Письма из Пёрл-Харбора. Основано на реальных событиях

Глава 4

Робин вышла из автобуса и чуть было не направилась в Спорткомплекс имени Кларенса Т. С. Чинга. Ее мучила совесть – все же Эшли была дома одна весь день, – но и пропускать тренировку совсем не хотелось. Первые соревнования сезона были уже через две недели, и форму нужно было держать.

– Робин!

– Привет, Зак.

Она улыбнулась своему спортивному напарнику, который вприпрыжку подбежал к ней и заключил в объятия.

– Как ты? – мягко спросил он.

Робин с благодарностью прижалась к другу. Зак был наполовину гавайцем, афро-карибского происхождения, с внимательными, добрыми глазами и длинными, сухими руками, из-за которых его объятия казались особенно теплыми и уютными. Она прильнула к нему, чувствуя, как ее накрывает облегчение – впервые, пожалуй, с того ужасного дня, как она переступила порог дома, где выросла.

– Как же я рада тебя видеть, Зак.

– С возвращением!

Он обнял ее еще крепче, пока она не отстранилась, торопливо вытирая слезы. В последнее время она плакала до нелепости часто.

– Непростые были две недели, да? – участливо спросил Зак.

– Можно и так сказать.

– Успела потренироваться?

– Да не особо.

– Ну тогда готовься, сейчас тебе еще испытаний накинут. Тренер, похоже, всерьез за нас взялся.

Он жестом указал на дальний край поля, где тренер, мистер Тайлер – жилистый мужчина, в прошлом профессиональный атлет, – устанавливал полосу препятствий и уже рявкал на разминавшихся неподалеку спортсменов.

– То, что надо, – сказала Робин.

– Наперегонки? – с озорной ухмылкой крикнул Зак и сорвался вперед через терракотовую беговую дорожку на стадионе.

Робин тяжело вздохнула, но все же побежала за ним. Ей было приятно вновь ощутить напряжение в мышцах и прикосновение теплого вечернего воздуха к лицу. Зак умел поднимать ей настроение. Он был таким легким, веселым парнем. И на вид – тоже весьма привлекательным, если вы, как Робин, питаете слабость к высоким смуглым мужчинам. Год назад они решили, что им лучше остаться друзьями. Их познакомили общие знакомые, но из-за общей застенчивости их единственное свидание прошло в неловком молчании. С тех пор они дружили. Но сегодня, глядя на гибкое, подвижное, словно река, тело Зака, что разминался у полосы, Робин почувствовала в животе легкие искорки. Глупости. Наверное, просто переутомление. Или сработал какой-то сбой в системе. Они уже пробовали. Не вышло. Все, точка.

Она переключилась на тренировку, с облегчением оказавшись среди товарищей по команде. Она была рада видеть даже Коуди – не по годам серьезного семнадцатилетнего местного парнишку, который тут же принялся бурчать, что она опоздала. Робин вложила всю свою печаль в бег и порхала над препятствиями так легко, что даже суровый мистер Тайлер пробурчал: «Неплохо». Для него это была высшая форма похвалы.

– Ну что, может, пойдем перекусим? – предложил Зак после тренировки. – Отметим твое триумфальное возвращение.

Робин выразительно поморщилась.

– Я бы с радостью, но меня дома ждет сестра. И я даже боюсь представить, что услышу, когда вернусь.

Зак удивленно поднял брови.

– Сестра? Она что, приехала?

– Угу.

– Ну и как вы там вдвоем уживаетесь?

Весь прошлый год Робин донимала Зака бесконечными историями о колких разговорах с Эшли по телефону, поэтому сейчас она вместо ответа закатила глаза, пока они вместе шагали к автобусной остановке.

– Ну пока еще притираемся друг к другу. Мне кажется, дорога ее измотала окончательно, да и квартира у меня для коляски совсем не приспособлена. Бабушка Джинни еще и квест какой-то по Оаху нам устроила, а Эшли рвется поскорее его пройти. А у меня – работа, тренировки, времени на себя вообще не остается.

– А давай я помогу! – предложил Зак. – Я же обожаю квесты!

– Серьезно?!

– Серьезней не бывает. Я даже могу переодеться пиратом с повязкой и крюком!

