Диагноз: Бывшие. Исцели меня, Рыжая!

Глава 10

Артем Романов.

Господи, какой же это кайф играть с ней, как кошка с мышкой!

Да, Юлька изменилась… Нет, я не простил ее за выходку в прошлом, но сейчас… Сейчас у меня были развязаны руки. Главврач дал мне выходной, отлежаться после прилета, а я посвятил его… Атакой на мою новую соседку. Как же круто она реагировала! Лучше и не придумаешь!

Чего только стоит гора ее нижнего белья, которую я обнаружил в стиральной машине… Пунцовая Юля так быстро перебирала ножками, пряча от меня красные стринги и кружева, что я даже не пытался сдерживать смех!

Не давай мне девушка ответную реакцию, я может быть бы и успокоился, но она давала! Весь день! Никуда не поехала, не закрылась в комнате, а продолжала курсировать по квартире разжигая во мне азарт!

Но, правда, меня беспокоило, что я так на ней залип… Вечер подкрался незаметно, а я так и не смог полностью избавиться от навязчивых мыслей, которые не давали мне покоя с самого утра. Сколько бы я ни убеждал себя, что Юля просто ещё одна женщина в моей жизни, что она прошлое, тело предательски откликалось на её присутствие. Каждая её колкость, каждое раздражённое замечание заставляло меня улыбаться внутри. Она бесила, выводила из себя и одновременно притягивала так, что от одного взгляда на её упрямый подбородок и вспыхивающие щёки становилось жарко.

Я поймал себя на абсолютно сумасшедшей мысли, что моя квартира внезапно обрела совершенно иной смысл. Теперь она ассоциировалась не только со мной, но и с ней. И что самое ужасное – это чертовски нравилось.

Юля стояла на кухне, увлечённо что-то смешивая в миске и явно пытаясь доказать, что она вообще не замечает моего присутствия. Я же молча наблюдал за ней, стоя в дверном проёме, и чувствовал, как внутри поднимается какая-то непонятная нежность, смешанная с едкой иронией. Что эта девчонка делает со мной?

– Что там, Никольская? Ты вообще собираешься меня сегодня кормить, или будешь демонстративно голодом морить, показывая своё несогласие с моим существованием рядом?

Она вздрогнула и бросила на меня раздражённый взгляд, нервно прищурившись.

– Еще чего! – фыркнула упрямица. – Я тебе не нанималась в кухарки! Если хочешь есть – возьми и приготовь сам. Или тебе, звезде медицины, ручки пачкать выше твоего достоинства?

Её голос был дерзким и вызывающим, и я невольно ощутил укол азарта.

– Ох, Юлька, доиграешься ведь, – с ухмылкой протянул я, медленно направляясь к ней.

– Утром йогурт отбирала, а сейчас угрожаешь ужина лишить… Может, тебе просто хочется немного внимания?

Она быстро отвела взгляд, щёки её снова начали заливаться ярким румянцем. Я подошёл к ней вплотную, заглядывая в миску, где она отчаянно пыталась замесить какое-то тесто, и слегка усмехнулся.

– И что это будет, осмелюсь спросить?

– Пирог, – пробурчала она, стараясь не встречаться со мной взглядом.

– И если ты будешь так раздражать меня, то я добавлю сюда соли в три раза больше, чем надо.

– Ты уверена, что это остановит меня? – я осторожно положил ладони на её плечи, чувствуя, как она слегка вздрогнула от моего прикосновения.

– Я ведь могу просто сменить объект своего внимания на тебя и забыть о пироге.

Она резко повернулась ко мне, глядя с вызовом и одновременно с таким едва скрываемым трепетом, что я чуть не забыл, зачем вообще пришёл на кухню.

– И что, думаешь, я испугаюсь? – дерзко спросила она, приподнимая подбородок и с вызовом глядя мне в глаза.

– Ты вообще слишком до фига на себя берешь, Романов!

