Содружество. Начало. Том 1. XXI—XXVIII столетия

– Хорошо – я произнес это максимально ровно, чтобы скрыть свое нетерпение. А Канарин тем временем продолжал:

– Во-первых – включите преобразователь прямо сейчас. Как мне сказали, запускается он достаточно долго, поэтому подготовьте его заранее.

Краем глаза я заметил, как кольцо, секунду назад сверкавшее ярче всех фонарей Земли, потухло. Стоило мне вздохнуть, чтобы разразиться проклятиями, как огромная металлическая конструкция засияла еще сильнее, чем прежде. Мне пришлось немного вжаться в кресло, чтобы не ослепнуть.

– Повторите, пожалуйста – я сказал это, уже на расстоянии предчувствуя негодование шефа. Но Канарин даже не повысил тон:

– Значит, так – он оставался невероятно спокойным – если говорить кратко, то преобразователь работает так. Сначала выбираете исходный сигнал, затем – сигнал, который хотите получить, потом – печатайте сообщение. Последняя опция предусмотрена, в частности, для кода Морзе.

– Вас понял – повторил я. Теперь я думал, что полностью понял принцип работы этого динозавра из мира электроники. А свет кольца становился все ярче.

– По последним данным, – голос Канарина стал прерываться помехами – кольцо уже запустили, сейчас его запрограммируют, и тогда все, что вам нужно – активировать систему анабиоза.

Я почувствовал, как все вокруг задрожало. Сначала вибрация практически не ощущалась, но через полминуты она начала нарастать.

– Удачи, майор – прокричал Канарин, пытаясь отвоевать частоту у нарастающих помех – «Рейн» и «Ангел» присоединяются к моим пожеланиям.

– Спасибо – я помахал рукой моему невидимому собеседнику, скорее, по привычке – Передавайте привет им.

После этого помехи затмили эфир, и ответа я уже не услышал. Но времени на сожаления у меня не оставалось. Надо было быстрее «уснуть» (так у нашего пилотского братства называется режим анабиоза, встроенный в любую корабельную систему). Вибрация становилась невыносимой. Я уже слышал грохот контейнеров в грузовом отсеке, и, честно признаюсь, в тот момент мне показалось, что корпус корабля вот-вот покроется трещинами и расколется, как орех.

Молясь всем известным и неизвестным богам, я нажал на кнопку включения режима «Анабиоз». Кресло пилота медленно опустилось и развернулось параллельно панели управления. Из незаметных ниш в полу появились четыре полиуретановых панели разной длины. Вибрации были для них не более, чем пустым звуком. Затем, оказавшись над головой, они за долю секунды сомкнулись, образовав небольшой ящик, абсолютно изолированный от всех внешних раздражителей. Оказавшись в этом плену, я, тем не менее, мог легко отодвинуть его небольшой фрагмент, если нужно было вернуть корабль в обычное состояние.

Несмотря на полную изоляцию, я все еще ощущал вибрации, исходившие от пространства, которое закручивалось, как водоворот в реке. Еще какое-то время я видел, как корабль все быстрее оказывается в воронке, созданной гигантским кольцом, но это не продлилось долго.

В моей «камере» послышался запах сиропа. Эфир постепенно заполнял камеру, и я сам не заметил, как отключился.

Не буду врать насчет того, сколько времени прошло, пока корабль не оказался с другой стороны червоточины, ведь никто бы мне не поверил, даже если бы я каким-то чудом назвал время с точностью до секунды. Почему? Думаю, этот вопрос лучше оставить физикам.

Я же расскажу о том, что видел своими глазами. И увидел я совсем не то, что ожидалось.

На первый взгляд, не было ничего необычного. Вокруг меня летали корабли, а где-то вдалеке было видно что-то наподобие космической станции. Но постепенно, когда все системы вновь вернулись под мой контроль, а сам я постепенно отходил от воздействия газа, до меня доходило, что попал я куда-то не туда.

Первым и, пожалуй, самым заметным признаком было расположение планет. Вместо звезды в центре располагался какой-то непонятный объект. Так как я находился слишком далеко от него, у меня не было возможности его детально рассмотреть. Все, что удалось поймать моему «орлиному» глазу – крохотную искру, отразившаяся от чего-то, расположенного совсем недалеко от поверхности.

Любопытство, как и остальные свойственные человеку качества, тоже начали проявляться. Взяв штурвал в руки, я плавно повел корабль в сторону этого загадочного тела, вопреки всем законам физики расположившегося в центре планетной системы. Я пока решил не включать форсаж, чтобы силовая установка не поломалась прямо во время полета. Пришлось смириться с максимальной скоростью в 3,6 миллиона километров в час, но сейчас мне не нужно было гнать корабль на полной мощности.

Я смотрел вперед, руки с каждой минутой все увереннее сжимали штурвал. В голове ощущалось небольшое «подвисание», как сказали бы программисты – мысли блуждали, словно дети – в глухом лесу, и собрать их вместе мне не удавалось. Но время шло, и в голове, словно из тумана, начали всплывать слова, которые мне сказал Канарин:

«Сначала… преобразователь… он поможет… передают… Удачи».

