Красная нить и звёздный пепел: философские беседы у подножия Белухи
- -
- 100%
- +
— О, — Денис поднял палец, — это уже классический аргумент «бог пробелов». Вы загоняете душу в те щели, куда наука пока не дотянулась.
— Нет, — покачала головой Марина. — Я не говорю «наука не может объяснить, значит, Бог». Я говорю «наука по определению не занимается субъективным опытом как таковым». Она может изучить нейронные корреляты этого опыта, но не сам опыт. Опыт — это область феноменологии, а не нейрофизиологии.
— И поэтому мы здесь, — подвёл итог Алексей. — Потому что наука даёт нам факты, но не даёт смысла. А мы ищем смысл.
— Или создаём его, — поправил Денис.
— Или создаём, — согласился Алексей. — Но из чего создаём? Из того же звёздного пепла. Мы — частицы вещества, которые на короткое время сложились в форму, способную задавать вопросы о самой себе. Это чудо само по себе. И не нуждается в дополнительных чудесах.
— Но и не исключает их, — тихо добавил отец Николай.
Огонь трещал.
Золотая клетка и свобода, которую мы боимся
Поздно ночью, когда Денис уснул прямо в кресле, укрытый пледом, а Марина ушла в свою комнату, мы с Алексеем и отцом Николаем остались у почти погасшего камина.
— Я хочу вам кое-что сказать, — обратился священник к физику. — Не как проповедь, а как размышление.
— Говорите, — кивнул Алексей.
— Вы сегодня говорили о сознании как о свойстве Вселенной. О том, что мы — часть непрерывной реальности. В моём понимании, это очень близко к тому, что мы называем образом Божиим в человеке. Не как копия, а как отражение. Не как обладание, а как участие.
— Я не верю в Бога, — спокойно сказал Алексей. — Но я верю в то, что вы называете Его именем. Не в личность, а в принцип. В фундаментальную упорядоченность бытия, которая производит и звёзды, и сознание, и любовь.
— А любовь? — спросил я. — Вы забыли про любовь.
— Не забыл. Любовь — это самый загадочный коррелят сознания. Мы можем объяснить химию влюблённости — окситоцин, дофамин, серотонин. Но объяснить, почему этот химический коктейль заставляет человека жертвовать жизнью ради другого, — не можем.
— Потому что любовь — это не химия, — сказал отец Николай. — Химия — это её язык. Но не её суть.
Алексей улыбнулся.
— Вы знаете, в квантовой механике есть понятие запутанности. Две частицы могут быть связаны так, что изменение состояния одной мгновенно отражается на другой, независимо от расстояния. Эйнштейн называл это «жутким дальнодействием». Но это факт природы.
— Любовь — это запутанность? — спросил я.
— Может быть. Очень точная метафора. Мы запутаны друг с другом. И с миром. И с тем, что было до нас. Красная нить, о которой говорил Алексей в прологе, — это нить запутанности.
— Которую нельзя порвать, — добавил отец Николай.
Мы сидели в темноте. Огонь догорел. Было слышно, как дышит во сне Денис — ровно, по-детски беззаботно.
Алексей встал, потянулся.
— Первый вечер, кажется, удался.
— Мы ответили на вопрос «Откуда я пришёл»? — спросил я.
— Мы начали отвечать, — поправил отец Николай. — Мы пришли из звёзд. Из углерода и кислорода, сваренных в древних сверхновых. Из водорода, сохранившегося со времён Большого взрыва. Из запутанности, которая связывает всё со всем.
— И из любви, — добавил я.
— И из любви, — согласился священник.
— И из свободы, которую мы боимся использовать, — закончил Алексей.
Он подошёл к окну. Белуха стояла в звёздном свете — белая, древняя, равнодушная к нашим спорам и открытиям.
— Завтра, — сказал он не оборачиваясь, — мы спросим: «Куда я уйду?»
А пока — только первый вечер. И бесконечное небо над нами.
Вечер второй. Ангелы и демоны: древняя лекция в новой тональности. Духовный мир как часть реальности
Белуха, второй вечер. За окном — мороз под тридцать, звёзды такие яркие, что кажется, до них можно дотянуться рукой. Дрова в камине прогорели до стадии ровного, глубокого жара — когда пламени почти нет, но тепло идёт такое, что кожу покалывает.
Прерванный вчера разговор
Мы проснулись поздно. Горное солнце — если его можно так назвать в декабре — только к обеду перевалило через соседний хребет и заглянуло в наши окна. Денис, который вчера уснул в кресле, утром жаловался на шею, но выглядел почему-то довольным.
— Кофе? — спросил я, когда он вышел к столу.
— Несите. И рассказывайте, что мы сегодня обсуждаем. Вчера мы вроде бы решили, что состоим из звёздного пепла. Сегодня — ангелы?
— Сегодня — ангелы и демоны, — кивнул я.
— Серьёзно? — он скривился, но не так, как вчера. Вчера это была усмешка отрицания, сегодня — скорее гримаса человека, который не хочет признавать, что ему стало интересно.
— Серьёзно, — сказал отец Николай, входя в кухню. Он уже был в рясе — мы не привыкли, но он объяснил, что иначе «как-то не по-людски». — Тема, между прочим, проходит лейтмотивом через всё Священное Писание. И напрямую касается каждого из нас.
— Я не христианин, — напомнил Денис.
— А я не только христианин, — ответил священник. — Я ещё и человек. А ангелы, если верить Библии и Преданию, имеют дело со всеми людьми. Независимо от веры.
Марина вошла бесшумно, как она умела, — по-кошачьи.
— Я сегодня буду слушать больше, чем говорить, — объявила она. — Вчера я высказалась. Сегодня — очередь отца Николая.
— И Алексея, — поправил я. — Физик тоже должен сказать своё слово о духовном мире.
— Обязательно, — донеслось из комнаты. Алексей уже был на ногах, но все эти полчаса что-то писал в своём блокноте. — Я даже тезисы набросал. Но пусть сначала говорит батюшка. Это его территория.
Отец Николай улыбнулся.
— Не моя. Божия. Но я — передающий.
Мы расселись у камина — на этот раз теснее, плотнее, потому что вечер обещал быть долгим, а холод за окном — беспощадным.
Мир, который сотворён раньше
Отец Николай начал не с Библии. Он начал с чая.
— Вы заметили, — спросил он, отхлёбывая из кружки, — что, когда пьёшь горячий чай на морозе, вкус чувствуется иначе? Не вкус даже, а само тепло. Оно становится осязаемым. Почти живым.
— Это физиология, — пожал плечами Денис. — Сосуды расширяются, рецепторы активируются
— Неважно, почему, — мягко перебил священник. — Важно, что вы понимаете, о чём я. Есть вещи, которые мы чувствуем, но не можем объяснить словами до конца. Тепло чая на морозе. Тишину в горах. Присутствие кого-то невидимого в комнате.
— К чему вы клоните?
— К тому, что мир не ограничивается тем, что мы можем потрогать, измерить и взвесить. И это не религиозное утверждение, не метафизическое. Это — эмпирический факт.
Он поставил кружку и сложил руки на коленях.
— Был сотворён ангельский мир. Сотворён раньше нашего мира — материального. Святые отцы, толкуя слова «в начале сотворил Бог небо», разумели именно это: сначала — мир духовный, потом — мир вещественный.
— А доказательства? — спросил Денис, но без вызова. Скорее по привычке.
— В Книге Иова, 38 глава, — спокойно ответил священник, — сказано: «Егда сотворены быша звёзды, восхвалиша Мя гласом велиим вси ангели Мои». То есть ангелы уже были, когда звёзд ещё не существовало.
— Звёзды — это наш мир, — пояснил Алексей. — Материя в её космическом масштабе. Если ангелы были до звёзд, значит, духовный мир действительно первичен.
— С точки зрения христианского учения — да. С точки зрения вашей физики — вопрос открытый. Я не настаиваю, что это научный факт. Я говорю, что это — вера. Но вера, которая имеет внутреннюю логику.
Денис хотел что-то сказать, но передумал.
— Расскажите, что такое ангелы, — попросила Марина. — Не в воскресной школе, а как вы это понимаете. После всех ваших лет в Церкви.
Отец Николай помолчал, собираясь с мыслями.
Функция, а не природа
— Чаще всего путаница происходит, — начал он, — когда мы спрашиваем «что такое ангел?» и ждём ответа какого-то ну, биологического, что ли. Есть у него крылья? Есть ли тело? Где он живёт?
Он усмехнулся.
— А ответ гораздо проще и сложнее одновременно. Блаженный Августин, отец неразделённой ещё Церкви, сказал так: «"Ангел" означает функцию, а не природу. Ты спрашиваешь, как называется эта природа? — Дух. Ты спрашиваешь о функции? — Ангел. По тому, что он есть, он дух, по тому, что делает, — ангел».
— То есть это не вид существа, а должность? — уточнил Денис.
— Очень грубо — да. Ангел — тот, кто несёт весть. «Благовестник» — по-гречески, «ангелос». Их природа — дух. Бестелесный. Не стеснённый телом, как мы. Может находиться в разных местах одновременно. Не нуждается в пище, питье, сне. Но это не делает их богами. Это просто другая форма бытия.
— Свободная воля у них есть? — спросил Алексей.
— Есть. И это важно. Иначе не было бы падения.
— А падение — это история про Люцифера? — спросила Марина.
Отец Николай кивнул.
— Был один ангел, первый, главный, вершина ангельской иерархии. Имя его — Денница. Переводится как «утренняя звезда». Красивое имя, правда? Образ ранней зари, когда солнце ещё не взошло, но тьма уже отступает.
— И что случилось? — спросил я.
— Возгордился. Пользуясь свободной волей, решил: я тоже дух, значит, я — бог. Не понял главного: что быть духом и быть Богом — не одно и то же. Бог — Источник. Ангел — творение. Даже самый совершенный.
— И он увлёк за собой других? — спросил Денис.
— Треть ангелов, как говорит Предание. Не силой увлёк — ложью. Стал клеветать на Бога, говорить про Него неправду. И те, кто поверил этой клевете, отпали вместе с ним.
— А те, кто не поверил?
— Остались с Богом. Их предводителем стал архангел Михаил — имя переводится как «кто как Бог». Вопрос, обращённый к падшему: ты думаешь, что ты как Бог? А кто как Бог? Только Сам Бог.
— И что стало с падшими? — спросила Марина тихо.
— Они стали демонами. Бесами. Имя их прежнего вождя — сатана, что значит «противник», или дьявол, «клеветник». Им некуда было деться — они не захотели каяться. И Господь, по любви, сотворил для них место, где нет благодати. Геенну. Ад.
— Бог сотворил ад? — Денис нахмурился. — Звучит жестоко.
— Святой Симеон Новый Богослов сказал удивительные слова: «Бог потому и благ, что геенну сотворил». Почему? Потому что падшие ангелы сами не могут создать себе места. Они могут только клеветать, лгать, искушать. Если бы Бог не дал им места, они были бы в нигде. А так — они хотя бы где-то есть.
— И они там мучаются?
— Они там пребывают. Мучение — это отсутствие любви. Не Бог их наказывает. Они сами выбрали бытие без Бога. И получили его.
Стало тихо.
Вмешательство, которое мы не замечаем
— Но мы же говорим не только о падших, — нарушил я молчание. — Мы говорим об ангелах вообще. И о помощи.
— Да, — оживился священник. — Потому что благая весть о том, что ангелы помогают, гораздо важнее страшилок об аде.
Он перекрестился коротко, по привычке.
— В Священном Писании десятки, сотни примеров. Ангел у врат Эдема защищает вход в рай. Ангел выводит Лота из Содома. Ангел останавливает руку Авраама, когда тот готов принести в жертву Исаака. Ангел ведёт Израиль из Египта — днём в облачном столпе, ночью в огненном.
— А в Новом Завете? — спросила Марина.
— Ещё больше. Ангел Гавриил является Захарии и возвещает рождение Иоанна Крестителя. Тот же Гавриил приходит к Деве Марии с благой вестью. Ангел выводит Петра из темницы. Ангелы служат Христу в пустыне. Ангел укрепляет Его в Гефсиманском саду. И наконец, ангел сидит на отваленном камле у Гроба Господня и говорит жёнам-мироносицам: «Что ищете живого среди мёртвых? Его нет здесь — Он воскрес».
— И это всё — не метафоры? — спросил Денис.
Отец Николай посмотрел на него долгим взглядом.
— Если для вас реальность ограничивается тем, что можно пощупать, — для вас это метафоры. Если вы допускаете, что мир шире, — это факты.
— А как же свобода воли? Ангелы помогают — значит, они вмешиваются. А мы тогда — марионетки?
— Нет. Ангел может подсказать, укрепить, защитить, но не может заставить. Помните, в прологе мы говорили о нулевом коде — том, что должно случиться наверняка? Ангелы — хранители этого кода. Но петлять между костями судьбы мы можем как угодно.
— У каждого человека есть ангел-хранитель? — спросил я.
— Церковь учит, что он даётся в крещении. Но я — он запнулся, — позволю себе частное мнение. Я думаю, ангел даётся каждому человеку от рождения. Просто при крещении мы этот дар осознаём и укрепляем. А если человек не крещён, ангел всё равно рядом, но человек его не слышит.
— Как радио, которое не настроено на волну, — вставил Алексей.
— Точно. Радио есть, вещание идёт, а приёмника нет.
Бунт, который никто не заметил
Алексей отложил блокнот и подался вперёд.
— У меня есть вопрос к вам, отец Николай, как у физика. Вы говорите, что ангелы — это духи, бестелесные, свободные, сильные. Но в вашей же истории падший ангел не смог сделать ничего, кроме лжи. Не смог создать свой мир, не смог даже место себе найти без Бога. Значит, у духа есть границы?
— Огромные границы, — кивнул священник. — Ангел не всесилен. Он не может творить ex nihilo — из ничего. Только Бог может. Ангел может только действовать в пределах уже сотворённого. Искушение — это действие. Ложь — это действие. Но создать новую реальность — нет.
— Это важное замечание, — сказал Алексей. — Потому что в квантовой физике наблюдатель тоже не творит реальность, вопреки популярным мифам. Ведрал, о котором мы говорили вчера, чётко сказал: «Человек не творит реальность простым наблюдением. Реальность меняется естественным путём через обычные взаимодействия».
— Вы хотите сказать, что ангелы тоже действуют в рамках естественных законов? — удивилась Марина.
— Не совсем. Но я хочу сказать, что границы есть у всего. Даже у духовного мира.
Отец Николай задумался.
— Вы знаете, есть ещё один важный момент. Ангелы не знают всего. Например, они не знали тайны Боговоплощения до того, как она совершилась. Апостол Пётр прямо говорит: «во что желают проникнуть ангелы». Есть вещи, которые открыты человеку больше, чем бесплотным духам.
— То есть человек в чём-то выше ангелов? — спросил Денис.
— В том, что он может каяться. Падший ангел не может. Он укоренился во зле. А человек может упасть на самое дно, а потом подняться. И это — наша уникальность.
— Золото в огне жгут, чтобы оно стало чистым, — тихо сказал я, вспоминая слова Мамонова из вчерашнего чтения.
— Да. Именно так.
Демоны: клеветники, которые не могут создать ничего своего
— А теперь давайте скажем несколько слов о тех, кто пал, — предложил Алексей. — Без демонизации, без страшилок. Просто — что они есть.
Отец Николай кивнул.
— Демоны — это не злые боги, не враги Бога, равные Ему по силе. Это творения, которые использовали свою свободу во зло. Их главное оружие — ложь. Иисус Христос говорит о дьяволе: «Он был человекоубийца искони, и не устоял в истине, ибо нет в нём истины. Когда говорит он ложь, говорит своё, ибо он лжец и отец лжи».
— Значит, они не могут сказать правду? — спросила Марина.
— Не могут. Потому что правда — от Бога. А они от Бога отпали. Всё, что они говорят, — смесь правды и лжи. Самая опасная смесь.
— Как в раю, — вспомнил я. — Змей сказал Еве: «Бог знает, что в день, когда вы вкусите, откроются глаза ваши, и вы будете как боги, знающие добро и зло». Часть правды — глаза действительно открылись. А часть лжи — вы не стали богами. Вы стали смертными.
— Искушать — их главное занятие, — продолжил священник. — Но важно понимать: они не могут заставить человека сделать что-то против его воли. Они могут только внушить мысль. А уж принять её или отвергнуть — выбор человека.
— Как в том анекдоте про дьявола, который говорит: «Я только подкидываю идеи, а ты уже сам всё делаешь»? — усмехнулся Денис.
— Грубо, но точно. Я всегда говорю студентам: никто вам в рот запретный плод не засовывал. Ни Еве, ни Адаму. Всё сделали сами. Демон только прошептал: «А может, попробовать?»
— А демоны могут вселяться в людей? — спросила Марина.
— Могут. Это называется одержимость. Но это не фокусы из фильмов ужасов. Это состояние, когда человек так долго соглашался с ложью, так долго выбирал тьму, что его воля ослабела, и дух злобы смог занять место.
— И как с этим борются?
— Молитвой, постом, таинствами. И — свободным выбором человека. Ни один демон не может войти в человека без его молчаливого согласия.
— То есть мы сами открываем дверь, — резюмировал Алексей.
— Сами. И сами можем закрыть. Но это трудно. Гораздо труднее, чем открыть.