Её взгляд буквально бросал вызов, и я понял, что больше не в силах сопротивляться собственному желанию. Моё дыхание сбилось, сердце забилось быстрее, и я, больше не раздумывая, шагнул ближе, зажимая её между собой и кухонным столом.

– Юль, будь осторожнее, – тихо прошептал я, склоняясь ближе к её губам и чувствуя, как внутри меня всё буквально загорается.

– Ты же знаешь, что долго терпеть я не умею.

Она прищурилась, явно собираясь огрызнуться, но я уже не дал ей шанса. Вообще не понимаю, что мной двигало, но мои губы накрыли её поцелуем – жадным, требовательным, почти грубым, от которого даже у меня самого закружилась голова. Её руки судорожно схватились за мою футболку, и она тут же ответила мне, забывая обо всех колкостях и дерзости.

Юля пахла моими снами, моими тайными желаниями, которые я старался скрыть даже от себя. В её объятиях я терял остатки разума и чувствовал, как меня затягивает в водоворот эмоций, из которого я не хотел выбираться.

– Артём, это… – прошептала она, едва оторвавшись от меня, тяжело дыша и глядя на меня таким взглядом, что я чуть не лишился рассудка окончательно.

– Это именно то, чего мы оба хотим, – прошептал я ей на ухо, покрывая шею лёгкими поцелуями и чувствуя, как она невольно выгибается навстречу моим прикосновениям. – Прекрати уже сопротивляться. Мы же оба знаем, что никуда от этого не денемся.

– Так нельзя, – тихо проговорила она, закрывая глаза и откидывая голову назад, подставляя шею под мои ласки.

– Можно все, чего хотят двое, – прошептал я, осторожно подхватывая её на руки и направляясь в спальню.

– Но разве это мешает нам наслаждаться друг другом? Разберемся с квартирой и уже так не выйдет…

Вот, дурак…

Хрупкое тело в моих руках мгновенно затвердело и усиленно забилось, как птичка в клетке.

– А ну отпусти меня, извращенец!

– Да что не так-то? – рявкнул я, отпуская девушку из своих объятий. – Ты же этого хочешь! Что нам мешает?!

– Пошел ты! – рявкнула Юля, швырнув миску с тестом в раковину и задрав нос, удалилась из кухни.

И казалось бы, я понимал, что сделал не так, но кто же знал что она так отреагирует?!

Глава 11

Юлия Никольская

Подонок!

Козел!

Гад ползучий!

Поразвлечься он захотел… Пока мы с квартирой не разберемся…

Удушу, падлу, если только попытается ко мне прикоснуться!

Утро встретило меня так, будто я кому-то должна последние пять лет, а этот кто-то решил напомнить об этом с особой жестокостью. Серое небо, противный моросящий дождь, который даже дождём-то назвать язык не поворачивается – так, мерзкая морось, будто небо просто плюнуло на мой и без того паршивый день.

Я не спала. Ну, то есть, вроде бы глаза закрывала, но мозг упорно продолжал жевать одни и те же мысли, как туповатый хомяк в колесе: квартира, Романов, эта усатая сволочь-риелтор, который, видимо, в прошлой жизни был профессиональным кидалой, раз в этой так лихо меня развёл. На душе – будто три дня ела пластилин. Тяжело, противно, и никакого просвета.

Мне до последнего хотелось верить, что все происходящее со мной какой-то розыгрыш, но факты были неоспоримыми. На руках у Артема также были документы на квартиру, а значит… Значит я в очередной раз облажалась…

Утром мы столкнулись с Романовым в районе ванной, что было крайне неловко. Мужчина уже был практически собран, но я демонстративно отвернулась и захлопнула дверь перед его носом.

Нет! Я конечно взрослая девушка, но на одноразовую связь с бывшим я не подписывалась. Пошел он… В баню!

На работе я изображала человека, но, кажется, без особого успеха. Да и не было у меня настроения на то, чтобы строить из себя супер работника… Дети сходили с ума, руководство с утра устроило на меня охоту, цепляясь ко всему на свете, а я… я пряталась за стопками эскизов, делала вид, что увлечённо черчу что-то важное, но по ощущениям, все вокруг уже просекли, что со мной творится какая-то дичь.

