Грозные чары
- -
- 100%
- +
– Да? – повторила я.
Девушка перегнулась через спинку стула.
– Адони говорит, что мистер Макс делает из этой истории пьесу, как... – Она порылась в памяти и, как настоящая гречанка, выудила наилучший пример: – Как «Эдип», это пьеса о старых богах, ее играют в Афинах. Я спросила сэра Джулиана об этой пьесе, а когда он мне ее рассказал, сказала, что ее должны знать священники, потому что я о ней не слышала, и papas в моей деревне тоже не слышал, а ему непременно надо ее рассказать, чтобы он мог спросить у епископа. Почему вы улыбаетесь, мисс Люси?
– Да нет, ничего. – Я думала, что, в общем-то, мне вряд ли стоит волноваться. В конце-то концов, это ведь греки изобрели цинизм. Каждый грек рождается с пытливым умом, точно так же, как каждый фокстерьер – с пронырливым характером. – Продолжай. Так что ответил сэр Джулиан?
– Засмеялся и сказал, что эта история – с волшебством и книгами – не настоящая правда, или, может быть, лишь отчасти правда, измененная временем, и что поэт, который ее написал, добавил туда всякие вещи из других историй или из головы, чтобы она стала еще красивей. – Миранда пылко поглядела на меня. – Так бывает. Мой roumbaros говорит, что это вроде истории Одиссея – это еще одна история нашего острова, которую мы учим в школе, но вы ее не знаете.
– Знаю.
Девушка остолбенела.
– Вы тоже ее знаете? А все англичане такие ученые, мисс Люси?
– Это очень знаменитая история, – рассмеялась я. – Мы тоже учим ее в школе.
Миранда чуть не задохнулась. Вот это действительно слава!
– Мы учим все ваши греческие предания, – продолжила я. – Знаешь, рассказ сэра Джулиана про волшебника, может, и заключает в себе крошечную частицу правды, вроде легенд об Одиссее, но, честно говоря, думаю, что не больше. Я уверена, он вовсе не хотел, чтобы ты поверила в каждое слово. Та история, которую он тебе рассказал и к фильму по которой мистер Макс пишет музыку, просто что-то вроде поэтического вымысла и, скорее всего, не имеет с настоящим святым Спиридионом ничего общего. Ты сама должна понять, что та часть про пещеру и принцессу не может быть правдой...
– Но это правда!
– Но послушай, Миранда, когда святого привезли на остров в тысяча четыреста восемьдесят девятом году, он был уже...
– Много лет как мертв, я знаю! Но в истории сэра Гейла и вправду есть какая-то правда, и про это надо непременно рассказать священникам. Мы можем это доказать, Адони и я! Я же вам говорю, сегодня мы нашли доказательства!
– Доказательство того, что «Буря» – правда?
Настал мой черед непонимающе глядеть на собеседницу. После нарастающего возбуждения рассказа Миранды это последнее заявление прозвучало апофеозом, но каким-то в высшей степени неуместным.
– Не знаю я ни про какую бурю, но сегодня мы их нашли, в пещере за лаймовой рощей. Там проход, а за ним пещера, глубоко-глубоко в утесе, с водой, и там-то он и утопил свои книги. – Она еще сильнее подалась вперед над спинкой стула. – Вот что нашел сегодня Адони, а потом он взял и показал мне. Они лежат в воде, их хорошо видно, на том самом месте, как и говорил нам сэр Джулиан, – волшебные книги святого!
Голос ее поднялся к драматической паузе, которой позавидовала бы сама Эдит Эванс[21]. Лицо девушки сияло, просветленное и полное благоговения. Добрых полминуты я так и сидела в оцепенении, оторопело глядя на нее и обдумывая осторожные фразы, которые могли бы что-либо объяснить и поставить под сомнение, но так, чтобы разочарование не было для бедняжки слишком жестоким. Ведь с ней же был Адони, нетерпеливо говорила я себе, и о чем, во имя всего святого, он думал, что позволил ее фантазии так разыграться? Уж явно он не разделяет ее детской веры, и от него она вполне приняла бы объяснения, тогда как от меня...
