За последним порогом. Паутина
- -
- 100%
- +
Княжич явился в сопровождении очень симпатичной девушки. Мы с ним были практически незнакомы – всего лишь мельком встречались несколько раз на разных приёмах, – но даже я слышал, что он большой любитель дам. Во всяком случае, при нашем коротком разговоре он, несмотря на свою спутницу рядом, постоянно залипал взглядом на Ленку, которая, надо сказать, в новом вечернем платье выглядела просто потрясающе. А я, усмехнувшись про себя, вспомнил как Драгана однажды мельком сказала, что наш князь в молодости был изрядным живчиком. Я тогда сразу же заподозрил, что Гана именно в то время и наладила с князем отношения. Хотя спрашивать об этом, конечно же, не стал. Ну а что касается княжича, то яблочко-то, похоже, от яблони укатилось совсем недалеко.
Скоро появилась и сама Драгана в сопровождении какого-то юноши примерно моего возраста, имя которого я даже не потрудился запоминать. Ну, я давно уже понял, что Гана тоже яблонька ещё та – а с другой стороны, почему бы и нет? Как говорится, лишь бы на здоровье, да и вряд ли найдутся желающие её осудить.
С Ганой мы сердечно расцеловались, и я старательно запомнил, у кого из стоящих за ней гостей физиономии при этом сделались кислыми. «Попозже поговорим», – шепнул я ей на ухо, прежде чем она отправилась в зал, по-хозяйски подхватив своего кавалера под руку.
Всё кончается когда-нибудь, кончилось, наконец, и это мучение. Очередь гостей внезапно исчезла. Мы посмотрели друг на друга.
– Приём только начался, а я уже устала просто смертельно, – пожаловалась Ленка.
– Потерпи, милая, – сочувственно посмотрел я на неё. – Нам ещё весь вечер гостей развлекать.
Она только вздохнула.
– Ну я пойду тогда.
– Лен, ты там время от времени приглядывай за мамой, пожалуйста. Всё-таки у нас здесь и Ренские, и Хомские – кто знает, как мама на них отреагирует.
Ленка только кивнула и двинулась в сторону ближайшей кучки женщин, а следом и я отправился в обход гостей.
– Здравствуйте, госпожа Нежана, – приветствовал я как-то незаметно возникшую рядом со мной Чермную. – Как вам приём?
– Превосходно, господин Кеннер, – промурлыкала она. – Всё устроено идеально. А сколько здесь интересных людей! Я просто отдыхаю душой.
– Я тоже отдыхаю душой, – вежливо согласился я. – Прекрасно выглядите, должен заметить, и я говорю это совершенно искренне.
Выглядело она и в самом деле отлично – платиновая блондинка с великолепной фигурой и повадками светской львицы. С виду ей было лет, пожалуй, ближе к тридцати, но что-то в ней намекало, что ей гораздо больше, а молодо она выглядит исключительно благодаря дорогостоящим процедурам омоложения. Да собственно, я и так знал, что ей намного больше.
Разумеется, мы с ней были знакомы и до этого момента, однако раньше нам общаться не приходилось. Мы несколько раз мельком виделись на разных приёмах, но особо друг другом не интересовались. По правде говоря, я и сейчас не особо ею интересуюсь, однако она на меня явно запала. Точнее, запала на наши голоса в Совете, но вот получит ли она их, вопрос для меня пока открытый.
– О, благодарю за комплимент, – засмеялась она. – Увы, нам, трудящимся женщинам, нечасто выдаётся возможность блистать на приёмах. Чаще приходится с красными глазами сидеть над бумагами.
– Жизнь несправедлива даже к красивым женщинам, – сочувственно вздохнул я.
– Вы меня понимаете, – взглянула она на меня грустными глазами.
Немного переигрывает, по-моему. На это я купился бы разве что в пору своей юности, когда кипят гормоны и полностью отключается соображение. Впрочем, если вспомнить, что я для неё как раз и есть пубертатный подросток, то такое поведение вполне объяснимо.
Я покивал, всячески демонстрируя сострадание.
– Вот и сейчас последние дни веселья, а там снова пойдёт скучная работа, – продолжала она.
Мне надоел этот спектакль, и я решил помочь ей перейти к делу:
– Вы имеете в виду осеннюю сессию Совета?
– Да-да, – кивнула она. – Эта безумная инициатива с шестой поправкой грозит полностью остановить разработку месторождений в Рифейских горах.
