- -
- 100%
- +
На этом мой осмотр тормозит на пару секунд, за которые я успеваю смачно выругаться.
– Тварина! Решил жопу свою греть в то время, как мы будем отдуваться за его крысятничество! – ору и вышвыриваю журнал в открытую дверь и следом чертыхаюсь, – Толя, подбери, – даю приказ.
В этом журнале может быть отмечена понравившаяся ему вила, по крайней мере, я надеюсь на это. Если он не придёт за семьёй, и ему удастся свалить за бугор, то этот журнал может нам помочь.
Взяв себя в руки, возвращаюсь к осмотру, дальше в бардачке нахожу только хлам, который нам никак не может помочь. Осматриваю каждый угол, переворачиваю спальное место, вытряхиваю абсолютно всё, но ничего не нахожу. Сжимаю кулаки и краем глаза замечаю свет фар автомобиля, что движется с той стороны, в которую указывал Толя. Спешу выбраться к парням, которые проверяли след тягача, как цепляюсь носом туфля за постеленный ковёр на полу.
– Да чтоб тебя…
Не завершаю ругательство, так как мой взгляд задерживается на тёмном пятне, что торчит из-под завёрнутого края постеленного здесь ковра. Присаживаюсь на водительское сидение, наклоняюсь и, подцепив пальцами ковёр, откидываю его в сторону. От увиденного на секунду перехватывает дыхание.
– Толя! – зову помощника и провожу пальцами по тёмному пятну бордового цвета.
– Что там, босс? – Толян забирается в салон и протискивает свою голову между рулём и лобовым стеклом, – это чья? – глухо задаёт вопрос, видя кровь на моих пальцах, а следом пятно на полу.
– Ты у меня спешиваешь? – рычу в ответ и тянусь к пачке влажных салфеток.
– Это что получается? Колоса грохнули? – басит Толя, а я устремляю взгляд на подъехавших парней, смотря сквозь них.
ДАША
В очередной раз открываю глаза, осматриваюсь вокруг и вновь ощущаю горечь. Нет, это не сон, не сон, на который я так надеялась. Я и Митя действительно в доме неизвестных для меня людей, но в то же время так хорошо знакомых моему мужу.
«…Ни я, ни Колосов никогда не смотрели в сторону женщин, таких как ты…», звучит голос хозяина дома в моей голове. «– …Представь наше удивление, когда я и мои ребята месяц назад случайно узнаём о существовании тебя и ребёнка в жизни Колоса…» – подкидывает память. «…Из нас никто и подумать не мог, что Вова имеет семью, он же бабник, в его постели перебывало столько женщин, что можно общежитие для них построить в девять этажей…».
Это пробуждение в тысячу раз лучше прежнего, нет ломоты в теле, голова не болит, но лучше бы болела она…. Сглатываю вставший острыми краями ком предательства, присаживаюсь в постели. Даже если это правда! Даже если я шесть лет жила в обмане, сейчас я должна держать себя в руках, нужно найти Митю и больше не выпускать его из своих рук. Смахиваю слёзы, что успели скатиться из уголков глаз, их я пролью позже, дома, в безопасности…. Если, конечно, мы вернёмся домой.
Перед глазами в секунду появилась квартира, в которой я прожила счастливые, как я думала до вчерашнего утра, годы. Прикрыв глаза, сделала глубокий вдох.
– Мама! – радостный крик Мити громко разнёсся по комнате.
Распахнув глаза, увидела, как сын срывается на бег в мою сторону от двери, в проёме которой стоит нахмурившийся мужчина, который увёл моего сына с собой, даже не дал его обнять.
Соскакиваю с кровати и чуть не падая рвусь к сыну навстречу. Успеваю только сделать пару шагов, как мой малыш врезается мне в ноги, крепко обхватывает их руками, прижимается всем телом.
– Я скучал, – тихо говорит мой ребёнок, а я подхватываю его на руки и, слегка покачиваясь, иду к кровати.
