Хроники Нетесаного трона. Огненная кровь

– Это не единственная причина, – наконец сказал он. – Мы и правда нужны тебе в Аннуре, но дело не только в этом.

Каден горестно покачал головой:

– Вроде бы монахи меня учили замечать всякое-разное.

– Так что же это? – настаивал Валин.

Поколебавшись, Каден пожал плечами.

– Врата, – наконец сказал он. – Кента. Я должен научиться ими пользоваться. Ради того меня сюда и прислали, но мне нужно их испытать. Нужно знать наверное.

– Врата?

– Тысячи лет назад кшештрим связали два континента паутиной врат. – Каден помолчал. – Может быть, не только два континента, откуда мне знать. Входишь в одни кента, а выходишь из других в сотне миль от первых. В тысяче миль. Они служили оружием кшештрим, а теперь доверены нам, Малкенианам, мы их хранители и стражи.

Валин вытаращил глаза.

– Ты так не спеши, – попросил он, пытаясь осознать услышанное и все, что из него следовало. – Вернись назад и начни сначала.

Древние врата кшештрим, связь, охватывающая континенты… Это звучало как бред, но ведь с тех пор, как он покинул Острова, многое казалось бредом.

Каден помолчал, собираясь с мыслями, а потом выложил не верившему своим ушам брату все: о Пустом Боге и личах-кшештрим, об их войне против людей и основании империи, о ваниате (странном трансе, которому хин научились у кшештрим, а Каден – у хин) и о том, что попытки использовать врата вне этого состояния грозят уходом в ничто. Идея врат представлялась осмысленной с точки зрения стратегии и тактики. Кеттрал получали сокрушительное преимущество над противником за счет птиц, позволявших передвигаться быстрее, знать больше, появляться там, где их не ждали. Врата, если такие существуют, еще полезнее. Если существуют. И если действуют.

– Ты их видел? – спросил Валин. – Видел, чтобы кто-то ими пользовался?

Каден покачал головой:

– Но здесь, в горах, есть кента, ведущие к ишшин. Я расспросил Тана.

Валин развел руками:

– Даже если они и есть, даже если они работают так, как уверяет твой монах, тебя они могут убить.

– Точнее будет сказать – обратить в ничто, а так – да.

Валин вложил меч в ножны, убрал маленькое точило в кошель на поясе. Дул холодный резкий ветер, звезды на ясном небе блестели осколками льда.

– Я не могу этого допустить, – сказал он тихо.

Каден кивнул, словно ждал такого ответа.

– Ты меня не удержишь.

– Удержу. Все это хуже любой глупости, а уж в глупостях я кое-что понимаю. – Он принялся загибать пальцы. – Монах твой, мягко говоря, загадка; эти врата в состоянии уничтожить целое войско; а ишшин по тому немногому, что нам о них известно, представляются маньяками и фанатиками. Каден, это плохое решение.

– Иногда хорошего решения не существует. Чтобы совладать с кшештрим и править Аннуром, мне нужны ишшин и нужны врата.

– Ты мог бы выждать.

– Пока наши враги не объединят силы?

Каден повернулся к брату, взглянул в упор. Валин слышал его дыхание, чуял запах засохшей на его коже крови, влажного сукна балахона и под всем этим – что-то еще, жесткое и несгибаемое.

– Я ценю твою заботу о моей безопасности, – тихо заговорил Каден, положив руку ему на плечо, – но безопасности нам не видать, разве что мы так и поселимся здесь, в горах, навеки. Риск везде, какой бы путь я ни выбрал. Так всегда с теми, кто правит. Мне от тебя больше нужна не охрана, а поддержка. Тан во мне сомневается. Пирр мне перечит. Твое крыло считает меня беспомощным простодушным отшельником. Хоть ты меня поддержи!

Они сошлись взглядами. План был безумным, но Каден на безумца не походил. Он, как видно, был готов ко всему.

Валин с досадой выдохнул:

– Не ты ли собирался сидеть на этом камне, предоставив Аннур в распоряжение кшештрим?

– Ты меня переубедил, – улыбнулся Каден.

– План состоит в том, – заговорил Каден, с неожиданной для Валина твердостью встречая взгляды отряда, – что мы с Таном отправимся к ближайшим кента. По его словам, на северо-восток отсюда в горах есть такие. Туда долетим вместе, потом мы с Таном пройдем через врата к ишшин, а вы, все остальные, полетите в Аннур. В городе свяжетесь с моей сестрой Адер и выясните, что ей известно. Мы с Таном встретимся с вами в столице, в капитуле хин.

