Очарованные Гавайи
- -
- 100%
- +
Вторая волна – так сказать, «собственно гавайцы» называют своих предшественников менехуне. Как ни странно, но так же называли своих предков нынешние таитяне. На Гавайях это название имеет пренебрежительный оттенок: менехуне в отличие от тех, кто пришел вслед за ними, не возделывали землю, питаясь лишь плодами дикорастущего пандануса и дарами моря.
Общественный строй менехуне был явно примитивнее и демократичнее. Их религия еще не знала великих полинезийских богов, подобно греческим, сложных ритуалов, пришедших со священных Раиатеа и Таити. Первые обитатели Гавайев появились здесь, вероятно, в начале первого тысячелетия нашей эры и ушли скорее всего с приходом второй волны полинезийцев – алии – примерно в середине второго тысячелетия.
Первая тысяча лет предполагаемой истории Гавайских островов, уже заселенных людьми, не имеет почти никаких следов человеческой деятельности. Но на Гавайских островах сохранилось около тридцати каменных сооружений, которые жители островов считают творением менехуне. Они были замечательными каменотесами и выдающимися строителями, но секретами мастерства ни с кем не делились. Свои постройки они всегда возводили только по ночам, когда никто не мог следить за их работой.
Подавляющее большинство «догавайских» сооружений на Гавайях сохранилось на острове Кауаи, который с незапамятных времен считался основным местожительством менехуне. Кауаи, судя по всему, первый остров, который заселили менехуне, последним они покинули его, навсегда уходя с архипелага, когда в стране, до сих пор принадлежавшей им одним, оказалось слишком много вторгшихся алии.
Куда отправились потомки тех, кто первым заселил Гавайские острова, неизвестно. Возможно, они ушли на необитаемые в наши дни небольшие островки Нихоа и Неккер, где неизвестными мастерами возведены ступенчатые сооружения и каменные идолы, правда, несколько отличные от древних изваяний на Гавайских островах.
Однако некоторые менехуне тайком остались на Гавайских островах. Последний гавайский правитель острова Кауаи Каумаалии распорядился произвести точную перепись и составить списки обитателей своего островного государства. С удивлением он обнаружил, что в дальнем уголке дикой долины Ваиниа, в деревне Лаау, у подножия самой «мокрой» на земле горы Ваиалеалы, живут шестьдесят пять менехуне.
Перепись была произведена в прошлом веке. Интересно, сколько менехуне проживает на островах в наши дни? На свой вопрос я получал самые разные ответы. Одни утверждали:
– Менехуне на Гавайях никогда не жили. Это вымысел праздного ума, сказки.
Другие не соглашались с этим мнением:
– Конечно, менехуне – это наша древняя история. Их победили племена из первой волны переселенцев алии. Менехуне либо подчинились, либо ушли с островов.
Есть здесь и такие, которые убеждены в том, что менехуне живут на островах до сих пор.
– Живут до сих пор? – переспрашивал я, – а как они выглядят?
Ответ был всегда одинаковым!
– Да это же гномы. Как у вас в Европе эльфы или тролли.
Эльфы или тролли – маленькие, уродливые человечки, карлики. Такими представляют себе менехуне нынешние жители архипелага. Мужчины у них будто бы очень маленького роста – не выше метра, а у женщин красные, сморщенные, не вызывающие никакой симпатии лица.
Как утверждали мои собеседники, менехуне живут в горных пещерах или в примитивных хижинах. Вреда людям они не причиняют, но избегают их. Правда, трудолюбивые менехуне работают только по ночам. Как и в далекие времена, они известны как прекрасные каменотесы и строители, начатое дело заканчивают за одну ночь. Если менехуне на кого-то рассердятся, то ему несдобровать: карлики уничтожают все, что сделано руками противника.
Благодаря странной игре воображения образ менехуне весьма изменился: из первых полинезийских обитателей Гавайев они превратились в гномов, в сверхъестественные существа, с которыми, несмотря на их карликовый рост, шутки плохи.
Мне захотелось взглянуть на менехуне и их сооружения, но я понимал, что на Большом острове мне вряд ли удастся это сделать, ведь родина полинезийских пигмеев – Кауаи, расположенный на противоположной стороне архипелага.