Он встал в позу, словно Черная Борода, и Робин звонко рассмеялась.

– Вот это то, что надо! – сказала она. – Только все равно непонятно, что мне с Эшли делать оставшееся время.

Зак на секунду задумался.

– Слушай, у меня есть приятель. У него баскетбольная команда для ребят на колясках. Может, Эшли это заинтересует?

– Да кто ж ее знает, Зак… – скривилась про себя Робин, вспоминая одну давнюю историю. Бабушка пару лет назад пыталась вовлечь ее в спорт для колясочников, но Эшли это не оценила. Джинни тогда даже повезла ее на отбор в клуб велогонщиков на ручных велосипедах. А Эшли назвала это «спортом для лежебок»! Все вокруг покраснели, и даже бабушка в тот момент сдалась. Казалось, Эшли готова была принять только полное исцеление. А так как это было невозможно, все остальное для нее не имело смысла.

– Мне кажется, – продолжила Робин, – она видела только разницу между тем, кем была и кем стала. И от этого впала в отчаяние. Ее прямо выворачивало при одной мысли, что кто-то может увидеть ее «слабой». Это, между прочим, ее собственные слова.

Зак кивнул.

– Понимаю… Но, знаешь, может, если она окажется среди новых людей, ей станет немного легче?

Робин увидела, что подъезжает ее автобус, поднялась на цыпочки и чмокнула Зака в щеку.

– Может быть. Хорошая идея, предложу ей, как только домой доберусь. Не хочешь пробежаться завтра утром?

– Хочу! И, Робин… – Она уже запрыгнула в дверь подъехавшего автобуса, но оглянулась. – Я правда рад, что ты вернулась!

– Я и сама рада вернуться! – крикнула она с улыбкой, пока автобус отъезжал от остановки.

Зак энергично махал ей на прощание, едва не заехав по затылку двум ни в чем не повинным девушкам рядом. Но они, похоже, вовсе не обиделись. Перед тем как автобус свернул за угол, Робин успела заметить, как те самые девушки уже вовсю флиртовали с ее другом. Она с усилием напомнила себе, что Зак имел право заигрывать с кем угодно, но под ложечкой все равно засосало, и домой она вернулась не в самом радушном настроении.

– Эшли, прости, пожалуйста. День выдался тяжелый. За две недели на работе все накопилось, а тренировки пропускать нельзя – через две недели соревнования.

– А, знаменитая олимпиада для задохликов?

– Совершенно верно, – спокойно ответила Робин, решив не вестись на провокации. У нее заурчало в животе. – Видимо, ужином ты не занималась?

– Ага, в кресле я тут тебе готовить должна, да?

В голове Робин мелькнула тысяча колких ответов, но она прикусила язык и пошла на кухню.

– Пасту будешь?

– Ну если уже варишь – куда деваться. Буду.

Эшли с громыханьем покатила за ней, пару раз стукнув колесами о стены.

– Ты уже глянула первую подсказку? – спросила Робин, доставая упаковку пасты и банку магазинного соуса. Не кордон блю, конечно, но с голоду не умрешь.

– Посмотрела! Хочешь, расскажу, что там?

– Да, будь любезна.

Эшли выудила из кармана конверт, развернула его, отбросила волосы и с выражением прочла:

Вокруг говорят, он со львами живет;

Но на спине его крылья – он ими взмахнет

И вслед за собою людей поведет.

– Со львами живет?..

– Мне кажется, это из библейской притчи про Даниила. Ну того, которого царь бросил ко львам, а они его не съели – он их приручил.

– Похоже на то. Только этот Даниил крылатый.

– Все так. А в Библии, случайно, нет Архангела Даниила?

– Да вроде нет. И вообще, ангелы людей никуда не ведут.

– Ну они волхвов привели к младенцу Христу.

Робин рассмеялась:

– Видимо, ты права. Не зря ты в воскресной школе торчала.

Эшли тяжело вздохнула.

– Господи, терпеть не могла это место. Помнишь, чего мы только не вытворяли, чтобы прогулять?

– Удивительное дело, как часто у нас по воскресеньям болели животы. Помнишь, ты в какой-то момент даже сказала, что у тебя, мол, аппендицит?

