- -
- 100%
- +
– Ну что, Танечка, добегалась? – ласково произнёс наглый похититель невинных дев тихим, рокочущим голосом, и довольно ухмыльнулся.
Я мрачно созерцала Жаркова, жалея, что взглядом нельзя убить. Мы сидели в кабинете его хаты на Миллионной, в центре Питера. Учитывая, что пришла в себя я тоже здесь, на кожаном диванчике у стены, и первое, что увидела – это физию Димки, склонившегося надо мной, возможности проверить, заперта ли дверь, не было. Но, думаю, да. Заперта. А ключ мне вряд ли любезно вручат. Обидно, чёрт… Страх от того, что я в полной его власти, перекрывала злость. Украл, зараза такая! Прямо около дома!! И вычислил ведь, куда я переехала из общаги! Сволочь. Гад. А папа в командировке, далеко…
– Итак, Танюша, – тем же ласковым голосом продолжил Жарков, переплетя пальцы перед собой и не сводя с меня своих проклятущих глаз цвета старого янтаря, в которых затаился красноватый огонёк. – Я просил по-хорошему, ты заупрямилась, – я невольно вздрогнула, с таким предвкушением это прозвучало, а от следующих слов пробрал мороз до самых костей. – Теперь условия диктую я. Будешь моей девушкой, и мы это пропишем в договоре, и никуда ты не сбежишь от меня больше.
– Разбежался! – тут же взвилась я, скрыв под возмущением отчаяние и новую волну страха. – Жарков, ты охренел, что ли?!
Нет, нет, не хочу, не буду, инстинкты, заткнитесь, эмоции – пошли нафиг, я НЕ ХОЧУ встречаться с ним!.. Ведь только успокоилась, только пришла в себя!
– Тань, твоё упрямство мне надоело, – Жарков словно не слышал меня. – Я сказал, будет так, как я решил, раз упорно шарахаешься и не хочешь слушать, что я говорю, – негромко продолжил он, не сводя с меня пристального взгляда с красноватым огоньком, пока я хватала ртом воздух, онемев от беспредельной наглости и уверенности этого… демона волосатого! – Родителей твоих всё равно нет, я проверял, они снова уехали. И не делай такого возмущённого личика, – он снова улыбнулся, а я подавилась очередным воплем, испуганно уставившись на него. Улыбка вышла мечтательной и нежной. – Я помню, как ты реагировала на мои поцелуи, Танюша. И не только, – выразительно так намекнул он, а у меня спину как ледяной крупой обсыпало. – Ну а если ты до сих пор дуешься за тот маленький срыв в клубе, – Димка на мгновение замолчал и продолжил. – Сама понимаешь, я не люблю, когда кто-то чужой трогает мою девушку. И уж тем более так нагло её лапает, – в золотистых глазах блеснули багровые сполохи. – У тебя час на сбор вещей, Танюша. Я подвезу и помогу, – продолжил он, ухмылка стала шире.
– Я никуда не перееду и ничего собирать не буду! – выкрикнула, стиснув подлокотники. – И да, знаешь ли, в том клубе вы со своим приятелем показали свою истинную натуру! Кстати, где его-то потерял, а? – язвительно добавила, черпая в злости хоть какое-то спасение от страха.
Он… он так уверенно говорил, что отчаяние во мне поднялось с новой силой. Закралось подозрение, что у Жаркова припрятан козырь, который не позволит мне противиться его наглым действиям. Что там демон про договор говорил?..
– Ты же дружишь с Катей, да? – и тот же ласковый тон, от которого тело против воли наполнялось сладкой истомой, и мысли сворачивали совсем не в ту сторону. Танька, очнись!! Но в глазах Димки горел мрачный огонёк решимости. Рубинового цвета. На слова о друге он внимания не обратил никакого. – А она простой человек, думаю, тебе не слишком понравится, если с ней что-то случится, да? Или этот, как его, водяной? Мне, знаешь ли, не нравится, что моя девушка предпочитает общество какого-то пацана моему, – Жарков чуть сузил глаза. – Но ты же хочешь дальше с ним… дружить, Танюша?
