- -
- 100%
- +
Проективные техники основаны на том, что недостаточно структурированный материал, выступающий в качестве “стимула”, при соответствующей организации всего эксперимента в целом порождает процессы фантазии, воображения, в которых раскрываются те или иные характеристики субъекта. В клиническом употреблении проективные техники часто строятся на интуиции и теоретической подготовке психодиагноста, которые оказываются необходимыми на этапе интерпретации данных. Исследовательское употребление проективных техник предполагает, как правило, применение контент-аналитических процедур, стандартизирующих обработку данных.
Диалогические техники учитывают, что психодиагност вступает в контакт с обследуемым и достигает наилучших диагностических результатов за счет специфических особенностей этого контакта, релевантных диагностической задаче. Так, доверительный контакт необходим при диагностике семейных затруднений, характера личностного развития ребенка и во многих других случаях, в которых диагност одновременно выступает или в роли консультанта, или психотерапевта. Ситуация диагностического патопсихологического обследования диктует построение общения по принципу экспертизы.
Диалогические техники могут быть вербальными (интервью, беседы) и невербальными (например, игра с ребенком может выступать как невербальная диагностическая процедура). Различные методические приемы, на основе которых строятся те или иные методики, можно расположить на одной шкале, если за единое основание классификации принять меру вовлеченности в диагностическую процедуру самого психодиагноста и степень его влияния на результат психодиагностики.
Аппаратурные методики и объективные психологические тесты обладают наименьшей вовлеченностью психодиагноста в процедуру психодиагностики, минимальным влиянием личности психодиагноста, его опытности как психолога на результаты диагностического обследования. Почти столь же малой степенью вовлеченности психодиагноста обладают и некоторые формы стандартизованных самоотчетов – многие опросники и шкальные техники. Можно сказать, что в этих методиках личные качества психолога воплотились на этапе разработки методики, сама же процедура обследования, как и фиксация ее результата, оказывается рутинной операцией, которая в принципе может выполняться с помощью лаборанта-непсихолога или по программе ЭВМ. Диалогические диагностические техники, напротив, характерны максимальной степенью вовлеченности психодиагноста в процесс психодиагностики, максимальным влиянием его опытности, профессиональных навыков, способностей в сфере общения на результаты психодиагностического обследования. Этими качествами обладают различные виды бесед, интервью, диагностических игр. Например, патопсихологический эксперимент как особый психодиагностический метод характерен высокой степенью вовлеченности психодиагноста: должен быть создан “мотив” экспертизы (обследуемый должен понимать, что на основе его ответов будет сделано важное для него диагностическое заключение), результаты отдельных проб интерпретируются в зависимости от того, насколько выражен этот мотив (по мнению психодиагноста). Не менее явно влияние психодиагноста на результаты диагностического заключения, выносимого на основе беседы с клиентом психологической консультации. Своими реакциями, ответными репликами, манерой держаться психодиагност может как создать оптимальные условия для получения диагностически важной информации, так и полностью исказить эту информацию, ее смысл.
Все остальные психодиагностические методы занимают промежуточное положение между двумя полюсами, образованными объективными тестами и диалогическими методами.
Многомерные тесты-опросники, предполагающие анализ профиля и интерпретацию отдельных шкал в зависимости от значений других и характера профиля в целом, требуют клинической опытности психодиагноста и, следовательно, на этапе психодиагностического заключения не свободны от влияния личности диагноста. Не менее явно это влияние и при необходимости кодирования результатов обследования, полученных с помощью открытых опросников либо проективных техник. В последнем случае существенное значение имеет создание психодиагностом атмосферы, расковывающей способности испытуемого к воображению, творчеству.
Итак, способности и психические функции диагностируются в основном методами, влияние психодиагноста в которых выражено минимально, – объективными тестами и тестами-опросниками. Личностные черты преимущественно диагностируются тестами-опросниками; когнитивная организация, другие индивидуальные свойства – преимущественно методиками среднего уровня (по степени влияния психодиагноста на процесс диагностики) – репертуарными решетками, проективными техниками.
Мотивация, отношение диагностируются преимущественно проективными техниками. Вес диалогических методик, обладающих максимальной степенью включенности психодиагноста, особенно важен в области диагностики взаимоотношений, общения (таких свойств, актуализация которых требует воссоздания реальных ситуаций общения).