– Я тоже, родной мой, – шепчу сыну, целую в висок, щёку, в кончик носа, с огромным трудом сдерживаю слёзы.
Митя не должен их видеть, он боится, боится моих слёз. С этим я столкнулась три месяца назад. Острая боль в зубе стала причиной слёз, на которые мой малыш отреагировал громким плачем, а прежде испуганным личиком.
– Мама, ты поспала? Ты больше не хочешь спать? Я хочу домой, поехали домой, – вывернувшись в моих руках, Митя заглянул мне в глаза, жалобно произнёс просьбу.
Сердце сжалось от слов сына, прижала его белобрысую головку к своей груди, крепко зажмурилась, прикусывая нижнюю губу до отрезвляющего привкуса металла во рту. Физическая боль не заглушила душевную, но привела в чувства, не дав утонуть в нахлынувших чувствах.
– Когда мы поедем домой, мам? – заканючил сын, выворачиваясь в моих руках.
– Скоро, мой родной, скоро, – присела на край постели, усадила сына на колени, – нам нужно чуть-чуть подождать, и мы будем…, – хотела сказать дома, вот только поняла одну вещь.
В квартиру мы больше не вернёмся. Я не смогу переступить её порог, а уж тем более жить там.
– Мам, ну скажи, – вновь подал голосок сын, задирая голову вверх.
– Митька, – делаю специально загадочный голос, но слышу, как ужасно фальшивлю, – а может, мы махнём к бабушке, ты помнишь, как там классно, там речка с чистой-чистой водой, а сад какой большой, а как классно на качелях качаться вечером, – вспоминаю обстановку вокруг родительского дома, внутри всё сжимается, и я чувствую, как что-то горячее опаляет щеку.
– Мам! – вскрикивает испуганно сын и своей ладошкой вытирает слезу, что, не удержавшись, пролилась наружу.
– Я не плачу, малыш, – качаю головой, – не плачу, не бойся, – говорю дражайшим голосом, – ты согласен поехать к бабушке в гости? – быстро перевожу тему, заглядываю в пронзительные глаза ребёнка.
– Да, – улыбаясь отвечает Митя, быстро отойдя от испуга, – а мне брали оскоп вот такой палочкой, и я не плакал, – говорит сын, разводя руки в стороны, показывая размер той самой палочки.
На секунду замираю и пытаюсь расшифровать сказанное новое слово, которое я ни разу не слышала от Мити.
– Милый, – зову сына, – а что такое «оскоп» и где у тебя его брали? – задаю вопрос ребёнку и бросаю взгляд на мужчину, что продолжает стоять в дверном проёме и пристально наблюдает за нами.
Он поджимает губы и, заметив мои подглядывания, отводит взгляд в сторону.
– Тут, – отвечает Митя, забирая моё внимание обратно на себя, и, открыв рот, показывает на него пальцем.
Вмиг понимаю, что «оскоп» – это соскоб.
– Зачем вы брали анализы у моего ребёнка? – резко повернув голову в сторону мужчины в дверном проёме, задаю громкий вопрос.
Он смотрит на меня хмурым взглядом и отвечать не спешит, уже хочу заново задать вопрос, как Митя даёт мне ответ, от которого у меня дыхание перехватило в первую секунду.
– Чтобы знать, сын я Колоса или нет, – громко вещает Митя.
Ответ сына бьёт наотмашь, я сразу понимаю, для чего брали соскоб у Мити. Смотрю на мужчину и чувствую, как мои глаза округляются всё больше и больше. Митя явно произнёс слова, не понимая их сути, он просто повторил их, сын не знает, что у его отца есть кличка «Колос». Что это всё значит? Хочется закричать во всё горло. Они думают, что я изменяла Вове? И родила Митю не от мужа? Внутри смерчем закручивается злость, обида, ненависть и безысходность, я пересаживаю сына на постель и встаю на ноги.
– Зачем вы это сделали? Для чего вам всё это нужно? – надрывно задаю вопрос.
