Ты снова станешь моей

Глава 12

Больше всего на свете мне хочется ее убивать.

Такие мысли крутятся в башке всю дорогу, пока я снова, оставив все дела, еду в гребаную мухосранскую деревню, в которой намерен поселиться на непродолжительный, но необходимый, чтобы решить вопрос с отцовством, срок.

Убивать долго, мучительно, медленно, со всей возможной жестокостью.

Трахать и убивать. И снова трахать. Чтобы стонала, орала, царапалась и выкрикивала мое имя. Чтобы и не вылезала из-под меня неделями и каждый раз просила еще, еще и еще.

Чтобы попала в пожизненную зависимость от меня и выполняла любое мое желание.

Стерва, Заноза, Колючка.

С самого начала я знал, что не стоит связываться с ней и она принесет мне только одни гребаные опустошающие и срывающие мозги страдания. Но не устоял и повелся на ее дерзкий зазывный взгляд и взрывной, словно у торпеды, характер.

Выкрутила всего, всю душу наизнанку вывернула и плюнула в нее, а теперь…

Не подпускает меня к ребенку, который вполне может оказаться моим…

Я ни хера не понимаю в младенцах и всем, что с ними связано. Для меня просто какой-то темный лес. Но одно точно знаю, я не допущу, чтобы меня водили за нос и скрывали то, что могло бы принадлежать мне.

И никогда не прощу ей выходки с этими тремя сотнями, когда она обошлась со мной, как с каким-то спившимся опустившимся бомжом.

Отомщу ей по полной тем, что заберу ребенка себе. Поселю в круглосуточно охраняемом особняке, куда путь, если не договорится со мной, ей будет заказан.

А для того, чтобы я разрешил, ей придется… мммм… скажем, ползти ко мне на коленях от самого порога, потом наклоняться к земле и целовать мои ноги от самых ступней и выше.

Да, с этого, пожалуй, начнем.

В следующий раз ради того, чтобы увидеть малыша, ей придется старательно отсасывать мне, стоя передо мной на коленях.

Еще хочу жестко и грубо трахнуть ее в рот, а в какой-то из дней она задерет свою юбчонку, спустит трусы и нагнет передо мной свою аппетитную упругую попку.

Облапаю всю и, конечно, возьму во всех самых провокационных позах.

Еще я потребую с нее стриптиз, который она должна будет исполнить не только при мне, но и при моих друзьях. Возможно, мы даже разложим ее на двоих или троих, как делали с низкопробными девками, учась на младших курсах.

В общем, есть варианты для шлюхи, в которую она превратилась как раз перед нашим расставанием.

Даже сейчас, спустя почти год, свежа перед глазами картина того, как она трахается с Максом в моем же собственном доме.

На нашей с ней, блядь, кровати.

Как стонет и извивается под ним, выкрикивая в угаре его имя. Как лежит перед ним с широко раздвинутыми ногами, и он вбивает и вбивает в ее сладкую киску в свой твердый упругий член.

Пиздец, что тогда со мной произошло. Когда я только увидел эту картину. Особенно добило его имя из ее рта.

Хриплое, приглушенное, полное желания.

Хотелось вначале пристукнуть эту сучку и только потом бывшего лучшего друга. Но я не сделал ни того, ни другого.

Потому что смысл…

Если эта подстилка сделала так один раз, значит и второй, и третий и десятый…

Да, бля, хоть больше никогда и ни с кем, свои выводы я уже сделал.

В тот момент я просто развернулся и ушел, дав им спокойно дотрахаться и сам снял первую попавшуюся девку. А когда вернулся, ни слова не говоря вышвырнул ее, вместе со шмотками, из своего дома и полностью из своей жизни.

И больше не вспоминал про нее до того самого момента, пока не появилась у меня на пороге со слезливой сказочкой про беременность.

Но сейчас я снова хочу поиметь эту шлюшку, при одних мыслях о которой член встает колом, и наказать ее за прошлое и то, как она обошлась со мной в настоящем.

…

На этот раз я выбираю более долгий, зато безопасный, объездной маршрут, не включающий в себя поле с грязью по колено. Поэтому когда подъезжаю к ее дому и выхожу из машины, мои, начищенные до блеска, ботинки выглядят просто идеально.

