Запретный король волков

Пора выпустить волчицу. Только так у меня появится шанс. Обращение в волчицу сделает меня уязвимой во время процесса трансформации, но он ослеплен грязью на следующие несколько секунд, так что сейчас или никогда.

Мои кости начали щелкать и изменяться, пока меня насквозь пронзила боль. От того, что я оборотень и часто меняю форму, процесс не становится приятнее. Каждый раз это мучительная пытка, отчего, естественно, наш вид приобрел высокую переносимость боли. Я все еще перевоплощалась, когда Дориан схватил меня за ногу и дернул.

Мое туловище ударилось о землю, а затем меня подняли в воздух, когда мое обращение завершилось. Я рычала на него, ощерившись, но он держал меня в воздухе, как щенка, пока я корчилась и извивалась перед ним. От полученной при обращении боли у меня саднило кожу, но я сохраняла спокойствие. Дориан наносил удар за ударом по моему животу, обращаясь со мной как с боксерской грушей. Он наносил удары не в полную силу, поскольку это был лишь спарринг-матч, так что ребра у меня не сломались, но синяки будут приличные.

В этот момент я вспомнила все, чему научилась, тренируясь с братом на протяжении многих лет и за последние две недели.

Внезапно я полностью обмякла, моя волчья голова свесилась набок, как будто я отключилась.

– Хорошая попытка, – рявкнул Дориан и снова нанес мне удар в живот, все еще удерживая меня в воздухе за ногу.

Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не отреагировать на удар. Я знала, что Дориан был уважаемым бойцом, который ценил честь: он ни за что не стал бы бить того, кто потерял сознание. Это означало, что он уже победил. Это была его единственная слабость: он был волком чести и никогда не искал легких путей.

Вздохнув, он положил меня на землю и обратился к стае.

– Полагаю, она…

Я вскочила в своей волчьей форме и бросилась прямо к его горлу, слегка прикусив, чтобы он знал, что я могла бы разорвать его, если бы это не был тренировочный бой. Приземлившись обратно на землю, я подняла глаза и увидела красные отметины от зубов, которые оставила на его коже.

Я выдержала его взгляд, пока стая улюлюкала и завывала, зная, что я победила в ту секунду, когда укусила его за горло. В настоящем бою он был бы мертв.

Дориан схватил меня в волчьем обличье за подмышки и приподнял, чтобы я посмотрела в его желтые светящиеся глаза.

– Молодец. Ты сила, с которой нужно считаться, Зара Свифтуотер. И всегда была такой. Не забывай об этом.

Это его аналог: «Я люблю тебя и горжусь тобой, детка. Не погибни».

Я кивнула, и он опустил меня на землю.

Когда стая топала по земле и взвывала вокруг меня, я осознала, что готова отправиться в город со своим братом.

Я быстро попрощалась с Осло и всеми остальными. Мне не хотелось поддаваться эмоциям прямо перед нашей поездкой.

– Слушайся Амару, пока я не выиграю, а потом я пришлю за тобой, – сообщила я своему младшему братишке. Она уже пообещала присматривать за ним, но двенадцать лет считались осознанным возрастом в нашей стае. Ему нужно было научиться самостоятельности. Больше никаких соплей.

Он коротко кивнул мне, его глаза наполнились слезами, а мое сердце сжалось.

– Что, если ты… погибнешь? – спросил он, когда мы стояли в дверях нашего дома.

Сайрус ждал меня снаружи, так что мы были только вдвоем.

Если бы ему было десять, я бы солгала ему и сказала, что не собираюсь умирать. Но ему пора знать правду.

Я притянула его в крепкие объятия.

– Тогда я буду очень сильно скучать по тебе, потому что люблю тебя больше всего, – сказала я ему, и он заключил меня в очень крепкое объятие. – И у тебя все будет хорошо без меня. Будь стойким и прокладывай себе путь наверх в стае, пока не найдешь свое место.