Пришлось отправиться на Кауаи, чтобы посмотреть на самое удивительное сооружение, которое легендарные пигмеи возвели по соседству с деревней Ниумалу. Оно представляет собой ров длиной триста метров, выложенный тщательно обработанными каменными плитами. В свое время он служил водохранилищем, откуда брали воду для полива полей.
Менехуне возводили в основном ирригационные сооружения, прибрежные дамбы, облегчающие рыбную ловлю.
Свою самую знаменитую постройку – «Ниумальский ров» – полинезийские пигмеи возвели якобы по просьбе пришлых алии, вернее, вождя Ола, сумевшего добиться расположения одного из менехуне – по имени Пи. Впоследствии Ола, несмотря на то, что Пи был «незнатного» происхождения, все-таки объявил его своим главным колдуном.
По другой, более распространенной версии, менехуне строили ров по приказу правителя и правительницы острова. В «соглашении о строительстве» рва менехуне, как всегда, обязались соорудить его за одну ночь. Кроме вознаграждения, они поставили еще одно условие: «ни правитель, ни правительница не должны смотреть на работающих менехуне».
Правитель и правительница согласились; молодые менехуне принялись за работу. Вождь менехуне выстроил своих мужчин в шеренгу длиной сорок километров! Пигмеи передавали каменные плиты из рук в руки, и ров вырастал буквально на глазах. Мастера действительно построили его за одну ночь. Перед самым рассветом, когда должен был закукарекать петух, вождь обнаружил, что правитель и правительница не сдержали своего обещания: всю ночь они следили за тем, как работали менехуне.
Вождь пигмеев пришел в ярость и приказал добавить к сооружению еще два камня. Мне их показали: две одинаковые глыбы лежат на краю рва. Это правитель и правительница острова: не сдержавшие данное вождю слово, несчастные окаменели, словно жена Лота. У ног их каменный бассейн, заказанный ими полинезийским пигмеям, – «Ниумальский ров» – уникальный памятник человеческому трудолюбию на острове Кауаи.
НИУМАЛЬСКАЯ ЗАГАДКА
Проблема менехуне – исконных обитателей архипелага – серьезный и интересный вопрос, связанный с самым ранним периодом пребывания на Гавайских островах людей. Следует, видимо, согласиться с мнением Те Ранги Хироа, одного из крупнейших специалистов по истории Полинезии, бывшего в течение многих лет директором гавайского Национального музея (сам он наполовину полинезиец – маори):
– Менехуне действительно были людьми полинезийского происхождения, и они достойны славы, потому что первыми переплыли бескрайние океанские просторы и добрались до Гавайев.
Видный музеевед и знаток полинезийских культур новозеландец Элдон Бест высказал предположение, что менехуне, возможно, были самой первой, наиболее древней группой, населявшей полинезийские острова, которая везде предшествовала второй волне более развитых племен алии. Я условно назвал вторую волну переселенцев на архипелаг «собственно гавайцами».
Итак, я отправился на Кауаи, чтобы посмотреть на «ниумальскую загадку» – знаменитый, уникальный «Ров менехуне». Остров до сих пор живет легендами о тех, кто создал удивительную «ниумальскую загадку». Эти сказания и мифы известны далеко за пределами архипелага.
В поисках следов пигмеев мне улыбнулось счастье: судьба свела меня с лучшим местным знатоком «ниумальской загадки» и всего, что связано с таинственными полинезийскими пигмеями, – с госпожой Каликеа. Она живет в порту Навиливили, расположенном на юго-востоке острова. Госпожа Каликеа помнит и знает все, что известно миру о загадочных менехуне.
Она создала в Навиливили нечто вроде «памятника» полинезийским пигмеям – так называемые «Сады менехуне», где сама выращивает интересные растения, в том числе и самое большое банановое дерево. Главное – она собирает все сведения о полинезийских пигмеях. Так как материальных следов их жизни сохранилось мало, то госпожа Каликеа рассказывает посетителям все, что знает о них из преданий, действие которых зачастую происходит в наши дни.
Так, один школьник увидел менехуне. Преподаватель в надежде прославиться прервал занятия и кинулся вдогонку за «древним гавайцем», словно за легендарным «снежным человеком». В погоне приняла участие вся школа. Разумеется, пигмея так и не поймали.