Вот эта вот пауза перед последним словом выбесила несказанно. На что он намекает?! Мы с Пашкой действительно дружим, он вообще ни разу ничего такого по отношению ко мне не позволил! Маньяк, придурок озабоченный! Я скрипнула зубами, злость бушевала внутри, успешно подавляя тихую радость от того, что вот этот вот конкретно зарвавшийся индивид всё-таки здесь, рядом, протяни руку – дотронешься. И пусть сейчас он вёл себя, как последняя сволочь, я… чёрт, я скучала. Сильно. И не только по нему, с ужасом поняла. Хотя… Димка умел быть разным. Стоп, не буду вспоминать о наших свиданиях! Сейчас он зашёл слишком далеко! Шантаж – это уже перебор, как и похищение, как и выставление мне условий. Но с другой стороны, я слишком ясно понимала: Димка не отступится. Да ещё и приятеля своего подключит, наверняка, а с ним я тем более не хотела встречаться! Вот про Катьку это Жарков зря, подставлять бывшую соседку не хотелось, она же ни сном, ни духом, кто я такая на самом деле. А она – просто человек, хоть и живёт теперь с лешим.
– Это подло, Жарков, – глухо отозвалась я, стиснув подлокотники кресла, в котором сидела. – Слышишь, подло! Не трогай их!..
Раздражение мешалось с отчаянием и… радостью… Ненавижу, ненавижу!!!
– Умница моя, значит, согласна? – мурлыкнул Жарков.
– Да, – сухо бросила я. – Где договор?
Не сомневаюсь, демон чёртов уже подготовил его. Кошмар какой, встречаться с ним по договору! Заключить… сделку, будто куплю-продажу обсуждаем! Моей невинности, ага.
– Пожалуйста, моя девочка, – весело ответил Димка и подвинул ноут. – Там всё просто и понятно.
Вопреки всему, от того, как он назвал меня, тело затопила жаркая истома, загубив на корню намерения ругаться дальше. Демон, тьфу! Вот когда я пожалела о своей сущности и неспособности сопротивляться обаянию Жаркова! Я вцепилась в мышку, но… обнаружила, что файл защищён от исправлений и открыт только для чтения. Точно, подготовился. Начала читать… Действительно, всё предельно просто:
Спальня общая, спим вместе.
Обязательно отвечать на звонки и сообщения.
Ставить в известность, если я куда-то отлучаюсь без сопровождения.
Не находиться в обществе незнакомых мужчин дольше пяти минут.
Быть послушной девочкой.
Ну и всё. Кратко, лаконично, внизу моя фамилия и фамилия Жаркова. Блин. Блин, блин, блинский. Попадос!!! Я не буду с ним спать, нахрен, ни просто так ни… никак вообще! Мне нельзя, чёрт возьми! Я не хочу, не хочу, не хочу-у-у-у!.. И плевать, что при мысли о том, что мы с Жарковым окажемся в одной постели, внутри всё радостно обмирает, и становится невыносимо жарко! Вспомнились те выходные на даче, когда я… я всё-таки оказалась в одной с ним постели… Подняла на Жаркова взгляд и решила уточнить некоторые моменты. Уже всё равно, что он там подумает.
– Секса не будет, – я смело встретилась с его глазами, в которых мелькали рубиновые сполохи.
– Без твоего желания, – тут же подхватил он, с похабной ухмылочкой.
Только открыла рот, чтобы согласиться, но тут же его захлопнула, с подозрением прищурившись. В чём подвох? Я и так не соглашусь ни за что и никогда! Даже несмотря на то, как реагировала на Жаркова и его поцелуи!
– Его и не будет, – осторожно ответила, напряжённо глядя на собеседника.
– Танюша, – вкрадчиво произнёс Жарков, и меня как в тёплый сироп окунули. Стало жарко и сладко, и ещё снова страшно. – Я буду к тебе прикасаться, вредная моя, и целовать тоже буду, и я знаю, тебе это понравится.
