За последним порогом. Цена жизни

Мы подошли ко второй проходной, которая вела в закрытую зону предприятия, и здесь охрана была уже гораздо серьёзнее. Впрочем, наши пропуска охранников ожидаемо устроили.

– Прикажете выделить вам сопровождение, господин Кеннер? – спросил старший смены.

– Нет необходимости, – отказался я. – Полагаю, почтенный Аксён достаточно хорошо знает завод, которым руководит, да и господин Эрик здесь не посторонний. Ведите, почтенный, рассказывайте, как у вас обстоят дела.

– Дела обстоят прекрасно, господин Кеннер, – уверенно начал управляющий. – Небольшие проблемы есть, конечно, но ничего критического.

– Очень хорошо, почтенный, – поощрительно кивнул я. – Но что же это за проблемы?

– Самая серьёзная состоит в том, что в настоящее время мы можем выпускать лишь ограниченную номенклатуру псевдомускулов. Дело в том, что они развивают заметно большее усилие, а стало быть, стандартные стыковочные узлы будут для них недостаточно прочными. Мы постепенно проектируем и изготавливаем усиленные узлы, но там сотни типоразмеров, так что это работа надолго. Однако все типоразмеры, используемые в бронеходах, нами уже разработаны и произведены в достаточном количестве, так что на княжеский заказ эта проблема не повлияет.

– С нашей продукцией всё понятно, – кивнул я, принимая это к сведению. – Но князь ведь хочет обновить и лёгкие бронеходы, вы помните об этом?

– Разумеется, господин Кеннер. Мы уже отправили Ошаниным первые комплекты псевдомускулов для опытной партии бронеходов. Они, как и мы, не стали разрабатывать что-то принципиально новое, а пошли путём модернизации существующей модели, так что их потребности мы знали заранее.

– Ошаниным? – удивился я. – Только им? Лёгкие бронеходы ведь не только они производят. Те же Воцкие их делают. У Воцких даже посерьёзнее производство, я так и думал, что мы будем работать с Богданом.

– Меня это тоже немного удивило, – отозвался Эрик. – Но князь приказал работать только с Ошаниными.

– Стало быть, князь Богданом недоволен, и решил таким образом это продемонстрировать, – задумался я. – Интересно, почему?

– Мы шпиона Воцких как-то поймали, может, поэтому? – предположил Эрик.

– Вряд ли, – покачал головой я. – Не того масштаба проступок. Князь его за это самое большое пожурил бы. А ты не спрашивал князя, почему только Ошанины?

– Я не настолько с ним на короткой ноге, чтобы требовать отчёта, – усмехнулся Эрик. – Тебе он, может быть, и объяснил бы, но тебя не было. А мне он просто приказал.

– Да и мне вряд ли стал бы объяснять, чем Богдан провинился, – сказал я подумав. – Ясно только, что шпион там ни при чём, они же все друг за другом шпионят, это у них вроде спорта.

– Да и не только они, – заметил Эрик. – Мы только что ещё одного выявили, и знаешь, на кого он работает?

Я выражением лица обозначил интерес.

– На императора, – со вкусом сказал Эрик. – Мы сумели проследить встречу шпиона с личным секретарём императора. Я имею в виду, старого императора.

– А он до сих пор здесь, что ли? – не понял я.

– Мила с ним ещё не закончила. Но сказала, скоро закончит, а там пара недель реабилитации и всё, здоров, до свидания.

– А он тем временем от скуки интересуется тем и сем, – задумчиво покивал я. – Прямо трудоголик. Ну, пусть пока развлекается. Когда увидит мамин счёт, ему сразу станет не до развлечений. Рискну предположить, что он и оплатит скульпторов из Флоренции – мама эту идею ещё не оставила?

– Оставит она, как же, – засмеялся Эрик. – Приказала убрать все скульптуры, чтобы они её не позорили, там теперь только пустые пьедесталы стоят. Верно ты догадался, новые скульптуры как раз император и будет оплачивать.

Что-то зудело у меня на краю сознания. Я попытался уловить мысль, но не смог, и с сожалением оставил это.

– А что вы со шпионом сделали?

– Пока ничего, решили сначала как следует всё проверить, – ответил Эрик. – Это ведь не какой-то человек Воцких, это уже высокая политика. Мы даже брать его не будем, просто передадим информацию княжьим людям, и пусть они сами думают, что с ним делать.

– Правильно решили, так лучше всего будет, – согласился я.