Кстати, еще одним приказом будет, чтобы пылинки сдувала с обуви.

Хорошо бы ребенок и правда оказался моим. Потому что слишком много всего…

…

Осматриваюсь по сторонам, замечаю на лавочке у соседнего дома бабку и неторопливо двигаю к ней.

– Здравствуйте, – говорю ей, прикидывая, насколько хорошо будет просматриваться соседний двор с этого ракурса.

Очень даже неплохо.

– Здравствуй, коль не шутишь, – отвечает бабка и тут же хитро прищуривается, внимательно оглядывая меня с ног до головы. – И откудова ты такой будешь? Из района?

– Из района, – говорю я. – Хочу тут у вас остановиться на пару недель.

– Художник, что ль?

– Можно сказать и так. В какой-то мере.

– Неа. Художники на таких машинах не раскатывают.

– У меня бизнес, только вот устал от городской суеты. Мне бы в себя прийти, пожить немного на природе. Мать, не сдает кто тут у вас комнату? Заплачу хорошо.

– Чего ж не сдать, если надо, – прищуривается бабка. – У меня и живи. Дорого не возьму. Только ты это, дров мне наколи, да в поленницу перетаскай. Она вон там, возле свинарника стоит.

– Без проблем, – говорю я, пока что с трудом представляя, как буду колоть дрова и относить их к свинарнику.

Надеюсь, свиней она там, хотя бы не держит, это уже прошлый век, и я не вляпаюсь в очередную кучу дерьма.

Не успеваю подумать об этом, как в нос ударяет весьма специфический запах, который исходит от… меня самого.

Опускаю глаза вниз и с неудовольствием наблюдаю, как очередная пара люксовой брендовой обуви утопает в вонючей куче навоза.

Вот блядь!

– Снова ты и снова в дерьме? – раздается насмешливое сзади.

Я разворачиваюсь на сто восемьдесят и встречаюсь с дерзкими пронзительными глазами.

– Где ребенок? – спрашиваю у нее, потому что девчонка в этот раз идет с пустыми руками.

– Не все ли тебе равно? Он не твой. Зачем снова приехал? Ах да, грязь к грязи, как говорится…

– Скоро ты будешь слизывать эту грязь с моих туфель языком, – обещаю ей.

– Помечтай, – хватает наглости усмехнуться.

Еще не поняла до конца, с кем связывается, сучка.

Ничуть не изменилась, зараза. Такая же стройная, длинноногая, нахальная и вызывающая острое, до отупения, желание Заноза.

Хорошо, что в мозгу крепко сидит противоядие от нее.

– Знаешь, при должном подходе мечты очень часто становятся реальностью, – задвигаю ей.

Улыбка исчезает с ее чуть курносого веснушчатого лица. Хмурится, подходит ко мне ближе, вскидывает на меня глаза.

– Уезжай, Демьян, – произносит убежденно. – Зря ты все это затеял.

– А если не уеду, – приходит мой черед усмехаться.

– Уезжай. Игорек не-твой-сын, – произносит почти по слогам. – Не твой!

Добивает интонацией.

– Чем чаще ты это повторяешь, тем меньше мне в это верится. Впрочем, убедиться несложно. ДНК- тест?

– Я не буду подвергать ребенка такому стрессу.

– Он слишком маленький, чтобы стрессовать из-за этого. Так что?

– Нет. Просто уезжай и все.

– Да, Ви.

Пиздец, как хочу ее оттрахать. Готов наброситься на ее дерзкий грязный рот прямо здесь, на глазах у обалдевшей от нашей перепалки бабки.

– Не называй меня так, я для тебя не Ви.

– Ты не моя Ви, это точно. Обычная шлюха, каких много. Просто шлюха для траха.

Секунда, резкий хлопок и моя щека начинает гореть адским огнем.

Ударила не сдерживаясь, в полную силу.

– Проваливай, Демьян, и не подходи к нам больше, – выкрикивает.

Ненависть, ненависть, ненависть.

Ярость. Похоть. Желание.