Мало ли, что знаешь! Я сглотнула сухим горлом, ладошки вспотели от нервного волнения. Памятуя, как плавлюсь от поцелуев и… и остального, да уж, секс будет, и в ближайшее время. И… есть большая вероятность, что после моей первой ночи с демоном Жарков получит персональную игрушку, а я… я навсегда потеряю себя, как личность. Не хочу-у-у-у! Я прикусила губу, едва сдерживаясь, чтобы не всхлипнуть от отчаяния.
– Жарков… – прохрипела, но он перебил.
– Танечка, – и голос мягкий такой, нежный. И… глаза… тоже так нежно смотрят, что ругаться как-то совсем расхотелось. – Я не отпущу тебя. Никуда. Поняла? Даже не надейся.
Я откинулась на спинку стула, растерянно моргнула, облизала губы. Он не шутил. Он на полном серьёзе говорил! Слова резко позабылись, что сказать в ответ, я понятия не имела. Демон же вернул себе ноут, подключил его к принтеру, пару раз щёлкнул мышкой, и через несколько минут передо мной лежал экземпляр договора. Ну… подпишу его, и что? Что мешает нарушить?..
– Кровью, Танюша.
У меня похолодели пальцы. Кровью – это серьёзно, это значит, придётся соблюдать! Каждый его пункт. Глаза защипало, лист расплылся перед глазами, и пришлось пару раз моргнуть, чтобы прогнать ненужную сейчас влагу. Без истерик, Танюха, только не хватало тут раскисать перед Жарковым!
– Ты… я тебя ненавижу, демон, – пробормотала, слизнув солёную влагу с губ – пара слезинок всё же скатились по щекам. – Тебя и твоего приятеля.
В ответ преувеличенно печальный вздох и невозмутимые слова:
– Да кто ж тебе виноват, Танечка, сама отказывалась разговаривать со мной. Пришлось идти на крайние меры. И идея с договором моя, – усмехнулся он.
– Не сомневалась, – зло огрызнулась я. – Шантаж тоже, уверена!
Меня одарили прищуренным взглядом, потом хозяин кабинета откинулся на спинку кресла, потянулся, демонстрируя обтянутые футболкой рельефные бицепсы. Невольно отвела взгляд, чтобы не дразнить себя привлекательным зрелищем и не провоцировать лишний раз слюноотделение. Красив, зараза такая, и самое поганое, я знаю, что он может быть другим! Нежным, внимательным, заботливым… Нет, нет, не хочу с ним встречаться! Ни на каких условиях!! Потому что и другую сторону его увидела, в том же клубе, например. Не прерви нас тогда… Мысль оборвала, и так не по себе, нечего нагнетать обстановку.
– Девочка моя, я буду долго и тщательно вымаливать твоё прощение, – проникновенно сказал Димка, и такой неприличный подтекст мне послышался в его словах, что щёки как огнём опалило от вспыхнувшего румянца. – Но только после того, как подпишешь.
В кабинете воцарилась тишина. Я хмуро уставилась на листок, не видя, что там написано – строчки прыгали перед глазами, от волнения опять сжало горло. Не знаю, как далеко он готов зайти на пути заполучения меня, правда ли что-то сделает Пашке и Катьке, и не хочу проверять. Чёрт. Припёр к стенке, зараза такая! И самое печальное, где-то ну очень в глубине души я этому даже рада…
– Тут… тут срок договора не указан, – тихо произнесла я, голос позорно дрогнул.
– А он без срока, Танечка, – последовал ответ.
Я недоверчиво прищурилась, уставившись на него. Эм, мне послышалось?
– Это как это? – вырвалось у меня.
– Не отпущу, – тихо, внушительно так повторил Жарков. – Сказал же, Таня.
– А… а как же приятель твой? – рискнула спросить, памятуя его же заявление на том отдыхе на выходных, на его даче.
– Мы договорились, – спокойно произнёс Димка. – Ещё вопросы, Танюша? Или уже подписываем?