Мужчина смотрит исподлобья, скулы его лица напрягаются, от чего желваки дёргаются несколько раз. Выглядит это угрожающе, и я делаю шаг назад, заслоняю спиной сына.
В комнате образуется абсолютная тишина, мы молча сверлим глазами друг друга, а Митя, замерев, маленьким зайчиком сидит на постели. Краем глаза замечаю движение за спиной мужчины и вздрагиваю всем телом, напоровшись на взгляд холодных глаз.
ГЛАВА 6
ИЛЬЯС
– Я хочу знать наверняка! Я хочу знать, от Колоса осталось это пятно или нет! Так что найди мне тех, кто делает эти тесты, предоставь им материал, которым в тягаче весь пол улит! Ты понял меня?! – рычу на Толяна.
– Понял, босс, – скрежет зубами, – только там нужен материал для сравнения, его мне где взять? Батя Колоса давно умер, – задаёт вопрос помощник.
Не сдерживаюсь, вскакиваю с места, хватаю его за затылок, рывком притягиваю к себе и утыкаю его лбом в своё плечо.
– А ты подумай, Толя, хорошо подумай, – пальцами впиваюсь в кожу головы, и по его громкому пыхтению понимаю, что мозг у Толика ни хрена не соображает, он работает в поисках груза, – как думаешь? Маленькая копия, что находится сейчас с Серёгой, может нам помочь? – даю подсказку, отпускаю помощника и вижу в его глазах просвет.
– Я понял, – заверяет меня, – я сейчас же найду спецов, – говорит и медленно пятится назад.
– Живее, Толя! Живее! – прикрикиваю, и помощника ветром сдувает из моего кабинета.
Тру лицо ладонями, встряхиваю головой, что зверь, возвращаюсь в кресло, откидываюсь на спинку.
– Не подведи меня, Дарья, от твоей верности зависит очень много, – произношу мысли вслух и на пару секунд прикрываю глаза.
Организм требует горячей пищи и крепкого сна, но если с горячей едой это не проблема, то вот сна мне точно не видать, пока не верну груз. Сижу неподвижно полчаса, даю телу расслабиться.
– Где ты, Колос? В аду или на земле? – открыв глаза, запрокидываю голову вверх и, разглядывая лепнину на трёхъярусном потолке, задаю вопросы в пустоту, – для тебя лучше первый вариант, – произношу и поднимаюсь из кресла.
Закрыв крышку ноутбука, быстрым шагом покидаю кабинет. Стоит только оказаться в холе, как до ушей доносится голос Серёги и пацана Колоса. Мелкий сильно похож на Владимира, что даёт большую надежду на верность Дарьи.
– А мама скоро проснётся? – слышу вопрос мелкого и только сейчас вспоминаю про самочувствие гостьи.
– Скоро, Митька, ты главное не бойся нас, мы тебя не обидим, даже если твой папка дураком набитым окажется, – басит Серёга.
– Мой папа не дурак! – возмущённый голос ребёнка бьёт по нервам.
– Ох, малой, прости, это я так, шутя, – оправдывается друг, явно не ожидая встретить протест от ребёнка.
– Хорошо, – отвечает пацан, и я слышу в его голосе до боли знакомую интонацию.
Делаю пару широких шагов и оказываюсь в просторной кухне, где за столом сидят трое парней из охраны, Серёга и мелкий, широко раскрыв рот, откусывает бутерброд. Парни из охраны, увидев меня, стали выходить из-за стола, поднял руку вверх, останавливая их, и приказываю сидеть на месте. Мы все устали, и пара минут отдыха нам явно нужна.
Мелкий поднимает на меня взгляд, в детском взгляде появляется испуг.
– Не бойся, Мить, – басит Серёга, – это дядя Ильяс, он не обидит тебя, – говорит друг и кидает на меня косой взгляд.
– Он маму обидел, – спрыгивает со стула и прижимается к боку Серёги, говорит малец.
На зубах от слов ребёнка появляется оскомина, выглядеть монстром в глазах пацана совсем не хочется, но, судя по блеску в его омутах, что достались ему явно от матери, таким меня и видит Митя.