Гребаное, всепоглощающее, жаркое.

Я сдержусь сейчас, Ви, но знай, только что ты подписала себе окончательный смертный приговор.

Глава 13

Операция начинается

Виола разворачивается и уходит, гордо задрав подбородок, а я сосредотачиваю свое внимание на бабке.

– Что вы там говорили про комнату и дрова? Мне подходит.

Бабка кивает с довольным видом и приглашает на свой участок. Я прохожу, одновременно с этим прикидывая дальнейший план действий.

Шаг номер один – уломать Занозу на тест ДНК, шаг номер два – если ребенок мой, забрать его себе, а с ней разберемся по ходу. Если не мой, то… просто так трахну несколько раз, в отместку за ее острый язык, и уеду.

– Вот проходи, милок. Комната не чета городской, но чем богаты, тем и рады.

Бабка одергивает видавшую виды занавеску и пропускает меня в узкую полутемную и с низкими потолками каморку.

В тесноте, да не в обиде, добавил бы я, обладая хоть частичкой ее оптимизма. Потому как комната, что собралась выделить мне бабка, раза в четыре меньше одной моей гардеробной.

Да еще салфетки какие-то развешаны по стенам. Наверняка полные пыли и паутины.

Пиздец, как тут вообще можно жить?

– Ладно, – произношу, стараясь не взорваться и сохранять свои обычные пофигизм и хладнокровие. – А где здесь ванна с туалетом?

– Ты оплати сначала за месяц, и я сразу провожу, – хитро прищуривается бабка.

Она реально думает, что я просижу здесь целый месяц?

Но решаю не спорить. Достаю баксы, но вспомнив, где нахожусь, меняю эту пачку на рублевую и отсчитываю бабке требуемую ей сумму.

Копейки, я бы и поприличнее снял. Но местоположение устраивает, забор в забор с Занозой.

– Отлично, – кивает бабка, ловко пряча деньги. – Вот теперь пойдем ознакомлю тебя с нашими удобствами.

Бабка разворачивается, но идет почему-то не вглубь дома, а открывает боковую дверь, через которую мы попадаем на улицу.

– Как тебя звать-то? – оборачивается на меня.

– Демьян, – отвечаю отрывисто, потому что не нравится мне такой поворот.

– А меня баба Нюра. И вот они – удобства.

Бабка указывает на покосившийся сарай, размером метр на метр, со скрипом распахивает дверь, и я хмуро взираю на кое-как сколоченный из досок сортир.

А душем оказывается жестяное ведро, которое нужно наполнять водой и греть примерно с полчаса. А потом черпать эту воду ковшиком.

Ну че, блядь, крутяк.

Надеюсь, пар дней будет за глаза, чтобы убедить Занозу пойти на все мои условия.

…

Договариваюсь, что дровами займусь завтра, подкидываю бабке денег на приготовить пожрать, а сам прогуливаюсь по участку вдоль забора.

Жду, когда Ви появится в зоне видимости. Желательно вместе с ребенком.

Пока что передо мной маячит только женщина за пятьдесят, наверное, ее мать.

– Здрасте, – перекидываю ей через забор, пока она развешивает на веревке мокрое белье.

Каменный век какой-то.

– Ты что ж, теперь наш новый сосед? – подбоченивается она.

– Ага, вроде того, – отвечаю, подходя ближе и прищуриваясь.

Прикидываю, как бы отреагировала на мое заявление о том, что хочу выяснить все насчет ребенка. И если от меня, признать свое отцовство.

Пошлет подальше, как и ее дочь, или я смогу приобрести выгодного союзника?

В данный момент по лицу женщины невозможно ничего прочитать, поэтому решаю пока что остаться инкогнито и понаблюдать, как пойдет дальше.

Навостряю уши, когда из глубины дома начинает раздаваться звонкий детский плач.

– У вас там маленький ребенок? – интересуюсь я.

– А тебе-то что? – тут же хмурится женщина.

– Да так, просто спрашиваю.

– А нечего просто. И на нашу Виолку не вздумай заглядываться. А то деловые. Даже в сторону ее не смотри, ты понял у меня?