– И сыграла я это на отлично!

– И три часа в неотложке тому подтверждение! Лучше бы уж в школу пошли, честное слово.

Они тепло улыбнулись друг другу. На плите кипела паста, а Робин опустилась на табурет рядом с сестрой и начала обдумывать подсказку.

– А с чего бы Даниилу вдруг летать?

– Без понятия. Может, есть какой-то знаменитый Даниил?

Робин уставилась на сестру:

– Что?

– Господи, Эшли, вот я дура!

– Ну тут ты меня не удивила. Лучше скажи что-нибудь новое.

– Следи за языком. Я, между прочим, очень умная – просто сейчас буксую. Есть тут один очень знаменитый Даниил. Настолько знаменитый, что в честь него аэропорт назвали!

– Аэропорт? Это где ты работаешь?

– Он самый! Аэропорт имени Дэниела К. Иноуэ. Мы туда и прилетели на днях.

– А-а… ну блин, я же не обращала внимания, в честь кого эта дыра названа. Теперь хотя бы понятно, откуда там крылья. А кто он такой?

– Он был сенатором от штата Гавайи. Прекрасный человек, пятьдесят лет службы. Благодаря ему жизнь островитян здорово изменилась.

– Значит, вел за собой людей, ага.

– Еще как вел! Блин, как же я сразу-то про него не вспомнила… Но вот в чем вопрос: где именно бабуля могла спрятать сундук с сокровищами в этом аэропорту? И главное – как она это сделала?!

Ответом ей послужил веселый дзинь кухонного таймера. Робин пожала плечами:

– Слушай, а не хочешь завтра со мной на работу?

– Да чего бы и нет. Давно хочу посмотреть, на какую такую распрекрасную работу ты променяла олимпийское золото по бегу с препятствиями.

– Эшли, ничего я…

– …не променивала. Знаю, знаю. Ты мне уже тысячу раз это говорила. Но…

– Да, у тебя бы все получилось гораздо лучше. Этого ты мне тоже не забываешь напоминать.

Они уставились друг на друга, затем Робин встала, чтобы слить воду из кастрюли с пастой, с трудом справляясь с нарастающим раздражением. Эшли понятия не имела, через что ей самой пришлось пройти, как трудно было сделать выбор. Она бы с удовольствием участвовала в мировых соревнованиях, но не была готова пожертвовать ради этого всем остальным. И, честно говоря, Эшли вовсе не имела права ее судить.

– Эшли, а как тебе баскетбол? – спросила она, перекладывая соус из банки в тарелки с пастой.

– Баскетбол?

– Совершенно верно. Баскетбол для колясочников.

– Если честно – совсем не нравится.

– Ну и кто у нас сейчас решил спасовать перед трудностями?

– Как я могу спасовать, если я даже не ввязалась в это дело?

– Ага, ты ж у нас все можешь!

В ответном вздохе Эшли слышалась обида, и Робин тут же начала себя корить за свою черствость. Ну почему, в самом деле, они не могут говорить без уколов и грызни? Она поставила тарелки с пастой на стол и села напротив сестры.

– Эшли, прости меня. Я неправильно выразилась. Не хотела, чтобы это прозвучало грубо. Просто… ты ведь все еще в хорошей форме. Многое можешь. Главное – захотеть.

Эшли взяла вилку и небрежно повозила ей по тарелке.

– Да знаю я, Робин, – сказала она неожиданно низким голосом. – Но как что-то хотеть, если ты даже не хочешь хотеть?

Это был хороший вопрос, и Робин не знала, найдет ли когда-нибудь на него ответ.

– Видимо, нам придется искать что-то большее, чем просто коробочки бабушки Джинни, – наконец сказала она. – Но, по крайней мере, искать мы будем вместе.

Эшли открыла рот, чтобы, как обычно, возразить, но вместо этого отправила в него вилку с пастой. Они поужинали в почти дружелюбной тишине.

