(Не)желанный малыш для доктора Титова

Глава 12

Арина Максимова.

Утро начинается с резкой, неприятной, тянущей боли внизу живота. Я открываю глаза и тут же ловлю себя на мысли, что что-то идёт совсем не так. Сердце сжимается от тревоги.

Вчерашняя процедура прошла вроде бы гладко, но организм явно не в восторге от вторжения постороннего предмета.

Может, это нормально? Может, я просто паникую на пустом месте?

Но боль не проходит, и тревога перерастает в панику. Я резко сажусь на кровати, прикладывая руку к животу и чувствуя, как там, внутри, снова беспокойно шевелится сын, приписывая мне не меньше, чем двоечку в печень… Его явно что-то беспокоит… Голова кружится, дыхание сбивается.

Весь прошлый вечер и половину ночи я провела в тревожных мыслях о Титове и о том, что делать теперь с врачом. Искать нового специалиста или всё-таки терпеть и довести беременность до конца именно с ним?

Мысли метались из одной крайности в другую, и под утро я окончательно потеряла сон, уткнувшись в телефон и просматривая все возможные отзывы о докторе Константине Титове.

Оказалось, я совсем плохо знала человека, с которым прожила почти год. В отзывах и на сайте клиники о нём было написано столько всего впечатляющего, что я даже испытала укол гордости за него.

Костя оказался не просто талантливым врачом, а буквально светилом в своей области. Награды, научные статьи, десятки благодарностей и отзывов пациентов. И ещё одно – он служил в армии не только срочную службу, но и как контрактник. Оказавшись в горячей точке, он принимал роды в полевых условиях, вытаскивал младенцев чуть ли не с того света, спасал матерей… И за всё это был награждён после возвращения. Да что уж говорить, не так давно он принял роды в местном центре искусств прямо в аудитории, а потом вплоть до больницы сражался за жизнь молодой матери…

Я почувствовала гордость и одновременно ещё большую тревогу.

Почему? Почему человек с такой биографией, таким набором талантов и невероятными внешними данными категорически не хотел детей? Что там за тайна, которая заставляла его так резко и бесповоротно отказываться от собственного потомства?

Я наткнулась на список его научных работ и удивлённо застыла. Почти все работы были посвящены генетическим расстройствам, диагностике этих проблем в утробе и попыткам их предотвратить. Моё сердце резко кольнуло. Он явно был одержим этой темой. Но почему он не рассказал мне ничего? Может, я просто сама не хотела слушать, когда он так резко говорил о детях…

Боль в животе резко усилилась, отогнав мысли в сторону. Нет, нужно срочно ехать в больницу и убедиться, что всё в порядке. Набираю по привычке номер Зои Ефимовны, но телефон её не отвечает, а номера Кости у меня нет. Я вскрикиваю от злости и паники, быстро собираюсь, бросая на себя первое, что попалось под руку.

Аня тут же срывается с места, едва не уронив чашку с кофе, кружа вокруг меня и пытаясь помочь одеться и найти ключи от машины.

– Спокойно, родная, всё будет хорошо, – шепчет сестра, но сама бледнеет и нервно покусывает губы.

Добираемся до больницы мы невероятно быстро. Я выхожу из машины и почти бегом направляюсь к стойке регистрации, придерживая живот и чувствуя, как паника начинает брать верх.

И тут моё имя резко звучит из-за спины:

– Арина? – Я оборачиваюсь и вижу доктора Кравцова. Мы были с ним знакомы поверхностно, чуть ближе познакомились на свадьбе у доктора Романова… Он тут же бросает карты, которые изучал, и буквально подлетает ко мне.

– Что случилось? Что-то болит? – Он быстро осматривает меня, хватая за руку и тут же командуя медсёстрам, которые словно по волшебству материализуются рядом. Меня укладывают на каталку, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, уже везут по коридору.

Аня бежит рядом, не сводя с меня испуганного взгляда и крепко сжимая руку, и только мы оказываемся в отделении, как перед нами внезапно возникает Костя. Я его узнаю даже не глядя в глаза… Он стоит спиной ко мне и на повышенных тонах разговаривает с какой-то женщиной, которая выглядит очень строго и уверенно. Я впервые её вижу, но улавливаю сходство между ними – та же осанка, тот же упрямый изгиб губ. Кто она? Неужели, мама? Или сестра? У него вообще есть сестра?!

Резко отмахиваюсь от посторонних мыслей, концентрируясь на своем состоянии…

Услышав шум, Костя резко поворачивается и мгновенно срывается с места, бросив женщину посреди коридора, чему она категорически не рада… Его взгляд полон тревоги, лицо напряжено и мрачно.

