Пепел и лунный свет.

Лира с ужасом посмотрела на него.

— И ты живёшь с этим?

— Нет, — усмехнулся он. — Я ношу глушилку. Амулет, который блокирует большую часть ощущений. Без него я бы сошёл с ума за неделю.

Он достал из кармана небольшой металлический диск на цепочке и показал ей. Лира заметила, что диск был покрыт тонкими гравировками, которые сплетались в сложный узор.

— Но сейчас ты его не носишь? — спросила она.

Каэль покачал головой.

— Снял, когда понял, что мне придётся идти по следу. Глушилка мешает чувствовать магию. А в этих лесах это может стоить жизни.

Лира вдруг поняла, почему он казался таким отстранённым и холодным. Это была не жестокость, а способ защититься от мира, который постоянно кричал от боли.

— Прости, — тихо сказала она. — Я не думала…

Каэль пожал плечами, будто это не имело значения.

— Не извиняйся. Это моя ноша. Как твой дар — твоя.

Они помолчали, слушая шум воды. Лира пыталась осмыслить всё, что узнала. Её дар был не просто проклятием — он мог быть полезным. Но и опасным, особенно если она не научится им управлять.

Вдруг Каэль резко выпрямился, и Лира почувствовала, как воздух вокруг стал тяжелее.

— Что? — прошептала она.

— Тихо, — приказал он, поднимая руку.

И тогда она тоже услышала это. Лёгкий, едва уловимый шорох, доносившийся сверху, со склона ущелья. Будто кто-то осторожно ступал по камням, стараясь не шуметь. Но для Лиры этот звук сопровождался вспышкой эмоций — холодного, хищного предвкушения. Это была не человеческая эмоция, а что-то более древнее, более жестокое.

— Теневой зверь, — прошептал Каэль, вставая и загораживая Лиру собой. — Он почувствовал твой дар.

Лира похолодела. Она хотела снова «закрыть» свои эмоции, но паника мешала сосредоточиться. Нити вспыхивали ярче, сплетались в хаотичный узор, и она чувствовала, как страх растекается по её телу, делая её лёгкой добычей.

— Держи якорь! — рявкнул Каэль, и в его голосе прозвучала сталь, которой раньше не было. — Не отпускай то спокойное чувство!

Лира зажмурилась и снова попыталась ухватиться за то тихое тепло внутри себя. Но страх был сильнее. Она чувствовала, как что-то большое и тёмное спускается по склону, приближаясь к ним с каждой секундой.

Каэль сделал несколько быстрых движений руками, и тени вокруг них сгустились, образуя плотную завесу. Лира почувствовала, как холод пробирает до костей — это была магия Дома Тени, магия, которая питалась темнотой и страхом.

— Оставайся здесь, — сказал Каэль, голос его звучал глухо, будто доносился издалека. — Не выходи из тени. Что бы ни случилось.

Он шагнул вперёд, растворяясь в темноте, и Лира осталась одна, окружённая тенями и собственным страхом.

Она слышала, как шорох становится громче, как камни осыпаются под тяжёлыми лапами. И вдруг из темноты вырвалось нечто огромное, покрытое шерстью, в которой переплетались тени и лунный свет. Его глаза горели тусклым красным огнём, а пасть была усеяна острыми зубами. Теневой зверь замер, принюхиваясь, и Лира почувствовала, как его голод накрывает её волной, заставляя колени подгибаться.

Зверь сделал шаг вперёд, и в этот момент из темноты метнулась тень. Каэль появился рядом со зверем, его движения были быстрыми и точными, как у хищника. Он ударил, и тень, вырвавшаяся из его руки, обвилась вокруг шеи зверя, заставляя его замереть. Зверь зарычал, и звук этот был похож на скрежет камней.

Лира видела, как эмоции переплетаются в воздухе: ярость зверя, холодная решимость Каэля, её собственный страх, который пульсировал, как рана. И вдруг она поняла: её страх питал зверя. Чем сильнее она боялась, тем сильнее становился он.

«Не отпускай якорь», — прозвучал в её голове голос Каэля.

Лира закрыла глаза и снова попыталась найти то тихое чувство внутри себя. На этот раз она цеплялась за него изо всех сил, представляя, как оно разрастается, заполняя её целиком, вытесняя страх. И постепенно нити эмоций начали тускнеть. Страх не исчез полностью, но стал менее острым, менее разрушительным.

