Метро 2033: Призраки прошлого

Глава 2

Нагорное

– Э, живой? – голос, искаженный фильтрами противогаза, прозвучал настолько неожиданно, что Дмитрий едва не повалился лицом вперед, на мгновение лишившись равновесия.

Юноша выдохнул и медленно обернулся. Рядом с ним стояли две фигуры в защитных костюмах, вооруженные допотопными охотничьими двустволками.

– Вы кто такие? – прохрипел он, чувствуя бесконечную глупость своего положения и внезапное облегчение. Люди. Живые. Враги, друзья, какая разница. Уже все равно.

– Ты это, вставай, застудишься. Чего без резины шастаешь? Кто такой будешь? – прогудел мужчина, однако ствол оружия не отвел, так и держал на прицеле.

Его говор – простоватый, похожий на деревенский – отчего-то успокоил Диму. Этот не выстрелит.

– Мне нужна помощь, – произнес юноша, поднимая руки.

– Да мы видим, – в голосе собеседника прозвучала горькая ирония. – Ты откуда тут такой взялся-то? Смотреть страшно.

Бывший помощник Доктора Менгеле молча указал пальцем вниз.

– Тьху, мать, не знал бы, шо там бункер, думал бы, черт по мою душу явился, – мужчина размашисто перекрестился затянутой в резиновую перчатку рукой.

Дмитрий удивленно вскинул брови и вдруг расхохотался. Он смеялся, срывая связки, в голос, и вдруг зарыдал, горько, с подвываниями, упал на колени и продолжал плакать, размазывая по лицу слезы вместе с кровью и копотью.

– Эй, эй, малой, ты это… Завязывай, что ли! – растерянно пробасил второй, скидывая на землю большой, туго набитый рюкзак.

Юноша поднял на него страдающие глаза.

– Помогите мне. Я последний живой здесь, – всхлипывая прошептал он.

«Черт из преисподней. Вот я кто. Помощник дьявола, Доктора Менгеле…»

– Слышь, Ефремыч, пошукай химзу и респиратор, да давай к домам, – обратился к товарищу мужчина, помогая Диме подняться на ноги.

Парня укутали в резиновый плащ, нацепили на лицо маску.

– Идти можешь?

– Смотря как долго, – мрачно ответил Дима, вдруг ощутив такую слабость, что задрожали колени.

– Долго, – протянул мужчина. – Деревню Нагорное знаешь, тут рядом, восемь километров пешком? Тьху, мать, не дойдет ведь. Дотащим, Ефремыч?

– Дотащим, – за окулярами противогаза блеснули живые, добродушные глаза.

Ефремыч передал товарищу рюкзак и опустился на корточки перед парнем.

– Залезай на закорки, только держаться сам будешь, – скомандовал он.

Дмитрий с трудом забрался на спину мужчине и обхватил его за шею. Замерзшие руки свело болью, резина химзащиты терлась об обожженное тело. Но юноша молчал, стиснув зубы, радуясь, что спутники не видят его перекошенного лица.

Ефремыч крякнул и выпрямился, подхватывая парня под колени.

– У меня рюкзак тяжелее тебя, заморыш, – беззлобно ухмыльнулся он. – Ну, вперед. Бог не выдаст, свинья не съест.

Шли быстро, размашистым шагом преодолевая сугробы. Первый из мужчин, которого Дима про себя окрестил «деревенским», внимательно вглядывался в разрушенные постройки по обочинам дороги.

– Тут никто не живет, есть пара тварей, и те безвредные, люди им не интересны, – негромко окликнул его Дмитрий.

«Все монстры этого города жили под землей, – добавил он про себя. – На поверхности так, зверюшки…»

– Тьху, мать, не отвлекай, без тебя, сопляка, разберусь, – огрызнулся «деревенский», не сбавляя шага.

На город опускалась ночь, быстро темнело. Дима покачивался на волнах боли в такт шагам Ефремыча. От мужчины резко пахло немытым телом и грязными вещами, запах пробивался даже сквозь резину химзащиты.

«Люди живут по-другому, не так, как мы. У нас все было. Потому и озверели, пропала нужда выживать, и мы ударились в науку, забыв про человечность. Марина выжгла наш осиный улей, пока такие, как Доктор Менгеле или я, не попытались подмять под себя еще больше. Куда это мы идем, и кто они такие, мои спасители? А, какая разница. Мне уже все равно. Просто все равно…»

Территория теплоцентрали кончилась, промелькнуло Осташковское шоссе. Впереди чернел лес. Юноша поежился от нехорошего предчувствия, когда его спутники шагнули под сень деревьев.