Вот как. Ну что ж, уже легче, одного демона я… как-нибудь переживу. И подумаю, как справиться с ситуацией. Может, папа, когда вернётся, что подскажет – сразу во всём ему повинюсь, честное слово! Жарков подождал возражений, которых не последовало – дар речи опять мне временно отказал, – молча достал из ящика стола упаковку с иголками и надорвал. Я кусала губы, отчаянно не желая становиться девушкой этого демона с бездной эгоизма, непомерным самомнением, непробиваемой уверенностью, что есть его мнение и неправильное, и ещё кучей недостатков, которые меня бесили несказанно. И… и который может быть нежным, заботливым, безумно обаятельным, и только для меня одной… Нет, нет! Не-е-е-ет, не буду вспоминать! Мой рыжий кошмар так же без слов поманил, пришлось встать, подойти и протянуть руку. Жарков сграбастал мою ладошку своей лапищей, и от этого прикосновения по телу лёгкой волной пробежала колкая дрожь. Тёплые, мягкие пальцы аккуратно сжали мою кисть, быстрый укол иглой, я прикусила язык, чтобы не ойкнуть. Красная капля шлёпнулась на лист с договором, потом Димка отпустил мою ладонь и точно так же уколол свой палец – вторая капля упала на бумагу.
Его кровь смешалась с моей, мягко засветилась бледно-розовым, и погасла, мгновенно высохнув. Меня на мгновение пронзило странное ощущение, как сотни иголочек закололи тело, и я невольно передёрнулась – магия сработала. Осталось последнее – чистая формальность, потому что кровь скрепила договор крепче подписей. Жарков протянул ручку, по-прежнему не говоря ни слова, но вот во взгляде плескалась радость, и уж слишком довольно он улыбался.
– Давай, Тань, – поторопил он, и… и я заподозрила подвох.
Опустила взгляд на лист бумаги, где следовало поставить подпись. Моргнула, не поверив глазам. Содержимое договора слегка изменилось. Чёрт, когда, как?! Нет, все пункты остались на месте, только вот…
– Жарков!!! Это как понимать?! – прошипела, толкнув ему листок. – Откуда здесь ЭТО?! – мой палец обвиняющее ткнулся в самый низ договора.
– Я же сказал, мы договорились, – широко ухмыльнулся Димка, ничуть не смущённый и кивнул. – Подписывай, Танюш, у тебя выбора нет. Кровь уже на договоре.
Пока я хватала ртом воздух, подбирая цензурные слова, зазвонил Димкин телефон. Не сводя с меня весёлого взгляда, он ответил.
– Да? Да, всё нормально, заходи, – и отключился.
Я застыла, уже догадываясь, с кем Жарков разговаривал, и кого сейчас увижу, если повернусь. Дверь за спиной тихо скрипнула, моё сердце скатилось в пятки и там затаилось, а воздух в лёгких резко закончился.
– Та-а-а-ань, – позвал Димка и подтолкнул договор обратно. – Не тяни время, бесполезно.
На плечи легли ладони, ноздрей коснулся знакомый аромат, а около уха раздались тихие слова:
– Всё, Танюша.
Действительно, всё. Меня охватило оцепенение, я отстранённо наблюдала, как Димка поставил свою размашистую подпись, видя, что я не тороплюсь, и в третий раз вернул договор мне. Пальцы сжали ручку, которая ощутимо дрожала, кое-как накарябали мои инициалы… Боже, что будет со мной дальше?!
Глава 1
– Танюш, ну зачем тебе куда-то ехать, а? – папа вздохнул, подперев ладонью подбородок. – У тебя лучшие учителя, ты сдала зимнюю сессию на одни пятёрки, Танечка, зачем тебе переводиться на очное отделение?