Присутствие этих таинственных человечков ощущают прежде всего строители – коллеги древних менехуне. В столице архипелага, в Гонолулу, на потухшем вулкане «Алмазная голова» из-за пигмеев чуть было не вспыхнула забастовка рабочих-каменотесов. А произошло это из-за того, что разгневанные менехуне ночью уничтожали то, что успевали сделать днем каменотесы. В результате у рабочих резко упала зарплата.
Все пострадавшие прекрасно знали виновников своего несчастья. Конечно, ими могли быть только менехуне! Тогда каменотесы заявили:
– Пусть администрация по-хорошему договорится с пигмеями, в противном случае начнем забастовку.
Один мастер предложил нанять полинезийского колдуна. Тот должен был выяснить, почему пигмеи так рассердились на каменотесов и мстят им. Прежде чем удалось найти колдуна, гнев менехуне поостыл, а курьезная забастовка так и не состоялась.
В столице Гавайев слышал я и другую историю. Когда-то менехуне жили на ее нынешней территории, однако больше всего им нравилась уютная долина Маноа, которую они ни за что не желали уступать непрошеным пришельцам – алии. Хитрый вождь алии Куалии, узнав, что «люди ночи», пигмеи, больше всего на свете боятся сов, приказал привезти ночных птиц с родного острова менехуне – Кауаи. Куалии рассудил, что кауайские совы имеют больший опыт борьбы с маленькими человечками, чем местные, птицы. Куалии не ошибся. С помощью сов и «духов-хранителей», которые якобы защищают каждого полинезийского воина, он изгнал менехуне из Долины Маноа и всего района Гонолулу.
Действительно ли менехуне исчезли с Гавайских островов и я так никогда и не увижу их? Конечно, нет. С менехуне на Гавайских островах я встречался почти на каждом шагу – правда, в несколько преображенном виде.
Сначала менехуне, видимо, считались те, кто впервые появился на островах. Затем, в представлении «собственно гавайцев», они превратились в пигмеев. Теперь, в третий раз, их «воссоздала» изобретательная американская реклама.
Как на самом деле выглядели загадочные «прагавайцы», строители «Ниумальского рва», не знают ни археологи, ни этнографы, зато это отлично известно… творцам рекламы. Несчастные полинезийские пигмеи стали не только официальным символом Гавайского государственного университета, их изображение бросается в глаза повсюду – на рекламных щитах на каждой улице, в каждом магазине ив газетах, на флаконах духов, конфетных обертках, сувенирах. В Хило я видел даже белье марки «Менехуне» и бюстгальтер «Менехуне», причем самого большого размера.
Если кто-то и угрожает жизни менехуне, то это не воинственные алии и не грозные совы, а беспощадная реклама. Что еще можно добавить к этому? Пожалуй, то, что во время любого поединка я всегда болею за слабого. Поэтому мне хочется крикнуть:
– Держитесь, менехуне! Уйдите с фантиков, флаконов, пивных кружек и дамского белья! Возвращайтесь в горы, дремучие леса и поля возле «Ниумальского рва», учебники археологии и истории, туда, где я впервые прочел о вас, готовясь к своему первому путешествию на Гавайи. Не сдавайтесь, менехуне!
ПОЛИНЕЗИЙСКОЕ СУДНО
Полинезийцы всегда славились умением строить суда. Первоначально это были небольшие лодки, выдолбленные из цельного ствола дерева, к которому крепилось длинное бревно. Я нередко видел такие в Океании и в наши дни. По этому же принципу строились другие суда, намного более устойчивые и значительно большие по размеру. Именно они позволяли полинезийцам совершать их фантастические путешествия в самые отдаленные уголки Великого океана. К большим или, как их иногда называли в Южных морях, «длинным судам», достигавшим в длину тридцати метров, прикреплялась еще и лодка. Оба корпуса связывались воедино: у них была общая палуба, на которой возвышались две или три мачты с парусами, сплетенными из панданусовых рогож. На палубе находилась своеобразная каюта – хижина, в которой вождь и его команда прятались от жарких лучей солнца и тропических ливней. На корме имелось засыпанное песком место с очагом для приготовления пищи.