Я собрался уже было спросить, хватило ли помещений для нового производства после выселения арендаторов, и кстати вдруг вспомнил, давно интересующий меня вопрос:

– А я ещё вот что хочу спросить: недавно с удивлением узнал, что мы, оказывается, производим полевые рационы, и мне сразу вспомнилась фирма, которая сидела здесь до истории с крысами. Есть ли здесь какая-то связь, и кто к этому приложил руку?

– Я приложил, – признался Эрик. – Они в результате той истории разорились, но у них осталось оборудование и неплохие наработки. Я их рационы и до этого знал. В общем, мы с Кирой посовещались и решили выкупить семьдесят пять процентов их дела. Обошлось всё это совсем недорого, вот тебе и не стали докладывать. В итоговом отчёте всё и так отразится, так что я решил не донимать главу мелкой рутиной.

Всё понятно – не захотел мне говорить, потому что это выглядело бы выпячиванием своих достижений и попыткой выслужиться. В общем-то, да, кто-то бы мог и так это воспринять, так что его мотивы понятны.

– И насколько успешным оказалось это предприятие? – поинтересовался я у Зайки.

– Весьма успешным, – отозвалась она. – По нашим масштабам доход там не такой уж большой, но мелочью это назвать уже нельзя, и перспективы расширения тоже есть. Наше имя им очень помогло – те ребята с двадцати пяти процентов дела уже сейчас имеют больше, чем раньше с полной доли.

– Мне приятно слышать, Эрик, что ты проявляешь инициативу, и проявляешь её успешно. Будь уверен, вся семья это ценит. Но всё же новое направление деятельности – это не мелочь, и я настаиваю, чтобы о таких вещах меня ставили в известность немедленно. Я больше не хочу по-дурацки выглядеть перед уважаемыми мной людьми, спрашивая с глупым видом, откуда на коробке с рационом наш герб. Когда посторонним людям приходится объяснять мне, главе семейства, какие товары моё семейство производит, это не добавляет им уважения ко мне.

– Понял, – с виноватым видом сказал Эрик. – Больше такого не повторится.

Я просто кивнул в ответ.

– Но что мы всё не о том? Извините, почтенный, что прервали ваш рассказ – продолжайте, пожалуйста.

Управляющий прокашлялся и продолжил свой рассказ:

– Мы, как и обещали, в начале лета передали княжеской дружине опытную партию в десять бронеходов. Из Ратного приказа прислали на днях протоколы испытаний и список замечаний, и сейчас они требуют как можно быстрее запустить серию. Замечаний довольно много, но все они мелкие, и мы отработаем этот список в самое ближайшее время.

– Княжеские вояки уже провели войсковые испытания? – поразился я. – Обычно они не особенно спешат. Да они вообще никогда не спешат! Я, конечно, обещал князю, что мы сможем запустить серию к осени, но, честно говоря, был уверен, что так быстро они испытания не проведут.

– Это же просто усовершенствование предыдущей модели, так что дружина решила провести испытания по сокращённому варианту. И знаете, господин Кеннер, – управляющий замялся и понизил голос, – у меня возникло впечатление, что они очень торопятся получить новые бронеходы. Настолько, что сократили бы испытания, даже будь эти бронеходы совершенно новым проектом.

– Ах, вот как! – я задумался, пытаясь понять, что это может значить. – Полагаю, почтенный Аксён, вы ни с кем больше не делились этой догадкой?

– Разумеется, нет, господин Кеннер, – решительно отказался он. – Это дело слишком пахнет политикой, так что я предпочитаю не болтать. Да и вообще болтовня сокращает жизнь.

– Очень разумная позиция, – одобрительно отозвался я. – Так что насчёт серии?

– Всё практически готово, – уверенно подтвердил управляющий. – Почти все пожелания дружины уже отработаны. Как только получим полный пакет документов от Ратного приказа, сразу же запускаем установочную серию в пятьдесят единиц, а потом переходим на непрерывный цикл производства. Думаю, с документами они тянуть не будут. А ещё их представители приватно шепнули мне, что получили распоряжение готовить заказ на тысячу бронеходов с опцией увеличения до двух тысяч.

– Однако! – не смог сдержать удивления я.

– Цех псевдомускулов уже переведён на круглосуточный график, – продолжал управляющий. – С другими цехами пока есть небольшие проблемы, в основном нехватка персонала. Но к тому времени, как мы получим заказ, все проблемы будут решены, и мы сразу начнём перевод завода на круглосуточную работу.

– Однако! – повторил я.