На следующее утро Робин проснулась рано, беспокоясь, удастся ли ей помочь Эшли собраться и при этом не опоздать на работу. Но, к своему удивлению, она услышала, как сестра уже возится на кухне. А потом и вовсе увидела, как Эшли заехала в ее крошечную каморку с чашкой чая в руке. Бо́льшая часть напитка, конечно, расплескалась, но Робин все равно приподнялась в кровати и с радостью приняла чашку. Если Эшли была готова приложить усилия, то Робин готова была ответить ей взаимностью.

Спустя час они уже подъезжали к парковке у аэропорта. Обычно Робин предпочитала добираться по забитому машинами Гонолулу на автобусе или совмещать дорогу на работу с пробежкой, но сегодня пригодился ее старенький «Мини Клабмен», на котором она по выходным выбиралась в горы. Кресло Эшли удалось уложить в багажник – ехать так было куда проще, чем толкаться в общественном транспорте. Робин вышла из машины, достала кресло, помогла сестре пересесть, и они вдвоем направились к большому терминалу.

– Да, не самая точная подсказка, – вздохнула Эшли.

– Вообще не точная, – согласилась Робин. – Придется расспросить народ. Надеюсь, Микала сможет помочь.

– Микала?

– Он у нас и рецепционист, и охранник, в общем, человек-оркестр, – сказала Робин. – Если кто и может помочь, тьфу-тьфу-тьфу, так это он. Везде свой нос сует.

Она подтолкнула Эшли к входу в терминал, проходя мимо стоек регистрации к большой стойке с табличкой «Информация». За ней сидел невысокий полинезиец, который громко смеялся с парой пожилых дам. Его низкий голос казался чересчур суровым для его небольшого тела.

– Не волнуйтесь, красавицы мои, – услышала Робин. – Микки все организует как надо, и ни вы, ни ваши милые песики без внимания не останутся!

Собачки, о которых шла речь, высунули довольные мордочки из огромных сумочек, пока их хозяйки рассыпались в благодарностях. Микала указал им на свободные сиденья неподалеку и тут же взялся за рацию, вероятно связываясь с теми, кто поможет устроить транспортировку. Эшли смерила чихуахуа с одинаковыми розовыми бантами критическим взглядом, но, к счастью, промолчала.

Микала распахнул объятия и направился к ним:

– Робин Харрис! Как я рад, что вас занесло снова в наши края! Ну и чем могу быть полезен?

Робин глянула на него пристально:

– Ты отлично знаешь чем, Микки.

– Понятия не имею, о чем ты, – с невинным видом ответил он.

– То есть ты хочешь сказать, что про бабушкин квест и слыхом не слыхивал?

В его глазах мелькнула знакомая искра.

– Ну что вы сразу, все и на блюдечке! – протянул он с наигранной обидой.

– Очень желательно, – усмехнулась Робин.

Он закатил глаза:

– Да ну тебя, в самом деле. Вот бабушка твоя – другое дело. Настоящая женщина, вот что я тебе скажу. По голосу сразу понял, с кем имею дело.

– Ты с бабушкой Джинни по телефону разговаривал?

– Болтал-болтал! Несколько раз. Очень мило побеседовали. Ты в курсе, что она летала на Piper Cubs прямо на этом аэродроме, когда он еще был просто аэропортом имени Джона Роджерса? Она тут была, между прочим, когда случился Пёрл-Харбор!

– Знаю, Микки. И, собственно, именно это и связано с квестом.

– Круто! Кажется, у нее была пара историй на эту тему.

– Так чего тянешь-то? – нетерпеливо перебила Эшли. – Рассказывай давай!

Микала посмотрел на нее с интересом:

– Может, и есть что рассказать…

– Микки! – взмолилась Робин.

Он поднял ладони:

– Ладно-ладно, подождите минутку.

Он перегнулся через стойку и достал связку ключей от ящика с забытыми вещами. Робин не раз видела, как он, словно волшебник, доставал оттуда самые невероятные находки: серьгу с огромным бриллиантом, плюшевого мишку размером с ребенка, живую золотую рыбку в контейнере из-под лапши… Но сегодня он извлек нечто куда более ценное.

Это был деревянный ящик, покрытый тонкой резьбой, примерно с небольшую спортивную сумку. У него были латунные ручки и аккуратное же латунное обрамление по краям, а крышку удерживал витой латунный замок. Он поставил ящик на стойку, и Эшли достала из кармана тот самый ключ, что они нашли в конверте.