– Да не, Митюх, – Серёга подхватывает мальца на руки и усаживает на стул рядом собой, – дядя Ильяс не мог обидеть твою маму, тебе показалось, – произносит друг и вновь кидает на меня взгляд, в котором читается укор.
Смотрю на ребёнка Колоса и внезапно ощущаю незнакомое чувство внутри себя. Пару секунд пытаюсь разобраться, что это такое, и поражённо понимаю, что меня топит чувство завести!
Дёргаю плечом, стараюсь прогнать ощущение, оно липкое, грязное.
Позади раздаётся хлопок двери и быстрые шаги по коридору.
– Босс, – голос Толяна, – я нашёл спецов, – кивает головой в сторону входной двери, – куда их?
Перевожу взгляд с Толяна на сына Колоса и делаю в его сторону неспешные шаги.
– Мить, – зову ребёнка и вижу, как его тельце замирает, а в глазах вновь испуг, но уже не такой сильный, – скажи, а ты боишься врачей? – задаю вопрос, останавливаясь около мальца, присаживаясь перед ним на корточки.
Не знаю почему, но мне вдруг становится важным знать это, а ещё хочу подружиться с этим пацаном.
– Нет, – отвечает и вдобавок крутит головой, от чего его белобрысые кудряшки облаком взмывают вверх.
– Слушай, – поджимаю губы, смотрю в маленькое лицо ребёнка и думаю, как сказать, что ему необходимо сдать анализ.
Резко поворачиваю голову в сторону Толяна.
– Узнай, как именно у пацана возьмут материал? – даю приказ, а сам молюсь, чтобы это был не забор крови, причинять боль ребёнку совсем не хочется.
Толян скрывается в коридоре, и пока он узнаёт нужную информацию, я возвращаю взгляд на мальца и посылаю ему искреннюю улыбку, надеясь убрать ею из глаз пацана испуг. Мальчик смотрит на меня пару секунд и неожиданно произносит:
– Ты должен извиниться перед моей мамой, – со строгостью в голосе вещает малец.
Сбоку слышу сдавленные смешки парней, не обращаю на них внимания, протягиваю ладонь пацану.
– Хорошо, я извинюсь перед твоей мамой, – сменив улыбку на серьёзное выражение лица, – мир? – спрашиваю, продолжая держать ладонь вытянутой, в ожидании ответного действия со стороны мальца.
– Мир, – отвечает сын Колоса и протягивает мне свою маленькую ладонь.
– Босс, я узнал, – в кухню врывается Толян, – чтобы узнать, сын Колоса малец или нет, там это, соскоб из рта возьмут и всё, – докладывает помощник.
Сжимаю кулаки и кидаю на Толяна взгляд, от которого помощник делает пару шагов назад.
– Язык за зубами держи, ещё раз взболтнёшь лишнего, склады пойдёшь охранять, – говорю тихим голосом, чтобы не напугать пацана.
– Понял, босс, – кивает помощник.
– Мить, – протягиваю раскрытую ладонь ребёнку, – мне нужна твоя помощь, поможешь? – задаю вопрос и следом получаю утвердительный кивок и не по-детски твёрдое «ДА».
ДАША
Смотрю на хозяина дома и в душе всё холодеет. Мужчина, что привёл моего сына, следит за моим взглядом и, наткнувшись на холодный взгляд своего приятеля, усмехается, качает головой и неожиданно разворачивается и покидает порог комнаты, оставляя нас с этой глыбой льда наедине. Митя не в счёт, он маленький и не сможет встать на защиту нас.
Мужчина скользит по мне взглядом, остановившись на пару секунд на моей тяжело вздымающейся груди, и следом переводит его мне за спину, смотря на моего сына. Губы хозяина дома дёргаются в подобие улыбки, от чего мне становится не по себе, и я делаю шаг в сторону, полностью прикрываю обзор на Митю.