– Я привыкла к планам, – заговорила Пирр, манерно растягивая слова, – в которых встречаются обороты вроде «таким образом» и «если – то».

– И почему бы нам всем не влезть в эти проклятые кента? – возмутилась Гвенна.

Крыло кеттрал сперва встретило рассказ о вратах насмешками, потом недоверием и, наконец, настороженностью, но Валин, хоть и понимал, и даже разделял их отношение, обещал Кадену поддержку.

– Гвенна… – заговорил он.

– Нет, в самом деле! – Теперь она набросилась на командира. – Если такая штука существует, мы бы сберегли Халову уйму времени! Жрут они наверняка поменьше, чем птички, и вряд ли гадят как…

– Кента вас уничтожат, – отрезал Тан, не дослушав.

Пирр вздернула бровь:

– Ах, как страшно! Судя по описанию, очаровательное изделие, но это к слову. Меня наняли оберегать Кадена. Разыгрывать няньку при его братце, может, было бы и забавно, но я не для того тащилась через пол-Вашша.

Валин пропустил шпильку мимо ушей.

– Император принял решение, – сказал он. – Наше дело – повиноваться.

Оттого что слова были правдой, на душе у него легче не стало.

«Приказ, – напомнил он себе. – Ты выполняешь приказ».

На Островах он легко подчинялся приказам: там он был кадетом, а те, кто говорил ему, что делать, сто раз заслужили свои шрамы. Каден же, хоть и законный император, – не солдат, у него ни воинской подготовки, ни солдатского чутья. Ошибкой – тактической ошибкой – было брать его в разведку к Ашк-лану. Каден мало того что вмешивался в обсуждение важнейших решений, так еще и себя не берег. А между тем Адив остался в живых. Валин задавил мысль о нем вместе с подступающим гневом.

Каден, как ни крути, император, и не для того Валин пролетел две тысячи миль, чтобы подрывать его неокрепшую власть.

– Я уже говорил, – медленно покачал головой Тан. – Ишшин не похожи на хин.

– Насколько мне помнится, – возразил Каден, – на хин никто не похож.

– Ты считал свое обучение суровым? – спросил старый монах. – В сравнении с выучкой ишшин это милые забавы. У них другой путь, другие приемы, и эти приемы дают непредсказуемый результат. Кроме того, невозможно предугадать, как они нас встретят.

– Ты жил среди них, – напомнил Каден. – Они тебя знают.

– Знали, – поправил Тан. – Я ушел.

– Если не хочешь, чтобы наш юный властитель лез во врата, – вставила Пирр, с закрытыми глазами подбрасывая и ловя нож, – просто не показывай, где они.

Каден развернулся к Присягнувшей Черепу:

– Какое тебе дело, куда я пойду?

Она снова подбросила нож.

– Я уже объясняла: мне заплатили за твою безопасность. Тебя пока еще никто не пырнул, но я бы не назвала это место… – она махнула лезвием на обступившие их вершины, – безопасным.

По меньшей мере в одном они с Валином сходились.

– Я освобождаю тебя от контракта, – сказал Каден.

Она хихикнула:

– Это не в твоей власти. Понимаю, внезапное возвышение кружит тебе голову, но я-то служу богу, а не императору, а Ананшаэль велит нам чтить контракты.

– А что именно предписывает твой контракт? – спросил Валин. – Защищать Кадена в Ашк-лане? Сопровождать его до границы Аннура? Или ты должна до конца жизни следить, чтобы никто не ударил его ножом в спину, пока он кушает тушеную утку или любит будущую императрицу? Не знаю, понравится ли эдолийцам – не говоря уж об императрице – рыщущая во дворце Присягнувшая Черепу.

Пирр ответила теплым гортанным смешком:

– После недавнего выступления эдолийской гвардии новому императору извинительно было бы задуматься о смене охраны.

Она со своей обычной полуулыбкой оглянулась на Кадена, вопросительно подняла бровь. Видя, что он не отзывается, пожала плечами:

– Увы, я не собираюсь ни взбивать императорскую перину, ни массировать сиятельные ягодицы. Мое дело – позаботиться, чтоб он вернулся в Аннур и благополучно добрался до Рассветного дворца. После чего наше общение, каким бы сладостным оно ни было, прекратится.