Адони. Внезапно это имя пронзило омрачившую мое сознание пелену, как наконечник копья пронзает легкий муслин. Все поступки Адони обычно имели самые веские основания. Я резко подалась вперед и требовательно спросила:
– Адони нашел эти... вещи в пещере под утесом? Где вход туда?
– За выступом, на полдороге вверх по утесу, над эллингом.
– Ага. А его видно из бухты – из нашей бухты?
Миранда покачала головой.
Надо подняться на полдороги вверх к вилле Рота. А там над тропой, в скалах, за кустами.
– Понятно. – Сердце у меня снова заколотилось как бешеное. – Ну-ка, а когда Адони увидел тебя, что он сказал? Постарайся вспомнить точно.
– Я же рассказывала, сперва он рассердился и стал торопливо уводить меня прочь, потому что нас не должны были там увидеть. А потом вдруг остановился, немного подумал и сказал, нет, я должна тоже пойти в пещеру и поглядеть, что он нашел. И повел меня внутрь, дорога была крутая и длинная – резко вниз, но у него был с собой фонарик, и там было сухо. А на дне оказалась большая пещера, полная воды, очень глубокой, но прозрачной. И под выступом, среди гальки, мы увидели книги.
– Минутку. Почему ты решила, что это книги?
– Но они выглядели как книги, – резонно заметила Миранда. – Старые-престарые книги, такие разноцветные. Из-под гальки торчали уголки, а на них виднелись письмена.
– Письмена?
Миранда кивнула.
– Да, на иностранном языке, а еще картинки и волшебные знаки.
– Но, дорогая моя девочка, книги? В морской воде? Они бы за пару часов превратились в кашу.
– Вы забыли, – просто ответила Миранда. – Это ведь святые книги. Они не погибнут.
Я не стала оспаривать это утверждение.
– А Адони не пытался их вытащить?
– Там слишком глубоко и слишком холодно, а еще плавал угорь. – Она передернулась. – И Адони сказал, их нельзя трогать, он расскажет сэру Джулиану и мистеру Максу и они придут. Он сказал, я теперь его свидетельница, что он их там нашел, и чтобы я никому не рассказывала, кроме вас, мисс Люси.
Я положила обе ладони на стол и крепко-крепко прижала их к дереву, чувствуя, как пульсирует кровь в кончиках пальцев.
– Он велел рассказать мне?
– Да.
– Миранда. Ты мне сказала чуть раньше, что Адони говорил, будто эти книги – «доказательства»? А он не сказал, доказательства чего?
Миранда свела брови.
– А что он мог иметь в виду, кроме этой истории?
– Понятно, – кивнула я. – Что ж, все это чудесно, и огромное спасибо, что ты мне сказала. Не могу дождаться, пока увижу эти доказательства, только не говори больше никому, ладно? Даже своей маме. Если... если все это окажется ошибкой, было бы просто ужасно зря обнадеживать людей.
– Не скажу. Я обещала Адони. Это наш с ним секрет, мой и его.
– Конечно. Но мне бы хотелось спросить об этом его. Пожалуй, я прямо сейчас прогуляюсь к Кастелло. Как ты думаешь, ты могла бы позвать его к телефону для меня?
Она бросила взгляд на часы.
– Там сейчас никого не будет. Сэр Гейл уехал в Корфу обедать с мистером Каритисом, а Адони с ними.
– Но Макс взял машину, и Адони не на чем их везти, ведь так?
– Мистер Каритис приехал на своей машине. Но Адони решил отправиться в Корфу, поэтому присоединился к ним и сказал, что вернется с мистером Максом.
Ну конечно, этого и следовало ожидать. Что бы Адони ни нашел в пещере у виллы Рота, какие бы «доказательства» ни получил, он захотел бы при первой же возможности предъявить их Максу, и если он не ошибался насчет своей находки – а я не сомневалась, что не ошибается, – то уже сегодня вечером гончие возьмут след и тот конец, который я мечтала ускорить днем, неминуемо приблизится.