Но дичь творилась не только со мной. Меня ну о-о-очень беспокоила Кристина… Та самая ученица, которая последние дни выглядела так, будто систематически травит себя чем-то крайне неприятным… Сегодня она была бледнее, чем моя надежда на справедливость, и шаталась, как зомби в «Ходячих мертвецах».

Я уже было психанула и хотела к ней подойти, но тут…

Вжжж!

Телефон в кармане.

Карина.

Сердце ушло в пятки, потом в подвал, а потом, кажется, вообще выкопалo себе ямку и зарылось там, дрожа от страха. Подруга обещала все подробно узнать, а я… Ужасно боялась не того ответа…

– Алло? – выдавила я шёпотом, будто говорила не с подругой, а с террористом, который держит палец на кнопке ядерной боеголовки.

– Юль… – Карина говорила так, словно собиралась сообщить мне, что у меня рак, СПИД и кредитная история хуже некуда.

– Я проверила документы…

– И?! – я сжала телефон так, что он хрустнул в пальцах.

– Ты главное не нервничай, ладно? – осторожно протянула та.

– Карина! Давай как пластырь… Р-р-р-раз и все! Сил моих больше нет…

– Всё хуже, чем мы думали. Документы – фуфло. Сделка – пшик. Квартира – не твоя. Деньги – уплыли. Юль, ты… в жопе.

– Бли-и-ин… – это было не слово, а стон раненого зверя. В глазах зашипели слёзы, но я их смахнула, не желая впадать в истерику прямо на глазах у всего центра изобразительного искусства.

– Карина, ну как так-то?!

– Не знаю, – честно сказала подруга.

– Но такие ситуации не редкость, как оказалось. Пока я все проверяла, посмотрела по базе дел, а там… Беда. Юль, только в этом году жертвами черных риелторов стали почти три сотни человек…

– И какие прогнозы? – уточнила я, не особо надеясь на обнадеживающий ответ.

– Пока сложно сказать…

Ну конечно. Карина юрист. Она вытаскивает из жопы многих… Но если она говорит такими обтекаемыми фразами, значит дело труба…

– Юль…

– Карин, я перезвоню, ладно?

– Зайка…

Но я не стала слушать. Ее жалость сделает сейчас только хуже… Я бросила трубку, и мир вокруг поплыл. Земля уходила из-под ног, а в горле застрял комок размером с кирпич.

И тут, как назло, дверь кабинета распахивается, и на пороге – он. Сергей Викторович. Наш директор. Человек, лицо которого так и просится под подушку с гвоздём. А я, блин, сильно сейчас не в настроении…

– Юлия Александровна, можно вас на минутку? – сказал он сладким голосом, от которого хотелось либо рвать, либо бить.

Я кивнула и вышла в коридор, чувствуя, как внутри закипает адская смесь из ярости, страха и желания крикнуть: «Да идите вы все… в БАНЮ!»

– Юлия Александровна, – начал он, играя в «доброго начальника», – мы тут подумали… Ваша работа в последнее время… хм… не соответствует ожиданиям.

– На что вы намекаете? – спросила я, сжимая кулаки.

– Вы меня увольняете?

– Нет, что вы! – он улыбнулся, как кот, который только что сожрал канарейку.

– Это дружеский совет. У вас и так проблем хватает, зачем ещё и здесь держаться? Когда проблемы с коллегами, сами знаете, работать становится в тягость…

– То есть вы предлагаете мне уволиться по-хорошему? – голос мой дрожал, но не от страха, а от бешенства.

– Я предлагаю вам принять мудрое решение.

Я смотрела на него, и мне вдруг страшно захотелось взять со стола тяжёлый степлер и… Но нет. Я просто стиснула зубы.

– Поняла вас, Сергей Викторович.

Он ушёл, оставив меня стоять в коридоре, как дуру, с трясущимися руками и комом в горле.