Валин вглядывался в лицо наемницы, силясь проникнуть за беззаботную внешность, за небрежную браваду, за очень убедительно, Кент его подери, мелькавший в воздухе нож.

– Кто тебе заплатил? – спросил он.

Она вскинула бровь:

– Об этом не говорят.

– Пора бы и сказать, – заметил Валин, увеличивая дистанцию между собой и Присягнувшей Черепу.

Та заметила его движение, поймала нож и усмехнулась:

– Нервы?

– Предосторожность, – отрезал Валин. – Присягнувшие Черепу объявляются в Костистых горах на самом краю земель, куда можно посуху добраться от Рашшамбара, и заявляют, что намерены охранять императора, – притом что всему свету известно: Присягнувшие Черепу в своем извращенном поклонении смерти не служат ни властям, ни царствам, ни храмам.

– Извращенном, – повторила она, скривив в улыбке уголки губ. – Извращенном. Не слишком любезно сказано. Кое-кто из жрецов и жриц Ананшаэля убил бы за такие слова.

Пирр задумчиво похлопывала по ладони клинком ножа:

– Хочешь испытать кеттральскую подготовку на противнике поискуснее неуклюжих эдолийцев?

Валин взглядом смерил расстояние от себя до нее. Женщина не двинулась с места, не потрудилась даже сесть, но легким движением кисти отправила бы нож прямиком в его грудь, и в ее способности перехватить кинжал в воздухе он не сомневался. И страхом от нее не пахло. Пахло… весельем.

– Мне интересно знать, – сдерживая гнев, ровным голосом проговорил он, – что тебя сюда привело. Кто нанял Присягнувшую Черепу для охраны аннурского императора?

Она внимательно, как будто даже с нетерпением всматривалась в Валина, словно надеялась, что он потянется к оружию, а не дождавшись, пожала плечами, опять закрыла глаза и откинулась головой на валун.

– А ты не догадываешься?

Догадок у Валина хватало, но ни одна не казалась правдоподобной. Присягнувшие Черепу – убийцы, а не спасители.

– Мой отец, – тихо сказал Каден. – Тебя нанял Санлитун.

– А он не безнадежен, ваш новый император.

Валин оглянулся на брата:

– Зачем бы отцу присылать Присягнувшую Черепу?

– Например, затем, что Кентовы эдолийцы оказались либо предателями, либо тупицами, – предположила Гвенна. – Те, которых он посылал к тебе с предупреждением, дали себя перерезать, а те, что явились за Каденом, пытались его убить.

– Это разумно, – согласился Каден, – хоть и необычно. Он не знал, кто участвует в заговоре, поэтому постарался оградить нас разными способами. За тобой послал самых доверенных эдолийцев, но из них, должно быть, кто-то проговорился. За мной он решил послать людей вовсе далеких от имперской политики.

Валин медленно, протяжно выдохнул. Это звучало здраво. И кое-что говорило о том, сколь отчаянным было положение Санлитуна. Если вспомнить, что в прошлом Присягнувших Черепу, бывало, нанимали для убийства аннурских императоров…

Он покачал головой:

– Похоже, нам безумно повезло, что те, с кем мы боремся, тоже не наняли шайку Присягнувших Черепу.

– Наняли, – захихикала Пирр. – Кто, по-твоему, перерезал целое судно эдолийцев, отправленных тебя предупредить?

Валин опешил:

– Мерзавцы! Вы воюете за обе стороны?

– Убить ее, – отрезала Гвенна. – Просто убить, и дело с концом.

Наемница даже глаз не открыла на ее угрозу.

– Приятно познакомиться с девицей, склонной к решительным действиям, – сказала она. – Пожалуй, некоторая поспешность – не повод приносить тебя в дар моему богу. И да, как ты, Валин, заметил, за обе стороны, но только потому, что для почитающих Ананшаэля эти стороны ничего не значат. Есть живые и есть мертвые. Если по контракту требуется убивать и золота предложено достаточно, мы принимаем контракт и соблюдаем его во служение богу. Я обязана доставить Кадена в Аннур, даже если для этого придется резать глотки другим жрецам или жрицам.

– В таком случае, – сказал Каден, – мой план и тебя должен устраивать. Я скорее вернусь в Аннур, а значит, ты скорее закончишь работу.

Пирр укоризненно погрозила ему пальцем:

– Если вернешься!

– Мнение наемницы несущественно, – вставил Тан.