Я поглядела на часы. Если паром причалит без пятнадцати одиннадцать... дать Максу еще час на то, чтобы выслушать рассказ Адони и, скорее всего, заручиться помощью полицейских из Корфу... полчаса на дорогу сюда... получается, они прибудут в пятнадцать минут первого. Даже если Годфри уже вернется с этой своей встречи, где бы она ни происходила, то уже вполне может быть в постели, а не там, откуда можно увидеть или услышать исследователей, открывающих тайны утеса...
Внезапно руки мои словно по собственной воле скользнули к краю столешницы и намертво вцепились в нее.
Мысли, до сих пор бесформенно вихрящиеся, устоялись и определились.
Годфри говорил, что сегодня вечером должен уехать, и у меня сложилось впечатление, будто ему предстоит какое-то весьма важное дело, для которого требуется свобода действий и открытая дорога. Разве так уж невероятно, что предметы, столь таинственно спрятанные под домом, являются частью все того же ночного дела? Что фактически к тому часу, когда Макс и полиция попадут в пещеру, «доказательства» исчезнут? И что даже слова Адони и его свидетельницы не смогут показать, что это такое было и куда исчезло? Мы вернемся назад, на то самое место, откуда начинали, и, скорее всего, дело Годфри будет закрыто, а сам он выйдет сухим из воды....
Я неохотно обдумала все по порядку. Неохотно пришла к очевидному и единственному решению. И поднялась.
– Ты покажешь мне пещеру и книги? Прямо сейчас?
Миранда уже начала составлять посуду обратно на поднос. Услышав мой вопрос, она замерла в изумлении.
– Прямо сейчас, мисс?
– Да, сейчас. Это может быть важно. Я бы хотела сама увидеть их.
– Но... уже так темно. Вы ведь не полезете туда в такую темень. Утром, когда вернется Адони...
– Не проси меня объяснять, Миранда, но я должна идти прямо сейчас, это может быть очень важно. Ты просто покажи мне пещеру, вход в нее, и все.
– Ну конечно, мисс. – Она растягивала слова, словно сомневаясь. – А что будет, если придет мистер Мэннинг?
– Не придет. Он куда-то уехал на машине, он мне сам говорил, так что вряд ли он пойдет по тропинке вверх на утес. Но чтобы убедиться, что его нет, мы сначала позвоним ему домой... Я могу притвориться, будто что-то забыла в машине. Ты наберешь мне номер, хорошо?
Где-то в пустом доме Годфри хрипло и пронзительно надрывался телефон, а я все стояла, выжидая, и Миранда нависала над моим плечом, обеспокоенная, но явно польщенная моим интересом к ее истории. Наконец я опустила трубку и поглядела на девушку:
– Ну вот. Его нет, так что все в порядке. Ну как, Миранда, покажешь? Пожалуйста. Только отведи меня к входу – и можешь идти назад.
– Ладно, если вы действительно так уж хотите идти... Если кириоса Мэннинга нет, я вовсе не против. Мне взять фонарик, мисс Люси?
– Да, будь так добра. Дай мне пять минут, чтобы накинуть куртку и сменить туфли, – попросила я, – а у тебя есть тут куртка или еще что-нибудь для себя?
Я не стала даже упоминать, что хорошо бы это оказалось чем-нибудь темным, – святой милостью крестьяне с Корфу никогда не носят ничего другого.
Три минуты спустя, одетая в легкие туфли на резиновой подошве и темную куртку, я лихорадочно перерывала стол в комнате Лео в поисках пистолета, который, насколько мне было известно, он там держал.
ГЛАВА 16
... Вот, видишь:
В пещеру вход. Войди туда бесшумно.
У. Шекспир. Буря. Акт IV, сцена 1В бухте было пусто и темно – ни звука, ни лучика света. Мы без труда сумели, не включая фонарика, преодолеть полоску светлого песка, а миновав густую тень сосен, где лежал дельфин в ту памятную ночь, и выбравшись на каменистую тропинку, ведущую вдоль подножия южного мыса, обнаружили, что и тут можем обходиться без предательского огня.
Чуть-чуть не доходя зигзага, уводившего вверх к вилле Рота, мы свернули с дорожки. Шедшая впереди Миранда резво взбиралась по откосу – по всей видимости, прямо в самую гущу кустов, скрывающих утес.
Над нами склонялись темные и молчаливые лаймовые деревья. Ни один лист не трепетал.