– Па-а-а-а-ап, ну пожалуйста, – я умоляюще посмотрела на родителя, сложив руки на груди. – Мне хочется, чтобы как у всех, чтобы студенты, общага, лекции, семинары, зачёты, – мечтательно протянула, и про себя добавила: и ещё, свобода действий, новые знакомые, прогулки по Питеру…
– Тань, ты же понимаешь, как только появишься среди наших без маскировки, на тебя начнётся негласная охота, – негромко и серьёзно сказал папа. – Ты слишком лакомый кусочек, думаешь, почему я тебя в закрытую школу отдал учиться, и поступила ты на заочное?
– Я буду очень-очень осторожной, – проникновенно посмотрела ему в глаза. – Согласна на маскировку, как скажешь, пап, ну не могу же я всю жизнь здесь просидеть! – искренне возмутилась.
Здесь – это в нашем доме, в коттеджном посёлке в Коломягах. Нет, не спорю, тут здорово, тихо и спокойно, да и права я получила недавно, машину водила аккуратно, папа был доволен. Но… Мне почти девятнадцать, а я кисну тут, как в болоте! Даже на своей машине в город выезжала с одним из охранников.
– Тебе два года до совершеннолетия, – напомнил папуля то, что и так знала. – Тань, ну потерпи всего два года!
– Па-а-а-а-ап, – снова протянула, аж в горле запершило – так себя жалко стало. – Я буду очень осторожной, честно! Ну па-а-а-а-а-ап… – даже всхлипнула, искренне.
– Ладно, – сдался родитель и встал из-за стола. – Как же ты на мать похожа, та тоже верёвки из меня вила, – вздохнул он.
Я тихонько взвизгнула и рванула к нему, повиснув на шее.
– Обожаю тебя!!! – пропищала ему на ухо, счастливая, как удав, обожравшийся мышей до икоты. – Папуль, ты лучший!
Он басовито рассмеялся, обнял меня, на мгновение прижав к себе, потом отстранил и снова стал серьёзным.
– Тань, студенчество – это не только учёба, ты же понимаешь, – папа внимательно посмотрел на меня. – Тем более, если хочешь жить в общежитии.
– На меня алкоголь почти не действует, ты знаешь, – я безмятежно улыбнулась. – И я не любитель, разве что бокал для настроения.
– Почти, – родитель поднял палец и построжел. – Кроме того, в алкоголь много чего добавить можно…
– Фи, – я скривилась. – Меня дурь не интересует, своей хватает, – снова разулыбалась. – Пап, я любую дрянь учую, мы же проверяли недавно на спор, помнишь? – изогнула бровь.
Папочка вздохнул. Я умилилась: беспокоится, переживает. Прия-а-а-а-а-атно… Нет, я знала, что папа меня любит, безусловно, но каждый раз, получая подтверждение этому, всё равно растекалась сиропной лужицей от удовольствия.
– Ладно, ладно, – он помолчал, прошёлся по кабинету, заложив руки за спину. – Тань, с тобой будут пытаться познакомиться, – папа косо глянул на меня. – Я лишь немного подправлю твою ауру, внешность трогать не буду, на качественную иллюзию прорву сил надо угрохать, для амулета постоянного действия, и чтобы под личину никто не смог заглянуть. Всё равно будут чувствовать, что что-то с тобой не так, лучше не будем лишнее внимание привлекать.
На этот раз моя улыбка вышла снисходительной.
– Па-а-а-ап, меня мальчики не интересуют, – успокоила его. – С той точки зрения, которую ты подразумеваешь. Даже целоваться с ними не хочется.
– Есть те, которые могут пробудить тебя и без ритуала, – тихо возразил папа, и я заметила в его глазах мелькнувшую тревогу.
Я перестала улыбаться.
– Кто? – так же тихо спросила. – От кого мне держаться подальше, пап?
– Ну, оборотни только на своих западают, по запаху, – родитель начал издалека. Я приготовилась терпеливо слушать. Особенности нечисти и выбора ими партнёров знала и так, но раз папа хочет ещё раз повторить, возражать не буду. Одно дело теория, а другое – практика… – Вампиры, те людьми интересуются, у них кровь вкуснее и под контроль легче взять. Инкубы, – папа покосился на меня. – Ну, иногда бывают, конечно, исключения, но на тебя их магия не подействует, – на его губах мелькнула улыбка. – Как и личное обаяние. Это если брать высшую нечисть. Об остальных даже упоминать не буду, Ну и, остаются только одни, кого тебе надо избегать всеми силами.
