Третий виток

3

Первую неделю полета, пока они пробирались к окраинам Солнечной системы, времени на дальнейшее самокопание не было, и Макс потихоньку втянулся в рабочий график, выбросив из головы всякую потустороннюю чушь.

Линев вынужден был признать, что за те четыре года, пока он не посещал открытый космос, плотность движения в пределах Марсианской орбиты выросла многократно. В связи с чем вахты проходили довольно напряженно, и, сменившись, Макс моментально отрубался. Если бы не чувство голода, он спал бы вплоть до следующего дежурства, а так приходилось заглядывать на камбуз. Впрочем его это не особо обременяло, скорее наоборот. Да, поесть Макс любил!

За все это время они с Кэрри ни разу не обедали вместе и встречались лишь в рубке при передаче дежурства. Тому были объективные причины, хотя, конечно, если постараться, то всегда можно найти минутку для приятного общения. Но, видимо, желания «постараться» ни у кого не возникало.

На восьмые сутки корабль разогнался до необходимой скорости и достаточно удалился от Земли, чтобы уйти в прыжок. По такому случаю в рубке собрался весь немногочисленный экипаж. Операция прошла штатно. Впереди их ждал почти месяц вынужденного безделья.

Особенность открытого землянами способа межзвездных сообщений заключалась в том, что время, необходимое для достижения любой точки Галактики было одинаковым и составляло около семисот часов. А вот затраченное на перелет количество энергии определялось как раз фактическим расстоянием до пункта назначения. Таким образом, куда бы вы ни направлялись, через месяц вы будете на месте, если, конечно, топлива хватит. Благодаря этому фокусу в последние годы освоение космоса проходило рекордными темпами. Сотни свободных охотников рыскали в поисках пригодных для жизни и богатых полезными ископаемыми планет. Правительство Земли щедро оплачивало подобные находки. Ежемесячно на звездных картах появлялись десятки новых миров. Впрочем встреча с инопланетным разумом до сих пор так и не состоялась.

Энерговооруженность земных звездолетов позволяла вести разведку в радиусе пятидесяти тысяч световых лет. Несмотря на это, большая часть Галактики еще не была изучена. Миллиарды звезд и планет пока скрывали от людей свои тайны, маня очередных искателей приключений, заставляя их рисковать в надежде на быстрое обогащение.

Статистика бесследного исчезновения кораблей, ушедших в свободный поиск, выглядела удручающе, но это никого не останавливало.

Макс включил систему дублирования и глянул на Кэрри. Она ответила усталой улыбкой. Впервые с момента знакомства они никуда не торопились. Обзорные экраны заполнила серая муть. Корабль, закуклившись в энергетический кокон, словно раскаленное шило сквозь масло, шел через пространство и время.

– Никак не могу привыкнуть… – вздохнула Кэрри.

– К чему? – Макс откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

– К тому, что меня сейчас нет…

– Где?

– Фактически нигде!

– А… – Макс лениво достал из нагрудного кармана тоненькую фляжку и сделал пару коротких глотков. – Не думай об этом…

– Да я не в том смысле, – пояснила Кэрри, – не то чтобы меня это напрягает, просто интересно…

– Интересно, – согласился Макс. – Глотнешь? – Он протянул ей фляжку. Видно было, что Кэрри колеблется.

– А что там?

– Коньяк.

– Я вообще-то… – начала миссис Браун.

– Как хочешь, – Макс стал закручивать пробку.

– Дай сюда! – Кэрри перегнулась через подлокотник и выхватила у него фляжку.

– Ну… ты не очень-то… – забеспокоился Макс, видя, как она основательно приложилась к горлышку.

– Ой… – скривилась Кэрри, возвращая ему сосуд. – Гадость какая.

– Во-во, – кивнул Макс, – типичная женская логика – сначала высосите все соки, а потом: «Фу, гадость какая», – фальцетом пропищал он.

– Да ты никак страдаешь от неразделенной любви? – усмехнулась Кэрри.

– Вести разговоры о любви, как о разделенной, так и о нераздельной, мне не позволяют условия контракта! – назидательно напомнил Макс.

Кэрри сделала вид, что пропустила его реплику мимо ушей, но Макс заметил, как вытянулось ее лицо, словно она вспомнила о чем-то очень печальном.