§ 4. Психодиагностические задачи
Постановка и выбор психодиагностических задач в каждой конкретной ситуации предполагает различение ситуации клиента и ситуации экспертизы. В первом случае человек сам обращается за помощью к психологу, он охотно идет на сотрудничество, старается выполнить инструкции как можно более точно, не имеет сознательных намерений приукрасить себя или фальсифицировать результаты. Во втором – человек знает, что подвергается экспертизе, старается выдержать “экзамен”, а для этого вполне осознанно контролирует свое поведение и свои ответы так, чтобы выглядеть в максимально выигрышном свете, добиться своей цели нередко даже ценой симуляции отклонений и расстройств.
Психодиагностические задачи (и ситуации психодиагностики в целом) различаются также с точки зрения того, кто и как будет использовать диагностические данные и какова ответственность психодиагноста в выборе способов вмешательства в ситуацию обследуемого. Наиболее характерные ситуации:
1. Данные используются специалистом-смежником для постановки непсихологического диагноза или формулирования административного решения. Эта ситуация типична для использования психодиагностических данных в медицине. Психолог выносит суждение о специфических особенностях мышления, памяти, личности больного, а врач ставит медицинский диагноз. Психолог не несет ответственности ни за диагноз, ни за то, какое именно лечение будет проведено больному врачом. По той же схеме происходит использование психодиагностических данных при психодиагностике по запросу суда, комплексной психолого-психиатрической экспертизе, психодиагностике профессиональной компетентности работника или профпригодности по запросу администрации.
2. Данные используются самим психодиагностом для постановки психологического диагноза, хотя вмешательство в ситуацию обследуемого осуществляется специалистом другого профиля. Такова, например, ситуация психодиагностики применительно к поиску причин школьной неуспеваемости: диагноз имеет психологический (или психолого-педагогический) характер, а работу по его реализации в жизнь проводят учителя, родители, воспитатели. Если на основе диагноза известное психологу административное решение производится автоматически, то это все равно не означает, что юридическая (и административная) ответственность за это решение лежит на психологе, хотя подобная ситуация, безусловно, налагает на психолога повышенную моральную ответственность.
3. Данные используются самим психодиагностом для постановки психологического диагноза, а последний служит ему основанием (или основанием для действий его коллеги-психолога) для разработки путей психологического воздействия. Такова ситуация психодиагностики в условиях психологической консультации.
4. Диагностические данные используются самим обследуемым в целях саморазвития, коррекции поведения и т. п. В этой ситуации психолог несет ответственность за корректность данных, за этические, деонтологические аспекты “диагноза” и лишь частично – за то, как этот диагноз будет использован клиентом. Опираясь на представленную выше классификацию, современные методы психодиагностики условно можно разделить на две категории:
1) стандартизованные, измерительные методы, включающие объективные тесты и стандартизованный самоотчет;
2) экспертные, или методы понимания (по традиции они часто фигурируют под названием “клинических” методов), – сюда относятся проективные и диалоговые методы.
В основе первой категории методов лежит соблюдение достаточно строгих и сформулированных в явной форме правил.
Эти методы обеспечивают диагноз (и на его основе прогноз) лишь с вероятностной точностью, этот диагноз оказывается более надежным по отношению к группе испытуемых, чем по отношению к отдельному испытуемому.
Экспертные методы в большей степени основаны на профессиональном опыте, психологической интуиции самого психодиагноста. Эти методы оказываются незаменимыми везде, где не разработаны (или неизвестны) стандартизованные процедуры. Они часто оказываются более эффективными по отношению к психическим явлениям, плохо поддающимся объективации (субъективные переживания, личностные смыслы, глубинные слои опыта), по отношению к чрезвычайно изменчивым явлениям, для которых трудно создать фиксированную операциональную модель (динамика целей, состояний, настроений, многоплановых отношений в группе). Если их применяет эксперт высокой квалификации, они оказываются более надежным средством в случае индивидуальной диагностики. Кроме того, не следует забывать, что глубокий экспертный анализ – необходимый первичный этап в разработке всякой стандартизованной процедуры. По мере стандартизации экспертные методики также подлежат количественному обоснованию.
