Рыжая. Сюрреалистическая новелла

Сестры

Глава о сестрах, которые связаны кровными и тонкими душевными узами

Задумчивость, ее подруга

От самых колыбельных дней,

Теченье сельского досуга

Мечтами украшала ей.

На плите закипал чайник. Окно открыто. Майский воздух наполнил свежестью маленькую кухню. Запахло молодой листвой, сиренью, и одуванчиками, и мусором из переполненных баков. Весна пришла как-то незаметно в этом году, можно сказать, внезапно: зима, зима, и вдруг – раз! – и середина мая.

Была суббота. Родители уехали на дачу – каждый к своей матери, а дети… Да разве же они дети? Одной скоро будет тринадцать, другой уже шестнадцать – выпускной в следующем году. А дальше институт. Все как у всех.

Чайник на плите засвистел что есть мочи.

– Выключи чайник! – закричала старшая сестра. Она возилась в коридоре у холодильника, который никогда не помещался на кухне.

– Выключи чайник! Он кипит!

– Но младшая сестра, поглощенная глубокими философскими размышлениями, ничего не слышала: ни криков сестры, ни свиста чайника… Зато собственные мысли пульсировали в висках и были очень реальны!

– Ты можешь выключить чайник или нет? – старшая сестра влетела в кухню, вывалила на стол продукты: масло, колбасу, сыр, огурец, – выключила чайник и повернулась к окну, у которого стояла в забытьи младшая.

– Рыжая, ты какая-то странная в последнее время, словно ничего не видишь и не слышишь?!

– А?! – очнулась та, она не слышала, о чем говорила сестра.

– Ты что, спишь, что ли? – старшая вопросительно посмотрела на нее и продолжила: – Ты очень странная в последнее время, словно ничего не видишь и не слышишь… Что с тобой? Заболела?

– А… – младшая медлила с ответом. – Да не знаю. А на что смотреть-то, что слушать?..

– Чайник свистит, я кричу… – старшая изучающе смотрела на свою младшую сестру и не узнавала ее. Все вроде то же: рыжие волосы отца, зеленые глаза матери, курносый детский нос… Все вроде то же, да что-то не то! Она отогнала спутавшиеся мысли и продолжила: – Предки вон опять с утра переругались… Третий раз на этой неделе…

– Угу… А я-то что могу сделать? – ответила младшая, приземляясь на стул и принимаясь за разбор продуктов.

– Ну… ничего! Но тебя это не волнует, что ли?

– Волнует… – без эмоций ответила младшая.

– А вдруг они разведутся?

– Разведутся?

– Ну да… Люди, если ты заметила, влюбляются, женятся, разводятся, – назидательно произнесла старшая сестра, заваривая чай.

– Влюбляются… – странным эхом отозвалась младшая, вновь погружаясь в собственные думы.

– Женятся, разводятся… – продолжила старшая. – Вот я и думаю, что все катится к тому. Любовь прошла, завяли помидоры… Они же терпеть друг друга не могут!

– Кто?!

– Ты что, отсутствуешь? Родители! Они терпеть друг друга не могут. Каждое утро и каждый ужин – как пытка каленым железом. «Доброе утро! Доброе… Как дела? Отлично…» – сестра передразнивала бессмысленные разговоры родителей. – Да, что жизнь делает с людьми?

– Что?

– Что-что?

– Ну что жизнь делает с людьми? – переспросила младшая, намазывая маслом кусок хлеба.

– Да не знаю… Они ведь по любви женились, так ведь? Сами об этом раньше рассказывали… А теперь сами же об этом и забыли… – сестра помолчала. – Теперь как кошка с собакой, просто на дух друг друга не переносят!

Старшая сестра отхлебнула горячего чая. Младшая насыпала сахара в чашку и усердно размешивала его. Ложка монотонно кружилась в чашке, как в колоколе, расплескивая чай по краям и создавая душераздирающее звуковое сопровождение.

– Перестань! – старшая нервно откусила кусок хлеба; но реакции не последовало, и звон продолжал действовать на нервы.

– Рыжая, перестань! – сестра почти крикнула.

– А!!!

– Перестань бренчать ложкой в чашке!

Стало тихо. За окном неожиданно, словно из ниоткуда, набежали тучки и пошел теплый весенний дождь. Капли застучали по подоконнику, листьям деревьев, зонтам прохожих, лужам, наполняя их водой все больше и больше, разливая маленькие лужицы в бурлящие реки, бегущие вдоль тротуаров. Капли булькали и пузырились на поверхности воды, отчего все казалось кипящим без огня. Такой дождь всегда наступает внезапно и так же внезапно прекращается. Тучки расступаются, и на небе появляется радуга.