Наверно, переживает смерть мужа, подумал он.

– У тебя еще коньяк есть? – решительно спросила Кэрри.

– А что? – поднял бровь Макс. – В контракте на сей счет ничего не сказано!

– Надо бы выпить за удачу нашего предприятия… – ее глаза стали похожи на стеклянные пуговицы, в них отразились слезы.

Макс прикинул, что сейчас самое время прояснить кое-какие моменты:

– А все-таки, что мы везем и куда? Я, конечно, видел, какие ты указала координаты, но мне они ни о чем не говорят…

– Еще скажут… – мрачно заверила его Кэрри. – Идем.

Напоследок придирчиво оглядев технические экраны, Макс вышел из рубки. Заскочив в свою каюту, он извлек резервную фляжку и двинул на камбуз.

Кэрри была уже там.

– Ты что будешь? – она, сморщив лоб, дотошно изучала возможности кухонного автомата.

– Мясо… – коротко ответил Макс.

– Хищник?

– Угу, – буркнул он, доставая из мягких зажимов посудного шкафчика стеклянные рюмки, – дикий и злобный…

– Сейчас это лечат… – сообщила Кэрри.

– Живым не дамся! – предупредил Макс.

Через пятнадцать минут все было готово. Из широко разинутой пасти жарочного шкафа Кэрри достала два вкусно пахнущих блюда.

– Отбивная и салат, – доложила она.

Макс одобрительно кивнул.

В кают-компанию тащиться не хотелось, поэтому уселись прямо здесь – за маленьким откидным столиком. Макс поймал себя на том, что между делом постоянно оценивает поведение напарницы. Ее внешность больше не казалась ему такой уж демонической, да и проявленная в баре деловая хватка теперь представлялась скорее неким жестом отчаяния. Перед ним сидела уставшая, терзаемая какими-то тревогами симпатичная женщина. Не грех было бы ее утешить…

– За прилет! – провозгласила Кэрри.

– Не рановато? – усомнился Макс.

– Самый раз.

Тонко звякнули рюмки. Мир стал больше и добрее, а проблемы мельче и безобиднее.

– У меня есть «пунктик»… – жуя, сказала Кэрри. – Только не говори никому.

Макс демонстративно огляделся в поисках лишних собеседников.

– Не скажу, – отхлебнув сока, преданно заверил он.

– Я всегда боюсь завершения прыжка…

Макс хмыкнул.

– Зря ухмыляешься! Сам посуди – чтобы уйти в прыжок, достаточно лишь хорошенько разогнаться и переключить энергию на кокон, а перед тем как выйти – приходится забираться в джамп-камеру. После нее я чувствую себя, как сосиска после морозильника…

– Короче, ты переживаешь за свою внешность, – резюмировал Макс.

– Нет! – Кэрри отчаянно замотала головой. – Плесни еще.

Он налил по второй.

Выпили без тоста. Как лекарство.

– Хрен с ней… с внешностью, – она на секунду задумалась, – хотя, конечно, жалко, но я не о том!

«О! Мы уже ругаться начали», – отметил про себя Макс.

– Вот представь, – Кэрри отложила вилку и сплела пальцы рук в замок. – Доказано, что пространство искривлено, но реальные масштабы и структура Вселенной остаются загадкой. Наши корабли, как слепые котята, тыкаются в разные стороны. Мы почему-то наивно полагаем, что Вселенная однородна, а если она на самом деле похожа на слоеный пирог. – Кэрри пошевелила пальцами. – И эти слои могут двигаться друг относительно друга…

Макс налил по третьей.

– Ты меня пугаешь?

Кэрри не заметила сарказма.

– Шансы выйти из прыжка в каком-нибудь параллельном рукаве Вселенной, где многое иначе, представляются мне не такими уж ничтожными… – она лихо махнула рюмку.

Пару минут жевали молча.

– Тебе надо сменить работу, – серьезно посоветовал Макс.

– Сначала надо вернуться… – ляпнула Кэрри и, спохватившись, добавила: – обнаружив что-нибудь денежное…

Макс сделал вид, что ничего не заметил.

