(Не) его ребёнок. Роковая ошибка

– Юль, ты успокойся, а то ещё молоко пропадёт, и ты Алён тоже, – стало понятно, что муж сестры всё слышал, – я не собирался подслушивать ваш разговор, но не смог стоять в стороне, когда услышал, как ты Алёна плачешь, – мужчина подошёл к жене, приобнял её за плечи, усадил за стол напротив меня.

Перед Юлей появился стакан с водой, Семён присел рядом.

– Алён, – перевёл взгляд с жены на меня, – я знаю тебя не первый год, и знаю, что на измену ты не способна, вам нужно сделать ещё один тест.

От слов мужа сестры с губ срывается истерический смех.

– Я уже предложила Грише сделать тест в другой клинике, он отказался, – отвечаю Семёну.

– Он просто зол, им движет отчаяние, сначала мать с отрицательным тестом, её слова о том, что будто видела тебя с другим мужиком, и к завершению ваш сделанный тест тоже отрицательный, вот у него и сорвало крышу. Алён, – голос Семёна изменился, так же как и взгляд, – я верю тебе, верю что не изменяла своему мужу, но что если Глеб действительно не сын Григория? – выпалил на одном дыхании муж сестры.

– Сём? Ты сам понял, что сказал? Ты не веришь в измену, но следом сам об этом говоришь!

– Как он может быть не его сыном? – одновременно с сестрой.

– Так девочки, тихо, – поднял обе руки вверх, – Юля, я не имел в виду измену! А как Глеб может быть не сыном Григория, нужно выяснить в клинике, где вы делали ЭКО, что, если там произошла ошибка, и вместо материала твоего мужа, использовали чей-то чужой? Об этом вы явно не подумали.

Вокруг воцарилась тишина, я и Юля во все глаза смотрим на Семёна. А что если его предположение окажется верным?

Голова гудит от роящихся в ней мыслей, если даже Семён со своим предположением окажется прав, или же всё-таки это подлость свекрови, то сути моего семейного положения это не изменит. Наша семья с Гришей распалась! Слишком гадко он себя повёл, такому уж точно нет прощения!

Перевернувшись на спину, приоткрыла глаза. Блики уличного фонаря играли тенями ветвей дерева на белом потолке. В квартире сестры тишина, все уже спят. День был очень трудный и эмоциональный. Мы с Юлей провели всё время в разговоре, сестра как могла поддерживала, всё время ругала Григория, порывалась ему позвонить и сказать, какое он ничтожество, но ни я, ни Семён не дали Юли выплеснуть пар на Григория. Ужин готовил Семён, а также присматривал за детьми.

В клинику Ситникова решила отправится с самого утра, помимо предположения Семёна, мне нужно предупредить Льва Борисовича о скором суде. Уверена, клинику коснётся наш с Гришей развод, ложь свекрови выйдет за пределы нашей семьи, на суде молчать я не собираюсь! С меня хотят содрать немалые деньги, за то, чего я не совершала! Да и Ситникова могут обвинить в мошенничестве!

Мысли всё кружили и кружили в моей голове. Казалось, я должна была вырубиться после такого дня, но сон не шёл, Глеб просыпался дважды, выпивал бутылочку смеси и вновь засыпал, даже на руках не приходилось качать. То-ли чужое место на него так подействовало, то-ли Семён его так утомил, весь вечер играл с моим сыном. А сердце разрывалось в клочья, перед глазами весь вечер стояла картина, как Глебка тянется к отцу, а эта сволочь безжалостно отстраняет его от себя с каменным выражением лица.

Когда в окна забрезжил рассвет, мой организм счёл, что с него хватит, и меня наконец-то накрыло покрывалом сна. Но поспать долго не удалось, вскоре меня разбудил проснувшийся Глеб. С постели поднялась с огромным трудом, глаза слипались, в висках пульсирует тупая боль. Занявшись Глебом, смогла раскачать себя, но спать всё равно хотелось, да головная боль не желала отступать.

– Держи, – протянут мне таблетку обезболивающего Семён, появившись на кухни.

Муж сестры был уже одет, и готов отправится на работу.

– Может вас подкинуть? За руль в таком состоянии лучше не садится, – продолжает Семён.

Он прав, за руль нельзя, к тому же я не одна поеду, Глеб едет со мной, Юля с двумя маленькими детьми не справится. Крошечная Вика появилась на свет с помощью кесарево сечения, и Юли ещё нельзя поднимать тяжести, а Глебка уже совсем не маленький.

– Если ты не опаздываешь и подождёшь нас минут десять-пятнадцать, то мы с радостью, обратно приедем на такси, – забрасываю в рот таблетку, запиваю водой.

– Буду ждать внизу, – отвечает Семён.