– Что случилось? – спрашивает он резко и даже грубо у Кравцова, но взгляд его тут же цепляется за меня, и он буквально выдёргивает каталку из рук медсестёр, везя меня в ближайший кабинет.

– Живот болит, – быстро отвечает за меня Аня, и Костя кивает, тут же включая аппарат УЗИ.

– Как давно? Как болит? – забрасывает меня вопросами Костя, быстро натягиваю перчатки и начиная слегка надавливать на живот. – Скажи, где будет сильнее больно.

Я молчу, пытаясь прислушаться к ощущениям, но, как ни странно, от прикосновений ничего не болит…

– Нигде?

Я молча отрицательно качаю головой, тяжело дыша, радуясь, что пока ничего вообще не болит…

– Пока отпустило, – морщусь я.

– Так, ладно…

Сердце моё колотится так быстро, что кажется, оно готово вырваться наружу. Я лежу на кушетке, и прохладный гель касается моего живота, по коже пробегает холодок. Костя внимательно всматривается в экран, брови его резко сходятся на переносице, губы сжимаются в тонкую линию. Мне становится страшно.

– Что там? – тихо спрашиваю я, чувствуя, как по спине пробегает холодный пот.

Костя молчит, продолжая пристально смотреть на экран. Его взгляд напряжён, он словно вглядывается во что-то, что совсем ему не нравится. Моё сердце сжимается в груди.

– Костя, что там?! Скажи! – голос мой дрожит от страха.

Он молчит ещё несколько долгих, невыносимых секунд, а затем резко переводит взгляд на меня. В его глазах отражается что-то такое, от чего у меня внутри всё падает вниз, в пропасть.

– Подожди, – резко говорит он, и его голос звучит напряжённо и сухо. Он начинает осмотр ещё раз, молча водя датчиком по моему животу и снова внимательно рассматривая экран. Мне кажется, я сейчас просто не выдержу.

– Что-то не так с ребёнком?! Костя! – уже почти кричу я от отчаяния.

Но он не отвечает, лишь продолжает нахмуренно и молча водить датчиком. Меня охватывает паника, сердце начинает колотиться так, что я с трудом дышу.

– Костя, говори уже, что ты там видишь?!

Он медленно поднимает на меня глаза, и я вижу в его взгляде тяжёлое и глубокое беспокойство. В комнате становится невыносимо тихо, лишь прибор тихо пикает, создавая монотонный фон.

И тут он произносит то, чего я боялась больше всего на свете:

– Арина… Похоже, у нас серьёзные проблемы…

Глава 13

Арина Максимова

– Да что происходит, чёрт тебя дери?! – выпаливаю я, уже не в силах сдерживать внутреннюю тревогу, смешанную с растущим раздражением и паникой.

Костя пристально смотрит на экран, его лицо серьёзное и напряжённое. Он медленно поднимает глаза на меня, будто тщательно подбирает слова, и… неожиданно широко улыбается, поворачивая монитор в мою сторону.

– Смотри сюда, паникёрша. Твой футболист в полном порядке, даже привет тебе передаёт, – он показывает пальцем на экран, и я вижу нашего малыша, который, кажется, показывает мне пальчик… и явно средний.

Я чувствую, как меня резко отпускает, мышцы расслабляются, а на глаза наворачиваются слёзы облегчения и злости одновременно.

– Ариш, вспомни, чем ты вчера ужинала? Может, было что-то необычное? – Костя приподнимает бровь, глядя на меня с едва скрываемым интересом и лёгкой иронией.

– Э-э-э… – я зависаю, лихорадочно вспоминая всё, что ела вечером. Салат? Нет, вряд ли… Суп? Тоже мимо… А потом вспышка памяти озаряет меня с пугающей ясностью.

– Господи… пицца, кажется, – я неуверенно признаюсь, чувствуя, как лицо заливается краской. – Но там вроде ничего такого не было…

Костя понимающее ухмыляется, словно уже знал ответ заранее.

– Ага, значит, всё-таки было. Соус, скорее всего острый. Вот он тебе и дал такую реакцию. Арина, я прошу тебя, исключи подобную еду из своего рациона до конца беременности, иначе я поседею раньше, чем ты подаришь мне наследника.

– Титов, знаешь что… – начинаю я раздражённо, но он резко перебивает меня, упрямо надувая губы.

– Ничего не знаю и знать не хочу! От меня тебе не отделаться, понятно?

– Кость, – я тяжело вздыхаю, чувствуя себя совершенно разбитой после всего произошедшего. Внутренних сил на борьбу больше не остаётся. Тот ужас, который я испытала за последние полчаса, истощил меня эмоционально и физически.