– Почему люди любят друг друга?

– А?! – словно не расслышав, переспросила старшая сестра в удивлении.

– Почему люди любят друг друга? Женятся… И вообще, как это все происходит?

– Да ты не переживай, – вздохнула старшая. – Может быть, они еще помирятся и не разведутся, и все будет хорошо. Почти как в сказке, – с грустью добавила она.

– Кто – они? – непонимающе переспросила младшая.

– Родители! А ты о ком спрашивала?

– Да я не о родителях спрашивала. Ну их! Я вообще… Что это значит – влюбиться… или полюбить?.. Как это происходит? И как это… чувствуется?

– Э-э-э! – с удивлением протянула старшая. – Да ты часом не влюбилась?

– Я?! – младшая поняла, что непонятным образом ее сестра сформулировала все то, что происходило в ее сердце, и одновременно выдала себя, и на ее лице отразился испуг. – Нет, что ты! В кого? – она замолчала, отвела глаза и безнадежно залилась краской до самых ушей.

– У-у! – старшая кошкой растянулась на столе, упершись ладонью в щеку и поставив локоть на стол. – Вот что я тебе скажу, ты влюбилась, а уж в кого, это мне скажешь ты! Ну, начинай с самого начала…

Молчание. Одна ждала, другая не знала, что и сказать, потому что впервые происходящее с нею в последние несколько месяцев оформилось в слова. Слова, которых она не ожидала и которых испугалась, и теперь тщетно пыталась скрыть это от себя, от старшей сестры, от мира… Как будто тому было дело до того, что творится в человеческой душе…

Она испугалась того, во что словесно оформилось то чувство, которое поселилось в ее сердце. Испугалась самого понятия, мысли… Ей вдруг показалось, что все то, что происходило с ней в последнее время, постыдно, запретно, нечисто… Что она совершила нечто непристойное. Что все это – преступление против… Чего? Она не знала… Старшая сестра ждала, пронзая младшую испытывающим взглядом… А младшая не понимала, как облачить в слова все то, что происходит с ней, те чувства, которые, возникнув однажды, не желали покидать ее и теперь, потревоженные разговором, переполняли ее до края.

– Ну, – протянула старшая сестра, – говори, ты же знаешь, я никому не скажу.

– А?!

– Я никому не скажу, говори!

– Никому? – вопрос недоверия…

– Ну кому я стану рассказывать о твоей первой влюбленности? Кому? Да и кому это интересно? У каждого своя заморочка… – сестра поменяла позу: оторвалась от стола, откинулась на спинку стула и добавила с ехидной ухмылкой: – Разве что родителям!!!

– Нет! Только не им!!! – вспыхнула отчаянием младшая.

– Ага, попалась! Значит, влюбилась! Рассказывай… – торжествующе заявила старшая сестра. Ее глаза блестели от удовольствия: в поставленный капкан попался зверь… А младшая сестра, подобно тому зверю, что попался, съежилась, отвела глаза и не желала отвечать…

– Ну ладно, хватит играть в молчанку. Я уже все поняла, тебе теперь только осталось признаться, кто он, – старшая сменила охотничью ухмылку на всепонимающий взгляд. Но младшая не скоро решилась ответить, а когда ответила, то озадачила сестру очередным вопросом:

– Скажи мне, а какая разница между влюбленностью и любовью?

– О! Чистая философия, – старшая сестра задумалась, а потом призналась: – Не знаю… Да и как тут узнать, пока не испытаешь? Наверное, влюбленность – это то, что проходит, а любовь – это то, что навсегда… Или, может, влюбленность – это как болезнь, от которой можно излечиться, а любовь… А любовь… А! К черту! Откуда мне знать? Кажется, что любишь, а потом все куда-то уходит, как вода в песок, и никак не удержать. Даже если очень хочется и очень стараешься удержать. Разочаровываешься, что ли?..

– Значит, ты еще никогда не любила, а только влюблялась? – пара зеленых глаз немигающе уставилась на сестру в ожидании ответа. Глупый вопрос по сути, ведь если полюбить, то разлюбить невозможно. Это как часть тебя – невозможно отрезать руку.

– Слушай, – смутилась та, – мы вообще-то не обо мне говорили, а о тебе! Так что не переводи стрелки… И в конце концов, это совсем не важно. Ты сама еще сто раз успеешь влюбиться и разочароваться: сегодня одноклассник, завтра сосед, послезавтра еще бог знает кто. Так кто там у тебя сегодня?

– В смысле?

