Закрытое завещание

Рассказ

– Цок-цок, моя лошадка! – крупная Варвара подскакивала, высоко поднимая колени. Она старалась двигаться в такт музыке, бодро звучавшей в наушниках. Придерживать одной рукой прыгающую грудь, а другой полы малинового махрового халата было не очень-то удобно, но Варвара не сдавалась.

– Мать, комп заслоняешь! До Олимпиады целых два года, смотри, не перетренируйся! – лениво подал голос с дивана тринадцатилетний оболтус Лешка.

Огненно-рыжий, как Варвара, и наглый, как Лешка, кот Интеграл вальяжно растянулся рядом с мальчиком. Котяра зачарованно следил за Варвариными прыжками, мечтая улучить момент и вцепиться в ее голую ногу.

Варвара не обращала ни на сына, ни кота ни малейшего внимания и молча продолжала самоистязание.

Ничего в жизни никогда не доставалось ей просто так, за красивые, цвета горячего шоколада да еще и с необычным раскосым разрезом, глаза. Точнее, глазами-то она и заплатила за золотую медаль – после выпускных пришлось заказать очки с толстыми стеклами. Позже, успешно выиграв сражение за красный диплом Белорусского политехнического, Варя внезапно принялась не говорить, а тараторить, как молодые дикторы, словно опасаясь, что собеседник внезапно прервет ее на полуслове и вместо заслуженной пятерки влепит безликую четверочку. Замуж она вышла не рано, только к тридцати и вместе с обручальным кольцом приобрела навязчивый страх потерять мужа. И, как говорят, кто чего боится, то с ним и случится. Крупный флегматичный Алесь, которому, касалось, было лень даже подумать о другой семье, к удивлению друзей, однажды сбежал к Вариной веселой и удачливой подруге, устроившейся в трудные времена бухгалтером в коммерческую фирму.

Варин ужас перед жизнью многократно усилился, когда она в одночасье потеряла не только мужа, но и любимую работу, и серьезную профессию. К чему теперь были бессонные ночи у кульмана, красные пятна на щеках перед зачетами и валерьянка на экзаменах, если не только некогда уважаемая специальность «мосты и дороги», но и весь их не так давно престижный НИИ остались в прошлой жизни, которую Варя, как истинный технарь, привыкла рассчитывать на годы вперед, словно очередной проект.

Сбережения и продуктовые запасы времен дефицита стремительно таяли, и Варвара решилась на отчаянный шаг. Однажды вечером она подошла к заведующей детским садиком, который в то время посещал Лешка, и, краснея и запинаясь, спросила, не нужна ли им учительница английского. В вольготные аспирантские времена Варя успела за смешные деньги получить «корочки» престижных языковых курсов. Заведующая, суровая полная дама с замысловатой прической и в черном платье с люрексом, внимательно взглянула на Варвару и неожиданно пообещала подумать. Как ни странно, дело в пользу растерянной соискательницы решил экзамен не по английскому, а по белорусскому, который она, вопреки всегдашним ученическим страхам, сдала с блеском. С тех пор перед новоиспеченным педагогом Варварой Георгиевной стояла вполне конкретная задача: поскорее вбить в неокрепшие головы ребятишек пяток английских слов, чтобы родители, умиленные иноземным лепетом чада, охотнее платили за следующий месяц. Варвара с маниакальным упорством отличницы постоянно учила новые английские стишки с прихлопами и притопами. Детсадовцы ее обожали. Странная тетя находилась с ними на одной волне, с ней было не скучно. Пребывая в постоянных метаниях между работой и домом, Варвара все же ухитрилась закончить педучилище или «педалище», как не вполне прилично именовали его юные отвязные студентки, годившиеся Варваре в дочери.

– Неужто теперь всю жизнь так скакать? Сороковник уже не за горами, – грустно подумала Варвара и остановилась, чтобы перевести дух и выбрать в смартфоне новую малышовую песенку.

– Мама! Тебя к телефону! – крикнул Алешка уже из кухни.

– Мальчику четырнадцать, а у него до сих пор нет своей комнаты, на кухне занимается, – привычно расстроилась Варвара.

– Варвара Георгиевна, с вами говорят из московского адвокатского бюро, – заворковал в трубке профессионально обаятельный голос. – Как нам стало известно, вы входите в число наследников второй очереди Василия Филипповича Манского.

– У меня все в жизни – во вторую очередь, – проворчала Варвара, – Что? Да нет, это я так… Родни у него и без меня полно, какое там наследство!

– Пожалуйста, не вешайте трубку. Василий Филиппович оставил закрытое завещание, которое будет оглашено 19 октября в присутствии свидетелей. Настоятельно советую вам срочно выезжать в Москву.

Варвара с трудом успокоилась: все-таки не каждый день звонят адвокаты из столицы, и отравилась кормить сына обедом.

Назавтра она позвонила мне в Москву.

– Нина, срочно посоветуй: ехать – не ехать? Думаю, все это ерунда какая-то. Простая формальность. Я свой долг перед дядей выполнила, и ладно. Ты же знаешь, когда он умер, я Алешку одного бросила, в столицу на похороны рванула, чтобы все сделать по-людски. А сейчас… Пустые хлопоты. Неохота на боковой плацкартной полке целую ночь трястись… По-другому не получится, знаешь, как билеты подорожали.

– Варь, да не волнуйся ты так, – я постаралась ее успокоить, хотя по телефону получалось плохо. – Есть повод встретиться, вот и славно. Сегодня же вечером садись на автобус Минск-Москва, говорят, автобусом дешевле. В кои-то веки спокойно пообщаемся, обновленную Москву увидишь, в кафе в Столешниках посидим, между прочим, я гонорар получила. Ну возьми ты отгул на работе в конце-то концов, сколько можно лошадкой скакать! Алешку к папаше отправь, пусть с отцом в кои то веки без тебя пообщается.