Сначала эта вереница слов не вызывала у меня никаких ассоциаций, но стоило мне чуточку напрячь мозги – и медленно, но уверенно все встало на места. В своем последнем сообщении Канарин рассказал о том, как пользоваться преобразователем сигналов и знаков, а после этого – передал пожелания от двух моих связистов. Потом в памяти всплыли их имена и позывные, позднее к этому потоку воспоминаний присоединились голоса всех троих, и в моей голове вдруг стало светло, как в поле в ясный летний день.

Не отрывая взгляда от лобовой защитной панели, я на ощупь нашел кнопку включения старого агрегата. Чуть надавив на нее, я услышал писк, после чего кабину наполнило тихое жужжание. Бросив на светящийся ящик быстрый взгляд, я процедил:

– Главное, чтобы этот драндулет не развалился при запуске. Иначе как же я буду с аборигенами общаться?

А загадочное космическое тело все росло и росло. По мере приближения мне удалось рассмотреть неплотное кольцо, а на самой поверхности темнело большое пятно, размером с родную Землю.

– Очень похоже на что-то – пробормотал я себе под нос, пытаясь рассмотреть другие, более мелкие детали. Они дались мне не сразу, а только через добрых полчаса полета, когда планета, развернувшаяся передо мной, была уже размером с волейбольный мяч.

Мой взгляд поймал какие-то крохотные пятна света, неторопливо движущиеся по поверхности планеты. Немного приблизившись, я рассмотрел спутники, которые вращались вокруг центрального тела системы.

– «Один, два… – на несколько секунд я замолк, так как потерял еще один источник света. Но через несколько секунд показалась ярко светящаяся точка размером не больше монеты – …три.

Развернув корабль, я на миг заметил, как большое белое облако обогнуло пятно и неторопливо начало двигаться в сторону Северного полюса. Сделав несколько витков, я немного увеличил скорость, чтобы вырваться из магнитного полня, и несколько минут летел в неопределенном направлении.

– Странная планета – произнес я задумчиво. В голове пронеслись самые невероятные мысли, и мне нужно было отвлечься от управления кораблем.

– Бортовой компьютер, – я произнес эту команду практически без эмоций, словно сам был машиной – Возьми на себя управление. Курс – прежний, скорость – 10 тысяч километров в секунду.

– Команда выполнена. Управление переведено в автоматический режим – бесстрастный механический голос, доносящийся из недр системы управления, был очень похож на мой.

Я развернул кресло в сторону каюты, резко встал (об этом мне пришлось пожалеть в тот же момент) и неверным шагом последовал в каюту. По пути я перекусил в грузовом отсеке, перекус придал мне сил. Голова начала работать достаточно активно, чего мне не хватало сильнее всего.

Лежа на гамаке, я раздумывал над тем, что успел увидеть за столь короткое время.

– Первое – я начал загибать пальцы. Не знаю, почему, но так мне думалось легче – Вместо звезды в центре системы – планета, чего не бывает, если брать законы физики. Второе – я загнул второй палец. Мысли все еще блуждали, мне с трудом удавалось их удерживать – спутники этой планеты испускают свет, что тоже невозможно. Причина – все та же физика.

Мои размышления прервались, три пальца на правой руке оставались свободными. Я еще раз вспомнил, как выглядела та планета. Больше Земли, над поверхностью – облака, которые наверняка не меньше по размерам, чем то самое пятно. Вокруг планеты вращается три спутника, светящиеся вопреки физике и здравому смыслу.

Чтобы расслабиться, я закрыл глаза. Но я прямо физически ощущал, как мой мозг пытается разгадать эту загадку. Спустя несколько минут (а, может, и часов) я вспомнил о Нептуне:

– А как выглядит Нептун? – задал я себе вопрос. Закусив нижнюю губу, я начал выдавливать из себя слово за словом, сопровождая их загибанием пальцев и кивками. Он – большой (во всяком случае – больше Земли), на нем тоже есть облака, да и пятно – почти такое же.

«А что у него со спутниками?» – подумал я. Закрыв глаза, я попытался вспомнить, как они выглядят. Несколько минут перед глазами стоял туман, но вскоре из него вспыли три шара. Белый шар, покрытый черными полосами по всему диаметру.

– Так – Тритон есть – пробубнил я и добавил – Осталось еще два.

Потом перед моими глазами появился почти полный антипод первого спутника. Если Тритон был белым, как мел, и круглым, то его сосед по планетной системе, Протей, выглядел, словно огромная, грубо разрезанная картофелина, которую окунули в жидкий асфальт.

– Черное и белое друг друга нашли – пробормотал я, глядя в потолок. Как на зло, последний спутник я не мог вспомнить. Чтобы мозг работал получше, я решил оторвать свою пятую точку от койки и немного размяться.

– Какой же ты на вид? Какой же ты на вкус? – эти строки пришли неизвестно откуда, но они пришлись мне по душе, так что я продолжил сочинять рифмы к ним – иди ко мне, иди. Тебя я не боюсь.