– Слушай, но ведь то, что с тобой происходит, случилось не на пустом месте, так ведь? Есть человек, у человека есть имя…

– Это не важно, – младшая сестра поспешно перебила старшую. Она совсем не хотела развивать эту тему, потому что он был ее сестры одноклассником, и ей было почему-то жутко стыдно признаться в этом. Почему? Бог его знает! Все сейчас казалось постыдным, нелепым, нереальным. И признаваясь в этом самой себе, она понимала, что у нее не хватит духу признаться в этом сестре. Во всяком случае, не сейчас… Может быть, когда-нибудь потом, когда она сама переварит все то, что было сказано сегодня, она расскажет сестре о том, кто поселился в ее сердце. Потом, не сейчас…

– Ладно, партизан, что же мне теперь, пытать тебя, что ли? – старшая сестра встала, обошла стол, прижала голову младшей сестры к свой груди и нежно потрепала рыжую копну волос. – Ладно, не буду пытать… Сама все расскажешь. И не убивайся ты так! Со всеми это случается, и у всех проходит. И у тебя пройдет! В конце концов, рыцари и принцы кончились, по талонам их не выдают, и вечной любви, как в сказке, не бывает. Во всяком случае, я ее еще не встречала… Хотя, конечно, все может быть… Главное, не изводи себя понапрасну, а то, я смотрю, ты сама не своя… Ладно?

– Ладно… – рассеянно произнесла младшая.

Она вздохнула и уткнулась старшей сестре в живот. Захотелось разрыдаться… И она разрыдалась. По-детски безудержно, беспомощно, безнадежно, обхватив обеими руками сестру, словно ища у нее защиты. Защиты от этого непонятного состояния, от этого непонятного чувства, что разрывало ее сердце на части. Ей очень хотелось сбросить эту непосильную ношу, освободиться от этого бремени, забыть… забыть последние месяцы мучений, сомнений, бессонниц.

– Ну ладно, хватит… хватит, – бессмысленно утешала ее старшая сестра. – Все пройдет… наверное! – она поняла, что не знает, как помочь своей сестренке, да и кто тут мог бы помочь?

– Угу, – проскулила младшая.

– Я не знаю, что с тобой, но ты выживешь, ты же сильная! И не надо плакать, тебя заплаканную никто не полюбит, – она оторвалась от рыжей головы и принялась за посуду. Надо что-то делать, когда не знаешь, что делать. А она не знала и поэтому в смятении принялась за то, что под руку попалось: привычная рутинная работа.

Младшая сестра больше не плакала. Рыдания стихли, и теперь она сидела, закрыв лицо руками и опершись локтями в стол, как в забытьи. Обе молчали.

В окно ударился камешек. Старшая сестра высунулась в окно:

– Привет!

– Выходи, пошли на реку! – звал кто-то с улицы.

– Да что там делать?

– На лодках кататься, – все тот же голос… А на заднем плане слышалось приподнятое настроение зовущих:

– Поедем, красотка, кататься, давно я тебя поджидал. Там сегодня открытие сезона!

Младшая сестра тоже подошла к окну. На тротуаре и на газоне стояли парни и девчонки из класса сестры, почти весь класс, и среди них – он! Он не звал, не кричал, не пел, он стоял в стороне и о чем-то ненавязчиво, как бы между прочим, беседовал с приятелем, словно и не замечая происходящего, словно он был не с ними. Сердце вздрогнуло и понеслось. Голова закружилась, и она прислонилась к стене. Холодная волна окатила с головы до пят и запульсировала в висках. Что это? Влюбленность? Любовь?

Не надо думать… Надо отойти от окна. Но сил не было оторваться от стены и сделать пару шагов, чтобы отойти. И она так и осталась стоять, рассеянно созерцая происходящее и несвязно отвечая на вопросы сестры.

– Ничего, если я пойду на реку?

– А?! Да, иди…

– Слышь, я ненадолго… Или как получится, – старшая сестра усмехнулась, – ты сама тут справишься?

– Да… Я что, маленькая?

– Ты не маленькая… Ты не в себе…

– Иди уже…

– Ладно. Пока. Не вешай нос. Я скоро буду…

– Пока.

Она видела, как сестра выскочила из подъезда, смешалась с толпой, которая тут же подхватила ее и понесла по тротуару. Вместе с толпой исчез и он…

Понятно, лучше идти на реку, кататься на лодках, смеяться над глупыми шутками, болтать ни о чем и ни о чем не думать, чем остаться здесь… Остаться и беспомощно смотреть в зеленые глаза сестры, понимая собственную нелепость, и ломать голову над вечным философским вопросом: «Что есть любовь?»

Часть вторая