Проклятая жена, или Жребий судьбы

– Выходит, – я облокотилась о перила, – мы с тобой товарищи по несчастью. Попав в этот замок, я тоже кое-чего лишилась…

– И чего же? – заинтересованный взгляд кота скользнул по моему лицу.

– Свободы, – тихо ответила я. – Но я верну ее, во что бы то ни стало, – добавила я.

Глядя на утопающую в ночной мгле растительность у подножия стен замка, я краем глаза уловила какое-то движение. Высокий темный силуэт спешно пробирался через густые кустарники. Рассмотреть незнакомца я не могла. Его лицо скрывала шляпа. Он кутался в длинный плащ, что-то пряча за пазухой.

Это был не Этан. Дворецкий был ниже, да и плечи у него были не столь широкие. Да что там говорить, даже господин был гораздо ниже незнакомца! На мгновенье мне показалось, что в окрестностях замка прогуливается великан!

Я пригнулась, чтобы неизвестный не увидел меня, если вздумает поднять глаза. Увитые плющом перила служили мне отличным укрытием, но при этом давали хороший обзор.

– Кто это? – прошептала я, обращаясь к Рыжику.

Тишина…

– Рыжик, – позвала я. – Роберт Пул.

Увы, мне никто не ответил. Я беглым взглядом осмотрела балкон и убедилась в том, что кроме меня здесь никого нет. Значит, сбежал, рыжий мерзавец!

Тем временем фигура остановилась у большого дуба, с раскидистой кроной, затем согнулась.

Я подалась вперед, но все равно рассмотреть, что же делает незнакомец, не смогла.

Спустя пару минут фигура выпрямилась и резко обернулась. Луна выглянула из-за туч и осветила незнакомца. Я в ужасе отпрянула к стеклянной двери, надеясь укрыться за ней от страшного, изуродованного кровоточившими шрамами, нескладного лица. Пустые, стеклянные глаза, словно два потухших фонаря, с жадностью впились в меня.

Это было последнее, что я видела, перед тем, как провалится в небытие…

Когда я открыла глаза, в комнате было уже светло. Солнечные лучи скользили по распахнутым портьерам, по чистому полу и по добротной деревянной мебели. Я лежала на кровати, бережно укутанная в теплое, пуховое одеяло. Тем не менее, тело все еще бил озноб.

Я сомкнула веки и перед глазами тут же появилась темная фигура с изуродованным лицом. Воспоминания о ночном кошмаре захлестнули меня, вернули на тот самый балкон. Последнее что помню – это взгляд. Холодный, бездушный, проникающий так глубоко, что дышать становится сложно. Он сковывает, умерщвляет, отравляет…

Я распахнула глаза и тут же встретилась взглядом с лордом.

– Проснулась? – поинтересовался он, скрестив руки на груди. – Отлично. Мне нужна толика твоей крови, – непринужденно заявил он.

Что простите? Я подскочила словно ужаленная. И этот Безумец говорит об этом так легко, что у меня закрадываются мысли на счет того, куда исчезли все его предыдущие жены!

– Кровопийца, – взвизгнула я, вскочила на ноги и обогнула лорда, на ходу расправляя платье. Благо за ночь его с меня никто не стянул.

– Что за глупости? – с раздражением отозвался лорд, следуя за мной. – Я не собираюсь ее пить!

Так я и поверила!

Через секунду я уже была у двери, но та оказалась заперта. Вот же гад! Притащил меня в свою спальню, запер, еще и кровушки моей отведать хочет! Не выйдет!

– Элла, я твой будущий супруг, – напомнил лорд, замирая у меня за спиной. – Ты должна мне подчиняться.

Я резко обернулась и встретилась с ним взглядом. Лорд шагнул по направлению ко мне, заставляя отступить, вжаться в стену.

Гнев будоражил кровь. Я всем сердцем ненавидела мерзавца, который надвигался на меня, словно коршун.

– Я еще не ваша законная супруга, лорд, – напомнила я мужчине, что сверлил меня требовательным взглядом уже несколько минут. От него хотелось спрятаться, укрыться.

– Это поправимо, – парировал он в ответ, даже не думая отступать.

Какая наглость! Хотела бы я взглянуть на его родителей, что воспитали из него столь эгоистичного, самоуверенного негодяя.

– Вы безумны, – бросила я ему в лицо, делая небольшой шаг в сторону. – Вы хотите меня убить!

Позади меня стена, слева огромный шкаф, а справа монстр. Дальше бежать некуда.

– Безумен, – протянул он, будто пробуя это слово на вкус. – Так все говорят, – лорд отстраненно пожал плечами. Казалось, мнение общества его заботило меньше всего. – А ты, Элла, слишком упряма.