И Варя сдалась. Наутро мы пили чай в моей крошечной кухне и удивлялись новым законам. Оказывается, у нас в России, словно в западных романах, можно составить закрытое завещание. Запечатанный конверт хранится у нотариуса, и никто до поры до времени не имеет право знать о его содержании. Когда приходит срок, завещание вскрывается в присутствии свидетелей, и воля покойного к радости одних наследников и к огорчению других становится явной. Интересно, когда это покойный Василий Филиппович успел разнюхать про новшество? Закон-то вступил в силу буквально за месяц до его смерти… Да и как он, всегда такой осторожный и правильный, типичны консерватор, враг всяческих сомнительных нововведений, решился стать пионером в таком деле?

Нам с Варварой ее родной дядя Василий Филиппович всегда казался занудой-очкариком. Еще в школе мы тайно хихикали над его причудами. Детей у него не было, жену похоронил много лет назад и с тех пор жил одиноко и замкнуто. По полгода пропадал на даче, немногочисленные друзья порой гадали, жив ли. Вообще в последние годы он не особенно стремился к общению, явно предпочитая другим общество себя, любимого. Василий Филиппович с удовольствием играл сам с собой в шахматы, отгадывал логические задачи и слушал скрипичные концерты по допотопному проигрывателю, купленному еще в эпоху тотального дефицита.

Похороны Манского к нашему с Варей удивлению собрали уйму народу. Катафалк был забит под завязку, многие стояли в проходах. Вот те на! «Старый зануда» оказался известным конструктором, работал с самим Сергеем Королевым и вообще был лауреатом и кавалером всяческих званий и орденов. Понятное дело, у богатого усопшего тут же объявилась родня: двоюродные племянники и внучатые племянницы пришли проводить любимого дядюшку в последний путь. В толпе шептались: у одинокого Манского трехкомнатная московская квартира в центре, а еще дача, пусть и старенькая, зато на участке в полгектара, к тому же, в престижном месте – в заповеднике Абрамцево. А машина, хоть и видавшая виды «волга», зато стоит в подземном гараже, построенном еще при советской власти. Словом, недостатка в наследниках не наблюдалось, и Варвару оттерли дальше от гроба. Во-первых, из другого государства, практически иностранка, хоть и государство это – братская Беларусь. Во-вторых, дочь не родного, а сводного брата Манского. Даже фамилии у отца Вари и ее дяди были разные. Ветреная бабушка Варвары, когда-то красавица с передовыми взглядами, выходила замуж не один раз, да и сама моя подруга давно была не Власова, а Козельчук. После развода она менять фамилию коварного Алеся на девичью поленилась. Между прочим, дальняя родственница Варвары на похоронах дяди вспомнила, что бабушка Вари, тогда уже дама весьма преклонных лет, жгла в дебрях городского парка любовные письма первого мужа, то есть Вариного дедушки. Видимо, старушка решила перед смертью подправить сыну, видному ученому, биографию, которая, как она верила, войдет в вузовские учебники…

После похорон родственники второпях делили ценные вещи покойного. «Мне поездку на похороны оправдать надо», – бормотала бойкая жена племянника покойной жены покойного Манского, рассовывая по сумкам старинный полевой бинокль и резные костяные шахматы. Между прочим, Манский, тишайший книжник и шахматист, к удивлению родни, оказался заядлым охотником. Ружья забрала милиция, а палатки, котелки и прочая потрепанная туристическая утварь, бесполезная с точки зрения родственников, нашли последнее пристанище на помойке. Варваре достался потертый китайский коврик из спальни, хрустальная сахарница и почти новая тефлоновая сковородка. А еще – рыжий красавец Интеграл, которого никто не желал забирать к себе. Взъерошенный желтоглазый котяра жалобно мяукал и жался к ногам такой же растерянной рыжей женщины, словно понимая, что больше рассчитывать ему в кошачьей жизни не на кого. Московская родня даже помогла Варе оформить все ветеринарные справки: только, мол, поскорее забирай своего рыжего «сиротку», грех выбрасывать осиротевшую животину на улицу.

Так Интеграл стал белорусским иммигрантом. «Старшему брату досталась мельница, средний получил осла, а младший – кота», – любила с тех пор цитировать Варвара знаменитую сказку Перро. Только в отличие от Кота в сапогах Интеграл ее не кормил, а напротив, съедал изрядную часть крошечной училкиной зарплат. Хотя, справедливости ради надо отметить, рыжий разбойник был на редкость обаятельным…

– Итак, через несколько секунд при свидетелях будет вскрыт конверт и оглашена воля покойного, – торжественно объявила эффектная девица-нотариус, позвякивая длинными золотыми сережками.

«Она-то, небось, не путешествует на боковой верхней полке», – с тоской подумала Варвара.

Было слышно, как в комнате тикают старые часы. Жена племянника покойной жены покойного Манского положила под язык валидол. Варвара, словно в театре, отрешенно наблюдала за происходящим. Я выразительно пихнула ее в бок и показала взглядом на часы. До отхода поезда совсем немного времени, а нам еще надо успеть пообедать в обещанном кафе в Столешниках.

«Квартиру, машину, гараж, дачу и все мое имущество, в чем бы оно ни состояло, завещаю тому из родственников, кто возьмет на себя сразу после похорон заботу о моем любимом коте Интеграле», – зачитала дамочка завещание и выжидательно посмотрела на родственников. А те – догадываетесь, на кого? Немая сцена из «Ревизора» – бледнеет перед той, что разыгралась несколько лет назад в одной из столичных адвокатских контор.