Достоинства измерительных методов – объективный характер процедуры, возможность перепроверки – обеспечиваются не автоматически, а благодаря выполнению психометрических требований. Это в первую очередь репрезентативность – иными словами, соответствие тестовых норм выборки стандартизации тестовым нормам той популяции, на которой применяется тест. Во-вторых, надежность – точность и устойчивость процедуры измерения, ее независимость от варьирующих случайных факторов. В-третьих, валидность (включая достоверность) – соответствие методики измеряемому концепту. Если эти требования не выполнены, то использование тестов ничуть не менее произвольная процедура, чем стихийное “чувствование” эксперта в испытуемого. Более того, в этом случае результат оказывается в нелепой зависимости от комплекса случайных и побочных обстоятельств. Опасны не тесты сами по себе, а их использование безтеории и без психометрики, когда стандартная процедура выполняет фактически лишь роль глухого забора, отгораживающего психодиагноста от реального испытуемого. В этом случае тест служит источником иллюзорного впечатления о возможности освобождения психолога от необходимости наблюдения за весьма информативными признаками поведения испытуемого: его манеры, способов работы над заданиями и т. п.
Знание психометрики предполагает необходимую пользователю критичность в понимании ограниченности методик, в понимании тех допущений, которые сделаны при разработке той или иной оценочной шкалы, теста, опросника, системы задач и т. п.
Специфика психодиагностических процедур по сравнению с обычными физическими измерениями заключается в том, что здесь сама процедура измерения взаимодействует с “объектом” измерения, более того, рождается в этом взаимодействии, зависит от его характеристики и “портится”, если эти характеристики меняются. В физических измерениях объект в значительных пределах пассивен и не влияет со своей стороны на физический прибор. Человек, напротив, всегда активен и может применять такую тактику, которую психодиагност при разработке методики вовсе не предусматривал. Диапазон “срабатывания” теста довольно узок и фактически сводится к той популяции, на которой происходила эмпирико-статистическая разработка теста, обеспечивающая его надежность, валидность, репрезентативность тестовых норм.
Для корректного применения теста на новой популяции или в новых целях (от целей зависит установка испытуемых в ситуации тестирования) пользователь должен провести серию предварительных психометрических экспериментов, направленных на перепроверку надежности, валидности и репрезентативности теста в новых условиях. Перенесение теста с одной популяции на другую без проверки как минимум однородности распределения тестовых баллов (устойчивости тестовых норм) может привести к серьезным диагностическим ошибкам или к непроизводительным затратам на бесполезную психодиагностику.
Строгое следование требованиям психометрики особенно необходимо при переносе тестов, разработанных за рубежом. Многие психологи склонны рассматривать в качестве готовых зарубежные методики, тогда как реальные языковые и социокультурные различия бывают столь сильны, что полная эмпирическая адаптация зарубежной методики по своему объему не уступает разработке оригинальной методики. Это прежде всего относится к шкалам ценностных ориентаций, к характерологическим опросникам и другим личностным тестам.
§ 5. Требования к психодиагностическим методикам и их использованию в практике
Распространение практических психологических исследований в различных сферах производства, медицины, образования, требующих применения психодиагностических методик, остро ставит вопрос о нормативной регуляции подобной практики.
1. Измерительные методы (тесты) должны удовлетворять следующим требованиям:
а) должны быть однозначно сформулированы цели, предмет и область применения методики. Предмет, диагностический конструкт (концепт) должен быть сформулирован в теоретических понятиях и соотнесен на теоретическом уровне с системой релевантных концептов. Должна быть четко выделена область применения, под которой подразумевается особая социальная среда или сфера общественной практики (производство, медицина, семейная жизнь и т.п.), контингент испытуемых (пол, возраст, образование, профессиональный опыт, должностное положение). Должны быть конкретизированы цели использования результатов: для прогноза успешности профессиональной деятельности, для психологического вмешательства, для принятия правовых, административных решений, для прогноза стабильности коллектива и т. п.;
б) процедура проведения должна быть задана в виде однозначного алгоритма, пригодного для передачи лаборанту, неимеющему специальных психологических знаний, или ЭВМ, используемой для предъявления заданий и анализа ответов;
в) процедура обработки должна включать статистически обоснованные методы подсчета и стандартизации тестового балла (по статистическим или критериальным тестовым нормам). Выводы (диагностические суждения) на основе тестового балла должны сопровождаться указанием на вероятностный уровень статистической достоверности этих выводов;
г) тестовые шкалы должны быть проверены на репрезентативность, надежность и валидность в заданной области применения.
Вопросы для самоконтроля и обсуждения
1. Что такое психодиагностика?
2. Какие диагностические процедуры вы знаете?