– Дядя Ияс, – неожиданно звонко разносится детский голос на всю комнату, – ты пришёл просить прощение у моей мамы? – поражённая услышанным, не успеваю среагировать, как Митька соскакивает с постели, огибает меня стоящую и бежит к мужчине, словно он не чужой человек.
– Митя, – из горла врывается писк, выкидываю руку вперёд, чтобы поймать ребёнка, но ловлю воздух, мой кроха слишком быстрый для своих лет, или же это я слишком заторможена.
– Да, парень, – отвечает мужчина, ловко подхватывая моего ребёнка в прыжке, усаживает его на сгиб руки, – я же тебе обещал, а свои обещания я привык сдерживать, – говоря это, мужчина перевёл взгляд на меня.
Внутри всё замерло, я смотрю на улыбающегося Митю и стараюсь понять, как он может не испытывать страх перед чужим человеком. Что здесь происходило, пока я была в отключке? Как этим монстрам удалось так быстро втиснуться в доверие моего ребёнка?
– Отпустите его, пожалуйста, – стараюсь говорить ровно, но голос подводит, дрожит.
– Успокойся, – тихо, но твёрдо, – не накручивай себя, я не причиню Мите вреда, я не настолько чудовищен, как ты думаешь, – в его голосе слышатся нотки недовольства.
– Я буду спокойна только тогда, когда этот кошмар закончится, и мой сын и я будем далеко от вашей шайки преступников, – срывается с моих губ.
Его слова затронули струны гнева в моей душе. Как можно просить быть спокойным и уверять, что моему сыну не грозит опасность от людей, что похитили нас и удерживают насильно?
– Тише! – слегка повышает голос мужчина, – за языком следи…
– Отпустите моего ребёнка, – из горла вырывается рык, которому сама сильно удивляюсь, но скрываю сей факт.
Глаза хозяина дома сужаются, его черты лица заостряются, он становится похожим на хищника.
– Серый, – гортанный рык, от которого сотрясаются стены.
За спиной мужчины появляется фигура того, кто привёл моего сына.
– Забери мальца, – звучит короткий приказ.
– Нет! – вскрикиваю и кидаюсь вперёд.
– На месте стой, – звучит предупреждение, и я останавливаюсь.
– Мама, – зовёт меня Митя, находясь уже в руках громилы по имени Сергей.
– Не бойся, парень, – хозяин дома поворачивает голову в сторону моего сына и неожиданно улыбается ему тёплой улыбкой, – я сейчас буду просить прощение у твоей мамы, заодно расскажу, как вести себя с дядями, которые не любят, когда их перебивают, – косит на меня взгляд, делает ударение на последнем слове, – а ты пока можешь погулять с дядей Серёжей, – поднимает руку и взъерошивает кудряшки на голове Мити.
– Мама должна разрешить мне пойти погулять, – не боясь, произносит мой малыш в лицо мужчине.
– Она разрешает, – отвечает ему хозяин дома.
– Неть, – качает головой Митя, – она не отпускала, – трясёт указательным пальцем перед носом мужчины, слегка наклоняется вперёд.
Смотрю на своего храброго мышонка и в душе обливаюсь слезами. Мой маленький, мой хороший, как же я тебя люблю.
– Даша, – обращается ко мне глыба льда, – разреши Мите погулять, – звучит с нажимом.
В горле встал ком, я не желаю терять ребёнка из виду, а ещё не желаю оставаться совершенно одна с этим монстром.
– Мама, можно? – неожиданно спрашивает Митя, подталкивая сказать «да», так как ему отказать я просто не могу.
«Отпусти ребёнка и выстой удар монстра» – шепчет внутренний голос.
– Можно, – хриплю ответ, не спуская взгляда с сына.
– Хорошая девочка, – слышу «хвалу» от хозяина дома, как к дрессированной собаке обратился, осталось только лакомство дать за выполнения команды.
– Дядя Ияс, – зовёт мой малыш этого монстра, – не обижай маму, – светлые бровки сошлись на переносице, а маленькие пальчики сжались в кулачок.