Женщина начинает наступать, а я, наоборот, отступаю поближе к сараю.

– Понял, я тебя спрашиваю?

Кажется, дай ей волю, и стерла бы меня в порошок.

– Да понял, я понял, – говорю я, аж обалдев от такой агрессии.

Решаю, что, пожалуй, в союзники я записал ее рановато. Женщина далека от мыслей о нормальном конструктивном диалоге.

Точнее сказать о том, чтобы работать на мои интересы.

Убираюсь совсем, потому что тетка все еще с подозрением косится на меня, но едва она убирается со двора, как выхожу снова. Убеждаюсь, что вокруг никого, и быстро перемахиваю через забор.

По плачу малыша я определил примерно, в какой из комнат он с Ви живет и, недолго думая, сразу двигаю туда.

Сейчас плача не слышно, а значит мой стук в окно не останется незамеченным.

Через пару секунд штора отодвигается, и я вижу озабоченное лицо Занозы.

– Привет, – говорю я, – нам надо поговорить. Выходи.

– Нет, – отвечает она через стекло.

– Тогда впусти меня к себе.

– Тем более нет. Иди отсюда.

Задергивает штору, и я тут же снова стучу по стеклу.

– Ты дурак? – взрывается взволнованно, – Игорька разбудишь. Я только что его уложила.

– Выходи тогда. Иначе разбужу. Ты же знаешь, я могу быть упрямым.

Закусывает губу, раздумывает. Потом неохотно кивает, давая понять, что согласилась.

Отлично.

Пока идет, раскуриваю сигарету, а когда останавливается рядом со мной пускаю ей в лицо густую струю дыма.

Специально.

Знаю, что ненавидит никотин.

– Демьян, ты больной? Я кормящая мать, вообще-то, – наезжает на меня, едва открывает свой соблазнительный рот с пухлыми розовыми губами.

– И че?

Отчего-то вспоминается первый месяц нашего знакомства и как нестерпимо хотелось ее поиметь с той самой первой встречи, когда она застукала меня, трахающего подвернувшуюся на тот момент девку.

Притискиваю ее к стене, сам нависаю сверху.

– Боже, дай мне терпения, – бормочет Заноза, вздыхает, а потом начинает задвигать мне, блядь, лекцию.

– Кормящим матерям нельзя… не то, что нельзя, но крайне нежелательно, употреблять алкоголь, вдыхать никотин, категорически запрещено нервничать и расстраиваться. Молоко может пропасть. Так что, проваливай Демьян, и никогда больше здесь не появляйся. Что тебе нужно вообще? Ребенок не от тебя и на этом все.

– Помнится, ты говорила, что от меня, – отбиваю я, приваливаясь плечом к стене и, так и быть, выдыхая дым в сторону.

– Я соврала тогда.

– Да?

– Да.

– Кстати, что за дурацкое имя ты ему дала?

– Оно не дурацкое совсем. Так моего дедушку, между прочим, звали. Игорь Вениаминович.

– И чем он занимался?

– Причем здесь это?

– Ну, типа если он был неудачником, ты зря назвала его в честь дедушки.

– Он не был неудачником! Он был музыкантом. На аккордеоне всю жизнь играл. Сначала в филармонии, а уж под конец в местном оркестре.

– Один хер.

– Иди ты, знаешь куда!

Вижу, что выбешиваю ее неимоверно, особенно тем, что, не стесняясь, разглядываю ее лицо и фигуру, особенно пялясь на ее грудь.

Плотнее зарывается в плащ.

– Завтра поедем в медицинский центр на тест ДНК, – говорю я и Виола снова качает головой.

– Нет, Демьян.

– Почему?

– Хотя бы потому, что я не собираюсь сбивать наш режим, над которым билась почти три месяца, ради твоей сиюминутной прихоти.

– Я сказал, блядь, поедем, – топлю я агрессивнее.

Тушу окурок и выбрасываю его в какую-то кучу, очень похожую на компостную.

По крайней мере запах от нее, когда ветер дует в нашу сторону, доносится именно такой.

– Как ты вообще здесь живешь? – не удерживаюсь от вопроса.