Ну уж нет… Я не собираюсь упрощать этому гаду задачу… Я работаю тут уже не первый день и отрабатываю каждую копейку, которую мне платят! А некоторое вообще делаю бесплатно, исключительно из соображений доброты душевной! И если этому напыщенному индюку надо посадить на мое есть какую-то курицу, то ему придется сильно постараться!

Пусть увольняет по статье! Хотя, нужна же причина, а ее он не найдет! Я не опаздываю, успеваемость моих студентов идеальная, также как и посещаемость…

Тогда пусть сокращает и выплачивает мне деньги. Сколько там положено? Выходное пособие, неотгуленные отпуска, а потом если не найду работу, сохранение среднего заработка еще на пару месяцев? Идеально!

От клокотания внутри хотелось выть… Показываться в таком виде перед студентами я не собиралась, а значит… Надо пойти прокричаться хотя бы в туалет… Дорога до «дамской комнаты» заняла, казалось бы, вечность!

Влетев внутрь, я заперла дверь на щеколду, прижалась лбом к холодной кафельной плитке и дала волю слезам.

– Ну почему?! – шёпотом выкрикнула я в пустоту. – За что мне это всё?!

Конечно, вся эта муть с директором не просто так всплыла. Я даже сомневаться не буду, что это дело рук Антона, моего благоверного бывшего мужа, чтоб ему пусто было. Видать, решил окончательно загнать меня в угол и показать, кто здесь главный. Ну не скотина ли?

Думает, наверное, что я приползу обратно к нему, моля о помощи, упаду к его ногам и прощу все его грехи разом.

Вот прямо сейчас! Размечтался, козлина самодовольная! Скорее я в коробке из-под холодильника жить буду, чем вернусь к этому чёртову напыщенному индюку.

Но если честно, внутри всё равно гаденько и противно. Чувствую себя как загнанная в угол зверюшка, как того и добивался этот гад… И как же бесит это чувство беспомощности! Вот только ради того, чтобы стереть с его лица эту наглую ухмылочку, я пойду до конца. Пусть катится со своими угрозами ко всем чертям!

И тут…

Стон.

Тихий, болезненный. Из соседней кабинки.

Я замерла, а внутри завозилось с новой силой то самое отвратительное предчувствие, которое еще с утра пыталась игнорировать…

– Кто там? – спросила я, но в ответ – только ещё один стон.

Я распахнула дверь и… я буквально застыла на месте, с ужасом глядя на то, что открылось моим глазам.

Кристина сидела на полу, зажавшись между стеной и унитазом, сгорбившись почти пополам. Её лицо было белым, как свежий снег, а с губ сорвался тихий болезненный стон, от которого по моей спине пробежал холодный, липкий страх.

На лбу у девочки выступила испарина, тонкие пряди волос прилипли к её щекам, руки были плотно сжаты на животе, словно пытаясь удержать внутри невыносимую боль. Она тяжело и прерывисто дышала, время от времени резко втягивая воздух сквозь сжатые зубы.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело, сердце ухнуло куда-то вниз, а в груди начала стремительно подниматься паника.

Боже мой, неужели, это…

Кристина подняла на меня расширенные, полные ужаса глаза, и этот взгляд пробил меня насквозь. Он был таким отчаянным, таким потерянным, что я на мгновение сама потеряла способность двигаться и дышать.

– Юлия Александровна… – еле слышно прошептала она, срываясь на всхлип, – помогите… мне больно, очень больно…

Её голос прозвучал так тихо и беспомощно, что у меня перехватило дыхание, и в голове тут же вспыхнула дикая мысль: «Боже… Пожалуйста… Только не это!»

Пытаясь совладать с охватившим меня ужасом, я опустилась на колени рядом с девочкой, с трудом подавляя собственную дрожь, и взяла её холодные, мокрые от пота руки в свои.

– Кристина, что именно у тебя болит? – едва выговорила я, боясь услышать ответ, но уже осознавая, что реальность оказалась гораздо хуже самых моих страшных предположений.