– М-м? – вопросительно посмотрела на папулю.
– Демоны, Таня.
– Оу, – я озадаченно подняла брови. – Они же предпочитают между собой общаться, заносчивы больно. А какие именно демоны? – уточнила, потому что их на самом деле много разновидностей.
– Любые, Тань. Любой из них может разбудить тебя и без ритуала, – голос папы оставался таким же тихим, а взгляд – напряжённым. – И… ты знаешь, чем тебе это может грозить.
Невольно поёжилась, прекрасно осознавая масштабы гипотетических неприятностей, если наши с каким-нибудь демоном дорожки пересекутся. До сих пор не встречалась, но знала, они для меня опасны. Я же девственница, что для демона как красная тряпка. А ещё, если позволю соблазнить себя, поддамся обаянию… Привязка на всю жизнь, прощение любых поступков, потеря личной свободы. Я перестану быть собой, стану просто придатком, игрушкой, с которой можно делать, что хочешь. А я буду лишь улыбаться и покорно выполнять… Бр-р-р, не надо мне такого счастья!! Потерплю до совершеннолетия и инициации, потом все прелести взрослой жизни, без губительных последствий для психики.
– Хорошо, от демонов буду держаться как можно дальше, если вдруг кто-то из них появится в пределах видимости, – послушно кивнула я.
– Ох, Танька, – батя вздохнул и покачал головой. – Ладно, иди, вкушай студенческую вольницу. Только помни, если что…
– Да-да, сразу звоню тебе! – торопливо закивала я. – Пап, а в кого меня превращать будем?
Он почесал затылок, пожевал губами.
– В кого-то, кто обратит на себя меньше всего внимания, – выдал наконец папа и широко улыбнулся, щёлкнув пальцами. – Феей будешь!
Ну да, самый оптимальный вариант, с моей роскошной золотисто-рыжей гривой и зелёными глазами даже внешность особо подправлять не придётся. Мамина порода, да… Отогнав грустные мысли, я вернулась в настоящее. Жизнь продолжается, а что было, то было, и давно.
– Здорово! – я улыбнулась в ответ.
– Куда устраиваться будем? – папа вернулся за стол, подвинул к себе тонкий серебристый ультрабук и открыл.
– Универ, конечно, – уверенно ответила я. – филфак, туда все феи идут.
Из-за любви к путешествиям и смене впечатлений большинство фей выбирали профессию переводчика, и изучали в основном языки. Я же свободно знала английский, и как раз начинала немецким заниматься, так что легко впишусь сразу на второй курс, на английскую филологию и перевод. Ага, изучала, куда бы хотела, конечно – я подготовилась к разговору. Папа кивнул, сосредоточенно шурша клавишами.
– Общежитие?.. – бросил на меня вопросительный взгляд.
– Да, – твёрдо ответила я.
Вздох, но возражать родитель не стал.
– Так, документы я тебе сделаю новые, легенда такая: твои родители много путешествуют, видишь ты их крайне редко, – начал говорить папуля, не отрываясь от компа. – Кто они и где живут, скажу, как всё сделаю. Открою счёт на твоё новое имя, каждый месяц буду перечислять деньги, так что ни в чём себе не отказывай, – он быстро улыбнулся, бросив на меня ласковый взгляд, и снова вернулся к ноуту. – Но если что, сразу звони, – тут же добавил строгим голосом.
– Да-да, – я закивала, чуть не подпрыгивая в нетерпении – уже хотелось нестись к себе и начать собирать вещи.
– Сейчас семестр заканчивается, сессия через две недели, потом летние каникулы, – продолжил объяснять папа. – Как сдашь экзамены и официально переведёшься на дневное, за тобой приедут родители, и вы отправитесь отдыхать, до осени, – он подмигнул с довольной улыбкой. – Всё, беги, собирайся, я пока всё подготовлю. Завтра поедешь заселяться, – любимый родитель неслышно вздохнул.