Муж сестры покидает квартиру, а мы с Глебом спешим в комнату. Вниз спускаемся ровно через пятнадцать минут, машина Семёна стоит прямо около подъезда. Открыв заднюю дверь, обнаруживаю детское кресло, усаживаю Глеба, занимаю место рядом.

Первые десять минут мы едем молча, мужчина сосредоточен на дороге, а я же обдумываю, как начать разговор с Ситниковым. У меня нет даже тех тестов, что сделала свекровь и мы, они все остались в квартире Гриши, только слова. Что если Ситников пошлёт меня далеко и надолго?

– Алёнка, – зовёт меня Семён, – не грузись так, всё будет нормально, – словно мысли мои читает, кидает взгляд через зеркало заднего вида.

– Что-то мне страшно, Сём, – вздыхаю и передёргиваю плечами от волны озноба.

– Тебе нечего боятся, ты не изменяла, за себя ты знаешь, пусть боятся те, кто всё это заварил. Я сегодня поговорю со своим юристом, обрисую ситуацию, попрошу заняться твоим разводом…

– Сём, ты сейчас серьёзно? Ты забыл кто твой тесть? – напоминала про своего отца.

– Точно, что-то я загнался, – хохотнул мужчина, – прости, просто тут отец Юлькин, родной, появился, так что у меня теперь два тестя, попутался в общем я, – поясняет Семён.

– Юлин отец появился? – приоткрываю рот от удивления.

– Ага, через неделю после выписки приехал к нам домой, Викушке кучу подарков привёз, прощение на коленях у Юли просил, умолял давать видеться с внучкой. Говорит раз не видел как дочь растёт, то хоть посмотрит, как внучка будет расти, – невесело усмехается Семён.

Юлин отец бросил их когда моей сестре было три года, ушёл к другой женщине, алименты он всегда платил, но встречаться с дочерью не встречался, присылал подарки на праздники, и на этом всё! И вот теперь спустя двадцать восемь лет он появился! И как только совести хватило?

– И как Юля отреагировала? – а ещё мне интересно почему сестра со мной такой новостью не поделилась?

– Не очень хорошо, не рада она ему, чужой он ей, отцом ей твой отец стал. Она всё детства ждала его, а он только с появлением внучки приехал, – морщится Сёма.

– Но как я понимаю, она позволила ему приезжать, или нет? – в душе поднялась обида за сестру.

Она рассказывала мне, как ей было тяжело в детстве. Получала подарки, а отца в живую не видела, подружки над ней смеялись, обзывала лгуньей, говорили, что подарки её мать покупает, а Юля якобы говорит, что отец.

– Ей трудно, Алён, детская обида не покидает душу, и в тоже время она хочет с ним общаться, но между ними такая пропасть, да и к тому же она боится Ирину Алексеевну обидеть. Тёща ещё не знает о его появлении.

– Да, с Ириной будет не просто, она так сильно ненавидит бывшего мужа, что мне прям страшно представить, что она устроит, узнай, что этот припёрся к Юли, – мачеха за Юльку глотку перегрызёт, да и не только за Юльку, за меня она тоже горой всегда стоит.

– Приехали, – произносит Сёма, останавливая машину, – может мне с вами сходить? – поворачивается ко мне.

– Я бы не отказалась от поддержки, но как же твоя работа? – внутри зарождается мандраж.

– Я сам себе начальник, отругать меня явно никто не сможет, сейчас только предупрежу секретаря, что задерживаюсь, и пойдём общаться с этим Ситниковым, – доставая телефон из внутреннего кармана пиджака, говорит Семён, а мне даже легче становится, мне очень нужна поддержка.

Ситникова пришлось дожидаться более получаса, у него была планёрка с врачами клиники. Чем ближе приближалась встреча с главой клиники, тем страшнее становилось мне. Он весьма влиятельный человек, его клиника одна из самых лучших в городе, его клиенты очень состоятельные люди. Обследование и лечение в этих стенах стоит приличных денег, муж потратил огромную сумму на все мои процедуры с ЭКО. Если Григорий и его мать действительно подадут на меня в суд, и Глеб действительно окажется не его сыном, то даже не знаю где брать такие деньги! Папа, конечно, меня не бросит, отдаст всё, но боюсь после этого он сам будет на мели!

Вот только если мой малыш и правда не сын Григория, то я в этом не виновата, и не обязана платить за чужую ошибку, виновата будет киника! Но как на это отреагирует Ситников и признает ли вину своих сотрудников?

Дверь кабинета хозяина лечебницы открылась, люди в белых халатах и брючных костюмах, стали по очереди выходить в коридор, ведя разговоры между собой, в нашу сторону они даже не смотрели. Последним появился сам Ситников, он явно собирался покинуть свой кабинет, но заметив меня, остановился, приподнял в удивлении брови.

– Алёна Ивановна? Доброе утро, вы ко мне? – заговорил доктор, когда я поднялась к нему на встречу.