– М-да, – сокрушенно вздохнул он. – Целый месяц безделья…

– В кают-компании имеется приличная видеотека, – сказала Кэрри. – Рекомендую.

– А эротические фильмы там есть?

– Есть…

– Впрочем это лишнее, – опять вздохнул Макс. – А то насмотришься всякого… – Он понимал, что играет с огнем, но им овладел уже чисто спортивный интерес.

Кэрри прищурилась, явно хотела что-то сказать, но промолчала.

– Пойми меня правильно… – начал Макс.

– Извини, – Кэрри встала и быстро смахнула посуду в утилизатор. – Пойду к себе, отдохну… спасибо за выпивку, это было очень кстати.

– Пожалуйста, – буркнул Макс.

Оставшись один, он погрузился в невеселые мысли. Поведение первого пилота выглядело более чем странно. Недомолвки, подозрительные оговорки, какие-то фантазии совсем не на ту тему, на какую хотелось бы. Возможно, она слегка того… сдвинулась по фазе после гибели мужа. А ведь я даже не знаю, при каких обстоятельствах он погиб! Да и никто, кроме нее, не знает всей правды. Дело-то было в свободном поиске… Максу стало не по себе. Он удивился своему легкомыслию. Сумма, обозначенная в контракте, и внешность этой женщины, похоже, лишили его бдительности. Деньги, конечно, немалые, но жизнь-то дороже. Оставалась слабая надежда на таможню и Службу Безопасности космопорта, они проверяли груз и давали разрешение на вылет…

Макс поднялся.

«Надо поспать, – подумал он, – что-то я впал в паранойю, и потом, если женщина тебе не дает, то из этого еще не следует, что она свихнулась».

Линев вышел в коридор и неторопливо двинулся к своей каюте. Поравнявшись с кают-компанией, он уловил некий отзвук. То, что Кэрри сидит там и как ни в чем не бывало смотрит видеофильм или слушает музыку, показалось ему маловероятным. Тогда кто?! Макс опять ощутил неприятный холодок в груди. Неосознанные смутные страхи, преследовавшие его с начала полета, выползли из подвалов сознания и заворочались в мозгу тяжелыми черными глыбами. Подавив острое желание сбегать за пистолетом, он коснулся сенсора. Дверь послушно отъехала в сторону, выпустив наружу громкий женский стон…

Макс оцепенел.

Стон оборвался, его сменило тяжелое дыхание и звуки борьбы. Надо было срочно что-то делать. Мысли скакали и путались. «Мог ли на корабле прятаться посторонний? Теоретически – да! Вдруг он окажется вооружен! Почему мне сразу не пришло в голову проверить данные с биосканера?! Эх, зря я в последнее время игнорировал посещение спортзала!» Макс вдохнул, выдохнул. Голова очистилась. Теперь он был готов к бою. Напустив на лицо свирепое выражение, Линев заглянул внутрь.

В помещении никого не было. На занимавшем полстены экране шел откровенно порнографический фильм. Главная героиня вновь громко застонала, в этот раз у нее получилось гораздо более сладострастно…

Макс почувствовал себя идиотом.

Он покосился на серую каплю камеры слежения и представил, как веселится сейчас Кэрри, наблюдая эту сцену. Его охватил нешуточный гнев. «Что она вообще себе позволяет!» Добежав до своей каюты, Макс кинулся к терминалу. Жалобно скрипнула кнопка вызова, прошла минута, другая, но экран оставался пуст. Макс уже готов был нанести первому пилоту личный визит, когда монитор, наконец, ожил.

– Что за дурацкие шутки! – рявкнул он. – Знаешь, как это называется? Если ты думаешь, что можешь развлекаться подобным образом, то я тебя сильно разочарую! И мне наплевать на контракт. Впрочем еще не факт, что комитет по труду будет на твоей стороне. И будь добра, приготовься объяснить мне, куда мы летим и зачем! – он щелкнул выключателем. Экран погас. Немного полегчало. Выговорился.

Только теперь Макс сообразил, что Кэрри не выглядела особо веселой, ехидно не ухмылялась, да и, если честно, похоже вообще была несколько ошарашена его напором, а мокрые волосы недвусмысленно указывали на то, что он вытащил ее из душа.