– Не обижу, парень, – отвечает ему Ияс.
Что это за имя такое? Вспыхивает вопрос в голове.
– Мама, люблю, – кричит мне Митя в тот момент, когда Сергей выносит его из комнаты и прикрывает за собой дверь.
– И я тебя люблю, – хриплю и на инстинкте дёргаюсь вслед, но путь мне преграждает широкая грудь хозяина дома.
– Я предупреждал тебя, Дарья, – вибрирует над головой, – меня нельзя перебивать, не люблю я этого, жутко не люблю, – горячий воздух опаляет кожу виска, – придётся мне заняться твоим перевоспитанием, раз Колос не научил тебя держать язык за зубами, научу я, – странно урчит его голос, и мочку уха пронзает острая, неожиданная боль.
Этот монстр укусил меня.
ИЛЬЯС
Снова мозги набекрень, снова пар из ушей, и красная пелена перед глазами. Почему? Почему, сука, так?! С какого хрена я так реагирую на неё?! С какого хрена её запах дурманит разум, забивает лёгкие, отравляя всё изнутри? Руки не слушаются, тянутся к её тонкой шее…
– Н-не над-до, – еле слышимое бормотание.
Надо! Ещё как надо! Ревёт в голове проснувшийся зверь. Это ему не нравится её неподчинение, это он взъерепенился и встал в позу!
– Я предупреждал, Дарья, – рычу ей на ухо и вновь вбираю в рот её мочку, прикусываю слегка зубами, в то время как пальцы сходятся на её тонкой шее.
– Я… я…
– Шшшш, – слегка отстраняюсь и прижимаю указательный палец другой руки к её пухлым рукам, – не зли меня ещё больше, – качаю головой, смотрю в её глаза и вижу дикий ужас.
Сука! Я не должен так реагировать, это неправильно, нелогично! Какого хрена я творю?! Эта маленькая лань не может так воздействовать на меня! Она не в моём вкусе! Собрав всю волю в кулак и загнав зверя вглубь себя, отпускаю её шею и делаю шаг назад.
Как только мои пальцы разжались и отпустили тонкую шею, на их место взметнулась рука девушки. Она ощупывает кожу, на которой еще пару секунд назад были мои пальцы, и следом потирает её ладонью, глубоко дышит, словно ей больно. Сука! Ведь это не так! Я и грамма боли ей не причинил… Или же ей просто неприятны мои прикосновения, и она пытается стереть мои следы?! А чьи ей тогда приятны? Вована? Того, кто ей изменял изо дня в день? Того, кто обманывал её все годы? От этой мысли зверь вновь вырывается на передний план, захватывая управление телом и разумом.
– Нет! – взвизгивает девушка и быстро забегает за кровать, когда я дёргаюсь в её сторону, сам не знаю зачем, – не подходите ко мне! Не подходите!
Её слова совсем не останавливают, наоборот, разжигают азарт, заводят зверя.
– Я поняла свою ошибку, я никогда больше не перебью вас, – голос дрожит, так же, как и её руки, даже отсюда вижу, как подрагивают её тонкие пальцы.
Нас разделяет кровать немалых размеров, вся мебель в моём доме сделана на заказ, и размеры у неё габаритные. Меня влечёт всё больших размеров, это касается абсолютно всего, вот только эта кроха, что пытается привести меня в чувства своими уговорами, не вписывается в привычный окружающий мир.
– Вы обещали Мите не обижать меня, – нервно убирает прядь вьющихся волос с лица, заправляя её за ухо, оголяя покрасневшую от моего укуса мочку.
– Я обещал, – отвечаю на автомате, и собственные слова словно ведро холодной воды на голову.
Пелена, что застелила глаза, пала, и позволила увидеть реальность происходящего. Смотрю на затравленный вид Дарьи и осознаю, что перешёл грань. Хочется выругаться грязно и громко, но прикусываю язык, прячу руки в карманы брюк, чтоб они, суки, вновь не потянулись к ней, к её тонкой шее или, ещё хуже, куда ниже.