– Мне кажется, вы немного драматизируете, госпожа Нежана, – осторожно заметил я. – Хотя трудно отрицать, что у части горной промышленности могут возникнуть определённые сложности, но всё же есть кое-какие доводы и в пользу этой поправки.
– А вы не думали, господин Кеннер, что эта поправка может отразиться и на вас? Насколько я понимаю вашу ситуацию, у вас тоже есть проблемы с некоторыми сортами сталей.
– Вообще-то нет, – пожал я плечами. – Мы покупаем достаточно распространённые марки конструкционных сталей, и не ожидаем каких-то перебоев с поставками. Но у нас есть своё маленькое металлургическое производство, где мы варим очень специальные сорта для себя, и там действительно имеются постоянные проблемы с поставками феррованадия[5]. Вечно приходится добывать его втридорога через каких-то мутных посредников.
– Самый дефицитный из ферросплавов, – покивала Чермная, – его не хватает всем. Мы ищем новые месторождения, но пока результатов нет. Ну а после принятия шестой поправки эта проблема сильно усугубится.
Я посмотрел на неё, скептически подняв бровь.
– Но мы, горняки, всегда стараемся изыскать возможность помочь нашим друзьям, – с намёком посмотрела на меня Нежана. – Пусть ваш человек свяжется с моим управляющим. Думаю, мы сможем установить вам приемлемый лимит поставок, скажем, на ближайшие три года.
– В нашем планировании мы обычно ориентируемся на пятилетние периоды, – заметил я.
– Пусть будет пять лет, – улыбнулась она.
– Буду чрезвычайно признателен, – я обозначил лёгкий поклон.
– Ах, господин Кеннер, похоже, я злоупотребляю вашим вниманием, – Чермная одарила меня игривой улыбкой. – Вам ведь нужно уделить время и другим гостям.
– Веселитесь, госпожа Нежана, – улыбнулся я в ответ, и она упорхнула.
А неплохо я продал наши два голоса. Может, удастся их продать ещё кому-нибудь? В эту сессию ведь не только лицензионные поправки будут рассматриваться. Первый блин определённо не вышел комом – и почему я раньше так шарахался от политики? Если не наглеть и не влезать в интриги, то можно извлечь немалую пользу из своих возможностей. Но, разумеется, нужно ясно осознавать все последствия, прежде чем делать хоть что-нибудь.
Побродив немного по залу, я наткнулся на Драгану, которая стояла в одиночестве, рассматривая какой-то экзотический цветок в горшке.
– Где ты потеряла своего мальчика? – поинтересовался я.
– Можно подумать, ты его старше, – фыркнула она.
Вообще-то, я сильно его старше, но опустим этот момент.
– Хочу тебе сказать, что мы готовы заняться Ивличами. Нужно только, чтобы ты дала им инструкции насчёт содействия.
– О, а я уже было подумала, что ты забыл о своём обещании, – испытующе посмотрела на меня Драгана.
– У меня нет привычки забывать о своих обещаниях, – я предпочёл проигнорировать попытку лёгкой провокации. – Нам нужно было сначала составить какое-то представление на основе открытой информации. Сейчас мы готовы заняться этим вопросом уже вплотную.
– И какое же представление вы составили?
– Есть кое-какие настораживающие моменты, – вздохнул я. – Но я пока не готов об этом говорить. Как только у меня на руках будет что-то определённое, ты узнаешь об этом немедленно.
– Хорошо, – покладисто кивнула Гана. – Я завтра же отдам все необходимые распоряжения.
– А мы тогда приедем к ним послезавтра, – пообещал я.
– Спасибо, Кен.
– Развлекайся, – улыбнулся я. – А я, с твоего разрешения, пойду дальше исполнять долг хозяина.
И я направился к ближайшей группе гостей. Краем глаза я увидел в стороне маму, которая беседовала со Стефой. Я было напрягся, но разглядел, что беседа была вполне дружелюбной, и мама даже улыбалась Стефе. Ну, совет да любовь, как говорится. Ленка порхала где-то в дальнем конце зала, где группировались в основном женские компании. Надо бы её отловить, да отвести потанцевать – в соседнем зале как раз заиграла музыка, и молодёжь понемногу потянулась туда. Хотя я ведь даже не знаю, что у неё в бальной книжке[6] – вполне возможно, что мне там места уже и не осталось.
Однако далеко я не ушёл – почти сразу меня перехватил Беримир Хомский.