Он кивнул мне в плечо, и я услышала, как он подавил всхлип.

Я отстранилась от него, не желая слишком с ним нянькаться. Ему придется стать жестче, если он хочет выжить здесь без меня. Но я солгу, если не признаюсь, что хотела забрать его с собой, не отпуская, пока он не подрастет и не станет менее чувствительным.

Мы были детьми, когда потеряли маму и папу. Мы с Осло выросли вместе. Я и он против всего мира.

– Иди домой и приготовь себе что-нибудь на обед, хорошо? – сказала я.

Он кивнул и вытер глаза, и на этом все. Я не могла больше задерживаться.

Развернувшись, я подошла к своему старшему брату. Он стоял на волчьих санях, в которые было впряжено с полдюжины членов стаи, готовых тащить их.

Если бы мне не нужно было ничего брать с собой, я могла бы просто обратиться в волка и отправиться на Гору Смерти пешком, но как кандидатке в Испытаниях с тренером мне нужны были одежда и оружие в таком количестве, что мы с братом не могли унести в одиночку.

– Ты нянчишься с ним, – пожурил меня Сайрус, когда я подошла.

Я закатила глаза, устав от старого как мир спора.

– В твое отсутствие с Меной и близнецами все будет в порядке? – Я забралась рядом с ним на волчьи сани.

Его жена Мена только полгода назад родила мальчиков-близнецов – я уверена, что она не в восторге от того, что он покидает их так скоро.

– С ней все будет в порядке. Она сильная, и у нее есть стая. – Он оглядел нашу маленькую деревню, и я проследила за его взглядом. Я любила Илистые Отмели. Под легким снежным покровом теперь было бескрайнее море растрескавшейся грязи, и на многие мили вокруг не было ни души. Это не для всех – жить в глуши, но мне нравились уединенность и компания только нашей стаи. Другим стаям приходилось сражаться за территорию, но здесь, в месте, где мало кто хотел жить, мы были предоставлены сами себе на сотни миль. Ничто не дарит такого ощущения свободы, как бег на огромной скорости по Илистым Отмелям, где тебя не ограничивает никакой ландшафт. Мы стали экспертами по выживанию в стихии, и мне немного нужно для счастья и комфортной жизни, что, полагаю, сослужит мне хорошую службу на Испытаниях Королевы. Ходили слухи, что в одном из вызовов Испытаний Королевы они проверяют силу воли и пытаются измотать не то чтобы прелестными условиями проживания. Люди не примут слабую во всех отношениях королеву.

Наши запряженные в сани собратья по стае тут же рванули, и я ухватилась за бруски по бокам, чтобы удержаться. Я была изнурена, покрыта грязью и снегом, и губа к тому же кровоточила, но мой брат был прав. Появиться в столице в таком виде – очевидное преимущество, в отличие от этих пафосных городских волчиц.

Поездка заняла весь день и часть вечера: нам приходилось держаться общих троп, чтобы не вторгаться на территорию других стай. Мы добрались до въездных ворот Горы Смерти только после времени ужина, и в животе у меня урчало. Сайрусу сообщили, что нас ожидает что-то вроде приветственного ужина, а затем всем участницам будет предоставлено жилье для них и их тренера. Я прежде не была на Горе Смерти. Городская жизнь никогда меня не привлекала. Летом я спала на улице в гамаке вместе с Осло, чтобы мы могли любоваться звездами. И даже зимой я совершала длительные ежедневные прогулки, чтобы поддерживать свои мышцы в тонусе и сохранять устойчивость к холоду. Городские так не поступали. Они были выше этого, самые мягкие из нашего вида. Их тела были более пухлыми и с меньшей рельефностью мышц. Еду им приносили на блюде. Слуги разводили для них огонь. Да, они могли позволить себе всех новомодных тренеров, но с чего они вообще взяли, что из местных можно выбрать сильную королеву, было выше моего понимания.