– Наемница учтет это заявление, – ответила Пирр, – и еще раз напомнит, что, если ты не желаешь пропускать своего самоуверенного юного вождя в тайные врата, можешь просто не показывать ему оных.

Кажется, на минуту Тан и вправду задумался над ее предложением, однако покачал головой:

– Разума у него и правда как у зверя, но он не зверь. Засадить его в клетку – значит просто оттянуть неизбежное. Он должен решать сам.

– Я все ждал, когда вы сообразите, – твердо проговорил Валин. – И давайте не будем забывать: Каден – император Аннура. Он здесь правит, и, продолжая разговоры про «засадить в клетку» и про «зверя», ты… – он ткнул пальцем в убийцу, затем в Тана, – и ты, вы оба рискуете остаться в этом ущелье навсегда.

– Какой духовный подъем! – восхитилась Пирр, снова поигрывая ножом. – Какие братские чувства!

Тан словно вовсе не услышал предостережения, и Валин не в первый раз задумался, что у этого монаха в прошлом. Равнодушие Пирр к присутствию крыла его не удивляло: считалось, что Присягнувшие Черепу, проходя посвящение, оставляют страх смерти за спиной. А вот монах представлял для него полную загадку. Он, по всей видимости, перебил вчера множество жутких созданий кшештрим – Каден называл их ак-ханатами, – но Валин не видел тварей живыми и не мог судить, насколько трудным был бой. Копье Тан держал привычно и умело, и неизвестно, где он этому выучился. Может, среди ишшин, к которым так рвется Каден?

– У меня только один вопрос, – сказал Каден. – Ишшин мне помогут?

Тан задумался:

– Может быть.

– Тогда мы отправляемся.

– А может, и нет.

– Почему? Они воюют против кшештрим, я тоже.

– Но их путь – не твой путь.

Каден как будто хотел ответить, но вместо того глубоко вдохнул, выдержал паузу и медленно выдохнул, уставившись куда-то за горы. Валину было немного жаль брата. Он сам достаточно намучился, силясь подчинить непокорное крыло, чтобы понимать, каково приходится неумелому командиру. Кадену было и того хуже. Крыло Валину досталось трудное, но все в нем состояли такими же зелеными юнцами, как он. А Рампури Тан до гибели Ашк-лана был Кадену наставником и учителем, и сдвинуть его с места не легче, чем толкать валун вверх по склону. К императорскому титулу Тан был так же равнодушен, как к военному рангу и выучке Валина. Валин совершено не представлял, что могло бы заставить его переменить мнение.

– Тогда что предлагаешь ты? – спросил Каден, проявляя незаурядную выдержку.

– Доставьте к кента меня, – ответил Тан. – Я побываю у ишшин, узнаю, что им известно, а ты тем временем вернешься с братом в столицу. Встретимся в Аннуре.

Каден не ответил. Он так долго смотрел за вершины на западе, что даже Пирр приподняла голову и взглянула на него сквозь щелочки век. Тан тоже безмолвствовал и тоже смотрел на запад. В их молчании Валин чувствовал напряжение, беззвучное состязание воли.

– Нет, – произнес наконец Каден.

Пирр закатила глаза и снова уронила голову на валун. Тан не ответил.

– Я не баран, чтобы гонять меня с места на место и стеречь, пока другие будут за меня воевать, – сказал Каден. – Кшештрим убили отца, пытались убить нас с Валином. Чтобы ответить на удар, мне нужны знания ишшин. И не только – я должен с ними познакомиться, чтобы заключить хоть какой-то союз. Не зная меня, они мне не поверят.

– Орден, в котором я когда-то служил, не отличается доверчивостью, – покачал головой Тан.

Каден не дрогнул.

– А ты? – подняв бровь, спросил он. – Ты в меня веришь? Отведешь меня к кента или мне придется оставить тебя и на птице Валина обыскать все Костистые горы?

Монах покатал желваки на скулах.

– Отведу, – наконец решил он.

– Хорошо, – сказал Валин, поднимаясь на ноги.

План ему не нравился, но наконец-то они взялись за дело. Сидящих на месте легче высмотреть, проще атаковать.

– Куда летим?

– В Ассар, – сказал Тан.

Валин помотал головой:

– Это что? Гора? Река?

– Город.

– Впервые слышу.

– Это старый город, – пояснил Тан, – он долго был опасным.

– А теперь?

– Теперь он мертв.