– Прекрасный приём, Кеннер, – вежливо похвалил он.
– Спасибо, я рад, что тебе понравилось, – столь же вежливо ответил я.
– Не буду ходить вокруг да около, – со вздохом сказал Беримир. – Мне не хотелось бы обременять тебя просьбами, но приходится.
Я порядком удивился. Мы, конечно, договорились нормализовать наши отношения, но пока что они были очень далеки от того, чтобы просить друг друга об одолжениях. Да к тому же и нормализация-то была ещё только в планах – Беримир был всего лишь наследником, и до тех пор, пока Путята не сойдёт со сцены, о каком-то восстановлении отношений говорить было сложно.
– Я готов тебя выслушать, – сказал я осторожно.
– Это пока мало известно за пределами семьи, но мой отец уже два месяца тяжело болен, – начал Беримир, и видно было, насколько тяжело ему даются слова. – Опухоль мозга, которая очень быстро развивается. Мы обращались к нескольким целительницам, но всё, что они смогли сделать – это немного замедлить болезнь. У нас надежда только на Милославу.
Когда тебе кажется, что всё идёт нормально, это всего лишь значит, что скоро судьба поставит тебе подножку. По всей вероятности, мама даже слышать об этом не захочет, и о каком примирении можно будет говорить после её отказа? У меня сразу испортилось настроение.
В княжествах лекари никаких клятв не давали, и вовсе не были обязаны кому-то помогать, если это не входило в их профессиональные обязанности. Мама вполне могла отказать в помощи, и учитывая всем известную историю их с Путятой отношений, её за это никто даже не подумал бы осудить.
– Почему ты думаешь, что она согласится? – хмуро спросил я. – Вспомни о том, что было. Родной дядя выставил на улицу беременную племянницу. Ты считаешь, что она это забыла? Думаешь, она испытывает к нему какие-то родственные чувства?
Беримир попытался что-то сказать, но я его перебил.
– Я не говорю тебе «нет». Я просто не понимаю, как её можно убедить. У тебя есть какие-нибудь идеи на этот счёт?
– Ты глава семьи, – напомнил мне Беримир.
– Ты всерьёз считаешь, что я стану приказывать матери? – удивился я. – Ты стал бы приказывать своей?
Беримир замялся. Ну да, так легко ожидать от другого чего-то такого, чего сам делать никогда бы не стал.
– И знаешь, – добавил я, – она ведь может мой приказ и не выполнить. В любом случае, я не собираюсь проверять, насколько она готова подчиняться моим приказам. Вспомни, кто она. Пожелай она стать главой семьи, её право немедленно признали бы все, от князя до последнего писца. Я сам бы первым признал.
Беримир как-то сразу сник, и в глазах у него появилось отчаяние. Здорово же его прищемило… похоже, он всё-таки любит старого козла.
– Я могу только пообещать тебе обсудить этот вопрос в семье, – вздохнул я. – Попытаюсь убедить мать, но если она скажет «нет», то это будет «нет».
– Благодарю тебя, это больше, чем я ожидал, – воспрянул Беримир.
– Не торопись благодарить, – поморщился я. – У моей матери доброе сердце, но она хорошо помнит зло и очень не любит прощать. Я не могу предсказать её ответ, но думаю, что шансы не так уж велики.
– Я понимаю, – опять помрачнел Беримир.
Глава 5
Мы в полном изумлении обозревали высокий забор, тянущийся далеко вдаль в обе стороны от здания заводоуправления.
– Это механическая мастерская? – удивлённо спросила Кира. – То самое крохотное семейное предприятие, которое платит налоги примерно как будка сапожника?
– Вот и я чего-то тут не понимаю, – проговорил я в некотором ошеломлении. – Эта мастерская побольше нашего «Милика» будет, а его маленьким никто не назовёт. Демид, – окликнул я своего водителя, – ты нас правильно привёз? С адресом не напутал?
– Ничего я не напутал, господин, – обиделся тот. – Да вон же вывеска рядом с дверью, сами посмотрите.
Начищенная бронзовая табличка рядом с дверями заводоуправления гласила: «Механическая мастерская Ивлич».
– Звучит невероятно, но мы действительно прибыли по адресу, – констатировал я и обратился к Кельмину: – Антон, этой сотни бойцов не хватит, чтобы такую махину контролировать. Свяжись со Станиславом, пусть присылает весь полк. Без тяжёлой техники, естественно, хотя я уже и не знаю, что за сюрпризы нас ждут. А мы с госпожой Кирой тем временем пойдём побеседуем с хозяином этой мастерской на предмет доступа на территорию.