Титов внезапно смягчается, его взгляд становится невероятно тёплым, нежным, почти ласковым. Таким он был раньше, когда смотрел на меня, и моё сердце, предательски вздрогнув, пропускает удар.

– Ариш, нам надо многое обсудить, понимаешь? – его голос звучит тихо и проникновенно, и я понимаю, что хочу верить ему. Хочу верить этому взгляду, этой интонации, этому человеку. Не знаю, гормоны ли это, или просто настал момент наконец узнать всю правду. Возможно, прочитанное ночью о нём заставило меня пересмотреть многое.

– Я сегодня должен поработать, но вечером… не убегай от меня, прошу тебя, – он чуть склоняет голову, заглядывая мне прямо в глаза. Я снова вижу того самого Костю, в которого когда-то безумно влюбилась, того, кто смотрел на меня так, словно я хрупкая фарфоровая куколка, которую нужно беречь и защищать.

– Ладно. Ты прав, нам стоит поговорить, – едва слышно соглашаюсь я, чувствуя, как сердце учащает свой бег. И в этот момент он наклоняется ближе, его пальцы легко касаются моей руки, и меня словно пробивает током. От этого прикосновения внизу живота тепло разливается подобно волне, где недавно бушевала боль. Я сбиваюсь с дыхания, пытаясь совладать с собой и с внезапно ожившими внутри меня бабочками.

Так, Арина, соберись тряпка!

Я неуклюже поднимаюсь с кушетки, ощущая себя абсолютно неловко и растерянно. Костя подаёт руку, и я хоть с опаской, но всё же принимаю её, чувствуя тепло его ладони и силу, скрытую в этом простом жесте.

– Вот, выпей сейчас, станет легче, – он протягивает мне блистер с таблетками, и мы оказываемся слишком близко друг к другу. От него пахнет так же, как всегда: терпким мужским ароматом и свежей мятой. Тяжёлый взгляд, слегка учащённое дыхание, близость его тела… Всё это пробуждает во мне давно забытые чувства, которые я старательно заглушала последние месяцы. Я уже и забыла, каково это – чувствовать себя такой желанной, такой необходимой…

– Я… – шёпотом начинаю я, чувствуя, что совсем теряюсь под его пристальным взглядом.

– Заеду за тобой вечером, – хрипло произносит Костя и, словно с огромным усилием, делает шаг назад, открывая дверь кабинета.

Я чувствую, как лицо снова заливает краска, и быстро выхожу наружу, где тут же попадаю в объятия сестры.

– Всё, спокойно, всё хорошо! – успокаиваю я Аню, которая кажется на грани паники. Но кроме сестры в коридоре собралась уже целая компания: Кравцов, Романов, Стрельцов и Громов стоят почти строем, с любопытством разглядывая меня и Костю.

– А вы здесь… – растерянно начинаю я, и Романов с лукавой улыбкой тут же подхватывает:

– Хотели поздороваться, Ариш! А еще по другу капец как соскучились, правда, ребятки?

Ребятками, конечно, назвать эту гоп-стоп компанию было можно с сильной натяжкой… Все высокие, мощные… Такие, что ух…

Костя бормочет под нос какое-то ругательство и прислоняется к дверному косяку, раздражённо глядя на своих друзей.

– Кажется, нам пора, – я торопливо тяну за руку Аню, и мы выходим из отделения, но я успеваю услышать, как друзья Титова загоняют его обратно в кабинет и захлопывают дверь.

– Ну всё, братан, настало время откровений, – смеётся за спиной Артём, и я даже невольно улыбаюсь.

Кажется, Титову сейчас реально будет тяжко. А ничего… заслужил!

В машине Аня долго смеётся, узнав, что причиной моего утреннего переполоха оказалась какая-то пицца. Но мои мысли снова уплывают куда-то далеко. У меня стойкое чувство, что сегодня произойдёт нечто, что перевернёт мою жизнь навсегда, только я пока не понимаю, насколько сильно.

– О чём думаешь, Ариш? – мягко спрашивает Аня, заметив мою задумчивость.

– О том, что ты права… Мне и правда нужно всё с ним обсудить.

– Вот именно! Не глупи и не упускай его, пожалуйста! – серьёзно говорит сестра, и я понимаю, что она права.

Глядя в окно, я ощущаю странное волнение.

Что же принесёт нам с Костей сегодняшний вечер? И готова ли я ко всему, что он собирается мне рассказать?