Когда она открыла глаза, битва была в разгаре. Каэль сражался с теневым зверем, используя тени как оружие. Каждый его удар оставлял в воздухе тёмные следы, которые обвивались вокруг зверя, сковывая его движения. Зверь рычал и бросался вперёд, но Каэль был быстрее.

Лира поняла, что просто сидеть и смотреть — недостаточно. Она вспомнила, как Каэль говорил о том, что её дар может считывать память мест. Она посмотрела на камни под ногами и «потянулась» к одной из нитей, тянувшихся от них. На этот раз она не пыталась увидеть прошлое, а попыталась почувствовать настоящее: как камень лежит здесь веками, как он выдерживает вес мира, как он остаётся спокойным, несмотря на всё, что происходит вокруг.

И вдруг она почувствовала, как это спокойствие передаётся ей. Её сердце забилось ровнее, а страх отступил ещё на шаг. Она «потянулась» дальше, к воде, к деревьям, собирая крупицы спокойствия, как собирают монеты.

В этот момент теневой зверь вырвался из хватки Каэля и бросился вперёд. Каэль отлетел в сторону, ударившись о камни, и Лира увидела, как от него тянутся нити боли — тёмно-красные, почти чёрные. Он застонал, но попытался встать.

Лира не раздумывала. Она вскочила и бросилась к нему, но зверь оказался быстрее. Он прыгнул, целясь в Каэля, и Лира инстинктивно «вытолкнула» из себя то спокойствие, которое успела собрать. Она не знала, как это работает, но чувствовала, что делает что-то правильное.

Спокойствие вырвалось из неё волной, похожей на лёгкий туман, и окутало зверя. Он замер на мгновение, будто не понимая, что происходит, а потом его красные глаза потускнели. Зверь тряхнул головой, будто сбрасывая наваждение, и снова бросился вперёд. Но этого мгновения хватило Каэлю.

Он вскочил и ударил, на этот раз не тенью, а чем-то более плотным, более реальным. Его рука вспыхнула тёмным светом, и тень, вырвавшаяся из неё, пронзила зверя насквозь. Зверь взвыл, звук этот был похож на стон ветра в пустых домах, и рухнул на камни, растворяясь в темноте.

Каэль пошатнулся и опустился на колени, тяжело дыша. Лира подбежала к нему и опустилась рядом, не зная, что делать.

— Ты в порядке? — выдохнула Лира, хватая Каэля за руку. Пальцы её дрожали, а перед внутренним взором всё ещё пульсировали тёмнокрасные нити его боли — они были густыми, тяжёлыми, будто пропитанными свинцом.

Каэль поморщился, но попытался выпрямиться.

— Жить буду, — процедил он, касаясь бока, где сквозь разорванную ткань проступало тёмное пятно. — Просто… не люблю, когда тень не слушается.

Лира не поняла, о чём он, но сейчас это не имело значения. Она видела, как нити боли становились тоньше — не потому, что рана заживала, а потому, что он подавлял ощущения, заставляя себя не чувствовать. Это пугало её сильнее самой раны.

— Не делай так, — вдруг вырвалось у неё. — Не гаси боль. Я вижу, как она рвётся наружу. Если ты её удержишь, она может… сломаться тебя изнутри.

Каэль посмотрел на неё с удивлением, будто никто и никогда не говорил ему такого.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я чувствую это. Не твою боль, а… её вес. Как будто она давит на весь мир.

Он хотел возразить, но вместо этого снова поморщился и тяжело опустился на камень. Лира огляделась. Теневой зверь исчез, растворился в темноте, будто его и не было. Но воздух всё ещё был тяжёлым, пропитанным запахом озона и чегото горького, похожего на пепел.

— Он ушёл, — тихо сказал Каэль, словно читая её мысли. — Тени не любят, когда их ранят светом. А моя магия — это не совсем свет, но для него она была как пламя.

Лира опустилась рядом, стараясь дышать ровно. Она снова «потянулась» к своему якорю — к тому тихому теплу внутри, которое учила держать. И на этот раз ей удалось удержать его, даже среди хаоса эмоций. Нити вокруг стали менее яркими, менее навязчивыми.

— Расскажи мне про свою магию, — попросила она, не столько чтобы отвлечься, сколько чтобы понять, с чем они столкнулись. — Про то, как ты управляешь тенями.