Горан Ивлич, глава семейства Ивлич, мне не понравился сразу же. Выглядел он очень импозантно – благородная седина, золотые очки, очень дорогой костюм, пожалуй, что и подороже моего. Но впечатление портила ненатуральная улыбка, которую он даже не потрудился сделать хоть сколько-нибудь приветливой, и холодный взгляд рептилии.
– Здравствуйте, господин Горан, – приветствовал я его, обводя глазами обставленный с чрезмерной роскошью кабинет. – Моё имя Кеннер Арди, сиятельная Драгана попросила меня помочь с вашими проблемами. Представляю вам также Киру Заяц, тиуна семейства Арди.
Ивлич посмотрел на Зайку с явной неприязнью и кивнул. Репутация у неё действительно была неоднозначной, и не так уж мало людей боялись и ненавидели её одновременно. Собственно, как и меня. Да пожалуй, у всех слуг нашей семьи репутация была довольно зловещей, но если, к примеру, с Антоном Кельминым дворяне сталкивались крайне редко, то Зайка успела оттоптать немало дворянских ног с грацией тяжёлого бронехода. Однако как бы лично он к нам ни относился, это не повод пренебрегать элементарной вежливостью, и его поведение начало меня настораживать. Какая-то неправильная реакция на людей пусть даже и несимпатичных, но которые приехали решать его проблемы.
– А раз уж мы познакомились и, без сомнения, в самом скором времени подружимся, попрошу вас распорядиться открыть ворота для моих людей, – продолжил я.
– Извольте пояснить, что там происходит, господин Кеннер, – неприязненно сказал Горан, кивая в сторону окна.
Я подошёл к окну и выглянул на улицу, забитую машинами, главным образом военными грузовиками.
– Насколько я могу судить, там в данный момент ничего не происходит, господин Горан, – я с недоумением посмотрел на него. – Мои люди спокойно ожидают, когда вы прикажете открыть ворота, и они смогут, наконец, заняться тем, зачем приехали.
– Что там за ратники? – прямо потребовал ответа Ивлич.
– Наши ратники, – пожал я плечами. – Они возьмут ваше предприятие под охрану и проверят организацию службы безопасности. Непосредственно производством займутся наши инженеры и технологи. Люди госпожи Киры выполнят полный финансовый аудит, а специалисты нашей канцелярии проведут ревизию ваших договоров. Вы ожидали чего-то другого?
– Я ожидал обычной консультации.
– Консультацию вы тоже получите, но лишь после того как мы разберёмся в ситуации. Мы же не захватываем ваше предприятие, а всего лишь проводим аудит.
– Меня это не устраивает, – решительно сказал Горан. – Я не могу дать вам разрешение на подобное вмешательство в дела предприятия.
– Разве сиятельная Драгана не говорила с вами на эту тему? – удивился я.
– Мы все уважаем сиятельную, – тонко улыбнулся Ивлич. – Но решаю здесь я.
– Ах, вот как, – я глубоко задумался. Если говорить в общем, то меня такая ситуация полностью устраивала. Сообщить Драгане, что Ивлич отказался меня пускать, умыть руки и не заниматься этой неблагодарной работой – такой вариант выглядел чрезвычайно заманчиво. Но это если говорить в общем. А вот если рассматривать частности, то картина становилась сложнее. Если из-за этого идиота Драгану действительно скинут, на мне это отразится самым непосредственным образом. Лояльное и дружественное руководство Круга заменится враждебным, и скорее всего, меня попытаются тоже как-нибудь придавить заодно с Драганой и Алиной.
– Ну что ж, – сказал я, приняв, наконец, решение, – я уважаю вашу позицию. Однако моя позиция слишком сильно расходится с вашей, и стало быть, нам предстоит уладить наши разногласия как это принято у нас, дворян.
– Что вы имеете в виду? – забеспокоился Горан, почуяв неладное. Дворянином он был новоиспечённым и, как я подозревал, о том, как у нас, дворян, принято улаживать разногласия, представление имел довольно смутное. С Драганой за спиной ему обычно ничего не нужно было улаживать.
– Я сейчас размышляю над тем, какой вариант будет наилучшим, – объяснил я. – Убить вас на дуэли, или просто захватить ваше предприятие? Или, может быть, совместить?