Я осмотрелась, когда мы въехали в ворота города. Гора Смерти была наполовину вырублена в попытке первых поселенцев добывать золото. Поэтому, когда к власти пришли волки, они построили дворец прямо на плато, на полпути к вершине горы. Не было армии, которая могла бы добраться до него и приблизиться к нам до того, как мы заприметим их и обречем на верную смерть.

Мы миновали небольшое поселение с тонкими, но высокими домами, некоторые из которых были всего десять футов[2] в ширину, но высотой в четыре этажа. При строительстве на склоне горы места было в обрез.

Я не могла отвести взгляд от роскошного рукотворного города, который вызывал у меня противоречивые чувства. Волчья часть меня считала, что огромный вычурный каменный замок с переливающейся золотой инкрустацией словно насмехался над нашим видом. Мы были животными, мы спали на земле, а не на шелковых простынях. Но человеческая часть меня понимала стремление к таким потребностям. Мы действительно проводили половину жизни в человеческих телах, и они благоденствовали в такой роскоши.

Весь главный вход был заставлен палатками тех, кто прибыл из отдаленных городов и деревень. Мы оставили волчьи сани у подножия горы и поднялись вместе, стаей из восьми, как представители Илистых Отмелей.

Несколько волков вышли из своих палаток, чтобы оценить новоприбывших, и я намеренно смотрела на каждого из них сверху вниз, чтобы они знали свое место.

Подчиненные быстро отвели глаза, в то время как другие доминанты дольше удерживали мой взгляд.

В нос ударил аромат костра и готовящегося мяса, и в животе заурчало.

Сайрус обратился к остальным представителям нашей стаи:

– Найдите место для нашей палатки и разбейте лагерь. Я должен зарегистрировать Зару.

Они кивнули, и одна из наиболее доминирующих самок, Саша, протянула руку и сжала мое плечо.

– Заставь нас гордиться тобой, – серьезным тоном сказала она мне.

Я кивнула, стараясь не растерять настрой от ее слов. Представлять стаю Илистых Отмелей в Испытаниях Королевы было огромной честью.

Кто-то скажет, что мы и дворец – вещи совершенно несовместимые. Мы жили за счет почвы, без водопровода и туалетов, как это обстояло в больших городах и других поселениях крупнее нашей деревни. Мы охотились, чтобы добыть пищу, а не покупали ее на рыночных прилавках. И, могу уверить, такой образ жизни предоставил мне больше шансов выиграть испытание такого рода. Жизнь закалила меня, и я каждый день боролась за то, чтобы сохранить свое третье место в огромной стае амбициозных волков.

Когда мы с Сайрусом проходили по палаточному городку на большой травянистой дворцовой лужайке, люди изумленно рассматривали меня и показывали пальцем. У некоторых в руках даже были какие-то карточки, и они что-то на них отмечали.

Я всмотрелась в карточки, когда мы проходили мимо, и мой желудок скрутило в узел.

Карточки для ставок. На то, кто умрет первым. На первый взгляд там было больше двух десятков имен.

Сайрус щелкнул пальцами, заставив меня обратить внимание на его руки, а затем он начал с их помощью говорить.

«Ты нервничаешь из-за встречи с королем?» – мой брат говорил со мной на жестовом языке, чтобы нас не могли понять окружающие. Один из детей нашего товарища по стае родился без слуха, что было крайне редко для волка, но Тиг не мог слышать даже шелеста ветра. Наша стая разработала язык, чтобы общаться с ним. Это также оказалось полезным на фестивалях и мероприятиях, где мы не хотели, чтобы другие стаи слышали нас своим обостренным слухом. В волчьем обличье мы могли делиться мыслями, а в человеческом то было лучшее, что мы могли придумать, когда не было возможности говорить.

«Нет. С чего бы? Мы были детьми, когда я видела его в последний раз. Глупая влюбленность», – быстро пошевелила пальцами я, и мой брат бросил на меня взгляд, который говорил: «Я тебе не верю». Честно говоря, я и сама себе не верила.