Каэль хмыкнул, но в этом звуке не было насмешки — скорее усталость.

— Тени — это не просто отсутствие света. Это… пространство между вещами. То, что остаётся, когда всё остальное исчезает. Дом Тени учит видеть эти промежутки и использовать их. Мы можем прятаться в них, перемещаться, создавать оружие. Но самое главное — мы чувствуем, что в этих промежутках прячется. Боль, страх, одиночество. Они как эхо, которое не затихает.

Лира кивнула, будто чтото в этом объяснении совпадало с тем, как работала её собственная магия.

— А мои нити… они тоже как эти промежутки?

Каэль задумался.

— В какомто смысле да. Ты видишь то, что люди пытаются скрыть. То, что они не говорят вслух. Эмоции — это тоже промежутки между словами. Между поступками. Между тем, кем они хотят казаться, и тем, кто они есть на самом деле.

Лира опустила взгляд.

— Иногда мне кажется, что я вижу слишком много. Что если бы я могла не видеть, было бы легче.

Каэль посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло чтото, похожее на понимание.

— Я знаю это чувство. Когда твой дар становится тюрьмой.

Они помолчали. Шум реки казался теперь почти успокаивающим, будто вода смывала остатки напряжения. Лира снова посмотрела на рану Каэля. Кровь уже не текла так сильно, но ткань была пропитана ею, а кожа вокруг раны казалась неестественно бледной.

— Тебе нужно обработать рану, — сказала она, доставая из своего мешка небольшой пузырёк с мазью — подарок Марны. — Это поможет.

Каэль хотел отказаться, но Лира покачала головой.

— Пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты… чтобы с тобой чтото случилось изза меня.

Он вздохнул, но кивнул. Лира осторожно приподняла ткань и нанесла мазь. Каэль стиснул зубы, но не издал ни звука. Лира чувствовала, как от него тянутся тонкие нити напряжения — не боли, а усилия, которое он прикладывал, чтобы не показать, насколько ему плохо.

— Прости, — прошептала она, стараясь быть как можно аккуратнее.

— Не извиняйся, — прохрипел он. — Ты делаешь всё правильно.

Когда она закончила, Каэль снова откинулся на камень и закрыл глаза.

— Нам нужно двигаться дальше, — сказал он, не открывая глаз. — Здесь небезопасно. Даже после того, как мы победили зверя.

Лира хотела возразить — он явно был слишком слаб, чтобы идти, — но знала, что спорить бесполезно.

— Тогда позволь мне помочь, — предложила она. — Я могу… попробовать использовать свой дар, чтобы облегчить твою боль. Не убрать её полностью, а… сделать тише.

Каэль открыл глаза и посмотрел на неё с подозрением.

— Как?

Лира сглотнула. Она никогда не пробовала делать ничего подобного, но помнила, как смогла «вытолкнуть» спокойствие, чтобы сбить зверя с толку. Может быть, она могла сделать чтото похожее и для Каэля.

— Я вижу твои эмоции как нити. Если я смогу… мягко потянуть за них, возможно, я смогу сделать боль менее острой. Но я не знаю, сработает ли это. И я боюсь навредить.

Каэль помолчал, будто взвешивая риск. Потом кивнул.

— Попробуй. Но если почувствуешь, что теряешь контроль — остановись. Обещай.

Лира кивнула. Она закрыла глаза и снова нашла свой якорь — то тихое тепло внутри. Потом «потянулась» к нитям, которые тянулись от Каэля. Тёмнокрасные, тяжёлые, они пульсировали в такт его дыханию. Лира не стала тянуть за них резко. Вместо этого она попыталась «обернуть» их своим спокойствием, как обёртывают хрупкий предмет мягкой тканью. Она представляла, как её собственное чувство безопасности окутывает эти нити, делает их менее острыми, менее разрушительными.

И вдруг она почувствовала, как чтото изменилось. Нити не исчезли, но стали тоньше, менее напряжёнными. Боль Каэля не ушла, но перестала быть невыносимой. Лира открыла глаза и посмотрела на него.

— Лучше? — спросила она, голос дрожал от напряжения.

Каэль медленно кивнул.

— Да. Это… странно. Будто ктото убавил звук.

