духе этих тупиц. Мимо нашей городской стражи отряд сарацинов промаршировать может, а они будут волноваться лишь о том, что от лихого глаза бородавки на заднице вскочат. Или на роже. Хотят тут разницы-то особой и нет.

Мы выехали из оврага и двинулись к Мидлтону. Чертово солнце взбиралась на небо медленно, как баба на сносях. Рубаха у меня отсырела, плащ, мокрый от росы, мерзко лип к ногам. Я его постоянно отпихивал, а он сползал и снова лип. В лесу вдобавок ко всему у меня начала чесаться спина. То самое место между лопатками, в которое обычно целит лучник. Я просто-таки чувствовал направленное мне в позвоночник острие. Идея оставить дома кольчугу и меч, чтобы не вонять на весь лес железом, еще вчера такая удачная, теперь казалась чудовищно глупой. Без доспехов я чувствовал себя голым, как выковырянная из раковины улитка. Очень хотелось верить, что если вдруг случится заваруха, ведьма успеет всех проклясть, испепелить и превратить в жаб. А потом все равно испепелить. На всякий случай.

– Чего ты дергаешься?

Усилием воли я перестал коситься на кусты.

– Холодно. И рубашка промокла.

– Это намек? Извини, я пас.

– Ты кто?

– Я вне игры. Пропускаю ход. Пропустить ход значит спасовать.

– Так говорят в Лондоне?

Глупое какое-то слово. Спасовать. Будто отлить захотелось.

– Да. И в Лондоне тоже. Я имела в виду, что сейчас ничего высушить не смогу. На мне экран, – ведьма потрясла рукой с плетеным кожаным браслетом. – Никакой магии, пока не сниму. Полная тишина в эфире.

Экран. Пас. Тишина в эфире. Ощущение было такое, будто я пытаюсь проглотить орех – а он застрял в глотке и не пролезает. Я сделал почти физическое усилие, продираясь через этот частокол слов к смыслу.

– Ты не можешь колдовать?

Сам иногда поражаюсь своей сообразительности.

– Ну да же.

– С ума сойти.

То есть мы сейчас в лесу, где оборотни разбойниками погоняют, без доспехов, без оружия и без магии. Зато с верой во все лучшее. Твою ж мать.

– Ты говоришь так, как будто удивлен.

– Конечно, я удивлен!

– Но я же тебе говорила, что оборотень может нас почуять.

– Ты говорила, что он может почуять железо. Железо!

– Но это же оборотень! Конечно, он может почуять магию!

– Но я-то этого не знаю!

– Извини, – виновато развела руками ведьма. – Но ты зря кипятишься. Разницы-то на практике никакой. Даже если бы я сообразила тебя предупредить, мы бы все равно сюда поехали – без железа и без магии.

Вообще-то да. Наверное. Поехали бы. Но если на меня надвигается полная жопа, я предпочитаю знать об этом заранее! Это не значит, что я боюсь. Я просто хочу знать!

Ну и рубаху мне не высушат. Еще пять минут назад я об этом даже не задумывался, но теперь был разочарован. Ведь можно было бы! Можно!

Лошадей мы оставили у старосты. Сначала я объяснил крестьянам боевую задачу – за пределы деревни не выходить и носа в лес не совать. А самым прытким, кому дома никак не сидится, пообещал лично выдернуть ноги. Кажется, мне поверили.

Я оттащил ведьму в сторону.

– Слушай меня. Если что – сразу ори. Ясно?

– Мне нужно убедиться, что это оборотень, а не случайный придурок, – по физиономии де Бов было очевидно, что звать на помощь она не собирается. – Без советов разберусь.

– Я и не советую. Я приказываю. Не лезь на рожон. Если какой-то урод тебе под юбку сунется – ори.

– Значит, богопротивное колдовство тебя не волнует? Только моя девичья честь?

– Я не отец-исповедник, чтобы твои грехи считать. Мы дело делаем, а не в игрушки играемся.

– Вот именно. Куда вдруг делось твое беспокойство о несчастных крестьянках?

– Тебя я знаю. А крестьянок – нет.

Это была правда. Какой бы занозой ведьма ни была, но мы сидели с ней за одним столом. Я был у нее в доме. Мы вместе ходили на дракона. Никак я не мог позволить, чтобы ей юбку на голову завернули. А крестьянкам, получается, мог. Причем запросто.

Де Бов щурилась на меня снизу вверх, скривив широкий рот.

Да. Вот такой вот я двуличный и несправедливый.

Ну и нахрен.

Ведьма улыбнулась и ткнула меня кулаком в плечо.

– Принято. Если что – буду орать. Спасай же меня, о мой рыцарь.

Женщины. Они не могут без шпилек. Ладно, у этой хотя бы есть мозги. Все-таки она со мной согласилась.