Микала довольно потер руки:

– Ну-ка, посмотрим, что у нас там.

Пожилые дамы и их собачки подошли поближе. Под звонкий аккомпанемент лая Робин вставила ключ в замок, повернула – и крышка тут же поддалась. Она замерла, охваченная странным волнением. Эшли несильно подтолкнула ее локтем, и Робин наконец открыла ящик.

Все – и Микала, и дамы, и даже их собачки – склонились, чтобы заглянуть внутрь. Только Эшли испустила тяжелый вздох.

– Там ничего интересного, – сказала Робин, доставая из ящика единственный предмет – тонкий белый конверт.

– Что, без золотых дублонов на этот раз? – с разочарованием вздохнула Эшли.

– Пока что да.

– И даже кислотно-синюю тушь не положила? – фыркнула она.

Робин улыбнулась, вспомнив, как они с Эшли когда-то чуть не повырывали друг другу волосы, выясняя, кому достанется то самое «сокровище».

– Не-а, только еще одно письмецо.

Микала басовито рассмеялся:

– Если в этом письме ваша бабуля снова баек накатала, то, по-моему, вы уже нашли свое сокровище!

– Ты прав, Микки. Спасибо!

– Всегда пожалуйста! И да… если найдете ту самую кислотно-синюю тушь – чур, она моя!

Он подмигнул Робин, а та в ответ рассмеялась и поставила сундук на пол. Он оказался достаточно компактным, чтобы поместиться у Эшли на коленях. Она посмотрела на него с сомнением. Если все ящики будут такие, куда их в квартире складывать? Там и так яблоку негде упасть.

– Ну что, сестрица, отнесем его к тебе в офис? – спросила Эшли.

Робин согласно кивнула. До начала смены оставалось минут пятнадцать, и она молилась, чтобы успеть прочитать письмо. Потеря бабушки все еще отдавала болью, и ей казалось, что эти письма могли стать спасательной нитью – возможностью сохранить теплую память о человеке, который их так любил.

Она послала Микки воздушный поцелуй, взялась за ручки кресла Эшли и покатила сестру по терминалу, мимо толпы, чемоданов и объявлений, туда, где стояли большие ангары. Там проходили ее рабочие будни. И именно там почти восемьдесят лет назад бабушка Джинни впервые поднялась в небо. Куда привело ее это приключение – это еще предстояло узнать.

Глава 5

Итак, мои дорогие, вы нашли мой первый сундучок. Красивый, правда? Я заказала их у одного замечательного мастера где-то на окраине Гонолулу. Что бы мы делали без интернета? Все, что душе угодно – и куда угодно. Конечно, это вышло слегка расточительно: целый сундук – ради одного-единственного письма. Но как говорила моя покойная бабушка: «Никогда не сожалей о приятных пустяках, если они приносят тебе радость». Не забывайте этого, внученьки. И не забывайте иногда баловать себя – просто так, без повода.

Но хватит советов. Вы же сюда пришли не за ними, а за историей. Пусть и нехотя, но пришли. Держу пари, Эшли ныла весь полет, а Робин ворчала, что ей придется делить квартиру с еще одним жильцом. Но вы все равно здесь – и это главное. Спасибо вам.

Как я уже говорила тебе, милая Робин, свою летную карьеру я начала в том самом ангаре, где ты теперь работаешь. Но, наверное, я ни разу не рассказала вам, насколько важна для меня была эта работа. Порой кажется, что судьба женщин в нашей семье пошла по кругу. Хотя для меня это не круг, а скорее спираль – только не вверх, а внутрь. И, признаюсь, я об этом почти не говорила. За это прошу меня простить. Надеюсь, тебе нравится там работать ничуть не меньше, чем нравилось мне.

Честное слово, я бы очень хотела, чтобы ты любила Гавайи так же сильно, как я. Чтобы тебе, как и мне, повезло с друзьями – с теми, кто может сделать твой мир по-настоящему теплым. Мне чертовски повезло в свое время – и теперь позвольте мне представить вам людей, благодаря которым моя жизнь на Оаху стала по-настоящему особенной!

– Эй, Джек! – весело окликнула Джинни, махая брату, вошедшему в бар «Роял Гавайен» в компании других офицеров.