Сонное безразличие как рукой сняло. Что-то в этом лесу решительно не нравилось Диме, и обостренное чутье пусть бывшего, но ученого, забило тревогу.

Спутники не сбавляли шаг, стараясь проскочить опасный участок. Им тоже было не по себе под нависшими ветвями.

– Мы тут не ходим, нечего нам в ваших Мытищах делать, – отчего-то начал оправдываться Ефремыч.

– Тихо там! – оборвал его товарищ, останавливаясь.

Мужчины сделали пару шагов вперед и остановились. В наступившей тишине было слышно, как потрескивают заснеженные ветки, завывают где-то вдалеке собаки. Лес жил своей жизнью, охраняя тайны, в которые не стоило лезть человеку.

– Ну, чего, вроде спокойно все, идем, – кивнул «деревенский», обводя стволом ружья полукруг вдоль дороги.

– Погоди, – Ефремыч присел на корточки и спустил на землю Диму. Он как-то слишком нервно стащил с плеча двустволку, торопливо сунул в стволы по патрону и клацнул затвором.

– Ты чего? – недовольно проворчал его спутник, оглядываясь по сторонам.

– Да тень там какая-то между деревьями, вроде, светится что-то зеленым, краем глаза вижу, а прямо смотрю – как бы и показалось, – Ефремычу явно было неловко за свою панику, но иррациональная тревога не отступала.

Дима напрягся, ощущая, как по позвоночнику пробегает холодок.

– Где? – резко спросил он, до боли в глазах всматриваясь в хитросплетения ветвей.

Мужчина указал ружьем куда-то на правую обочину, за ржавый остов автомобиля.

– Твою же в душу… – бледнея, выговорил Дмитрий.

Увлеченный собственными мыслями, он только сейчас заметил движущиеся тени. Темный сумрак ветвей наливался зеленоватым светом, видимым пока только боковым зрением. Лес будто пульсировал, по-прежнему темный и внешне спокойный, но спор грибов здесь было столько, что хватило бы на целую армию.

Дима заметался, озираясь вокруг, ища пути отступления. Облачка спор окружали их кольцом, и только сзади оставался небольшой разрыв.

– Назад! Бегом! – крикнул юноша. Он подхватил с земли пригоршню снега, швырнул ее перед собой. На мгновение тень распалась, растеклась по сторонам.

Трое бросились прочь, мужчины – перепуганные реакцией спутника, Дима – потому что он слишком хорошо знал, что будет дальше.

Через несколько минут сумасшедшего бега выскочили на шоссе, подальше от ветвей деревьев. Дмитрий остановился, силясь отдышаться, закашлялся, приподняв маску респиратора, сплевывая на землю клочья копоти вместе с алыми крапинками крови.

– Живой? – «деревенский» озабоченно хлопнул парня по спине. Тот взвыл от боли, оседая на землю.

– Дурак… – сквозь зубы выговорил он.

– Прости, друже, не рассчитал. Мы чего так драпанули-то оттуда?

Дима зачерпнул ладонью снег и сунул в рот.

– Эй, ты ополоумел, что ли? – в один голос воскликнули его спутники.

– Головушкой тю-тю – радиоактивный снег жрать? Жить надоело? – добавил Ефремыч.

– Мужики, отвяньте, без вас тошно! – резко оборвал их Дима, кажется, совсем не боясь потерять новых товарищей. – Я вам такого рассказать могу, что снег этот так, ерунда. А в лесу – тени видели? Ну так вот, в лес больше не суйтесь, дорога закрыта.

– Ядовитые, что ли, какие? Так мы ж в защите!

– Не поможет вам защита. Сказано – в лес не ходить. Все, табу, закрыто, – раздраженно проворчал юноша, недовольный непонятливостью спутников.

– Ну, если так – спасибо, – недоверчиво протянул Ефремыч. – Задницей чуял – что-то не то, башкой верчу – вроде чисто, а тут вот оно что. Тебя как звать-то, найденыш?

– Димой зовите.

– Я – Михал Ефремыч, а это начальство наше, Борис Борисыч.

– Можно просто Бугай. Ты это, историю до дома прибереги, не дело тут посреди дороги болтать. Идем дальше.

До Нагорного добрались без проблем. Небольшой поселок с частными домами утопал в сугробах по самые крыши.

Мужчины уверенно свернули в сторону коттеджей, от времени растерявших былой лоск, с обвалившимися декоративными панелями и пустыми окнами.

– Ну, пришли, – с облегчением выдохнул Бугай, заходя в полуразвалившееся здание, бывшее, видимо, когда-то развлекательным заведением.