Глава 7, в которой Марк вступает в битву

Де Бов, вооружившись грязной вонючей мешковиной, гордо заковыляла к лесу. По уверениям милдтонцев, эта тряпка служила для перевязывания вязанки хвороста. Как по мне, так овечьи хвосты они этой дрянью вытирали. Но тут уж ничего не поделаешь. Хочешь быть похожим на сакса – придется немного повонять. Я дождался, когда де Бов скрылась между деревьями, и двинулся в том же направлении. Найти ведьму было несложно. Шумела она так, что и с закрытыми глазами не ошибешься. Пела, с треском ломала сухостой и громко ругалась. Вот уж не ожидал, что леди знают такие слова. Думал, они молитвы запоминают и любовные баллады.

Я отошел за кусты и прислонился к дереву. Хотелось сесть, но я не решался. Солнце пригревало, и вторая бессонная ночь подряд давала себя знать – глаза у меня слипались. Я мотал головой, как хворая лошадь, щипал себя за бедро и слушал ведьмины песни. Всего их оказалось три: грустная – о девице, ждущей возлюбленного с войны, веселая – о девице, не теряющей времени, пока возлюбленный на войне, и жизненная – о возлюбленном на войне и на бабах. Де Бов повторяла их одну за одной, даже не пытаясь менять последовательность. Уже на пятом повторе я был готов тоскующую девицу удавить лично. Впрочем, как и жизнерадостную, и блудливого рыцаря. Когда он вообще воевать успевал?

А вот ругалась де Бов занятно. «Нужен ты мне, как в козьей жопе роза» я даже несколько раз повторил, чтобы запомнить получше. Всегда завидовал людям, которые могут завернуть что-то эдакое. У меня не получается. Нет у меня поэтического мышления.

Де Бов забиралась все глубже в лес, а я шел за ней, пытаясь расслышать хоть что-нибудь, кроме проклятых песен. И уже почти разочаровался в нашей затее, когда очередная баллада на полуслове оборвалась. Послышались голоса: высокий, – это де Бов, и низкий, глуховатый. Мужчина. Кажется, немолодой. Я застыл, стискивая рукоять кинжала.

Разведчик из меня, как из полковой шлюхи монашка. Чертов лес полон листьев, которые шелестят, веток, которые шуршат, и сучков, которые хрустят под ногами. Поэтому я тихий, только когда не двигаюсь. Совсем. Вообще. И теперь мне нужно было выбирать: спугнуть ублюдка до того, как он проявит свою богомерзкую сущность, или ждать – и рисковать, что он свернет ведьме шею. Вероятно. Хотя бы попытается. Все же между явлением сущности и сворачиванием шеи время, конечно, должно было быть. Минуты две-три – самое малое. Быстрее девства никак не лишить, будь ты хоть трижды волшебный оборотень.

И я за эти две минуты могу не добежать. Надо подойти ближе.

Черт с ним, ничего этот оборотень не услышит! Перед ним молодая женщина в голубом блио и с сиськами. Да не слушает он сейчас ничего, кроме того, что между ног висит!

Тихо-тихо, медленно-медленно я переставил одну ногу. Потом вторую. Опять. И опять.

Среди ветвей мелькнуло голубое – платье де Бов. Я перебросил кинжал в левую руку и вытер вспотевшую ладонь.

– …мощи святого Амвросия. Идем, дочь моя, я тебе покажу.

 Какого дьявола?! Она не пойдет! Де Бов, твою мать!

Если бы передо мной были не чахлые кустики, а нормальное дерево, я бы побился об него головой. Эта идиотка согласилась! Прощебетала что-то умильное и заковыляла прочь, голубое платье просвечивало сквозь заросли. Хотя бы за оборотнем, а не перед ним. Может, отпрыгнет, если сукин сын вырубить ее попытается. Хотя кто там отпрыгнет. Хромая де Бов? А свиньи летают.

Ну куда ж ты, чтоб тебе пусто было, прешься, дурында?!

Я нырнул в высокую траву и на карачках переполз поляну. Разбойники немытые могут – и я смогу.

Дальше пошло легче. Я скакал от дерева к дереву, как легконогая, мать ее, лань. Не приближаясь к ведьме и не удаляясь. Держал дистанцию. И даже не успел толком запыхаться, когда де Бов завопила: «Марк!», – и я ломанулся через кусты, не разбирая дороги. По поляне катался рычащий и визжащий клубок. Я примерился, ухватил за голубое, выдернул из клубка де Бов, оскаленную и расхристанную, и отбросил в сторону.

Говорил же!

Оборотень зыркнул на меня мутными, налитыми кровью глазами, заурчал и прыгнул. Сукин сын был чертовски быстрым. Увернуться я не успел. Он врезался в меня, как пущенный из требушета камень. Оборотень рычал и лязгал зубами, хрипел и давил так, будто уже меня собирался девства лишить. Кинжал вылетел из рук, я вцепился в проклятую тварь и держал ее, не давая вгрызться мне в лицо. Изо рта у оборотня несло падалью.

– Отбрось его! Я не могу попасть! Отбрось!

Я уперся ногами в твердый живот, напрягся и брыкнул, как кобылица необъезженная. Оборотень взлетел в воздух, кувыркнулся и тяжело шлепнулся в траву, лицо у него вытянулось, из-под вздернувшихся губ встопорщились желтые неровные клыки.