Ивлич побледнел. Искромётного юмора он от меня определённо не ждал, так что поверил в мою серьёзность сразу.
– Вы не посмеете. Сиятельная Драгана не потерпит такого в отношении своих родственников.
– Совершенно с вами согласен, – кивнул я. – Не потерпит. Вот только вы ей не родственник.
Нам не стоило большого труда раскопать этот пикантный факт. У Драганы был единственный сын, ставший наследственным дворянином, когда Драгана стала Старшей. В настоящее время он был ещё жив, но очень стар, и сейчас мирно доживал свой век в деревне. У него тоже был сын – внук Драганы, который женился на мещанке, сделав её таким образом дворянкой. Детей у них не было, и когда внук Ганы трагически погиб в результате несчастного случая, его вдова унаследовала главенство в семействе Ивлич. Выйдя замуж второй раз за сына богатого купца, она родила ему нескольких детей, в том числе Горана Ивлича, который впоследствии и стал главой семейства.
В результате получилась совершенно парадоксальная ситуация: дворянская часть семейства – кстати, унаследовавшая своё дворянство от Драганы, – не имела никакого отношения к семье Ивлич, но при этом управляла её имуществом. Настоящие же родственники Драганы Ивлич, потомки двух её младших братьев, дворянами не были и находились в семействе на вторых ролях. Не знаю, как относится к этому Драгана, но лично меня на её месте подобное положение дел порядком бы раздражало.
– Но давайте же присядем и спокойно всё обсудим, как цивилизованные люди, – предложил я. – И с вашего разрешения, я воспользуюсь вашим телефоном.
С этими словами я уселся за его стол и набрав номер, включил громкую связь.
– Это Кеннер Арди, – сказал я, услышав голос секретарши. – Будьте добры, соедините меня с сиятельной.
Драгана ответила через несколько секунд.
– Да, Кен, слушаю тебя.
– Привет, Гана, – (лицо Горана приняло кислое выражение), – у нас здесь возникла сложная ситуация, и я хотел бы её обсудить. Господин Горан отказался пускать на предприятие моих людей, заявив, что тебя он уважает, но решает здесь он.
– Так, – сказала Драгана с грозовыми нотками в голосе, и лицо Горана стало совсем мрачным. Похоже, он сильно недооценил мои отношения с Драганой и не ожидал, что я имею к ней настолько прямой и непосредственный доступ.
– В обычной ситуации я бы пожал плечами и поехал домой, но, как оказалось, ситуация у нас не совсем обычная. Перед тем как ехать сюда, люди госпожи Киры тщательно изучили всю документацию, которую можно найти в открытом доступе. Как выяснилось, документы отчётливо свидетельствуют, что на предприятии происходят масштабные махинации. И как сообщили мне наши специалисты, у них сложилось впечатление, что эти махинации как бы специально выпячиваются – так, чтобы любой, кто возьмёт на себя труд изучить документы, сразу заметил бы, что дело нечисто.
– Например? – в голосе Драганы было столько льда, что Горан окончательно спал с лица.
– Если позволите, сиятельная, я отвечу, – вмешалась Зайка. – Это Кира Заяц, я занималась анализом документации. Самый яркий пример – налоги. Судя по сумме выплачиваемых налогов, мастерская Ивлич – это что-то вроде небольшого гаража, где пяток слесарей орудуют напильниками. Когда я приехала сюда и увидела настоящий размер предприятия, я не могла поверить своим глазам. Разумеется, при следующей камеральной проверке налоговая служба всё это немедленно вытащит наружу.
Драгана молчала. По моим предположениям, она сейчас просто пыталась справиться с бешенством.
– Полагаю, Кен, у тебя есть какие-то предложения? – после продолжительной паузы спросила она.
– У меня здесь полк моей дружины, и я собираюсь взять предприятие под контроль. В Дворянском Совете я объявлю, что ты заподозрила преступные махинации руководства, которые могут запятнать твою честь, и попросила меня разобраться. Как дополнение, я мог бы вызвать на дуэль и убить господина Горана. Это полностью вывело бы тебя из-под возможного удара.
– Убить Горана в защиту чести? – судя по голосу, Драгана всерьёз заинтересовалась этим вариантом. – В этом что-то есть. Надо подумать.
Горан уже явно начал паниковать – до него, наконец, дошло, что сейчас в самом буквальном смысле решается вопрос его жизни и смерти.