Полинезийские суда не имели обычного руля. Направление движения задавалось с помощью весел. Полинезийцы высоко ценили тщательно обработанные и сделанные из самых прочных сортов древесины весла. Об этом рассказывается в легендах. В них упоминаются не только имена участников «долгих плаваний», но и названия весел.
В снаряжение судов, отправлявшихся из Южной Полинезии на Гавайи, входили и черпаки. Хотя суда были обмазаны своеобразной шпаклевкой, тем не менее в них часто проникала вода, которую должен был постоянно выливать за борт «водочерпий», один из наиболее уважаемых членов экипажа. Их имена тоже часто упоминаются в полинезийских сказаниях.
Так же, как веслам, названия давались и каменным якорям полинезийских судов. На двойных судах было и два вида якорей: большой «стояночный» (во время бурь его иногда опускали в волны) и легкий (его бросали в воду, чтобы определить направление морских течений).
Строительство судов, предназначенных для плаваний на Гавайи и другие далекие острова, их оснащение были делом нелёгким. Тенира Генри, одна из самых первых и серьезных исследовательниц полинезийской культуры, дала описание процесса строительства, из которого следует, что создание каждого двойного судна считалось делом священным, общим для всех жителей данной местности.
Приняв решение временно или навсегда покинуть родину, вождь выбирал из своих подданных самого опытного и умелого судостроителя и назначал его главным. Тот, в свою очередь, набирал квалифицированных мастеров. Считалось, что и судостроитель, и мастера, и даже инструменты – находились под покровительством бога Тане, а на Гавайях – Кане, бога леса. Поэтому, прежде чем начать рубить деревья, отобранные для строительства судна, к могущественному Тане обращались с молитвами, вымаливая разрешение убить его любимых детей, какими в представлениях полинезийцев были деревья. Затем особый ритуал освящал каменные топоры, с помощью которых «убивали детей Тане» и обрабатывали стволы.
Инструменты на ночь укладывались в святилища, где, по представлениям полинезийцев, они «спали». Рано поутру, сразу после восхода солнца, топоры «будили» и торжественно опускали в воды океана, по которому поплывут деревья, превращенные в судно. Наряду с топорами строители судов пользовались также и каменными долотами.
Прежде чем соединить два готовых судна в одно целое, их покрывали особым защитным слоем из смеси древесного угля и красной глины. Впоследствии на Гавайях суда красили в черный цвет, и лишь суда самых высокопоставленных вождей оставались красными. Наконец двойное полинезийское судно, спускали на воду.
Судно, его весла и якоря получали название. Обряд крещения (я бы скорее назвал его обрядом посвящения) совершался сразу после спуска «новорожденного» на воду. Трюмы судна поливали не шампанским, а соленой морской водой, чтобы корабль почувствовал вкус моаны – океана, чьи бескрайние просторы ему придется бороздить.
После того как полинезийское судно торжественно окропляли морской водой, к далекому путешествию начинал готовиться экипаж. Расстояние бывало действительно очень большим. Требовалась тщательная физическая и моральная подготовка. Полинезийцы упорно учились обходиться самым малым, подолгу не есть и не пить.
Все необходимое мореплаватели брали с собой – воду, пищу. Вода хранилась в скорлупе кокосовых орехов, бамбуковых стволах или выскобленных тыквах, которые они, привязав, бросали за борт и тащили за собой. Вода в них всегда оставалась весьма прохладной.
Полинезийцы везли как свежие, так и «консервированные» продукты. Эти традиционные тихоокеанские «консервы» я встречал на Мауро, одном из атоллов Маршалловых островов (Микронезия): чаще всего ими были печеные, завернутые в листья плоды пандануса.
«Консервами» служили также сушеные плоды хлебного дерева, сушеные бананы и клубни таро, сушеный или печеный батат. Большую роль в рационе полинезийцев – участников долгих плаваний играла вяленая рыба. Законсервированные таким образом продукты сохранялись очень долго; скажем, сушеные моллюски – практически неограниченное время.