– Юлия Александровна… – её голос дрожал. – Простите… Я должна была сказать, должна была… Мне было так страшно… Родители меня убьют! Они не простят мне такого!

Мир вокруг поплыл ещё сильнее. Сомнений не было… Это ТО САМОЕ!

Я вытащила из кармана телефон, набрала трясущимися руками номер скорой, а потом… застыла в ожидании ответа, которого… НЕ БЫЛО! Длинные гудки били по мозгам, а потом резко короткие… Кто-то упрямо сбрасывал звонки, либо просто не было диспетчера на месте. Я понятия не имела, что происходит, но Кристине становилось хуже… Она скорчилась от боли, сжав мою руку так сильно, что у меня звездочки в глазах появились, и я… решилась на глупость! Кстати, даже ни на секунду не сомневаясь! С трудом попала пальцем в контакт Романова и, как только он взял трубку, заорала:

– Артём, срочно приезжай! У меня тут ученица рожает!

Глава 12

Артём Романов

Утро в больнице началось как обычно – суматошно и нервно. Настроение балансировало на грани, а тут еще Громов со своей историей, которая совсем не добавляла оптимизма.

– Короче, Жендос, тут или врач что-то конкретно профукал во время родов, или УЗИ-шники не доглядели, – я раздражённо постукивал ручкой по столу, изучая снимки на мониторе.

– Видишь, ишемия явная, плюс судорожный синдром. Год ребенку всего. Ситуация реально дрянь.

Громов тяжело вздохнул, устало потерев переносицу.

– Я и сам понимаю. Вопрос: что делать-то дальше? Родители давят, ждут чуда.

Я уже открыл рот, собираясь ответить, но мой телефон ожил, резко задребезжав в кармане.

– Юль, не до тебя сейчас… – начал было я раздражённо, но её голос, срывающийся на истерику, заставил сердце пропустить удар.

– Артём, быстрее сюда! У меня тут девочка рожает! – крикнула она.

– Что?! Где ты? – я моментально вскочил на ноги, Громов встревоженно замер. – Скорую надо!

– Да не берут там трубку! – огрызнулась девушка. – Центр изобразительного искусства, Ленина двадцать четыре, третий этаж! Артём, скорей, умоляю!

Связь оборвалась. Я и Женька переглянулись и, не говоря ни слова, рванули к выходу.

Громов тут же схватился за телефон, и первым делом набрал именно Костю Титова.

Почему его? Да потому что Титов был не просто наш друг и классный парень. Он до недавнего времени работал акушером-гинекологом, и поверьте мне на слово – был в этом просто богом. Костян умел принимать самые сложные роды, действовал четко, быстро, без паники и ненужных эмоций. Его стаж и опыт в таких экстренных ситуациях были просто бесценны, и именно поэтому сейчас он был первой мыслью у нас обоих.

К тому же, роды в туалете школ и универов, были не редкостью и чаще всего о них узнавали в скорой сильно поздно… Был риск, что скорая банально не доедет, а родоразрешить девочку было надо… Кто, если не Костя? Этот парень принимал роды даже в лесу…

Я же при выходе затормозил у регистратуры, набрав внутренний номер неотложки, проорав им адрес в трубку, куда надо СРОЧНО ехать. Бездельники, ленивые жопы… Придушу! Нет! Направлю на них Олеговича, пусть разбирается!

– Костян, срочно выезжай на Ленина двадцать четыре, девочка рожает прямо в центре искусства!

– Буду через двадцать минут! – услышали мы короткий ответ.

Мы помчались на машине Громова, но почти сразу же застряли в огромной пробке. Время утекало, как песок сквозь пальцы.

– Да ну её к чертям! – рявкнул Женька. – Кидаем тачку и бежим пешком!

Мы выскочили из машины, не сговариваясь, как будто снова попали в те времена, когда оба служили в горячей точке. Тело мгновенно вспомнило этот режим «экстренного марша»: дыхание ровное, ноги двигаются сами, а сердце молотит так, словно хочет пробить бронежилет.