Её губки приоткрываются, словно она хочет что-то сказать, но следом сжимает их и кидает быстрый взгляд в сторону двери.
Надо валить из этой комнаты и в дальнейшем держаться подальше от её временной гостьи. В следующий раз наша встреча может закончиться на кровати, что разделяет нас… Бред! Хохочу внутренне над своими же мыслями, она не привлекает меня ни капли! Это всё нервы и Колос, это из-за него я срываюсь на эту загнанную в ловушку лань. Это он, сука, виноват во всём, что сейчас происходит! Я не верю, что в тягаче его кровь, но проверить обязан.
Малец держался мужиком, видно было, что боится, но слушал всё, что ему говорят, и делал всё, как надо, подарил лабораторным крысам свою частичку ДНК, и слезинки не уронил. Всё время смотрел на меня, словно я был якорем, что удерживал его от пролития солёной влаги. В его движениях, разговоре, мимике лица я видел Колоса. Все мысли, что Дарья могла родить не от мужа, развеялись окончательно. Результат будет готов уже завтра, я выкинул немалые бабки, чтобы всё ускорить.
– Я обещал твоему сыну извиниться перед тобой, – ловлю её взгляд, – я прошу прощение за свою грубость и не сдержанность, – каждое слово холодом разносится по комнате.
Я не обещаю, что такого больше не повторится, потому как сам не знаю, на что ещё могу пойти, оказавшись рядом. Окидываю её ещё раз внимательным взглядом, разворачиваюсь на выход из комнаты. Уже тяну руку к ручке двери, как слышу хрипящий голос.
– Как вас зовут? – задаёт вопрос, заставляя остановиться и повернуться к ней лицом.
Стоит всё там же, по ту сторону кровати, крепко сжимая пальцы на её грядушке.
– Ильяс, – говорю своё имя и не успеваю отвернуться, как мне прилетает второй вопрос.
– Всё, что вы говорили про…, – шумно выдаёт воздух и облизывает кончиком розового язычка пухлые, искусанные губы.
Перед глазами вспышка, словно кто-то взорвал салют, и он разноцветными огнями заполонил всю комнату. Тело рвётся вперёд, пару секунд, и взору представляется испуганное лицо лани, оно совсем близко, настолько, что наши лбы соприкасаются. Твою мать! Проносится в голове, и руки тянутся к хрупкому телу Дарьи.
ГЛАВА 7
ДАША
– Не двигайся, – приказным тоном шепчет мне на ухо, не позволяя даже пикнуть.
Оглушённая страхом, послушно замираю, мужчина, что мгновенно оказался рядом со мной, тянет ко мне руки, не спеша они ложатся на мою талию, сжимают кожу до лёгкой боли.
– Ты хочешь знать, солгал я тебе или же действительно рассказал правду про похождения твоего мужа? – зло шипит мне в губы, а у меня внутри всё сжимается от напряжения.
Мужчина смотрит на меня, ожидая ответа на вопрос, тяжёлым, горячим дыханием опаляет мои губы, я лишь молча киваю, боясь даже дышать, боясь пошевелиться, чтобы не спровоцировать его ещё больше.
– Правда! – жёстко даёт ответ, сверля меня взглядом голодного зверя.
В груди от его ответа настолько всё сдавливает, что трудно становится дышать, даже страх перед этим мужчиной уходит на второй план, его вытесняет боль.
– Зачем тогда… – выдавливаю с трудом половину вопроса, на вторую нет сил, ещё чуть-чуть и я начну задыхаться.
– Зачем я забрал вас себе? – правильно понимает меня мужчина и вместо меня озвучивает вопрос.
Слегка киваю головой, ноги подкашиваются, и, если бы не сильные руки на моей талии, я бы уже сидела у ног хозяина дома. Голова кружится, только не могу разобрать, из-за чего именно? От страха перед Ильясом и его слишком близким нахождением рядом со мной или же от боли внутри?