Сначала мореплаватели питались свежими продуктами – бананами, кокосовыми орехами. К тому же на судне имелись куры, свиньи и собаки. Объедками кормили собак. Живую рыбу держали в своеобразных бамбуковых аквариумах. Надо сказать, что Тихий океан изобилует рыбой, и опытные полинезийские рыбаки легко добывали ее, ловя иногда даже акул.
«Длинные суда» брали на борт до семидесяти человек и продовольствия недели на три. При минимальном везении расстояние в четыре тысячи километров преодолеть за это время можно.
Двойные суда плыли по океану со средней скоростью восемь-девять узлов. Успех экспедиции, если судно было построено добротно, полностью зависел от навигационных знаний и умения ориентироваться в открытом море. День отплытия, как правило, приходился на вторую половину года, когда погодные условия для плавания были наиболее подходящими. Этот день тщательно выбирался.
Главный мореплаватель приступал к своим обязанностям с момента выбора оптимального момента для плавания. Его работа была действительно нелегкой и весьма ответственной. От опыта и знаний «штурмана» полностью зависел успех столь долгого и тщательно приготовлявшегося путешествия.
Полинезийские мореходы должны были обладать обширными знаниями, например знать розу ветров, уметь различать ветры по силе, направлению и названиям (последних в полинезийских языках очень много), уметь ориентироваться по форме и направлению движения облаков. Разбирались они и в океанических течениях, но ориентировались в основном по положению звезд и планет. Поэтому «штурманы» древних полинезийцев знали расположение и названия более чем полутораста звезд. Им было точно известно, над какой частью океана «висит» та или иная звезда.
Если бы мне довелось составлять лоцию для плавания с Гавайев на юг, я бы написал, что сначала судну следует ориентироваться по Полярной звезде, она должна «висеть» за его кормой. В середине пути, примерно на экваторе (по-гавайски Пикооваке – «Посреди пространства»), Полярная звезда исчезает за горизонтом, тогда на юг укажет Южный Крест.
Полинезийский мореход, следя во время плавания за небесными телами, ориентировался не только в пространстве, но и во времени. Самый простой способ, которым можно измерять время, прошедшее со дня отплытия, – это завязывать каждый день по узелку. Полинезийцы, как и большинство народов планеты, так и отсчитывали дни. Недель они не знали и дни объединяли сразу в месяцы. В каждом из них было двадцать девять или тридцать дней. Этот период времени они называли так же, как и мы, по имени луны – месяц.
Гавайский год состоит из двенадцати месяцев. Новый год наступает ночью, когда в восточной части небосклона впервые появляются Плеяды. На Гавайях «Семь маленьких сестричек» восходят 18 ноября, на Таити – лишь 21 ноября.
ВИД НА СВЯТИЛИЩЕ ВАХАУЛУ
Суда, следовавшие на Гавайи, заканчивали свои долгие путешествия у берегов Большого острова. Заселяя новые острова на севере Тихого океана, полинезийцы прихватывали из родных краев растения и животных. Например, вождь Кахаи привез на Гавайи хлебное дерево. Так появились и стали возделываться на Гавайях такие культуры, как батат, таро, ямс и даже кокосовые орехи и бананы.
Кроме вещей «первой необходимости», Центральная Полинезия снабжала полинезийский север (Гавайи) всеми «новинками» в области духовной культуры, в первую очередь религиозных верований. Важной «статьей экспорта» Таити и Раиатеа были полинезийские жрецы.
Одна из наиболее ярких личностей в истории архипелага – жрец Паао, совершивший в XIII веке путешествие с Гавайев на Таити, которое вплоть до появления на Гавайских островах белых людей оказалось последним контактом обитателей архипелага с внешним миром. Непонятно, почему в течение последующих пяти веков гавайцы больше не отваживались на длительные плавания. Зато нам известно, почему жрецом Паао было совершено это последнее из «долгих плаваний» между Гавайями и Таити.
Оказывается, Паао, принадлежавший к гавайской элите, воспротивился тому, что здесь, на Большом острове, все менее уважительно относятся к верховному вождю, главе привилегированной касты.