Только сейчас не было ни бронежилетов, ни касок, ни тяжёлой амуниции за спиной, и слава богу, не нужно было тащить раненого товарища на себе. Хотя чувство тревоги и ответственности было ничуть не меньше, чем тогда, на войне.

От понимания, что от скорости сейчас зависит чья-то жизнь, по спине стекал холодный пот, а в голове звенела одна-единственная мысль: «Только успеть бы вовремя!»

Мы рванули дворами, перелезая через заборы и перепрыгивая бордюры. Сердце билось в бешеном ритме, мысли путались, страх за Юлю и девчонку накатывал волнами.

Наконец, влетев в здание, я снова набрал Юлю. В трубке звучали крики и всхлипы.

– Юля, где вы?! – крикнул я.

– Туалет, третий этаж направо от лестницы, быстрее! – закричала она в ответ.

Мы с Женькой бросились наверх и на повороте едва не сшибли с ног Титова, который уже успел примчаться.

– Где она? – Титов выглядел максимально собранным и решительным. А в руках он держал экстренный чемоданчик.

Да, он давно не работал в акушерстве, но руки помнили, да и привычка иметь под рукой все, что может потребоваться, никуда не делась…

– Туалет! – крикнул я, и мы влетели внутрь.

Увиденное заставило меня оцепенеть от ужаса. На полу в углу кабинки, прямо у унитаза, сидела молоденькая девочка с белым, как мел, лицом, волосы прилипли ко лбу и щекам от пота, юбка была мокрой от воды и крови. Она тяжело и прерывисто дышала, иногда издавая тихий, мучительный стон. Юля, сама белая и перепуганная до полусмерти, держала девочку за руку, шепча что-то успокаивающее, хотя глаза её были полны ужаса.

Костян мгновенно опустился перед девчонкой на колени, лицо его сразу стало серьёзным, сконцентрированным, и в глазах появилась профессиональная холодность человека, который в критических ситуациях сразу же отбрасывает все лишние эмоции.

– Как зовут тебя? – быстро спросил он, бережно, но решительно убирая дрожащие руки девушки с её живота.

– К-кристина… – едва выдавила она, хрипя и всхлипывая от боли.

– Кристина, послушай меня внимательно, меня зовут Константин и я врач. Сейчас я тебя осмотрю, хорошо? Больно не сделаю, потерпи немножко.

Она только кивнула, едва не падая в обморок. Титов аккуратно, профессионально ощупал её живот, тщательно проверяя тонус матки, затем осторожно приподнял подол её юбки, чтобы оценить ситуацию ниже. Девушка снова вскрикнула от боли и попыталась сжать ноги, но он бережно удержал их, мягко объясняя:

– Тише, тише, девочка. Всё хорошо, я тебе помогу. Нужно проверить раскрытие и головку ребёнка, постарайся расслабиться, насколько это сейчас возможно. Это уже не остановить, понимаешь? Надо попытаться спасти вас обоих…

Его пальцы быстро, уверенно провели осмотр, лицо Кости стало ещё серьёзнее. Он явно оценивал степень раскрытия, положение головки плода и состояние родовых путей. Это заняло всего несколько секунд, но я знал, что в его голове за это короткое мгновение прокрутились десятки вариантов и решений.

Мы замерли, ожидая вердикта…

Глава 13

Артем Романов

Спустя казалось бы бесконечные несколько секунд, Титов поднял на нас глаза и спокойно, но крайне твёрдо произнёс:

– Ребята, тут полное раскрытие, головка уже практически в родовых путях, потуги идут активные. Времени у нас совсем нет, нужно срочно принимать роды прямо здесь и сейчас.

Он произнёс это чётко, твёрдо, и его уверенность моментально успокоила нас всех, придав хоть какую-то опору в этом абсолютном хаосе.

Громов среагировал мгновенно. Тут же метнулся к выходу и поймал директора, который растерянно топтался в коридоре: