Лоскутная фантастика под любое настроение

И тут пришёл Чучик

Электрику Володе вся эта новогодняя суета изрядно действовала на нервы. Он отказывался видеть смысл в украшенных мишурой колючих деревцах, которые надо сначала дотащить до квартиры, чтобы через пару недель снова оттуда вытаскивать – высохшие и осыпающиеся. Его раздражали подвыпившие Дед Морозы со Снегурочками в дешёвых синтетических шубах. Салат «Оливье» – да вот такой неправильный человек – он не переваривал. Мандаринки никто не запрещает хоть каждый день есть – поди не застойные времена. А выпить можно и нужно ежедневно, это дело Вова любил и в особых поводах не нуждался. Подарки ему дарить было некому, да и получать не приходилось. А бодрствовать до полуночи считал бессмысленно-утомительным, являясь по природе своей жаворонком.

Ну имелись, конечно, тёплые, но смутные детские воспоминания… Что-то про хлопушку и игрушечную железную дорогу. Однако они давно погрязли в алкогольном тумане и взрослом цинизме.

Короче говоря, праздновать Новый год Володя не собирался. К тому же потенциальные собутыльники оказались все как один предателями и планировали провести вечер, ночь и утреннее похмелье в кругу своих благоверных стерв и любимых спиногрызов. Ну, каждому своё.

Вова открыл балконную дверь в спальне нараспашку. Он любил спать в хорошо проветренном помещении. Ночью придётся закрыть и завесить все окна – а то ещё петарду в окно закинуть додумаются. Нервирующие хлопки и вспышки в придачу. Погода снаружи тоже праздничному настроению не способствовала: кашица из остатков снега и уличной грязи начинала уже подмерзать, обещая к утру стать серым гололёдом. Шаркая тапками, Вова поплёлся на кухню, где весело кипели доваривающиеся пельмешки, и плотно поужинал, хлопнув перед сном традиционную соточку. Обычно Володя, перед тем как заснуть, немного смотрел телевизор, но сегодня он намеренно не стал включать ящик, понимая, что там всё заполнено нездоровым возбуждением и ненавистной мишурой.

Володя только собрался закрыть балконную дверь, когда в комнату зашёл чучик. То есть сразу стало понятно, что это чучик, но он ещё и представился вежливо:

– Здравствуйте, я чучик, – смущённо поставил небольшой чемоданчик на пол и присел у стеночки, рядом с батареей, прямо на поцарапанный линолеум.

Вова схватил первое, что подвернулось под руку, готовый защищать розовым пластиковым будильником свою жизнь до последнего.

– Извините, не хотел вас испугать, но снаружи холодно, а я мерзнуть не люблю, – чучик развёл двумя парами голубых лапок. – Кстати, можно закрыть? – он указал в направлении балкона.

Володя ошарашенно кивнул и, обойдя незваного гостя, захлопнул балконную дверь.

– Кто ты? – прошептал Вова, судорожно соображая, а не белочка ли это, в смысле горячка, так как на настоящую белку, как и на любое другое известное ему животное, пришелец не походил.

– Чучик, – ещё раз представился незваный гость. – А разве не видно? – он смущённо погладил зелёный мохнатый живот.

– Кто бы ты ни был, убирайся немедленно отсюда, а то… – замахнулся хозяин квартиры, дешёвый пластик жалобно хрустнул в его руке.

– Не могу, – с сожалением вздохнул чучик.

– Почему, – оторопел Вова.

– Я несколько тысячелетий ждал в очереди на место жительства и теперь отсюда ни ногой, извините. А то сразу другие займут.

– Другие?

– Чучики, – вежливо пояснил гость.

– А эти другие сейчас тоже приползут? – настороженно осведомился Вова.

– Приползут? Вы имеете в виду – прилетят? Нет, весьма в этом сомневаюсь. Во всяком случае, не в ближайшее время. Я, знаете ли, самый предусмотрительный из себе подобных. Не такой легкомысленный, как некоторые, – не без гордости разъяснил пришелец.

– Что за чертовщина! – рассердился Вова. У него закралось подозрение, что это какая-то идиотская шутка, связанная с Новым годом. Несколько секунд хозяин квартиры и незваный гость изучали друг друга в полной тишине. Первым опустил взгляд и заёрзал чучик.

– А можно задать вопрос? Я понимаю, немного бестактный, но для меня существенно важный… Вы, извините, почему не вымираете?

– Чего? – обалдев, переспросил Вова, чувствуя, что от такой наглости у него окончательно портится настроение.

Чучик открыл чемоданчик – мужчина вздрогнул, когда щёлкнули замки – и достал оттуда нечто по виду бумажное и весьма помятое.

– Вот, – протянул он предмет Володе.

– Что? – хрипло спросил электрик, не понимая совсем ничего.

– Газета, на пятой странице прогноз, большинство живых существ на вашей планете должны были вымереть. Вот число, время… Это наше, а тут сноска на ваше исчисление, – дружелюбно и терпеливо объяснил чучик, протягивая газету мужчине.

Вова, нахмурив лоб, пробежался глазами по странице. Текст выглядел непонятным набором символов, но глаз зацепился за знакомые и вполне понятные цифры.

– Ха! – торжествующе ткнул Вова пальцем в число. – Ошибся, голубчик. Это же почти через неделю – шестое января, понимаешь?

– Действительно? – огорчился чучик. – Ох как неудобно получилось. Я, знаете ли, опаздывать не люблю, вот и перевёл часы немного вперёд.

– Выметайся! – приказал Вова.

Чучик покрепче вцепился в чемоданчик и застенчиво заёрзал.

– Извините, но нет. Куда я теперь подамся? Подожду уж здесь. Вы не беспокойтесь, не помешаю.

– Я тебе сейчас не помешаю! – рявкнул Вова и двинулся к незваному гостю с намереньем схватить последнего за шкирку, спустить с балкона и, наконец, лечь спать. Однако, не дойдя до чучика, Вова наткнулся на невидимое, но ощутимо твёрдое препятствие.

– Ах ты…! – заорал он благим матом, прыгая на одной ноге, и запустил в гостя будильником, который до сих пор сжимал в руке. Пискнув на прощание, последний разбился об прозрачную стену и разлетелся на осколки.

– Хм? – отозвался пришелец, с интересом наблюдая за этими своеобразными действиями.

Вова присел на кровать и задумался, потирая повреждённую ногу. Планировать он не умел и не любил, потому прогноз вымирания на следующей неделе сначала отмёл по принципу «Это ещё когда будет!». Но от боли в ноге что-то в голове начало проясняться, и он озабоченно поинтересовался:

– Слушай, как тебя там…

– Чучик, – услужливо повторил пришелец.

– Да наплевать! Эти прогнозы ваши верные? У наших синоптиков они так себе…

– Восьмидесятипятипроцентная вероятность, – довольно кивнул чучик. – Отличный шанс на новое жилище, такой не каждую тысячу лет выпадает.

– А не написано в твоей газете, что именно должно произойти? Ну, отчего мы вымрем?

– Во время какого-то праздника на главной площади вашего города в полночь один человек взорвёт себя, многие будут убиты и ранены. Правительство расценит это как теракт какой-то соседней страны и запустит туда бомбу. Это послужит началом длинной цепной реакции, в результате которой вся планета окажется ввязанной в мировую войну, если меня не подводит память, кстати, не первую в вашей истории. В этом вопросе, извините, не силён.

– Третья будет, – механически дополнил прибалдевший Вова, смутно завидуя инопланетным синоптикам. Во блин, как работать надо, а наши и дождь толком предсказать не могут.

– Во всяком случае последняя. К шестому января по местному времяисчислению радиоактивный фон будет очень приятным, как раз то, что нам нужно. А вы вымрете, так что мы друг другу совсем не помешаем, – успокаивающе заметил чучик.

Вова начал нервно ходить по комнате. Конец света через шесть дней… А он ещё очередной взнос за холодильник не сделал. Надо хоть на рыбалку в последний раз вырваться, что ли… Нет, неправильные мысли какие-то!

Человечество ему по барабану, вымрут – ну и хрен с ними. А вот самому умирать почему-то совсем не хотелось. Володя даже остановился, с удивлением осознав вещь поразительную:

– А ведь я люблю эту долбанную жизнь! Да и столько всего сделать не успел! А особенно жалко стало каланхоэ. Вова уже и не помнил, откуда у него появился этот заморыш-три-листка, но изредка, когда вспоминал о растении и было не лень, выливал в горшок остатки чая и другие жидкости.

– А без меня ведь загнётся зелёный, – пробормотал Вова.

Чучик непонимающе осмотрел свой зеленый мех.

– А если я спасу город, остановлю террориста, то что ты сделаешь? – неожиданно спросил Володя пришельца.

– Спать лягу, – развёл лапками чучик. – Буду ждать, может, второй прогноз сбудется. Сорокапятипроцентная вероятность вашего вымирания через пятьдесят лет.

– И ты тут на пятьдесят лет рассядешься?! – возмутился Вова.

– Ну не срываться же с такого потенциально хорошего места из-за пары десятков лет! – разумно возразил гость. – Впрочем, не переживайте, возможно, сбудется уже первый прогноз, и тогда проблема решится сама собой, – попытался он успокоить человека.

Володя схватил в охапку джинсы и свитер и побежал переодеваться в другую комнату. Пришельца он почему-то стеснялся, не в последнюю очередь из-за сомнений, он или она это нечто.

Наскоро всовывая ноги в ботинки, он бросил взгляд на часы. У него оставался час с хвостиком, чтобы добраться до главной площади, найти и обезвредить террориста.

На лестничной площадке он замер, судорожно соображая, как ему доехать до центра. Трамваи и автобусы, наверное, уже не ходят, удастся ли поймать такси – неизвестно. За соседской дверью раздавались звуки оживлённого празднества, наводя Вову на одну идею. Он решительно утопил кнопку звонка. Открыл сосед лично, шумная и весёлая компания продолжала застолье за его спиной.

– Владимир! – обрадовался сосед ему как родному. – Заходи, присоединяйся!

– Да нет, спасибо, я по делу… Слушай, срочно нужны колёса… Я осторожно… Никогда ни о чём не просил… – замямлил Вова.

На лице подвыпившего соседа нарисовалась удивление, тут же сменившееся прозрением:

– Вован! Баба?!

Вова завис на секунду, сообразил, что согласиться, пожалуй, быстрей и проще, чем объяснять происходящее, и, сглотнув, кивнул:

– Баба.

– Ну Вовик! Ай да молодец! Бери! – и хозяин протянул ему ключи от любимых «Жигулей».

– Спасибо! Не забуду! – от всего сердца поблагодарил он и бросился вниз по лестнице, с удивлением мысленно отмечая, что не такой уж и отморозок сосед, каким Вова считал его раньше.

До центра он доехал быстро, благо улицы были почти пустыми. А вот найти место для парковки оказалось делом невозможным, и Володя остановился где попало, махнув рукой на грозящий штраф. Не до того. Осталось сорок пять минут до боя курантов. Он обругал себя, что не сообразил расспросить чучика о подробностях, может, тот знал, как выглядит террорист или в какой части площади произойдёт взрыв.

Площадь оказалась, как и следовало ожидать, забита людьми. Они пели, танцевали, выпивали и не подозревали, что скоро станут первыми жертвами конца света. Вернее, конца человечества, ведь, судя по прогнозам чучика, жизнь продолжится, только не их. Играла громкая музыка; оставалось тридцать пять минут.

«Где же искать этого проклятого террориста? – тоскливо подумал Вова, протискиваясь сквозь плотную толпу. – Куда бы стал я на его месте?»

И неожиданно ответил сам себе, следуя чутью, о существовании которого и не подозревал:

«В центре, конечно».

Оставалось двадцать пять минут.

Орудуя локтями, Володя начал пробиваться на середину площади, где кривенько, но гордо стояла ёлка. Достигнув цели, он принялся кружить вокруг неё – насколько позволяла плотная людская масса, – выглядывая потенциального террориста. Время шло неумолимо. Внезапно, уже второй раз за этот вечер, снова сработала проснувшаяся у Вовы интуиция, и он почувствовал – вот мерзавец, точно. Паренёк в толстом тёмно-синем пуховике мало чем отличался от окружающих, но Володя, не сомневаясь ни секунды, бросился на него, сбил с ног и прижал своим весом к земле. Удерживая запястья террориста одной рукой (откуда только взялись силы?!), другой рванул молнию синей куртки вниз. Почти не удивился, когда его взгляду открылась сеть тоненьких проводов, и закричал, перекрывая шум, царивший вокруг:

– Бомба!!!

Всё это заняло не более пары секунд. Следует отметить, что до сих пор Вовины действия заметили только несколько человек, стоящих вблизи. Но после окрика люди хлынули прочь, раздались крики. Те, кто не понял, что происходит, бежали, повинуясь стадному инстинкту. Зашевелились стражи порядка, до этого втихаря праздновавшие в сторонке. Но Володя понимал, что они слишком далеко, а бомба должна взорваться по прогнозу с минуты на минуту. Профессиональным взглядом опытного электрика он окинул цветную путаницу проводов, игнорируя слабые попытки террориста освободиться.

– Эх, дружок, ну кто же так замыкает? – пробормотал он и дёрнул за жёлтый провод.

Раздался бой курантов.

Как в замедленном фильме сквозь течение человеческих тел наконец пробились мужчины в униформе. На матерящегося террориста надели наручники и увезли, как надеялся Вова, далеко и надолго. Волна паники начала спадать, а ближайшие зрители зааплодировали. К счастью, во время хаотичного бегства никто не пострадал.

– Молодец, – хлопнул Вову по плечу мужик с большой звездой на погонах. – Как это ты его вычислил?

Володя очень хотел рассказать правду, но понимал, что его истории о чучике вряд ли поверят.

– Чувство такое было… – неуклюже объяснил он.

Майор кивнул:

– Нам бы побольше с таким чутьём. Ну, с Новым годом!

– С Новым годом! – автоматически ответил Вова. И понял, что ужасно рад, даже счастлив.

К нему подошла симпатичная молодая женщина в красном пуховике и чёрном вязаном берете, из-под которого выбивались светлые пряди волос.

– Какой вы молодец! – с восхищением похвалила она Володю и представилась: – Ольга.

– Владимир, – почему-то покраснел он.

Когда Вова ехал домой, номер телефона блондинки, написанный ручкой на его ладони, приятно горел на коже.

На ветровое стекло начали падать огромные пушистые снежные хлопья. «Красиво-то как!» – растроганно подумал Володя.

Чучик сидел на том же месте, где его оставил хозяин квартиры.

– А! Вот и вы! – казалось, даже обрадовался пришелец. – Значит, пока не вымираете? – добавил он уже тоскливей.

– Живём! – бодро заверил его Вова и добавил: – С Новым годом тебя, чудик.

– Чучик, – тактично поправил пришелец и принялся пускать слюни… То есть так показалось сначала.

Жидкость изо рта гостя застывала, превращаясь в паутину, в которую он стал укутываться.

– Это что такое? – осторожно уточнил Вова.

– Спать ложусь, на пятьдесят лет, – объяснил чучик с полным ртом паутины.

– А обязательно здесь? Давай я тебе на антресолях местечко освобожу?

Чучик пожал плечами, показывая, что ему всё равно. Володя быстро выгреб рыбацкие сокровища с антресолей, и чучик забрался туда, не забыв прихватить с собой и чемоданчик. Через полчаса на его месте оказался неподвижный и мягкий кокон.

– Ну и дела! – покачал Вова головой, закрывая дверцу антресолей. – Спи, чудо новогоднее.

С того памятного Нового года началась для Володи новая жизнь. Он прошёл курс обучения и был с распростёртыми объятиями принят в отряд по борьбе с терроризмом. У него действительно открылось то самое чутьё, почти шестое чувство, позволяющее молниеносно распознавать потенциальную опасность и реагировать. Начал тренироваться, завязал с выпивкой, подтянулся и помолодел.

С Олей всё очень серьёзно сложилось. Он даже задумался, что очень неплохо иметь бы сына… или двух. Вова, правда, не спросил чучика о подробностях, но, очевидно, через пятьдесят лет снова придётся спасать человечество. Кому доверить такое дело, как не им?

Вот только ёлки Вова так и не полюбил, но Новый год праздновал с тех пор исправно, любовно украшая дождиком каланхоэ на кухонном подоконнике.

Неправильная

Я внук двух бабушек, сын мамы, племянник трёх тёток и младший брат двух сестёр. Ещё в доме попеременно, но регулярно пребывали многочисленные кузины и подружки всех вышеперечисленных женщин. А иногда гостили и почти незнакомые знакомые тётеньки, которые проездом в нашем городе и только на один денёк… Да вы знаете таких.

Мужчины, если и случались, то, наверное, очень хорошо прятались или применяли «забывалку» – любимый инструмент людей в чёрном, потому что я совершенно не могу вспомнить хоть одного. Впрочем, особо глазеть по сторонам было некогда. Стоило отвернуться, и бабушка подкладывала добавку на тарелку, мама нахлобучивала на мою голову шапку, тётки успевали смачно чмокнуть в щёку, а сестрицы устраивали свадьбы моих солдатиков со своими куклами.

В общем, окружённый с самого детства этой толпой представительниц прекрасного пола, я научился быть очень внимательным и осторожным, а также наловчился неплохо понимать женщин. Сначала, естественно, в целях самообороны, а позже, когда повзрослел, уверенно перешёл в атаку.

Стоило пару дней присмотреться к интересующей меня девушке, и сама собой вырисовывалась формула идеальных ухаживаний.

Я единственный отважился пригласить на танцы первую красавицу класса Леночку. За её симпатичной мордашкой легко угадывалось желание быть принятой всерьёз. Точь-в-точь как моя тётя Ольга. Формула успеха до смешного простая: сначала забавная, но не пошлая шутка, потом не глупое, но не слишком заумное замечание, восхищение схожестью наших вкусов и, собственно, приглашение, ответ на которое мне был известен заранее. Ложной скромностью не страдаю.

Студентка Мариночка была не просто симпатичной девушкой, но и редкостной умницей. Только затуманенный взгляд зелёных глаз – такой же, как у лучшей подруги одной из моих сестёр – выдавал в ней романтическую натуру. Было совсем легко: открытки в форме сердечка, цветы, свидания в кафе с чтением стихов.

Лидочка, характером похожая на свою тёзку, мою кузину… А впрочем, я ведь джентльмен. Скажу только, что этих Оленек, Светиков, Анечек и Женечек в моей жизни случилось немало.

Поначалу было даже интересно в роли гениального взломщика подыскивать к каждой из них индивидуальную отмычку. Несколько лет спустя я уже видел себя скорее ключником, лениво выбирающим нужный ключ из тяжёлой связки.

А потом стало скучно. И меня привлекали разве что в настежь распахнутые двери, если вы понимаете, что я имею в виду.

Длительные отношения были немыслимы. Любая женщина начинала меня раздражать через несколько дней после знакомства.

Моя семейка, естественно, бодро занялась сводничеством. Им, видите ли, приспичило понянчить правнуков, внуков и племянников соответственно. Умело отражая атаки многочисленных пассий, удивлялся своей прежней юношеской наивности: каким бы гениальным стратегом я ни был, оказывается, больше всего женщины интересуются тобой, когда они тебе на фиг не нужны. Этот факт только укрепил моё решение – такое мне в хозяйстве ни к чему.

К тому времени я снимал уютную холостяцкую берлогу в центре, не позволяя родственницам обезобразить творческий хаос безвкусными абажурами и занавесками. И был счастлив, представьте себе. Да, счастлив, без жены, детей и абажуров.

Татьяна всё испортила. Просто позвонила в дверь, представилась новой соседкой и попросила гаечный ключ – надо было затянуть что-то на раковине. Помощь мою, предложенную рефлекторно – сказалось воспитание, – она небрежно отклонила:

– Сама справлюсь, спасибо. Там ерунда.

Я немного удивился, но поделился инструментом и пару дней вслушивался в обычные новосельные шумы этажом выше. Судя по перетолкам соседей, Татьяна жила одна и самостоятельно занималась несложным ремонтом и сборкой мебели. И это было неправильно. Потому что не существует женщины, которая бы не свалила неприятную работу на чужие – мужские – плечи. Особенно если таковые сами вызывались помочь. Говорю не только о себе – как выяснилось, многие предлагали Татьяне поддержку, но она вежливо отказала всем со странными словами:

– Мне ремонт в удовольствие. Руки заняты, голова отдыхает.

Гаечный ключ она, кстати, вернула на следующий день, без напоминаний. Просто бросила в почтовый ящик с запиской: «Вас не было дома. Спасибо. Таня». К ключу скотчем был приклеен небольшой пакетик орешков. Моих любимых. Совпадение?

Казалось бы, чёрт с ней, Татьяной, и её ремонтом. Но мне почему-то стало интересно. Не потому, что глаза у неё синие, грудь третьего размера, талия тонкая, а бёдра стройные. Хотя всё это, несомненно, не лишнее. И форма попки почти ни при чём. Просто появился азарт подобрать ключик к этой незаурядной женщине.

Решил отправиться на разведку. Оделся поприличней, словно я всегда дома в джинсах и рубашке, а не в любимых дырявых трениках и выцветшей футболке. Спросить решил пакетик разрыхлителя. Это замечательный приём, можете пользоваться, дарю. Во-первых, я такой просьбой рассказываю кое-что положительное о себе: умею печь, явно не новичок. Дилетанты и слова-то «разрыхлитель» не знают. Девушки приходят в умиление от мужчин, умеющих готовить, а уж хобби-пекарю все двери открыты. Во-вторых, я узнаю, насколько хозяйственна женщина. Потому что каждая уважающая себя представительница прекрасного пола после непринуждённой беседы о разрыхлителе и прочих компонентах обязательно пригласит вас на пробу собственной выпечки. Конечно, если испытывает интерес к вашей скромной личности. В моём случае – гарантировано.