Нерешительность и колебания слабого, дегенеративного верховного вождя Капавы и «безответственные», «противоестественные» браки вождей с женщинами из низших каст, по мнению Паао, угрожали общественному устройству Большого острова. Жрец Паао, воспитанный в традиционных кастовых полинезийских представлениях, видел лишь один выход. Когда-то вождь Паумакуа появился на Гавайях с новым верховным жрецом, так и Паао решил привезти с Таити или Раиатеа нового верховного вождя, осознающего свою ману – исключительность, сверхъестественную силу, присущую, согласно верованиям полинезийцев, лишь вождям, алии, а не простым людям.
Когда судно Паао приплыло на Таити или скорее всего на священный Раиатеа, жрец выбрал человека благородного происхождения, отвечавшего его представлениям о том, как должен вести себя и выглядеть верховный вождь гавайского острова. Избранника звали Лонокаехо, Паао спел ему свое знаменитое «Приглашение на Гавайи», которое полинезийцы сохранили до наших дней.
Однако таитянский вождь не отозвался на категоричное, авторитарное приглашение поехать на Гавайи.
Вождю таитянской области Нана вовсе не хотелось покидать свою родину, где жизнь его текла привольно и спокойно. Он предложил жрецу Паао взять на Гавайи вождя Пиликааиеа, происходившего из древнего полинезийского рода Улу. Тот не стал отказываться от путешествия на Гавайи и ждавшей его там должности. Пиликааиеа приняли на Большом острове как истинного верховного вождя. Его потомки – вожди династии Улу – правили Большим островом вплоть до XIX века. Не менее знатное положение заняли и представители рода жреца Паао. Поколение за поколением они оставались главными хранителями культа могущественного бога войны Ку и верными ревнителями гавайских табу.
В начале XIX века последний праправнук жреца Паао – Хевахева волей случая принял активное участие в ликвидации всей системы табу, запретов и ограничений, которая в древности была основой общественной жизни на Гавайских островах.
После плавания великого жреца Паао контакт Гавайских островов с остальным миром прервался на пять веков. Однако Паао успел привезти на Большой остров не только верховного вождя, но и три религиозных «новшества», освященных на главном культовом острове полинезийцев – Раиатеа. Первое из них, честно говоря, вызывает мало симпатий: по примеру Таити и Раиатеа Паао ввел в религиозные обряды гавайцев человеческие жертвоприношения. Он распорядился также, чтобы впредь при «коронациях» вожди надевали пояс из красных птичьих перьев (как на Раиатеа). И, наконец, позаимствовал из Центральной Полинезии новый для Гавайев тип святилища – хеиау.
Великий жрец Паао сам построил одно хеиау: на побережье, в том самом месте, где закончил свое плавание. Место это называется Вааула. Я решил взглянуть на эту достопримечательность, тем более что святилище играло в истории архипелага исключительно важную роль.
После смерти Паао хеиау Вааула несколько раз перестраивали и расширяли. В последний раз это произошло в 1771 году. На пороге XIX века, когда Гавайские острова были объединены в одно королевство, первый общегавайский король Камеамеа I провозгласил хеиау Вааула одним из шести общенациональных святилищ нового государства. Кстати, именно в святилище Вааула во время религиозных обрядов были принесены последние на архипелаге человеческие жертвы.
Вааула разместилось на территории Пуны (название, оставшееся в наследство от таитянско-гавайских контактов) среди черных пляжей, неподалеку от Калапаны.
Именно со стороны Калапаны расположен главный вход в святилище, реконструированный администрацией Национального парка. Правда, реставрация самого святилища в дни моей последней поездки на Гавайи еще только планировалась здешними археологами. Поэтому спустя некоторое время я подробно осмотрел это святилище в музее Бишоп в Гонолулу, где выставлена его точная копия.
Рядом с главным хеиау Большого острова в наши дни построен так называемый «Вааула Хеиаус Визитер Сентар», где я смог получить ряд печатных материалов и даже прослушать магнитофонную пленку с записью рассказа о том, что представляли собой уже почти развалившиеся гавайские святилища.
Самые древние, возведенные до «реформ» Паао, были невысокими, простыми постройками, иногда с базальтовыми колоннами. Новые святилища, прообразом которых явилось хеиау Вааула, значительно превосходили их по размерам. Основой их было открытое или обнесенное стенами пространство, иногда состоящее из четырех террас. Квадратное возвышение самой высокой террасы ступенчатого гавайского «храма» представляло собой алтарь.