Вниз, в подвал, вела выщербленная лестница. Мужчина дал знак ожидать и быстро спустился по ступеням, однако ружья не опустил.

Внизу послышалась возня, Бугай матерился сквозь зубы, поминая каких-то «гребаных уховерток, чтоб у них хвост отсох», потом раздался выстрел, хруст сминаемого тяжелым сапогом хитина, и снова стало тихо.

Дима поежился, на всякий случай сделал шаг назад.

– А, нормально, насекомых развелось. Тепло чуют, вот и прут в наш подвал, чтоб не околеть совсем. Ща караульным по шапке настучим, сказали же – к ночи вернемся, ждите, нет же, все самим, все самим.

Через пару минут Бугай высунулся наверх.

– Тьху, мать! Чисто, спускайтесь. Нашим стукнул, открывают.

Ефремыч достал из кармана фонарик и подсветил ступени. Дима держался за стену, осторожно наступая на битый камень. Только сейчас он начал осознавать, какой на самом деле слабак, и как не приспособлен к жизни вне стен уютного бункера, где всего всегда хватало. И от этого ощущения становилось страшно, привычный ему социум, пусть даже вычеркнувший его имя из своей истории, пусть ополчившийся, но знакомый и родной, исчез и остался воспоминанием, приятным сном, а перед ним был враждебный мир, в котором нужно было выживать.

У гермодвери убежища лежало убитое насекомое размером с кошку. Сзади у него торчал грозного вида острый шип, не уступающий хорошему кинжалу по длине. Видимо, его и застрелил Бугай.

Дима вошел в темный коридор и едва не потерял сознание. Воздух убежища, спертый, замкнутый, пах нечистотами, грязью и потом, к этому примешивался тонкий запах какой-то еды, которую вряд ли можно было считать съедобной после довоенной тушенки. Юноше казалось, что он мгновенно пропитался этим духом насквозь, так, что хотелось щеткой соскрести с себя кожу.

– Ну, чего морду кривишь? Топай давай, кормить тебя будем, лечить. Чувствуй себя как дома, чем богаты, – гостеприимно распахнул внутреннюю дверь Бугай.

Химзащиту скинули тут же, в коридоре, на криво вбитые гвозди. После коридора убегала вниз узкая лестница. Повсюду было темно, но то, что бункер был жилой, ощущалось сразу. Внизу смеялись, гомонили, несмотря на то, что на поверхности была глубокая ночь.

Ступени шатались и трещали на все лады. В темноте Дима оступился и едва не полетел вниз, но Бугай поймал его под локоть.

– Держись за руку. У нас даже малышня спускаться умеет, а ты, лоб здоровый, чуть не улетел, – беззлобно уколол его мужчина. – Ну, добро пожаловать.

Перед глазами юноши открылся большой зал с низким потолком, стены были завешены многочисленными коврами, грязными и засаленными настолько, что рисунок слился в серо-коричневое пятно. По центру стоял колченогий стол, за ним компания мужчин самого разного возраста играла в карты.

Двое доигрывали кон, остальные с интересом следили за исходом поединка.

– Все, в дураках ты, Васятка, – гоготнул полноватый, налысо бритый мужчина в заляпанной футболке и протертых на коленях спортивных штанах. – Подставляй лоб.

Васятка, молодой парнишка с торчащими красными ушами, покорно наклонился и получил звонкий щелбан. Компания одобряюще захохотала, единственная женщина раздавала карты.

– Под дурака ходят, – заявила она неожиданно молодым голосом, хотя на вид Дима дал бы ей не меньше сорока.

В дальних углах скапливалась темнота, там на матрасах спали дети, чумазые и тощие. Глазастый паренек не старше трех лет внимательно наблюдал за старшими, но не лез.

Зал освещали лучинки из тонких щепок, зажатые в разрезанные крышки консервных банок. Электричества в бункере не было.

– Э, народ, начальство вернулось! – рявкнул Бугай, выходя в освещенный круг.

– А это что за заморыш? – бестактно поинтересовался один из картежников.

– Заморыша зовут Дима. Будет с нами жить. Пожрать сообразите, что ли, голодные с дороги. И растолкайте кто-нибудь Ленку, пусть глянет, что с этим дохликом делать, может, намазать чем. Сеня, ведро вскипяти, надо товарища помыть, весь закопченный. А ты, друже, не стесняйся, проходи, садись. Сейчас еды принесем, Леночка придет, осмотрит тебя, она у нас медик, чуть-чуть до диплома не доучилась в медицинском, но все лучше, чем ничего.

Диме было худо. От удушающей вони, стоящей в воздухе, начинала кружиться голова, а желудок сжимался спазмами. Болело все тело, казалось, не было ни одного сантиметра кожи, к которому можно прикоснуться.