«И тем не менее, видеофильм включила она, – подумал Макс. – Больше некому, хотя может это был намек, а я не въехал…»

Макс почувствовал себя идиотом в квадрате.

Он улегся в спальник и затравленно огляделся. Определенно, в атмосфере корабля присутствовало нечто, давившее на психику, мешавшее быть объективным и уверенным в своих действиях. Или он просто совершенно отвык от жизни в замкнутом пространстве? Макс не знал ответа. Ему было плохо. Коньяк кончился. Если бы Макс предвидел, что все будет так сложно, он бы взял целую канистру…

Сон навалился тяжелой липкой массой. Мысли утратили подвижность и перестали существовать. А что осталось? Тело? Какой от него толк? Вот лежит, сопит, обуза неповоротливая… Убил бы! Стоп! Это что? Сон?! Чей сон?!

Сигнал тревоги заставил мышцы рефлекторно сократиться. Прежде чем Макс понял, что происходит, он уже был на ногах.

«Внимание! Нештатная ситуация! – по громкоговорящей связи бесстрастно сообщил компьютер. – Частичная разгерметизация корабля. Аварийные отсеки заблокированы».

«Что за бред! – опешил Макс. – Какого черта!»

Включив терминал, он обнаружил, что значком «аварийный» помечены все отсеки, включая жилую зону и рубку. То есть выбраться из каюты невозможно. Теряя самообладание, Макс попытался вызвать Кэрри. Ответа не последовало. Тогда он продублировал на своем терминале основные элементы главного пульта. В принципе управлять кораблем можно было и отсюда, только проистекало это крайне медленно и неудобно. Кроме того, неизвестно чем занимается Кэрри, если они начнут мешать друг другу…

Макс решил немного выждать. Секунды тянулись удивительно медленно. Ничего не происходило. Никто не пытался управлять кораблем, локализовать неисправность или предпринимать еще какие-либо активные действия. Пора было вмешаться.

Линев запустил программу опроса состояния отсеков. Начал с жилой зоны. На экране одна за другой возникали диаграммы: температура, давление, влажность, состав воздуха. Норма! В каютах – норма, в коридорах переходов – норма, в отсеках управления – норма. В чем же дело? Попробовал снять блокировку дверей. «Отказ системы! Нештатная ситуация! Доступ запрещен!» – главный компьютер без видимых причин и с завидным упорством выплевывал на терминал красные рамки предостерегающего содержания.

Макс начал терять терпение. И потом, какая может быть разгерметизация, когда корабль находится в силовом коконе?! Сделать какие-либо выводы из этой мысли он не успел…

«Обнаружено постороннее гравитационное поле!»

Макс тупо уставился в экран. Такого он еще не видел. Похоже, внешние датчики сошли с ума. Между тем появилась незначительная перегрузка. Действуя скорее автоматически, чем сознательно, Макс придвинул консоль терминала, забрался обратно в спальник и пристегнулся. Теперь экран и контактная панель нависали над ним словно покосившийся памятник над заброшенной могилкой.

Перегрузка возросла. Стало совсем тоскливо и страшно. Складывалось впечатление, что корабль падает на какое-то массивное космическое тело. «Но, что за космическое тело может быть там, где нет самого космоса… или нас догоняет гигантский корабль», – вяло подумал Макс.

Перегрузка достигла критического значения. Чтобы выйти в обычное пространство, необходимо было добраться до джамп-камеры, иначе живой организм превращался в кашу – мягкие ткани не выдерживали трансформации. Но при такой силе тяжести и напрочь заблокированных переходах задача эта представлялась абсолютно невыполнимой.

Макс опять попробовал вызвать Кэрри.

Безрезультатно.

Все вокруг заволокла красноватая пелена. До трагического конца было рукой подать. Он почти смирился…

Вдруг на экране появилось знакомое лицо. Оно холодно улыбнулось.

«Кэрри!» – хотел прошептать Макс, но не смог.

Сознание покинуло его…

4

Возврат к реальности проходил медленно и болезненно. Макс долго не мог понять, где находится и что произошло. Каждая мышца ныла, жаловалась и взывала о помощи.