«Просто не позволяй эмоциям отразиться на твоем лице. Я не хочу, чтобы другие участницы воспользовались твоей слабостью», – передал он пальцами.

Я кивнула, но его слова сильно задели меня.

На меня никак не повлияет встреча с Аксилом Муном… так ведь?

Королевский лунный замок был именно таким, каким я себе его представляла. Полный слуг, электричества, затейливых гобеленов и такого количества еды, какого я никогда в жизни не видела. Мы с Сайрусом только что отметились у королевских советников-волков, которые следили за соблюдением правил в ходе Испытаний Королевы.

– Приятного вечера. Завтра утром начнется первое испытание, – заявил один из королевских советников.

Всего советников было восемь, и все они были потомками многих поколений проводников короля. Их было легко заметить по бритым головам и красной мантии, подчеркивающей их статус. Аксил был альфа-королем, но ничего не делал без ведома этих мужчин.

Я коротко кивнула, а после советник опустил взгляд на мою одежду.

– Хотите, чтобы вам показали ваши комнаты? Вы сможете переодеться перед ужином.

Сайрус заговорил прежде, чем у меня появился шанс:

– Нет, мы хотели бы поесть сейчас. Это был долгий путь, и нас не волнует мода.

Советник выглядел так, словно получил пощечину, и мне пришлось подавить усмешку. Психологическая борьба началась. Сайрус был в своей стихии.

– Разумеется. – Мужчина в красной мантии указал на пару распахнутых дверей.

– Ах, да, чуть не забыл. Вот твой чемпионский номер, Зара. – Мужчина вручил мне написанный от руки билет, я взглянула на него и обнаружила написанный крупным угловатым почерком номер один. И протыкающую его булавку.

Мужчина взглянул на область моей груди, как бы указывая, чтобы я надела этот номер. Я приколола его, и он удовлетворенно кивнул.

Судя по оживленному залу, вмещающему множество людей, я прибыла одной из последних участниц, но все равно получила билет с первым номером. Интересно. Что бы это значило? Неужели нас ранжировали по нашим способностям, о которых они могли узнать лишь по слухам, или все это было лишь случайностью? Илистые Отмели не пользовались бешеной популярностью, и хотя я была самой доминирующей волчицей в нашей стае, сомневаюсь, что и здесь была таковой.

Мне потребуются все навыки, которым обучил меня мой брат, чтобы выжить.

Как только мы вошли в комнату, я поняла, что Сайрус оказался прав, требуя, чтобы я сразилась с альфой нашей стаи этим утром. И настаивая на отказе от смены одежды.

Комнату заполняли женщины в прелестных шелковых платьях в пол. Их волосы были собраны в блестящие пряди, а их тренеры по боевым искусствам, будь то мужчины или женщины, тоже были одеты так, чтобы произвести впечатление.

Все без исключения обратили взор в нашу сторону, когда мы вошли, и добрую половину из них исказила гримаса ужаса. Их дикие взгляды пробежались по всей длине моей инкрустированной кровью одежды, по пожелтевшим синякам на моем лице и животе, а затем по моему брату, который выглядел таким же закаленным после поездки.

Без всяких предисловий и любезностей мы подошли к длинному столу и доверху наполнили наши тарелки мясом, картофелем и булочками. Я попыталась взять немного сладостей, но брат шлепнул меня по руке.

«Завтра бой. Никаких сладостей», – предостерег он.

Я хотела запротестовать, но он прав. Моему организму на самом деле ни к чему сладости: их приятно смаковать, но на следующий день, если не рассчитаю меру, они всегда вызывают у меня вялость и жажду. Мы жили за счет того, что могла дать нам почва на Илистых Отмелях, и, кроме некоторых лесных ягод, у нас не было таких сладостей, как здесь, вроде тортов, печенья и прочего, что продавались на рынках в отдаленных деревнях. Мое тело к ним не привыкло.

Примечания