– Здравствуйте, Лев Борисович, да я к вам, дело очень важное, – голос задрожал, рядом по правую руку встал Семён, протянул Ситникову раскрытую ладонь, представляясь доктору.

– Что-то с ребёночком? – киваю на его вопрос, во рту вмиг пересохло, язык прилип к нёбу, – проходите, – отступив на шаг в сторону, пропустил нас в свой кабинет.

Порог переступила на ватных ногах, по спине заструился холодный пот, и если бы не Семён, то рухнула бы, не сделав и шага дальше.

– Не волнуйся, всё хорошо, – шепнул мне на ухо муж сестры, удерживая меня за плечи и подталкивая к большому столу.

Меня усадили на самый ближайший стул, Семён забрал к себе Глеба, Ситников занял своё место во главе стола.

– Так что у вас случилось, Алёна Ивановна? – скрещивает руки в замок на столе.

– Да, случилось…, с трудом выдавливаю из себя и замолкаю, в ушах появился противный звон.

Ситников ждёт моего продолжения, но горло словно тисками сдавило, не то, чтобы говорить, дышать с трудом получается.

– Лев Борисович, – подаёт голос Семён, – давайте я вам расскажу в чём дело, Алёна сильно переволновалась, и вряд ли сможет всё нормально объяснить, – приходит на помощь муж Юли.

– Я не против, расскажите, с чем вы пришли, – кивает Ситников.

– Дело в том, что супруг Алёны, Григорий сделал тест ДНК, по которому выяснилось, что Глеб, – кивает на моего сына, – не приходится ему сыном, но как вы знаете, было проведено ЭКО в вашей клинике, – выражение лица Ситникова стало хмурым, – у нас есть два варианта, либо тест поддельный, благодаря свекрови Алёны, у них не очень хорошие отношения, да и всю эту кашу заварила именно та женщина, принеся отрицательный тест который она сделала не спросив разрешения родителей ребёнка. Но дело в том, что Алёна с мужем после сделали ещё один, и он как вы понимаете тоже отрицательный. Второй вариант заключается в том, что в вашей клинике была допущена ошибка, при которой попутали материал Григория с чьим-то другим. Но это ещё не всё, сам Григорий собирается подать в суд, с обвинением вас и Алёны в заговоре. Уж не знаю, кто подал ему такую идею, но Григорий уверен, что Алёна забеременею от другого мужчины, а вы скрыли наличие беременности и выдали её за ЭКО, получив при этом деньги за сокрытие обмана, – договаривать Семён.

В кабинете воцаряется тишина, мы с Семёном смотрим на Ситникова в то время, как сам хозяин клиники мрачнее с каждой секундой.

– Покажите мне результаты теста, – холодно и очень властно, взгляд что острые иглы пронзают всё тело.

– У нас их нет, они остались у Григория, он выгнал Алёну с ребёнком из дома, – отвечает Семён.

– В какой клинике был сделан второй тест, вы были там, Алёна Ивановна? – спрашивает Ситников.

– Да, была, – киваю, выталкивая из себя слова.

Дальше называю адрес лаборатории, в которой давали анализы.

Ситников берёт свой мобильный телефон, что-то ищет в нём, а поле прикладывает к уху. На протяжении десяти секунд он слушает гудки.

– Анастасия Яковлевна, доброе утро, я к вам по очень важному делу, нужна ваша помощь, – сменив тон с холодного на деловой, заговорил мужчина.

Кто такая Анастасия Яковлевна, мне не известно, но чувствую, эта женщина нам поможет, возможно она является хозяйкой той лаборатории, в которой мы делали тест.

– Анастасия Яковлевна, мне нужен один из результатов проведённого в вашей лаборатории теста ДНК, – от услышанного понимаю, как права я оказалась, эта женщина и правда хозяйка лаборатории, – я был бы вам очень признателен, если бы вы прислали мне копию теста на мою почту, – продолжает мужчина, а в моих ушах усиливается звон.

Что если сейчас пришлют копию теста с совершенно с другим результатом? Что если он будет положительным?

– Ребёнок, Евдаков Глеб Григорьевич, отец Евдаков Григорий Альбертович, – слышу, как Ситников сообщает данные сына и мужа.

Какая у мужчины память? Он помнит нашу фамилию, и отчество мужа.

– Спасибо, жду, – говорит хозяин клиники и завершив разговор, кладёт телефон на стол.

Вновь тишина, напряжение буквально искрит в воздухе.

– Мы во всём разберёмся, Алёна Ивановна, выясним всю правду, – разносится голос Ситникова, – начнём с ещё одного теста ДНК, но уже в моей клинике, материалы вашего супруга у нас имеются. Если тест и правда окажется отрицательным…, – тут мужчина поджимает губы, его взгляд становится чернее бездны, – то проведём проверку, и выясним, как такое могло произойти.