Кое-как расстегнув впившиеся в тело ремни, Макс отодвинул консоль терминала. Сел. Голова пошла кругом. Приступ тошноты заставил его сползти на пол и на четвереньках добраться до санблока. Подставив голову под струю холодной воды, он, наконец, сообразил, что сила тяжести вернулась в норму и с кораблем вроде все в порядке. Головокружение отступило. «Сколько же я валялся без сознания, – подумал он. Следующая мысль была о Кэрри. – Как она там?!»

Макс выключил воду и, покачиваясь, вышел из санблока. Мокрые волосы торчали в разные стороны, с носа капало, рубашка промокла. В ушах гулко стучала кровь. Жалкое зрелище.

Прежде всего, следовало разобраться в ситуации. Затаив дыхание, Макс тронул панельку входного сенсора. Дверь послушно юркнула в стену. В коридоре как ни в чем не бывало вспыхнуло дежурное освещение. Если бы не синяки и кровоподтеки, то можно было бы подумать, что ему лишь приснился дурной сон.

Он высунулся в коридор. Разгерметизацией здесь и не пахло. Макс вернулся в каюту. Подошел к уже ненавистному терминалу, вызвал Кэрри. Она откликнулась мгновенно. Когда Макс увидел ее свежее, отдохнувшее лицо, глянул в глаза, он понял, что сходит с ума. Во взгляде миссис Браун читалось искреннее изумление и тревога. Еще не успев открыть рта, она уже кричала: «Что случилось?!».

– Что с тобой? – испуганно спросила Кэрри.

Он гулко сглотнул. Желание разговаривать пропало.

– Макс! Да что случилось?!

– Странный у тебя корабль… – сквозь зубы выдавил он.

Кэрри изменилась в лице.

– Рассказывай, – жестко и требовательно произнесла она.

Макс почувствовал, что, пожалуй, все не так просто и действительно надо рассказать.

Он рассказал.

Кэрри молчала. Две суровые складки перечеркнули ее лоб. Макс терпеливо ждал.

– Тебе нужна медицинская помощь? – глухим голосом спросила она.

– Нет…

– Тогда отдыхай…

– Отдыхай! – Макс взорвался. – Может, ты объяснишь все-таки, что здесь происходит! А?!

– Объясню… позже…

– Очень мило! Но тогда мне придется перебраться в твою каюту, иначе где гарантия, что меня опять чем-нибудь не придавит?!

– Не беспокойся… подобное больше не повторится, – Кэрри взглянула так, что у Макса пропало всякое желание продолжать перепалку. Он выключил терминал и изощренно выругался. Как ни странно, сразу полегчало. Появилась возможность спокойно все обдумать.

При ближайшем рассмотрении картина получалась не столь уж и загадочная. Для повышения живучести корабль конструктивно был разделен на три энергонезависимые зоны. Каюта Кэрри располагалась в другой зоне и соответственно имела свои системы жизнеобеспечения, включая и отдельную петлю гравитационного контура. Следовательно, о том, что Макса едва не расплющило многократной перегрузкой, Кэрри и впрямь могла ничего не знать. Ну а заблокировать его каюту и вывести на терминал ложную информацию о потере герметичности и якобы появившемся внешнем силовом воздействии – вообще было плевым делом.

По всему выходило, что эту встряску ему устроила именно Кэрри. В таком случае она великолепная актриса, ибо удивление, тревога и последовавшая за ними суровая решимость были сыграны ею весьма натурально. Поверить в подобный расклад Макс не мог. Он скорее готов был списать этот инцидент на что-нибудь невероятное. Например, на присутствие на борту постороннего или на сбой в работе главного компьютера, но убедить себя в том, что Кэрри хладнокровно издевается над ним, оказалось выше его сил.

Биосканер показывал, что посторонних на корабле нет, да и компьютер не зафиксировал никаких сбоев. Макс поставил дополнительные блокировки на систему гравитационной коррекции и защитил их личным паролем. Докладывая об этом Кэрри, он внимательно наблюдал за ее реакцией, но та и глазом не моргнула. Ни возмущения, ни одобрения. Странная женщина.

Макс ругал себя последними словами за то, что ввязался в эту авантюру.

Следующие три недели прошли без каких-либо происшествий. Кэрри так и не соизволила объясниться, а Макс, честно говоря, уже опасался на чем-то настаивать. Они почти не виделись, стараясь, по негласному соглашению, не пересекаться даже на камбузе.