Мы молчали, пока Драгана обдумывала своё решение.
– Где там Горан? – наконец заговорила она.
– Он тебя слышит, – ответил я.
– Горан, ты временно отстраняешься от руководства. На предприятии пока распоряжается Кеннер Арди. Объяви об этом всем сотрудникам и езжай домой. Позже я решу, что с тобой делать. Кен, если он попытается хоть как-то тебе мешать, просто пристрели его. Обещаю, что улажу этот вопрос с князем и Дворянским Советом. К тебе никаких претензий не будет, я возьму ответственность на себя.
* * *Кира рывком распахнула дубовую дверь и широким шагом вошла в финансовый отдел, а за ней цепочкой начали вливаться её сотрудники с портфелями в руках. Служащие, непривычные к резким движениям, громким звукам и наглым посетителям, испуганно вскинули глаза. Кира остановилась и внимательно обвела взглядом помещение отдела.
Помещение представляло собой удивительный симбиоз роскоши и убожества. Хорошая отделка, неплохие картины на стенах и две красивые хрустальные люстры просто кричали о богатстве. Однако недешёвые дубовые столы стояли рядами, как парты в школьном классе, и сразу же вызывали ассоциацию с потогонной мастерской где-нибудь в стране с дешёвой рабочей силой. Напротив столов на небольшом возвышении за стеклянной стеной находилось место главного счетовода, с которого он просматривал весь отдел и мог полностью контролировать подчинённых.
Кира презрительно усмехнулась при виде подобной казарменной организации работы и поманила пальцем главного счетовода, который удивлённо взирал на пришедших из-за стеклянной стены. Тот вспыхнул, выскочил из-за стола и рванулся к двери, пылая негодованием.
– Ключи от всех шкафов с документацией, – скучным голосом приказала Кира, не дав ему возможности открыть рот. – Живо!
– Вы кто такая вообще? – возмущённо начал главный счетовод.
– Я Кира Заяц, тиун семейства Арди, – ответила Кира, – и у меня нет привычки повторять приказы. Ключи сюда, быстро!
Тот от негодования не мог произнести ни слова и только безмолвно разевал рот, пытаясь подобрать наиболее убийственные эпитеты. Наконец он обрёл дар речи:
– Вы никаких ключей не получите! И вообще, вон отсюда!
Кира невозмутимо кивнула и прижала пальцем таблетку мобилки:
– Антон, у нас тут саботаж.
Она выслушала короткий ответ и со скучающим выражением на лице приготовилась внимать возмущённой речи, которая не замедлила последовать. Выступление, однако, продолжалось недолго – уже через пару минут в кабинет стремительно вошла пара шкафообразных парней.
– Кто, госпожа? – задал вопрос вошедший первым.
Кира ткнула пальцем в главного счетовода:
– Этого в тюремный блок, у меня к нему будет много вопросов.
Несчастного счетовода немедленно скрутили. Он попытался было возмутиться, но ему легонько сунули кулаком в живот, и слова застряли у него в глотке.
– В допросной всё выскажешь, а пока помолчи, – добродушно сказал ему один из конвоиров, и несчастного счетовода уволокли.
Кира обвела ледяным взглядом сотрудников, взирающих на неё с ужасом. Главный счетовод легко позволил себя спровоцировать, так что всё протекало в точном соответствии со сценарием. Кира прекрасно помнила уроки господина:
«Если ты начинаешь требовать от людей что-то, чего они не хотят тебе дать, или работу, которую они не хотят делать, то они неизбежно будут твои приказы саботировать. Если у тебя есть в запасе недели и месяцы, то ты постепенно можешь их саботаж сломить. А можешь и не сломить – бороться с тихим саботажем очень непросто. Но есть и быстрый путь – прежде всего выдели лидера саботажа. Это всегда либо начальник, либо, если речь идёт о твоих подчинённых, неформальный лидер коллектива. Показательно и демонстративно уничтожь его, чтобы он даже пикнуть не смог, и организованный саботаж прекратится, а скорее всего, даже и не начнётся. Во-первых, не будет фигуры, вокруг которой люди могли бы сплотиться, а во-вторых, все будут думать, что если уж их начальника уничтожили так быстро и безжалостно, то их раздавят, даже не заметив. Тебя, конечно, будут бояться и ненавидеть, но тебе ведь и так никакой любви ждать не стоит».