Лира слабо улыбнулась, но улыбка тут же погасла. Она чувствовала, что её собственные силы на исходе. Якорь всё ещё держался, но становился тоньше, будто ткань, которую слишком сильно натянули.

— Теперь ты должен отдохнуть, — настаивала она. — Хотя бы немного.

Каэль хотел возразить, но Лира покачала головой.

— Никаких «мы должны идти». Ты едва стоишь на ногах. Если мы пойдём сейчас, нас поймают. Или убьёт следующий зверь.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— Ты становишься упрямой.

— Когда речь идёт о жизни — да.

Каэль снова закрыл глаза и на этот раз не сопротивлялся. Лира села рядом, прислушиваясь к его дыханию. Оно было ровным, но всё ещё слишком частым. Она знала, что рана серьёзнее, чем он хотел показать.

Пока Каэль отдыхал, Лира решила попробовать ещё коечто. Она вспомнила, как Каэль говорил о том, что места хранят память. Она посмотрела на камни под ногами, на воду, на деревья на склонах, и «потянулась» к их нитям. На этот раз она не искала спокойствия — она хотела узнать, есть ли поблизости другие теневые звери или, что ещё хуже, имперские патрули.

Перед её внутренним взором вспыхнули образы: река, текущая сквозь века; камни, помнившие шаги сотен людей и зверей; деревья, видевшие рассветы и закаты, бури и затишья. Но среди этих спокойных воспоминаний мелькали и другие образы — более резкие, более тревожные. Она увидела следы тяжёлых сапог, оставленные несколько часов назад. Они вели вниз по течению, к броду, который Каэль упоминал. И от этих следов тянулись тонкие, почти прозрачные нити страха и напряжения — эмоции людей, которые шли по этим следам.

Лира вздрогнула и открыла глаза.

— Каэль, — позвала она тихо, чтобы не напугать его, но достаточно громко, чтобы он услышал. — Просыпайся. Нам нужно уходить. Здесь были имперские патрули. И они идут сюда.

Каэль мгновенно проснулся, его взгляд стал острым, будто он сбросил усталость одним усилием воли.

— Сколько времени у нас есть?

Лира покачала головой.

— Не знаю. Но следы свежие. И эмоции… они ещё не успели раствориться.

Каэль поднялся, на этот раз без стона, хотя Лира видела, как от него тянутся нити напряжения. Он подошёл к краю воды и посмотрел вниз по течению.

— Брод, — пробормотал он. — Они пойдут туда. Это самый лёгкий путь. Нам нужно уйти другим маршрутом.

Лира огляделась, но вокруг были только скалы и вода.

— Куда? Здесь некуда идти.

Каэль прищурился, будто вглядываясь во чтото, чего Лира не видела.

— Есть один путь. Вдоль стены ущелья. Там есть старая тропа, почти заросшая. Она ведёт к пещерам. Если мы успеем добраться до них до рассвета, мы сможем спрятаться.

Лира почувствовала, как внутри всё сжимается от страха. Старая тропа, пещеры… это звучало как ловушка. Но альтернатива была хуже.

— Хорошо, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Веди.

Каэль кивнул и двинулся вдоль стены, осторожно ступая по узким выступам. Лира шла за ним, стараясь не смотреть вниз. Каждый раз, когда камень под ногой казался ненадёжным, она цеплялась за свой якорь, напоминая себе, что она здесь, что она жива, что она должна держаться.

Они шли долго, и с каждым шагом Лира чувствовала, как её силы тают. Якорь становился тоньше, а нити эмоций вокруг — ярче. Она чувствовала напряжение Каэля, холод камней, влажный воздух, пропитанный запахом реки. И гдето впереди, в темноте, она чувствовала чтото ещё — холодное, расчётливое, чужое. Это были не эмоции зверей и не отголоски прошлого. Это были эмоции людей. Имперских магов.

— Они близко, — прошептала она, когда они добрались до небольшого выступа, где можно было остановиться на мгновение.

Каэль замер и прислушался. Лира знала, что он не слышит шагов — они были слишком далеко, — но он чувствовал то же, что и она: нарастающее напряжение в воздухе.

— Пещеры там, — он указал вперёд, где стена ущелья изгибалась, образуя тёмную впадину. — Если мы доберёмся до них, мы сможем спрятаться. Но нам нужно двигаться быстрее.