Дни ползли медленно и тоскливо. Макс много читал, занимался спортом и был крайне осмотрителен во всем. Донимавшее его поначалу ощущение «чужого взгляда» притупилось, и он немного успокоился, списав половину страхов на свою мнительность.

Полет близился к концу, и Макс очень надеялся, что никаких сюрпризов больше не будет. Его надежды не оправдались…

За сутки до того, как экипажу предстояло занять места в джамп-камерах, Макс, совершенно случайно, обнаружил, что количество этих самых камер, подключенных к контроллеру трансформации, увеличилось ровно в три раза.

Это было крайне подозрительно. Конструктивно в блоке стабилизации корабля класса «Странник» размещалось пять джамп-камер. Четыре – согласно максимальному числу членов экипажа и одна запасная. Теперь же компьютер упрямо тестировал пятнадцать камер и радостно сообщал, что все они активированы и готовы к работе.

Макс прекрасно знал компоновку корабля и отдавал себе отчет в том, что воткнуть в него еще десять камер решительно невозможно. Получалось, что либо компьютер опять бредит, либо активация всех камер прошла со сбоем. В любом случае выходить из прыжка с такой неисправностью было равносильно самоубийству.

Прежде чем доложить Кэрри, Макс решил лично посетить блок стабилизации и запустить встроенные в каждую джамп-камеру автономные процессоры самоконтроля. Они позволяли воспользоваться камерой даже при полном отказе центральной компьютерной системы.

Перед дверью блока Макс остановился в нерешительности. Воображение рисовало жуткие картины. Начиная от полного разгрома и заканчивая притаившимися за перегородкой неорганическими формами жизни, которых не берет ни один биосканер. Потоптавшись немного, Макс снял с предохранителя лучевой пистолет, с которым не расставался в последние дни, и коснулся сенсора. Дверь моментально растворилась в хлынувшей из прохода тьме. Доли секунды, пока внутри блока не вспыхнул свет, показались Максу вечностью. Джамп-камеры были на месте. Их полупрозрачные колпаки радостно искрились, а панели управления подмигивали ему зелеными глазками.

Макс вошел, осмотрелся. Никакие гнусные инопланетные рожи по углам не прятались, кругом царили порядок и чистота. Да и откуда здесь взяться пыли, она моментально наэлектризовывалась и поглощалась специальными фильтрами. Единственно, за стойкой криогенератора Макс обнаружил валявшийся стаканчик из-под тоника. Поднял. Понюхал. Засохшие на стенках темные капли указывали на то, что лежал он здесь давно, как минимум с прошлого рейса.

Бросив стаканчик в утилизатор, Макс по очереди запустил самотестирование всех камер. Включил контрольный терминал и стал наблюдать за процессом через главную систему. Переходя в автономный режим, камеры перехватывали управление у центрального компьютера и отключались от основной сети.

Таким образом, через пятнадцать минут Макс располагал двумя новостями. Одной хорошей и одной плохой. Хорошая новость заключалась в том, что установленные в блоке стабилизации джамп-камеры были исправны и готовы к работе. Плохая новость больше походила на бред: на корабле действительно имеется еще десять камер, и это не ошибка компьютера и не сбой в системе контроля.

Макс ругнулся, недоуменно поскреб затылок, и тут его осенило. Ну конечно! Он вспомнил загруженные на борт посадочного модуля «гробы».

Десять штук!

Макс вернулся в свою каюту и стал размышлять. Выходит, пока он тут прохлаждался, Кэрри проделала нешуточный объем работ. Посадочный модуль, естественно, не был рассчитан на поддержку джамп-камер, поэтому ей, наверняка, пришлось тянуть все коммуникации с нижней палубы. Макс подавил в себе желание немедленно пойти и убедиться в этом воочию. С некоторых пор он стал крайне осторожен, если не сказать – труслив. Хотя, в его положении, это было вполне разумно. И все же его разбирало любопытство, какую такую органику везла Кэрри в этих контейнерах? Зачем ей понадобилось скрывать от него правду?

Груз они получали официально, так что по возвращении выяснить содержимое «гробов» не составит труда.