– Нормально живу. Точнее жила. До того момента, пока ты не появился.

– Не морочь мне голову и будь готова завтра к десяти, – говорю ей и отступаю.

Хочу, чтобы последнее слово в разговоре осталось за мной.

И не желаю, чтобы она заметила мой стояк, потому что у меня, блядь, всегда встает на нее, едва открывает рот и начинает огрызаться и дерзить.

– К десяти, – повторяю я и перемахиваю через забор обратно на свой участок.

Захожу в дом и направляюсь прямиком в кухню, где расторопная бабка уже водружает на стол кастрюлю с отварной картошкой. Соленые огурцы стоят тут же, также, бутыль мутноватого самогона.

Нормально перегнать что ли уже не могут? Даже я умею.

– Ну что, Демьянушка, за знакомство? – предлагает бабка и я соглашаюсь, решив, что вызнать десяток-другой сплетен про своих соседей мне не помешает.

При правильном подходе завтра я буду знать про Ви и ее семейку больше, чем они сами о себе знают.

Глава 14

Осознание и боль

"Ты в кубок яду льешь, а справедливость подносит этот яд к твоим губам".

Вода приятно ласкает и охлаждает разгоряченное за день тело, волны обтекают и расслабляют. Я с удовольствием ныряю и начинаю движение на глубину, ориентируюсь на плывущего впереди Демьяна и ловко подныривая под гребни небольших волн.

Одна бы не решилась отплывать далеко от берега, но с ним мне, отчего-то, не страшно.

То, что и он, и я плаваем без одежды слегка смущает меня, как девушку, воспитанную в строгих традициях, но я же дала себе обещание раскрепоститься немного, вот и раскрепощаюсь.

В темноте с порочным и отвязным парнем.

Но почему-то не жалею, что приняла такое решение.

Мне весело, будоражаще, комфортно.

– Ты как? – подплывает ко мне Демьян.

Капельки воды соблазнительно стекают по его рельефному дерзкому лицу.

– Отлично, – восклицаю я и широко ему улыбаюсь. – Суперидея с этим купанием.

– Я знал, что тебе понравится, – смеется Демьян и в темноте его ровные зубы кажутся особенно белыми.

Красавец, с какой стороны не посмотреть.

– Протрезвела немного?

– Я и не пьянела.

Ищу ногами дно и выясняю, что мне здесь всего лишь по грудь.

Но мне не хочется стоять на песке, а потому я снова слегка покачиваюсь на волнах.

– Не боишься?

– Чего? – выгибаю я брови, прекрасно понимая, о чем он говорит. Его взгляд, направленный на мою грудь, едва скрытую водой, отчетливо это выражает. – Или здесь водятся акулы?

– Может и водятся, но скорее всего не настолько близко от берега. Вообще-то я имел в виду себя.

Его лицо накрывает тень легкого раздражения, а меня разбирает звонкий, от всей души смех.

Демьян недобро прищуривается, наблюдая за моей реакцией, а я рада, что снова переворачиваю с ног на голову все его стереотипы.

– Ты меня не пугаешь, – говорю я, – потому что я знаю, что ты меня не тронешь.

– Так уверена в этом?

Подплывает ближе, почти вплотную. Теперь между нами не больше полуметра и я могу свободно разглядывать верх его тату. Какие-то знаки, словно из древних писаний в центре, витые узоры по краям. Один из знаков точно индийский. Как будто тройка с завитушками. Надо будет прогуглить.

– Уверена? – придвигается еще ближе.

Если захочу, я могу протянуть руки и положить их ему на плечи.

На широкие, развитые, спортивно очерченные, рельефные мужские плечи.

Я, которая недавно черпала знания о настоящей близости только из любовных романов и фильмов, и даже не предполагала, что подобный момент так скоро наступит в моей собственной настоящей жизни.

Жарко, волнительно, порочно.

На самом деле мне немного страшно, ведь я еще недостаточно его знаю. По силе мы явно неравны. Если захочет, он с легкостью вынесет меня на берег, бросит на песок, подомнет под себя и поимеет. Тем более, с одеждой заморачиваться не придется.