Остров Сокровищ

Черная метка

Около полудня я вошёл в комнату капитана с прохладительным питьём и лекарствами. Он лежал почти в том же положении, в каком мы его оставили, и казался в одно и то же время ослабевшим и возбуждённым.

– Джим, – сказал он, – ты один здесь славный малый, и, конечно, помнишь мою доброту. Помнишь, каждый месяц я давал тебе по четыре пенса серебром. А теперь, дружище, сам видишь, в каком я жалком положении. Так вот, Джим, принеси мне стаканчик рому, а?

– Но доктор… – начал возражать я.

– Все доктора ничего не понимают, – решительно возразил он. – Да и что может знать здешний доктор о моряках, скажите на милость? Я бывал в странах, где воздух напоминал горячую смолу, мои товарищи валились с ног от жёлтой лихорадки, а земля колыхалась от землетрясения, точно море, – разве доктор знает такие страны? И я жил только ромом. Он был для меня и питьём, и едой, заменял мне семью и всё. Если я не выпью теперь рому, я буду всё равно как старое негодное судно, выброшенное на берег, и кровь моя падёт на тебя, Джим, и на этого душегубца доктора!

Он откинулся назад с проклятиями.

– Я ни капли не выпил за сегодняшний день. Этот доктор просто дурак, говорю тебе. Мне мерещатся всякие ужасы. Я вижу одного человека, старину Флинта, вон там, в углу, позади тебя, так же ясно, как если бы это было нарисовано. Я дам тебе золотую гинею, Джим! Гинею за один стаканчик рому!

Меня оскорбило предложение капитана.

– Мне не надо ваших денег, кроме тех, что вы должны моему отцу. Я принесу вам один стакан, но только один-единственный!

Когда я принёс ему ром, он жадно схватил стакан и выпил его до последней капли.

– О, о! – сказал он. – Так-то получше, честное слово! А что, дружище, говорил доктор, сколько времени мне валяться на этой койке?

– По крайней мере неделю! – отвечал я.

– Гром и молния! Целую неделю! – закричал капитан. – Но я не могу ждать так долго: «они» пришлют мне «чёрную метку». Негодяи, наверное, бродят вокруг. Не умели держать своё, а теперь зарятся на чужое! Разве такое поведение достойно моряка, хотел бы я знать? Но меня трудно провести. Я никогда не сорил своими деньгами и терять их не желаю. И я прогоню их отсюда. Меня они не запугают, нет! Не на того напали!

С этими словами он с усилием поднялся на постели, опираясь на моё плечо так сильно, что я едва не вскрикнул от боли… Но не смог удержаться и упал в прежнее положение.

– Джим, ты видел его сегодня? – проговорил он через некоторое время.

– Чёрного Пса? – спросил я.

– Да. Он скверный человек, но есть кое-кто похуже. Так вот, если мне нельзя будет уехать отсюда и они пришлют мне «чёрную метку», то помни, что им нужен мой сундук. Садись на лошадь и скачи к доктору, пускай соберёт людей и перехватит их – эту шайку старого Флинта. Я был помощником Флинта и один знаю его тайну, он открыл мне её перед смертью. Но надо подождать, чтобы они прислали «чёрную метку», раньше говорить об этом нельзя.

– Чёрная метка? Что это? – спросил я.

– Это вызов, дружище! Я расскажу об этом, когда пришлют. Будь настороже, Джим, и гляди в оба. А уж я разделю с тобой «это» поровну, клянусь честью!

Голос его сделался слабее, и, наконец, он умолк. Вскоре после этого я дал ему лекарство, и он принял его, точно ребёнок, проговорив:

– Если когда-нибудь моряк желал лекарств, так это я!

Наконец он заснул, хотя его сон больше был похож на обморок. Вероятно, я рассказал бы всю эту историю доктору, так как страшно боялся, что капитан раскается в своей откровенности и покончит со мной. Но обстоятельства сложились самым неожиданным образом. В этот вечер умер мой отец, и я совершенно забыл о нашем разговоре, целиком поглощённый своим горем, хлопотами по устройству похорон и другими повседневными вещами.

На следующее утро капитан спустился вниз как ни в чём не бывало, позавтракал, и, несмотря на очевидную слабость, пил ром, сколько хотел, постоянно наливая его из бочонка. Никто не осмелился помешать ему, и накануне похорон он был так же пьян, как и прежде… Мороз пробегал по коже, когда в нашем печальном доме раздавалась его гнусная морская песня.

Капитан был слаб. Он с каждым днём становился всё слабее вместо того, чтобы крепнуть. Он с трудом карабкался по лестнице и бродил по комнате, подходя к стойке, иногда даже высовывал нос в дверь, чтобы подышать морским воздухом, но при этом держался за стену, ища опоры, и дышал так тяжело, точно взобрался на гору. Он больше не общался со мной, и я думал, что он уже забыл о нашем странном разговоре.

И ещё у него появилась новая неприятная привычка – вынимать кортик и класть подле себя на стол, когда он пил. Но вместе с тем он оставил людей в покое и, казалось, был всецело погружён в свои мысли. Один раз, к нашему величайшему удивлению, он даже стал насвистывать какую-то любовную деревенскую песенку, которую распевал, вероятно, ещё в юности.

В таком положении были дела, когда, день спустя после похорон, около трёх часов пополудни я на минуту остановился в дверях, с грустью вспоминая отца. День был морозный и туманный.

Вдруг я увидел человека, который медленно брёл по дороге. Очевидно, он был слеп, так как ощупывал перед собой дорогу палкой, глаза и нос его закрывала зелёная ширмочка. Он горбился то ли от старости, то ли от слабости, огромный ветхий морской плащ с капюшоном делал его ещё уродливее. Никогда в жизни я не встречал такого страшного на вид человека. Остановившись перед гостиницей, он произнёс нараспев странным и монотонным голосом, обращаясь в пространство:

– Может, какая-нибудь добрая душа скажет несчастному слепому, потерявшему драгоценное зрение, защищая свою родную Англию, где он теперь находится?

– Вы около гостиницы «Адмирала Бенбоу», в бухте Чёрного холма! – отвечал я.

– Я слышу голос, – просипел он, – молодой голос. Можете дать мне руку, мой добрый молодой друг, и ввести меня в дом?

Я протянул руку, и это ужасное, безглазое существо с таким мягким голосом ухватило её, точно клещами. Я так испугался, что попробовал вырвать у него руку, но слепой крепко прижал её к себе.

– А теперь, мальчик, – сказал он, – веди меня к капитану!

– Сэр, – ответил я, – честное слово, я не могу этого сделать!

– И всё-таки сделаешь! – сказал он, насмешливо улыбаясь. – Ты поведёшь меня прямо к нему, или я сломаю тебе руку!

С этими словами он так повернул мою руку, что я вскрикнул от боли.

– Сэр, – сказал я. – Это ради вашего же блага. Капитан всегда держит кортик наготове. Другой джентльмен…

– Поторопись, живо, – прервал он меня, и я никогда прежде не слыхал такого жёсткого, холодного и отвратительного голоса, как у этого слепого. Этот голос подействовал на меня сильнее, чем боль, и я послушно повёл гостя в общую комнату, где за столом, отуманенный ромом, сидел капитан. Слепой сжимал мою руку в своём железном кулаке и опирался на меня всей своей тяжестью, так что я едва мог вести его.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.