Где живут ангелы и где — демоны
За окном ветер усилился. Белуха скрылась за снежной пеленой — такое здесь бывает внезапно: ясное звёздное небо, и через десять минут — белая стена.
— Ангелы, — продолжил отец Николай, — не живут в каком-то особом месте, которое можно нанести на карту. Они — там, где Бог. А Бог, как учит Церковь, вездесущ. Поэтому ангелы — везде. Просто мы их не видим.
— Демоны тоже везде? — спросил Денис.
— Демоны — там, где отсутствие Бога. Но поскольку Бога нет только в аду, то в нашем мире они — как паразиты. Не имеют своего места, поэтому ищут пристанища в душах людей, в разрушенных местах, в хаосе.
— Энергия хаоса, — тихо сказал Алексей. — В физике есть концепция энтропии. Демоны — агенты энтропии? Те, кто увеличивает беспорядок?
— Очень точная метафора. Они не творят порядок. Они творят разложение. Распад. Смерть.
— Но Бог не сотворил смерти, — возразила Марина.
— Не сотворил. Смерть — следствие греха. Как сказано в Писании: «Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих».
— Тогда зачем Он её допускает?
Отец Николай вздохнул.
— Я не знаю полного ответа на этот вопрос. Никто не знает. Но я могу предположить, что смерть — это граница. И граница эта — милосердная. Потому что если бы человек жил вечно в своём грехе, он бы закостенел во зле навсегда. А смерть прерывает этот путь. Даёт шанс на покаяние.
— На границе? — спросил я.
— На границе жизни и смерти. В момент перехода человек может увидеть то, чего не видел раньше. Может встретить тех, кто был невидим. И может сделать последний выбор.
— Бехтерева, — вспомнила Марина. — Она говорила, что смерть — это встреча не с родными, а с хранителями.
— Да. И это не противоречит христианству. Хранители — ангелы. Они встречают душу и сопровождают её.
— А родные?
— Родные — могут быть тоже. Но не всегда. Не всем дано. Иногда родные сами ещё не там. Иногда душе нужно сначала встретиться с Тем, Кто её создал.
— С Богом?
— С Богом.
Иерархия и имена: те, кого мы знаем
Чтобы разрядить тяжесть разговора, я спросил:
— А можно узнать имена ангелов? Как их зовут?
Отец Николай улыбнулся.
— Некоторые имена нам открыты. Архангелов — семь. Михаил, Гавриил, Рафаил, Уриил, Селафиил, Иегудиил, Варахиил. Иногда добавляют Иеремиила.
— И что означают эти имена? — спросил Денис. — Не просто звуки?
— Имена — это их служение. Михаил — «кто как Бог», архистратиг, предводитель воинства. Гавриил — «сила Божия», благовестник. Рафаил — «милосердие Божие», целитель. Уриил — «свет огня Божия», просветитель. Селафиил — «молитва Божия». Иегудиил — «хвала Божия». Варахиил — «благословение Божие».
— А ангел-хранитель каждого человека — у него есть имя?
— Есть. Но оно нам не открыто. Почему? Потому что если бы мы знали имя своего хранителя, мы бы узнали свой путь. А путь — это свобода. Господь не хочет, чтобы мы шли по рельсам, зная каждый поворот. Он хочет, чтобы мы искали. И находили. Сами.
— Но с помощью ангела, — добавил Алексей.
— С помощью, да. Но не под диктовку.
Марина заварила свежий чай. Разлила по кружкам. Мы пили молча, каждый думая о своём.
Когда ангел отступает
— У нас вчера остался вопрос, — сказал я. — Когда ангел отступает от человека?
Отец Николай отставил кружку.
— Когда человек оскорбляет Духа Божия, живущего в нём. Своими беззакониями, своей злой волей, своим сознательным выбором тьмы. Ангел не может находиться там, где человек выбрал ад.
— Но он может вернуться?
— Если человек кается — да. Как блудный сын. Помните притчу? Ушёл, расточил имение, дошёл до дна, а потом сказал себе: «Встану, пойду к отцу моему». Отец не бежал за ним всё это время, не звал, не умолял. Он ждал. И когда сын вернулся — выбежал навстречу.
— И ангел?
— И ангел. Ангел тоже ждёт. И возвращается. Не наказывать, не укорять. Просто — снова быть рядом.
— А если человек не кается?
— Тогда ангел отходит окончательно. И человек остаётся один на один с тем, что выбрал. С демонами. С пустотой.
Денис, который всё это время сидел с непроницаемым лицом, вдруг спросил:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.