– Арргха! – рванул он когтями дерн. – Рррры!

Да кто бы спорил.

Надо мной что-то пронеслось, пыхнув в лицо горячим воздухом, оборотень взвизгнул, метнулся в сторону и полыхнул зеленым огнем – вместе с приличным куском поляны. Я как был, на заднице, резво пополз назад, не сводя взгляда с пламени, в котором метался и визжал получеловек-полуволк.

– Какого хрена ты его сразу не подожгла?!

– Узел на браслете затянулся. Быстро снять не получилось.

Вот так я и думал. Этого я и ждал. Ладно. Хоть позвала – и то неплохо.

– Ты лес не спалишь?

– Нормально. Дальше не пойдет.

Оборотень свалился, загребая лапами землю, вой перешел в хрип.

Я ткнулся спиной в ноги де Бов.

– Тебе помочь встать?

– Нет, спасибо. Я посижу.

Меня потряхивало. Де Бов неловко опустилась рядом, вытянув левую ногу.

– Ты зачем полполяны подожгла?

– Боялась промазать, била по площадям.

– Он от тебя в пяти шагах был.

Ведьма смущенно хмыкнула, дернула жесткий колосок, но не сорвала, а только обтрепала.

– У меня с рукой тоже не особо. Замаха совсем нет. Перестраховываюсь.

– С левой?

– Ну да.

– С коня упала, что ли? – почему-то ничего другого в голову не пришло.

– Вроде того.

– Хорошо, что не с правой. Когда рабочая отказывает, вообще п… лохо.

– Я просто счастлива, – де Бов дернула колосок так, что выдрала весь кустик, с белых корней посыпалась земля. Не очень у меня получается сочувствие выражать. Особенно дамам.

Зеленый огонь умирал. Тонкие язычки еще плясали на траве, разбрызгивая яркие искры, но уже таяли, словно втягиваясь в землю. Обгорелая туша в центре не шевелилась.

И тут меня осенило.

– Он же отшельником нарядился! Поэтому за ним крестьянки шли! Этот сукин сын был в сутане!

– Конечно, – пожала плечами де Бов. Похоже, для нее это открытием не было.

Я растерялся. А потом расстроился. Вот дернул же меня черт за язык. Сразу не понял, что к чему, так хоть молчал бы. Глядишь, никто бы и не догадался, что я медленно соображаю. Хотя вообще, какого дьявола? Мне не до размышлений было, пока я за ведьму переживал. Это она с оборотнем по лесу гуляла, разглядывала его и рассуждала. Философ, мать ее, хромоногий.

Кстати, была у меня еще одна мысль. Я ее давно думал – и она мне не нравилась. Очень не нравилась.

Откуда это все? Все это вот дерьмо? Раньше здесь были только разбойники вонючие и воры, а теперь на тебе. Драконы, оборотни. Маги. Из какого мешка вся эта дрянь на Нортгемптон сыплется? И при чем тут король? Но это был точно не тот вопрос, который нужно задавать.

Де Бов с трудом поднялась, отряхнула юбку. Блио сбилось набок, шнуровка разошлась, и из ворота торчало тонкое белое плечо. Де Бов раздраженно поддернула ткань. Плечо исчезло.

– Пошли отсюда. Воняет.

Вставать не хотелось. Накатила усталость, мышцы были мягкими, как студень, в висках жужжал рой пчел.

– Ты идешь?

– Да.

Стараясь не кряхтеть, я встал. Даже нашарил в траве серебряный кинжал. Дорогая все же вещь, жалко. Де Бов медленно направилась в сторону деревни, припадая на ногу сильнее обычного. Я догнал ее, подхватил под локоть.

– Держись, упадешь же.

– Я не понимаю, что это значит! Вы читали письмо принца! И гарантировали мне содействие!

– Но послушайте… – шериф пытался держаться, и у него даже неплохо получалось. Только глаза пучил, как сова с запором.

Я стоял в сторонке и наслаждался бесплатным представлением.

– Нет, это вы послушайте! Я вынуждена написать об этом принцу. Это возмутительно! У вас была вся информация! И вместо того, чтобы передать ее мне, ваш помощник сам рыщет по деревне. И я должна спорить с ним, доказывая, что поиски оборотня действительно необходимы. Как это понимать?

– Кстати, а откуда вы знаете, куда поехал Денфорд?

– Оттуда! Я дипломированный маг, а не деревенская ведьма, которая только и может, что вертячку у овец лечить! И я вполне способна сама узнать все, что мне нужно!

Паттишалл затравленно покосился на меня. Я был серьезен, как гранитное надгробие.

– Послушайте, это просто недоразумение. Денфорд должен был вам доложить. Я говорил ему.

Ах ты ж гнида.

– Значит, в следующий раз выражайтесь яснее! Это ваш подчиненный, ищите нужные слова. Я не стану писать принцу Джону, что какой-то Денфорд неправильно понял шерифа Нортгемптоншира. Такие детали его высочество не интересуют. А вот невыполнение королевского указа наверняка покажется любопытным.