Они расстались всего три дня назад, но за это время произошло столько всего, что Джинни была до глупости рада его видеть. Похоже, жизнь на островах ему подходила. Его каштановые волосы – точно такого же цвета, как и у нее – теперь были коротко подстрижены по уставу, отчего карие глаза казались больше и светились улыбкой. Он подошел, с ходу сграбастал ее в охапку и крепко обнял.

– Джинни! Ну как ты? Устроилась на работу?

– Конечно, устроилась!

– Умничка! Готов поспорить, ты им там сразу объяснила, что к чему!

Джинни неловко усмехнулась:

– Скажу тебе по правде, Джек, объяснять ничего не пришлось. Здесь уже работает одна женщина, управляющая собственной летной школой, а остальные прямо наперебой стараются набрать женщин в штат. Тут, похоже, гостеприимнее, чем дома.

Один из мужчин, услышав это, расхохотался:

– Тут, на Гавайях, жизнь своя. Тут многое дозволено. Да и потом, мы и сами понимаем – если не дай бог грянет война, свободные руки ой как понадобятся.

Джинни с любопытством посмотрела на говорившего: он был немного старше ее, но очень обаятельный – с пшеничными волосами и ярко-голубыми глазами.

– Джинни, познакомься, – сказал Джек. – Эдди Лейтон, атташе военно-морской разведки при самом адмирале Киммеле.

– Наверное, надо отвесить реверанс, – фыркнула Джинни.

– Не советую, – вмешалась эффектная женщина. – У него и так самооценка как у дирижабля – огромная и надутейшая!

– Знакомьтесь, – с улыбкой представил Эдди, – моя жена, Дагни.

Джинни пожала руки обоим:

– Очень приятно! Я Джинни, сестра…

– Смекалистая сестра-авиатор Джека, – перебил Эдди. – Мы уже наслышаны! Он нам в казарме все уши прожужжал рассказами о твоих талантах.

Джинни почувствовала, как внутри разливается теплая волна, – и с благодарностью сжала руку брата. Он был всего на полтора года старше, и они всегда были близки. Конечно, ссорились – как без этого, – но она любила его всей душой. Когда Джек вызвался добровольцем и получил назначение на Гавайи, она сразу решила ехать с ним. Родители поначалу сомневались, но Джинни с Джеком убедили их купить ей билет: мол, Оаху – самое безопасное место на земле, если, конечно, не случится извержение вулкана второй раз за миллион лет. Да и Джеку с ней не было бы так одиноко… хотя не то чтобы Джек когда-либо страдал от одиночества.

Она старалась вспомнить имена других друзей, с которыми он уже ее знакомил. Среди них был Джо Рошфорд – коллега Эдди по разведке. Высокий, худощавый, в интеллигентных очках, он немного напоминал Гленна Миллера… если бы тот преподавал в университете. Эдди пояснил, что Джо занимается дешифровкой кодов и что именно благодаря ему и его команде ВМС США удалось перехватить и расшифровать массу вражеских сообщений, курсирующих по Тихому океану.

Джо и Эдди явно были старыми друзьями, и, наблюдая за их живой болтовней, пока их группу вели к столику у пляжа, Джинни старалась не ревновать.

После того как Джек перебрался в казармы, она съехала из гостиничного номера, который делила с ним, и сняла комнату у пожилой супружеской пары. При первой встрече хозяева были крайне приветливы, но как только получили задаток – заметно охладели. Жить там было можно, еда была сносной, но Джинни ясно ощущала: ей здесь не рады. Бо́льшую часть времени она проводила в своей комнате или бродила по острову.

Наблюдая, как новые друзья Джека легко и непринужденно смеются друг с другом, Джинни остро почувствовала себя чужой. Но тут же напомнила себе: она на острове всего неделю, все еще впереди. А сейчас она в компании этих замечательных людей – и глупо было бы не наслаждаться моментом. Джек усадил ее рядом с собой, поставил перед ней бокал май-тая, и Джинни с удовольствием подхватила веселые тосты, повернувшись к Дагни, чтобы поболтать.

– Так ты и правда пилот? – с любопытством спросила Дагни.