– Это не инициатива почтенного, – пояснил мне Эрик. – Этого потребовал князь. Перевооружение княжеской дружины должно быть проведено в самые кратчайшие сроки.

– Понятно… – сказал я, впрочем, несколько покривив душой. Происходящее я понимал не совсем.

Я оглядел внутренность тянущегося далеко вдаль огромного сборочного цеха и надолго задумался, рассеянно рассматривая длинный ряд бронеходов в различной степени готовности. Мои спутники терпеливо ждали.

– А знаешь что, Эрик, – сказал я, наконец уловив ускользавшую мысль. – Ты этого имперского шпиона не трогай, пожалуйста. И княжьих людей пока привлекать не надо. Просто удостоверьтесь, что он действительно прямо на императора работает, и доложите мне. Только очень аккуратно, не вздумайте спугнуть.

Эрик удивлённо посмотрел на меня, но спрашивать ничего не стал, а просто кивнул.

Я сидел в малой гостиной нашего крыла и разбирался с производственными планами, когда в дверь заглянула горничная:

– Господин, к вам сиятельная Алина Тирина.

– Пусть заходит, – я отложил на журнальный столик бумаги и поднялся Алине навстречу.

– Рад тебя видеть, Лина, – сердечно сказал я ей. – А я как раз собирался пойти с тобой поздороваться.

– Ты почувствовал, что я здесь? – с любопытством спросила она, усаживаясь в кресло.

– А тебя это удивляет, что ли? От Матери рода как-то странно такое слышать.

– Меня удивляет, не то, что почувствовал, а то, что почувствовал это именно ты, – немного туманно объяснила она. – Я всегда считала, что на такое способна только Мать рода, а здесь ни рода, ни Матери, и ты при этом вообще не Высший. Мне трудно к такому привыкнуть. Причём источник у тебя любому роду на зависть – наш вот, к примеру, заметно слабее будет.

А ведь она, похоже, не знает, что на источник настроен не один я, а мы вдвоём с Ленкой. Ну, раз не спрашивает, то я и не буду говорить – она и так удивляется, зачем удивлять её ещё больше?

– У меня хороший сатурат был, – объяснил я. – Помнишь ведь тот сатурат, который мне крыс подарил ещё в первый поход? Он же мало того что прозрачный, он ещё и огромный. Мне такого больше не приходилось встречать; даже те, что из Сына Камня высыпались, меньше были.

– Да, с таким сатуратом неудивительно, что источник сильный получился, – согласилась Алина. – Но я к тебе на самом деле не просто так зашла. Есть у меня кое-какие вопросы, а на практике вашей у нас с тобой как-то всё не подворачивалась возможность спокойно поговорить.

– Да и у меня тоже к тебе вопросы есть, – усмехнулся я. – Вот, например, такой: ты мне говорила про настройку на другую грань Силы. А ты знала, что на самом деле речь идёт о том, чтобы просто набрать эссенции?

– Интересное слово ты употребил, – задумчиво заметила Алина. – Лапа-то это живицей называет.

– Но ты же это слово знаешь? Вот и я тоже его знаю. А слово «живица» мне просто не нравится, для меня оно совсем другое означает. Так вот, возвращаясь к моему вопросу…

– Это одно и то же, Кеннер, – Алина встретила мой взгляд не дрогнув. – Настройка на другую грань Силы подразумевает получение эссенции, и процесс получения эссенции выполняет настройку на другую грань Силы. Ты можешь сказать и так и так, разницы нет.

Разницы, может быть, и нет, но для человека, который впервые об этом слышит, эти фразы звучат очень по-разному. Вот мне и интересно, почему Алина сказала именно так. Жаль, что ответа я, по всей видимости, не услышу.

– Пусть так, – согласился я. – Вот я вижу, что ты в этом походе добыла эссенцию…

– Видишь? – перебила меня Алина.

– Да, вижу, – я с удивлением посмотрел на неё. – Твой отблеск стал заметно ярче. А ты разве не видишь?

– А я пока не вижу, – развела она руками. – Я надеялась, что в этом походе получу достаточно эссенции, чтобы начать хотя бы видеть её отблески, но вот не получилось.

– Так вот, опять возвращаясь к моему вопросу…

– Вообще-то, я собиралась сама задавать тебе вопросы, – снова перебила меня она.

Я посмотрел на неё с лёгкой насмешкой, и она сдалась:

– Хорошо, признаю право хозяина спрашивать первым. Задавай свой вопрос.

– Мой вопрос таков: зачем тебе эссенция? Ты знаешь, что с ней делать?