Лира кивнула, хотя внутри всё кричало, что она не может сделать ни шага. Но она знала, что если остановится, то всё будет кончено.

Они двинулись дальше, и на этот раз Лира не смотрела под ноги. Она смотрела вперёд, на тёмную впадину, которая казалась ей единственным шансом. И вдруг она почувствовала чтото новое — тонкую, едва уловимую нить, которая тянулась не от людей и не от места, а от самого Каэля. Это была не боль и не напряжение. Это было… удивление. Или, возможно, восхищение. Лира не успела разобраться, потому что в этот момент из темноты впереди вырвались голоса.

— Стой! — рявкнул грубый голос. — Вы окружены!

Лира замерла, чувствуя, как сердце замирает в груди. Каэль резко остановился и повернулся, прикрывая её собой. Из темноты выступили фигуры в тёмнозелёных плащах — имперские маги. Их было пятеро, и каждый держал в руках посох, который слабо светился в темноте.

— Наследник Дома Тени, — произнёс один из них, шагнув вперёд. — Мы знаем, кто ты. И знаем, кого ты прячешь. Отдай девушку, и мы пощадим тебя.

Каэль не ответил. Вместо этого он сделал шаг вперёд, и тени вокруг него сгустились, образуя плотную завесу. Лира почувствовала, как холод пробирает до костей — это была магия Дома Тени, магия, которая питалась темнотой и страхом.

— Уходите, — холодно произнёс Каэль. — Она не ваша добыча.

Маг усмехнулся, но в этом смехе не было веселья.

— Ты забыл своё место, наследник. Ты забыл, кому служишь.

Каэль не ответил, но Лира видела, как от него тянутся тонкие, почти невидимые нити решимости. Он был готов сражаться. И она знала, что не может позволить ему сделать это в одиночку.

Она снова закрыла глаза и нашла свой якорь. Потом «потянулась» к эмоциям магов. Они были разными: холодный расчёт одного, страх другого, жестокость третьего. Но среди них была одна эмоция, которая выделялась — сомнение. Оно тянулось от самого молодого мага, того, который стоял чуть позади остальных. Его нить была тонкой, дрожащей, окрашенной в бледносерый цвет. Лира «потянулась» к ней, не чтобы навредить, а чтобы усилить её. Она представила, как это сомнение разрастается, заполняет его сознание, заставляет его сомневаться в правильности приказа.

Молодой маг пошатнулся, и его посох дрогнул.

— Подождите, — прошептал он, голос его звучал неуверенно. — Может быть, мы ошибаемся…

Старший маг резко повернулся к нему.

— Молчать! Ты забыл присягу?

Но сомнение уже пустило корни. Остальные маги переглянулись, и Лира почувствовала, как напряжение между ними становится тоньше.

— Отдайте девушку, — снова потребовал старший маг, но на этот раз в его голосе не было прежней уверенности.

Каэль воспользовался моментом. Он сделал резкое движение рукой, и тень, вырвавшаяся из его ладони, метнулась вперёд, обвивая посохи магов и лишая их света. Тьма накрыла ущелье, и Лира услышала крики, топот ног, звон металла.

— Беги! — рявкнул Каэль, и Лира, не раздумывая, бросилась вперёд, к тёмной впадине, которая теперь казалась ей не ловушкой, а спасением.

Она вбежала в пещеру, и тьма поглотила её. Она остановилась, тяжело дыша, и попыталась собраться с мыслями. Перед внутренним взором мелькали нити эмоций — её собственные, дрожащие и яркоалые, и чужие, сплетающиеся в хаотичный узор. Она закрыла глаза, пытаясь найти свой якорь, но он был гдето далеко, почти недосягаемый.

Вдруг она почувствовала чьюто руку на своём плече. Она вздрогнула, но тут же узнала этот жест.

— Тихо, — прошептал Каэль, голос его звучал хрипло, но спокойно. — Мы в безопасности. Пока.

Лира открыла глаза. Вокруг была тьма, но она чувствовала, что Каэль рядом. Она не видела его, но чувствовала его присутствие, как чувствуют тепло костра в холодной ночи.

— Мы… мы сделали это? — прошептала она.

Каэль усмехнулся, и этот звук был самым прекрасным, что она слышала за последние дни.

— Пока да. Но это только начало.