– Пап, всё нормально будет, – заверила я его, довольная, как слон после ведра бананов. – Спасибочки, ты лучший!! – поколебалась и задала ещё один вопрос. – Пап, а… следить не будешь? – с опаской посмотрела на него.
Он поднял голову, одарили внимательным взглядом. Я замерла в ожидании ответа.
– Нет, – ответил наконец папа. – Верю в твоё благоразумие, Танюш.
Я с облегчением улыбнулась.
– Спасибо, – снова поблагодарила и со спокойной душой вышла из кабинета.
Пока отец решал вопросы с документами, вселением в общежитие и устройством меня в Универ, я металась по комнате, пытаясь сообразить, что же взять необходимого, а что можно и потом купить. Ведь во избежание провала моей легенды мы с ним увидимся только через месяц, когда сессия закончится… Эх, скучать буду. И он тоже. С тех пор, как мама оставила нас, мы держались друг за дружку, как за спасательный круг, став кем-то большим, чем отец и дочь. Ради папы я готова горы свернуть, как и он ради меня, и я получала практически всё, что хотела. Но при этом не разбаловалась: папа плотно занялся моим образованием и обучением, так что времени скучать и капризничать почти не оставалось. Однако сейчас мне хотелось свободы, школа закончилась год назад, и домашняя учёба… утомляла. Как и выходы в город в сопровождении охранника папы, или его самого. Ну, на самом деле, были причины такого трепетного надзора за мной, и я их прекрасно понимала, но… Мне восемнадцать с половиной, и хочется праздника жизни. Так что, я очень рада, что папа пошёл мне на встречу. Постараюсь оправдать его доверие.
Итак, вещи. Шмоток много не надо, только самое основное: джинсы, пара футболок, юбка, любимый короткий сарафанчик, бельё, свитер – по вечерам и ночам ещё прохладно, всё же май в Питере капризный в плане погоды. Всякие мелочи, косметика, украшения, конечно – половина моей роскошной библиотеки по любовным романам. М-м-м-м, вкусняшечка, вечерком завалиться на диван или кровать, с чаем или горячим шоколадом, включить музычку поромантичнее, и погрузиться в сладостный мир мужественных мужчин и нежных женщин… И помечтать, что когда-нибудь и мне встретится такой же понимающий, романтичный, заботливый, любящий… Мдамс, отвлеклась, однако. Учитывая мой замкнутый образ жизни, опыт общения с противоположным полом у меня удручающе мал, только в школе с мальчишками дружила. Были, конечно, осторожные попытки пригласить меня на свидания, но – дальше трогательного держания за руку никто не заходил. Моего папу знали, и знали, что он никого и близко ко мне не подпустит до совершеннолетия. А меня действительно не привлекали особи мужского пола, ни обычные люди, ни наши, из нечисти. Как объяснил папа, это нормально для таких, как я – до инициации либидо дремлет, а уж после… В общем, там много нюансов, но до них ещё два года. Так что можно расслабиться и всласть повеселиться, когда стану обычной студенткой.
Через несколько часов я закончила сборы, заглянул папа, сказал, что всё устроил и завтра утром документы будут, с общагой тоже договорился. Дал адрес – Васька, здорово, центр мне нравился, – Восьмая линия. Вообще здорово! Остаток вечера прошёл в нервном волнении, ночью снились всякие сны про студенческие будни, и утром я подскочила в девять, горя нетерпением поскорее начать новую жизнь. Наконец, всё утряслось, я получила новенький паспорт на имя Татьяны Теренской, лесной феи, студенческий, где значилось, что я учусь на филфаке СПбГУ, пропуск в общежитие на Восьмой линии В.О., пластиковую карточку, и… Папа лично проводил до остановки маршрутки, крепко обнял, одарил долгим взглядом напоследок, поцеловал в кончик носа, подождал, пока я сяду, и потом ещё стоял, пока маршрутка не свернула.