Ох, если бы я знала, что у судьбы на этот вечер совершенно другие планы…

Глава 14

Константин Титов

Стою в тесном кабинете, прижатый спиной к стене, а напротив меня выстроились друзья, такие родные и знакомые, и одновременно словно чужие. Смотрят на меня так, будто я их предал самым подлым образом, а я пытаюсь подобрать слова, которые никак не хотят складываться во что-то внятное.

– Ну, Костян, колись уже, – выдыхает Романов, сверля меня тяжёлым взглядом.

– Ты реально нас за идиотов держишь? Сначала скрываешь, что девушка беременна, потом молчишь полгода и делаешь вид, будто всё нормально. В чём дело-то? – недовольно тянет Игорь Стрельцов.

Я сжимаю кулаки, чувствуя себя максимально идиотом, и нервно прочищаю горло. Слова выходят с трудом, путаясь в голове и на языке:

– Короче…

Слова подобрать крайне трудно. За все свои годы я ни разу откровенно никому не рассказывал о происходящем в моей семье… не то, что я никому не доверял, просто привык. Мама всю жизнь твердила мне, что мы должны держать все в тайне, не дай боже о нас кто-то подумает плохо… И я просто смирился с тем, что даже когда вокруг происходит апокалипсис, надо просто сжать зубы, терпеть и искать выход из ситуации…

– Костян, – рычит Кравцов.

– Так, – я тяжело вздыхаю. – Не давите, а… Я вообще как бы впервые вот так просто это рассказываю, знаете ли, не так-то просто… Короче, у моего отца РАС. Я с сестрой каким-то чудом избежали этой генетической лотереи, а вот мои племянники нет. У обоих в довольно тяжелой форме… на ашку даже урод это тикнул, отец мальчишек, как только понял, что и второй с той же проблемой пацан. И вот… Аринка беременна.

– Твою ж мать, – выругивается Стрельцов, оседая на табуретку.

– Так, погоди…

Я замолкаю, тяжело дыша, и смотрю на друзей, чувствуя, как по спине течёт холодный пот. Парни молчат несколько долгих секунд, и эта тишина давит на меня невыносимо. Наконец Громов тихо, с нажимом произносит:

– То есть ты решил, что если у тебя в семье присутствует такой ген, то у твоих детей тоже обязательно будет? Ты серьезно? Ты медицинский где купил? В переходе?!

– Костян, ты же понимаешь, что наследование зависит от ряда факторов, к тому же… огромное значение имеет ДНК матери… Ты не можешь быть уверен на миллион процентов, что твой ребенок также унаследует РАС.

– Но я не могу быть также на миллион процентов уверен, что он будет здоров! – рявкаю я. – Вот поэтому я и не говорил никому об этом. Вы все считаете, что можете высказать свое «экспертное» мнение, а я этой проблемой живу уже не первый год! Сколько я прочел уже даже считать перестал…

Я хмурюсь и нервно пожимаю плечами, не зная, куда девать глаза:

– Вы понятия не имеете, что значит воспитывать ребенка, который вообще не факт, что когда-то сможет жить обычной жизнью… Смотреть на него и понимать, что вообще нет гарантий, что он сможет найти семью и вообще жить без поддержки родителей! А так уж повелось, что родители порой уходят на тот свет раньше детей! Что тогда делать?!

Стою посреди кабинета и сверлю глазами своих друзей, которые расположились вокруг меня полукругом, словно загоняя в угол. Артём стоит ближе всех, упёршись плечом в шкаф и нахмурив брови. Громов нервно мерит шагами маленькое помещение, и мне кажется, что ещё чуть-чуть – и здесь вспыхнет пожар.

– Да какое вообще вам до этого дело, чёрт возьми?! – раздражённо бросаю я, сжимая кулаки и чувствуя, как внутри всё начинает гореть от беспомощности и досады.

– У каждого из вас своя семья, свои проблемы, дети и заботы. Зачем лезть в чужую жизнь и тратить на это время?!

Громов резко останавливается и резко поворачивается ко мне. Его обычно добродушное лицо вдруг становится жёстким и суровым, каким я редко его видел.

– Знаешь, Титов, ты иногда такой идиот, что даже удивительно, как мы вообще терпим тебя столько лет! – выплёвывает он и, не дав мне опомниться, делает стремительный шаг и со всего размаху бьёт меня в челюсть.

От неожиданности я отступаю назад и резко ударяюсь спиной о шкаф, чувствуя, как по лицу разливается боль. Перед глазами всё темнеет на секунду, а затем я прихожу в себя и в ответ резко бью Громова. Он тут же отшатывается, хватаясь за разбитую губу, и в следующий момент мы сцепляемся, словно подростки, которые впервые решили выяснить отношения кулаками.