Лира оперлась на стену пещеры, чувствуя, как ноги подкашиваются. Она знала, что впереди их ждёт ещё много опасностей. Но в этот момент она чувствовала нечто новое — не только страх и усталость, но и странное, почти нелепое чувство… надежды.

Гдето далеко, в столице, император смотрел на карту, где мерцали точки. Одна из них, самая яркая, внезапно дрогнула и исчезла, будто ктото накрыл её ладонью. Император нахмурился. Он не любил, когда планы нарушались. Но он знал, что рано или поздно найдёт их. И тогда никто не сможет их спасти.

Глава 3. «Голоса камней»

Пещера встретила их тишиной, плотной и тяжёлой, будто сама скала удерживала звуки, не давая им вырваться наружу. Лира стояла, прижавшись спиной к шершавому камню, и пыталась унять дрожь в пальцах. Перед внутренним взором всё ещё мелькали нити эмоций — её собственные, яркоалые от страха, и чужие, тусклые, уже растворяющиеся в темноте: остатки напряжения имперских магов, холодный расчёт их командира, неуверенность молодого мага, которую она сама же и раздула.

Каэль шагнул глубже в пещеру, его движения были осторожными, но уверенными. Он вытянул руку, и тени вокруг него сгустились, словно прислушиваясь к его воле.

— Здесь чисто, — тихо сказал он, будто разговаривая не с Лирой, а с самой темнотой. — Пока чисто.

Лира хотела спросить, как он это понимает, но вместо этого просто кивнула. Голос не слушался: в горле стоял ком из усталости, адреналина и страха, который никак не хотел рассасываться.

— Нам нужно переждать здесь до рассвета, — продолжил Каэль, опуская руку. Тени не исчезли, но стали менее плотными, будто он позволил им расслабиться. — Потом двинемся дальше.

Лира посмотрела на него. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня — ни намёка на усталость, хотя она знала, что рана всё ещё мучает его. Она видела тонкие тёмнокрасные нити, тянущиеся от его бока, — они были не такими густыми, как раньше, но всё ещё пульсировали, напоминая о себе.

— Ты уверен, что здесь безопасно? — прошептала она, голос прозвучал хрипло.

Каэль пожал плечами.

— Безопасных мест сейчас нет. Но здесь нас сложнее найти. Вода сбивает следы, а скалы глушат магию. Даже моя.

Он отошёл к стене и сел, прислонившись к ней спиной. Лира заметила, как он осторожно коснулся бока, проверяя повязку. Мазь, которую она нанесла, уже подсохла, но рана явно не зажила.

— Тебе нужно больше времени на отдых, — сказала она, подходя ближе, но не решаясь сесть рядом. — Я могу… снова попробовать помочь. С болью.

Каэль покачал головой.

— Не надо. В прошлый раз ты едва держалась на ногах. Если ты снова будешь тянуть эмоции, ты можешь потерять контроль. А здесь это опасно.

Лира прикусила губу. Он был прав. Её якорь — то тихое тепло внутри, которое она научилась удерживать, — сейчас был тонким, как паутинка, и она боялась, что одно резкое движение разорвёт его.

— Тогда расскажи мне чтонибудь, — попросила она, опускаясь на холодный камень неподалёку. — Что угодно. Чтобы я не думала о том, что там, снаружи.

Каэль усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— Что ты хочешь услышать? Сказку на ночь? Историю о великих подвигах Дома Тени?

Лира покачала головой.

— Расскажи чтонибудь настоящее. Чтонибудь о себе. До того, как ты стал наследником.

На мгновение Каэль замер, будто слова застряли у него в горле. Потом он вздохнул и посмотрел в темноту, будто видел там не стены пещеры, а далёкие улицы столицы.

— Когда я был ребёнком, я ненавидел тени, — неожиданно начал он. — Для Дома Тени это почти ересь. Тень — это сила, это власть, это то, чему нас учат поклоняться. Но я видел, как она пожирает людей. Как она вытягивает из них боль, делает их холодными, расчётливыми, жестокими. Я видел это в глазах своего отца.

Лира слушала, не шевелясь, боясь спугнуть этот редкий момент откровенности.

— Я пытался прятаться от теней, — продолжал Каэль, голос его звучал ровно, будто он рассказывал не о себе, а о комто другом. — Но они находили меня. Они всегда находили. И тогда я понял: если я не научусь ими управлять, они уничтожат меня. Так я стал тем, кто я есть.