3. Что такое невербальные психодиагностические методики?
4. В каких случаях используют психодиагностические задачи?
5. Что такое экспертный метод?
6. В чем достоинство измерительных методов?
7. Что такое валидность?
8. Какие требования предъявляются к психодиагностическим методикам?
9. В чем заключается особенность диагностики способностей?
Глава 3
Возникновение и развитие психологических воззрений
§ 1. Античная психология
Психология выделилась в самостоятельную науку в 1879 г., но психологические знания накапливались в рамках других наук и были известны еще в древности. Они изменялись, дополнялись, пересматривались, прежде чем достигли современного уровня развития.
В первобытном обществе человек очень щедро одаривает предметы сознанием такого рода, как и его собственное. Душа на этой стадии понимается как эфирная сущность, в противоположность телу – сущности грубой и тяжелой.
По Гомеру, душа есть только бледная копия, отражение тела; собственное человеческое существо, по его пониманию, совпадает с телом, почему он и низводит в “Илиаде” души своих героев в преисподнюю, тогда как тела делаются добычей псов и птиц. У Фалеса душа (т. е. вода) есть носитель жизни и одушевления. Анаксимен душу уподобляет воздуху, который сдерживает мир, как душа – тело. У Гераклита душа происходит из огня как начало всех вещей; она представляет собой “теплые и сухие испарения, и чем душа суше, тем она мудрее; как скоро она становится влажною (например, при опьянении), погибает разум. Наш разум, или начало тепла, входит в нас из окружающего мира, частично путем дыхания, частично посредством чувственных органов. Во время сна, с закрытием чувственных отверстий, человеческий ум лишается общения с окружающим его целым, и связь поддерживается только через одно дыхание; от того мы теряем память”.
Пифагорейцы говорили о всеобщей душе мира, одушевляющей Вселенную. Никомах приписывает Филолею мнение о различных органах душевных отправлений: “голова как орган ума, сердце – орган души и чувствования, средина живота – орган роста; орган оплодотворения есть орудие рождения. Голова есть начало для человека, сердце – для животного, живот – для растения, органы оплодотворения – для всего живущего”.
Эмпедокл Агригентский обращает внимание на ощущение, мысль и чувствование. “Первые объясняются порами и истечениями; от предметов отделяются части и соприкасаются с однородными частями чувственных органов. Мы познаем подобие подобным: землю землею, воду водою, воздух воздухом, огонь огнем. Обоняние и вкус происходят от того, что в нос и рот попадают тонкие частицы воздуха и жидкости и там встречаются с подобными частицами. Слух возникает из столкновения в ухе, как в трубе, течений воздуха, идущих извне и изнутри”. Глаз Эмпедокл представлял себе как “род фонаря”, в глазном яблоке заключаются огонь и вода, огонь служит восприятию светлого, а вода – темного элементов.
О душе как первоначальной причине движения в мире стал говорить Анаксагор Клазоменский. “Движение в мире существует не от вечности, кто-то первый сообщил частицам движение как элемент мира. Этот кто-то – ум. Ум отличается от обыкновенных предметов простотою, тонкостью, званием и первенством пред материей. От него идет толчок частиц, находящихся в хаотическом смешении”.
В древности душу “помещали” в кровь, грудобрюшную преграду и сердце. Алкмеон, врач и философ (около 500 г. до н. э.), первым открыл значение мозга для душевной деятельности. Вскрывая животных, он нашел, что главные нервные окончания собираются в мозге. Он считал, что сотрясение мозга является причиной душевных болезней.
С древнейших времен потребности общественной жизни заставляли человека различать и учитывать особенности психического склада других людей. Демокрит, Лукреций, Эпикур понимали душу человека как разновидность материи, как образование, состоящее из мелких шаровидных, наиболее подвижных атомов. “Атом – неделимая величина, обладающая размерами и тяжестью. Атомы движутся в бесконечной пустоте, при этом сталкиваются друг с другом, благодаря этому соединяются, из этого возникает все то, что мы видим. Душа – совокупность наимельчайших атомов огня, имеющих идеальную шаровидную форму и обладающих самой большой подвижностью. Душа смертна и погибает вместе с телом – рассеивается после смерти человека”. Демокрит принял пифагорейское деление души на три части и считал, что разумная часть помещается в голове, мужественная – в груди, а алчущая (жаждущая чувственного вожделения) – в печени (рис. 3.1).