– Нет, Кеннер, я не знаю, что можно делать с эссенцией, – твёрдо ответила она. – И на всякий случай даже не хочу этого знать, чтобы и соблазна не было. И тебе тоже не советую что-либо с ней делать. Если ты будешь её использовать, то убьёшь своё возвышение, или как минимум сильно его замедлишь. Надо как можно больше полагаться на свою волю, а не на заёмную энергию.

– А ты собираешься в мир Полуночи?

– Нет, конечно, – она посмотрела на меня с удивлением. – Я разве похожа на полную дуру? Мне там делать нечего, и мой тебе совет тоже об этом не думать.

– Тогда зачем тебе эссенция? – в полном недоумении спросил я.

– Для всех нас когда-то приходит время уходить, – серьёзно и немного грустно ответила Алина. – Но чтобы выжить на первичном плане, нужно очень много энергии. Мало кому удаётся столько скопить. Вот эта эссенция и будет моей подстраховкой на тот случай, если мне не хватит энергии, когда придёт моё время. Кто знает? Может быть, как раз эта капля эссенции и поможет мне выжить первое время, а там посмотрим.

Мы помолчали, думая каждый о своём. Я только недавно начал действительно осознавать, насколько труден и опасен путь, который мы выбрали, и меня больше не удивляет готовность, с которой Высшие бросаются в разные опасные предприятия, чтобы стать хоть чуть-чуть сильнее.

– Раз уж у тебя вопросы закончились, то спрошу я, – пробудилась от своих мыслей Алина. – Насколько я знаю, у тебя появился хороший артефактор. Могу я им воспользоваться?

– Ты о нём говоришь, как о какой-то вещи, – с неудовольствием заметил я. – Клаус фон Абенсберг есть не у меня, а у себя, и договариваться о чём-то надо с ним, а не со мной. Я ему не хозяин.

– Неудачно выразилась, извини. Просто если к нему приведёшь меня ты, с ним будет гораздо легче договориться.

И наверняка не просто легче, а таким образом он может согласиться и в том случае, когда предпочёл бы отказаться. Ну и с моей рекомендацией его работа обойдётся, скорее всего, намного дешевле.

– Я хотел бы сначала узнать, о чём пойдёт речь, – посмотрел на неё я. – Ты же понимаешь, что для меня это в любом случае не станет секретом?

– Да это и не секрет, – пожала плечами Алина. – Во всяком случае, от тебя не секрет. Давай я расскажу тебе подробно, что я хочу и зачем. Раз ты видишь отблески эссенции, значит, и видишь, насколько мало я получила от провала. Опасность там серьёзная – чуть ошибёшься, и он может затянуть, – а результат так себе. Вы с Леной на одном только звере получили столько, сколько я не смогу получить и от десяти провалов.

Судя по её словам, она не знает, что зверя убил я один. Это хорошо, что она так думает, иначе рано или поздно обязательно возник бы вопрос, откуда Ленка получила свою эссенцию.

– Проблема только в том, что обычное оружие не позволяет забрать эссенцию. Нам с Ганой уже доводилось убивать там зверей, и мы, конечно, ничего не получили. Даже не поняли, что с них можно что-то получить. Я про это узнала, только когда ты отключился, а Лапа объяснила мне, что ты просто перебрал эссенции.

– То есть тебе нужно оружие с как можно более сильной духовной составляющей?

– Совершенно верно.

– Я поговорю с Клаусом, – пообещал я. – Но от тебя попрошу ответную услугу: помоги Клаусу войти в общество. Специально делать что-то необязательно, просто отрекомендуй при случае, или поддержи когда надо.

– Помогу, конечно, – кивнула она. – За услугу это не считай, я это и так сделаю, безо всякой просьбы.

– Спасибо, Лина, – от души поблагодарил я. – А ещё я одолжу тебе на время свой меч – советую взять его за образец.

– Страшненький он, – поморщилась Алина. – И очень неудобный.

– Есть такое, – согласился я. – Впрочем, Клаус, возможно, сможет сделать и что-то поприличнее. Просто мой меч рассчитан на развеивание структур – это благодаря ему я смог проткнуть того зверя, невзирая на его защиту. А обычным оружием, пусть даже и духовным, его, возможно, пришлось бы долго колотить, чтобы щит истощился.

– Ты прав, Кен, это важный момент, – согласилась она.

– А кстати, сатурат-то у тебя есть? – вспомнил я. – Или одолжить?

– Найду, – улыбнулась она.