– Эй, хватит! Совсем больные?! – Кравцов пытается влезть между нами, но мы оба уже потеряли контроль, и он вместе с Игорем с трудом оттаскивает нас друг от друга.

– Прекратите немедленно, вы оба! – парни уже в бешенстве.

Кравцов хватает аптечку и раздражённо обрабатывает губу Громова, приговаривая что-то о наших мозгах, которых явно не хватает. Потом переключается на меня, и я послушно подставляю ему лицо, ощущая резкую боль и металлический привкус крови во рту.

– Ты, Костя, хоть понимаешь, что творишь?! – Кравцов смотрит на меня сурово, со смесью разочарования и злости.

– Ты забыл, сколько мы вместе прошли? Твою мать, ты встал со мной плечом к плечу, рискуя своей карьерой, чтобы спасти мою любимую! Твоя скрытность оскорбляет нас, понимаешь? Мы друзья, семья, чёрт побери! А ты вычёркиваешь нашу дружбу, как что-то пустое и неважное!

Я молчу, уставившись в пол и тяжело дыша. В кабинете воцаряется гнетущая тишина, нарушаемая лишь нашим тяжёлым дыханием.

И вдруг я понимаю, что парни правы.

Отчасти, но правы.

Я всю жизнь привык что-то скрывать. В детстве мама строго-настрого запрещала говорить о проблемах отца. Потом, когда у Наташи родились дети с расстройствами, мама снова настаивала на том, чтобы всё держалось в тайне. Наташа тогда психовала, кричала, но всё равно слушалась, и я тоже привык жить в этом режиме тайн и умолчаний. Всегда считал это нормальным, даже правильным. Но сейчас вижу, как из-за моей скрытности страдают не только близкие, но и я сам.

Я потерял женщину, которая стала мне дороже всех на свете. Женщину, которая носит моего ребёнка. Моего сына. Я упустил всё самое важное: первое УЗИ, первые пиночки… Всё это я пропустил по собственной глупости и страхам.

Я резко поднимаю голову и смотрю на друзей, которые напряжённо ожидают моих слов.

– Пацаны, я… Я не привык доверять даже самым близким, и не потому, что не ценю вас. Просто всю жизнь приучали молчать, скрывать проблемы и жить за маской «у нас всё хорошо». И я не понял, как сильно это повлияло на меня и на тех, кто рядом.

Артём молча кивает и первым протягивает мне руку, крепко пожимая её и показывая, что не держит зла. Следом подходит Громов, хмыкая и слегка толкая меня в плечо.

– Идиот ты, конечно, – говорит он с лёгкой улыбкой, и это снимает остатки напряжения.

– Я хотел познакомить Арину с Наташей и племяшками, – бормочу, глядя на настенные часы и прикидывая график пацанов.

– Езжай, мы тебя прикроем, – машет Громов, морщась от боли в щеке.

– У тебя прием еще есть сегодня?

– Нет, но надо сгонять к Наташе и предупредить, чтобы они подготовились, – качаю я головой.

– Тогда чего ты тут еще стоишь?! – Стрельцов хлопает меня по плечу и улыбается.

Я быстро прощаюсь с парнями, а внутри все разрывается от предвкушения и страха… Мне бы очень хотелось, чтобы Арина своими глазами увидела, что именно я скрывал и почему. Хочу, чтобы она поняла всё сразу – и насколько я люблю своих племянников, и то, что я скрывал не от страха или желания причинить ей боль.

Когда приезжаю к Наташе, впервые за долгое время в квартире звучит звонкий смех. Мальчишки на удивление спокойны и даже радостно встречают меня, улыбаясь и бегая по квартире. Я ловлю себя на мысли, что это хороший знак, хотя я никогда особо не верил во всякие приметы.

– Наташ, мне нужна твоя помощь, – говорю я, усаживаясь за кухонный стол и улыбаясь сестре.

– Ты вроде бы была не против… Я хочу привезти Арину к тебе домой сегодня и показать ей всё наглядно. Думаю, ты права, это будет лучшим решением.

Наташа понимающе кивает, тепло улыбаясь:

– Конечно, Костя. Так будет проще вам обоим. Привози её, я сама ей всё расскажу.

Я уже собираюсь рассказать сестренке, что стану отцом пацана, как вдруг мой телефон резко оживает, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. На экране высвечивается имя Кравцова, и я тут же отвечаю, нахмурившись:

– Да, братан? Я у Наташи…

Голос Кравцова звучит резко и напряжённо:

– Костя, Арина в реанимации! Сейчас её будут кесарить!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.