– Что у вас из лекарств есть? Я с медициной знаком не понаслышке.

– Лекарств? – задумчиво протянул Бугай. – Да откуда бы, все уже лет десять, как покончалось. Ты это, Ленку лучше спроси. Короче. Народ, это Дима. Диму не обижать, вопросами не доставать, дайте человеку очухаться. А я пошел, скоро буду.

Леночка оказалась сердитой теткой неопределенного возраста, почти беззубой, как и многие здесь, с красными грубыми руками.

– Кому тут не спится?! – грозно рявкнула доктор, обводя взглядом присутствующих.

– Елена, это из-за меня вас потревожили, – вежливо подал голос Дмитрий.

Женщина осеклась от неожиданности, удивленно вскинула брови.

– Интеллигент, что ли? Ты кто такой-то? – уже спокойнее спросила она.

– Зовите Димой. Елена, у меня ожоги второй степени, очень больно. Поможете? – голос юноши, помимо его воли, прозвучал совсем жалобно и измученно.

– Еле-е-ена, – протянула доктор. – Меня так уже лет двадцать никто не называл. Поди ж ты, царевич-королевич. Только вот, как бы ни хотела я тебе помочь, ничего не выйдет. Лекарств у нас нет. Ни аспирина, ни вазелина, как говорится. Так что, дружок, по старинке, баночку выдам, в баночку пописаешь, этим и намажешься. Уринотерапия. Лучше, чем ничего.

Дима с отвращением скривился.

– Неужели ничего нет вообще? – тихо спросил он. – Как же вы тут живете?

– В дерьме живем! – внезапно злобно ответила Лена. – Ты на нашу голову свалился – жрать дадим, спать положим, а ему тут царских почестей подавай! Не нравится – сиди так!

Юноша, не ожидавший такого напора, отшатнулся.

– Я понял, Елена, не кричите. Как скажете, так и сделаю.

Доктор склонила голову набок и поджала губы, внимательно разглядывая незваного гостя.

– Ишь ты, поди ж ты. Я его – матом, а он мне «Елена», да «как скажете», – задумчиво выговорила женщина. – Извини, что ли, не обижайся. Чем богаты. Садись к столу, вон, Галка похлебку несет. Поешь, поспишь, авось само пройдет. Не знаю я, чем тебе помочь. Хоть режь меня, не знаю.

Леночка устроилась на табуретке, внезапно погрустнела, погрузившись в свои мысли.

Перед Димой стояла дымящаяся паром миска, но он никак не мог заставить себя съесть хотя бы ложку, хотя желудок сводило от голода. Варево не только выглядело отвратительно, но и пахло. Считалось, что хуже, чем в карцере полковника, кормить не могут. По сравнению с тем, что принесли ему хлебосольные жители Нагорного, похлебка для заключенных была деликатесом. Дима с тоской вспомнил жестяную кружку, наполненную супом из грибов и моркови, которую принес солдат на ужин три дня назад.

Трое суток без пищи давали о себе знать. Дима зачерпнул ложку и проглотил, стараясь не дышать. На вкус это было еще хуже, чем на запах. Но в животе моментально потеплело, поэтому юноша ел.

«Я не хочу знать, из чего это. Не хочу!»

– Ну, как? – участливо спросил один из ребят, сидевших на противоположном конце стола. – Ты ж не местный, такого нигде не попробуешь. Жаркое из уховертки по фирменному рецепту от Галочки!

Юношу едва не вывернуло наизнанку. С огромным трудом он сдержал рвотный рефлекс, но заставить себя хотя бы посмотреть в миску больше не мог.

– Не нравится? – расстроенно спросила Галочка, опершись подбородком на скрещенные пальцы.

– Очень вкусно. Привык мало есть, спасибо за отличный ужин! – попытался улыбнуться Дмитрий.

Взгляды всех присутствующих были направлены на него, каждый из жителей успел рассмотреть его с головы до ног, не стесняясь своего чрезмерного любопытства.

– А ты чего это с номером? Зэк, что ли? – бесцеремонно спросил проигравший в карты Васятка, тыкая в белую нашивку на обгоревшей рубашке.

Диму передернуло, и это не укрылось от десятка внимательных взглядов. Послышались перешептывания.

– Не надо домыслов, дорогие друзья. Поверьте, мне нечего скрывать от вас, но сейчас я не в состоянии вести беседу. Извините, – беспомощно улыбнулся юноша, пятясь из-за стола.

– Э, ну нам же интересно! Ты откуда такой взялся-то?