Рис. 3.1. Деление Демокрита
Логическим исходом философии пифагорейцев явилось учение о бессмертии и переселении душ. Пифагорейцы видели душу, состоящей из трех частей (рис. 3.2).
Рис. 3.2. Представления пифагорейцев
При этом считалось, что душа человека и души других живых существ имеют чисто количественные различия, так как человек, как любое живое существо, подчиняется тем же законам, что и все в природе. В это же время возникли и первые теории познания, в которых преимущество отдавалось эмпирическому знанию. Эмоции рассматривались в качестве основного регулятора поведения, Главное, что уже в этот период были сформулированы ведущие проблемы психологии: в чем заключаются функции души, каково ее содержание, как происходит познание мира, что является регулятором поведения, есть ли у человека свобода этой регуляции.
Таблица 3.1
Развитие психологии в античности
В период классической греческой психологии появились первые развернутые концепции психического, сформулированные Платоном и Аристотелем. Этот период, считающийся вершиной греческой философии, можно рассматривать как ведущий и для психологической науки. В это время ученые обратились к человеку, началось исследование тех качественных отличий, которые свойственны только душе человека и которых нет у других живых существ. Возникла идея о том, что психика – носитель не только активности, но и разума и нравственности, т. е. на ее развитие оказывают влияние не только материальные факторы, но и культура, духовный уклад. Так появились идеи о необходимости свободы для человека, которая возможна только при отходе от мысли о том, что поведение детерминируется и регулируется эмоциями. Таким образом, разум, а не чувства начинают рассматривать в качестве главного регулятора поведения, и разум же становится источником объективных знаний о всеобщем, истинном, которое может быть совершенно не связано с чувственными ощущениями.
Рациональным исследованием человека и его мира занимался Платон (427–347 гг. до н. э.). Платон, верный пифагорейским традициям, заключил, что математический код – неотъемлемое свойство мироздания – лежит в основании всех явлений. Размышления Платона о теле и его отношении к миру разума, желаний и чувств содержат удивительное интуитивное предвидение позднейших научных взглядов. Платон первым осознал, что жизнь является динамическим равновесием.
Тело постоянно вырабатывает новые вещества и освобождается от отходов; жизнь являет собой процесс непрерывного ритма угасания и регенерации наподобие дыхательного ритма. По Платону, состояние тела отражает состояние души. Жизненным источником для тела являются души. Местоположение рассудка – рациональной души – постоянно и расположено Богом в голове – месте, наиболее близком к небу. Иррациональная душа пребывает в теле. Ее верхние составляющие – смелость, честолюбие и энергия – располагаются в сердце; нижние желания, наклонности и аппетит находятся под диафрагмой. Всетело в целом управляется рациональной душой. Души внутри тела сообщаются между собой посредством внутренних органов. Основная идея заключалась в том, что в нижних частях тела психологические и физиологические процессы изначально хаотичны и неуправляемы, в отличие от высших функций разума. Здесь невозможно не вспомнить фрейдовскую концепцию хаотического Id, которое постепенно становится все более и более организованным под влиянием Ego.
В своей “Республике” Платон предвосхитил теорию сновидений Фрейда. Согласно его представлениям, во время сна душа обращается к внешним и внутренним влияниям, но желания, которые в состоянии бодрствования не определялись, выражаются во сне.
Вклад Платона в медицину состоит в том, что он рассматривал психологические феномены как общие реакции всего организма, как отражение внутреннего состояния организма. Конфликт между дезорганизованными нижними (низменными) побуждениями и высшими организующими функциями разума является основой платоновской психологии.
Аристотель в своем трактате “О душе” впервые выделил идею о неделимости души и живого тела. Душа, психика проявляются в различных способностях к деятельности: питающей, чувствующей, движущей, разумной; высшие способности возникают из низших и на их основе.
Первичная познавательная способность человека – ощущение и т. п. Аристотель считал, что душой может обладать только естественное, а не искусственное тело. В своих работах он различал три вида души (рис. 3.3).
К обладателям высшей души философ относил людей и Бога. Бог обладает лишь разумной душой, а человек еще растительной и животной. Аристотель отвергал учение о переселении душ, но считал, что в душе есть часть, не возникающая и не подвергающаяся гибели. Эта часть – ум. За исключением ума, все части души подлежат разрушению, так же как и тело. Положения мыслителей Древней Греции сведены в таблицу, приведенную на рис. 3.4.