– А ну, ша! – гаркнул Бугай, появляясь позади Димы. – Сказки, что ли, не читали, неучи? Сначала накорми, потом баньку истопи и спать уложи, тогда и спрашивай. Завтра все узнаем. Спать идите, нечего полуночничать. А ты давай за мной.

За хлипкой картонной дверью, ведущей из зала, оказался коридор с несколькими комнатками-отсеками. Мужчина завел парня в одну из них. Там стояла неимоверно грязная чугунная ванна, на дне которой плескалась мутная теплая вода.

– Ты это, мойся тут давай, а я тебе сейчас одежду принесу какую-нибудь. И это, Ленку послушай, не кривляйся, все свои, никому не расскажем. Банку на.

– Спасибо, – обреченно выговорил Дима.

Бугай ободряюще улыбнулся и скрылся за дверью. Парень стащил с себя превратившуюся в лохмотья одежду и вдруг поддался внезапному порыву и с ненавистью оторвал нашивку с номером, разорвал ее на несколько частей и выбросил в угол.

В бункере было прохладно. Видимо, отопления, как и электричества, здесь не водилось. Юноша переминался с ноги на ногу, стоя босиком на ледяном кафельном полу, не решаясь прикоснуться к покрытым пятнами и какой-то слизью бортам ваны.

– Не хочу… Боже, за что?!

«Ты знаешь, за что. Ты прекрасно это знаешь. За полторы минуты на умывание и отправление нужды, за один сортир и пятнадцать минут на двадцать человек. За то, что концлагерь устроили, и ты оказался не с подопытными внизу, а наверху, и даже чуть выше, значит, согласился и принял. Значит, и сам такой же. Теперь лезь в эту грязь и ожоги уринотерапией лечи, заслужил!» – жестоко одернул его внутренний голос.

Дима выдохнул и залез в ванну. По крайней мере, вода была теплой, ноги перестали неметь, а кожа потихоньку возвращалась к нормальному цвету.

Юноша смыл с себя пыль и гарь, стараясь не касаться ожогов, вымыл слипшиеся в сальный ком волосы.

Потом вытерся куском грязной тряпки, лежавшей на краю ванной, выбрался на пол, оглядывая себя. Ему хотелось плакать. От тела отвратительно пахло, ему казалось, что до принятия ванны он был куда чище, чем сейчас.

Через пару минут вернулся Бугай с одеждой. Дима с омерзением взял у него джинсы и рубашку, которые, как ему показалось, не стирались вечность.

– Ты это, поворачивайся, натру тебя, а то сам не достанешь, – из добрых побуждений предложил мужчина, забирая со стула баночку.

«За что, за что, за что?» – чуть не плакал юноша, ощущая себя обитателем общественного сортира.

«За то, что заставлял провинившихся чистить унитазы голыми руками. За то, что использовал для «лечения» своих подопытных самые нетрадиционные способы. За то, что вколол Жене транквилизатор, подписав ему приговор. И если за остальное ты еще можешь оправдаться, что Доктор Менгеле тебя заставил, то последнее решение ты принял сам. Это был твой выбор, и ты за него расплачиваешься!»

– Ну, вот и готово. Одевайся, да иди отдыхать, авось к утру полегчает, – улыбнулся Бугай. Несмотря на внешнюю грубость, улыбка у него была добрая, открытая. Он искренне поделился с гостем всем, что имел, всеми силами стремился помочь. Диме хотелось быть ему благодарным, но он не мог.

Мужчина привел его в отдельную комнатку. На столе плясала рыжим огоньком настоящая свеча, в углу лежал такой же грязный, как и все в этом бункере, матрас, но в отличие от других, прикрытый одеялом.

– Это моя комната, ты сегодня тут поспи, попривыкни, а я в общем зале лягу. Гостям всегда лучшее, – Бугай продолжал улыбаться, довольный, что смог угодить.

Дима с трудом выдавил «спасибо», растягивая губы в оскал. Он чувствовал, что его сейчас разорвет от душащих рыданий, и когда мужчина закрыл за собой дверь, слезы хлынули рекой.

Юноша скорчился на матрасе, переполненный отвращением и брезгливостью, и плакал, плакал, плакал, жалея себя.

«Они жили так десятилетиями. Те, кто обитал в сером зале, хуже того – те, кто был в самом низу, и твои подопытные, и все остальные, кроме нескольких десятков тех, кто вовремя подсуетился и дал себе право распоряжаться человеческими судьбами. Они не сдавались, вам пришлось их ломать, насильно, с болью, с издевательствами, а ты за пару дней распустил сопли и упиваешься жалостью к себе. Ты недостоин жалости. Ты недостоин сочувствия!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.