Море и то было едва слышно. Даже после того, как мы включили фонарик, чтобы видеть, куда идем, наше продвижение через кустарник напоминало шум двух упитанных буйволов.
К счастью, идти было недалеко. Вскоре Миранда остановилась. Прямо по поверхности утеса стелился густой куст чего-то хвойного – судя по запаху, можжевельника.
– Здесь, – прошептала она, разводя ветви руками.
Я посветила туда фонариком.
Там оказалось узкое, чуть шире простой щели, отверстие, открывающееся в туннель, который медленно понижался на протяжении примерно четырех ярдов, после чего его, казалось, намертво преграждала каменная стена. Пол туннеля выглядел ровным, стены были сухими.
Я колебалась. Порыв ветра зашелестел в кронах деревьев, кусты зашуршали. Тот же ветерок – или дело было не в нем? – обдал холодом мои щеки.
– Там дальше поворот налево, – в шепоте Миранды не слышалось ничего, кроме радостного возбуждения, – а потом снова вниз, довольно долго, но спуск легкий. Вы пойдете первой или лучше мне?
Сперва я собиралась всего-навсего затаиться рядом с входом в пещеру, пока Адони не приведет сюда помощь, а Миранду отослать домой, от греха подальше.
Но теперь мне пришло в голову, что если вдруг Годфри придет сюда до прихода Макса и унесет «книги», то мне тоже понадобится свидетель. Это если излагать высшие побуждения. Если же говорить о низших – ужасно не хотелось оставаться одной. И даже если бы Годфри нашел нас (что казалось крайне маловероятным в темных зарослях), то нам не грозила опасность повторить судьбу Янни. Я была настороже, а кроме того, был ведь еще и пистолет, пистолет и тот простой факт, что от двоих избавиться вдвое труднее, чем от одного.
Но я все еще раздумывала. Теперь, когда мы стояли здесь, в тихой темноте, в окружении самых обычных ночных звуков, ласкового ветерка, мне больше всего на свете хотелось самой взглянуть, что же такое нашел Адони. Если Годфри сегодня же придет, чтобы все это унести, а мне не удастся ни увидеть, что это было, ни проследить, куда Годфри это денет, то мы вернемся к исходному положению...
Три части бравады, три части желания отомстить за людей, которых я уже успела полюбить и которыми начала восхищаться, и три части острого, нестерпимого чисто человеческого любопытства – не слишком-то похвальная смесь эмоций заставила меня сказать с бойкостью, которая в темноте могла сойти за храбрость:
– А там, внутри пещеры, есть где спрятаться?
Глаза Миранды вспыхнули, но она ответила просто:
– Да, полно укромных мест, другие пещеры с упавшими скалами и ответвления...
– Замечательно. Тогда идем. Ты впереди.
Сзади нас зашуршали ветки можжевельника, возвращаясь на свое место над проемом.
Туннель круто уводил вниз. Насколько я догадывалась, за много лет силы природы разделили основную массу скалы на огромные прямоугольные блоки, а наш проход вел вглубь через трещины между ними. Тут и там от него отходили боковые ответвления, но основной путь был столь же безошибочно узнаваем, как широкое шоссе среди лабиринта проселочных дорог.
Миранда вела меня без колебаний. Направо, налево, потом прямо примерно тридцать футов, потом снова направо и прямо... должно быть, в самое сердце мыса. В конце последнего прямого участка пол туннеля словно бы обрывался, резко уходя вниз, в черные глубины.
Миранда остановилась, указывая.
– Пещера вон там, внизу. Тут слезть легко, как по ступенькам.
Несколько секунд спустя мы уже стояли на обрыве над чем-то вроде подземной лестницы великанов – огромной естественной лестницей, образованной выступами неровной скалы, ведущей, ступенька за ступенькой, к каменной полке во всю длину вытянутой ромбовидной пещеры, залитой черной водой. Полка шла примерно в четырех футах над уровнем воды, нависая над гладкой поверхностью озерца.
Мы спустились по ступеням, и я посветила фонариком в глубь пещеры.
Она оказалась большой, но не чрезмерно огромной. В том конце, где стояли мы, скалы над головой нависали не слишком высоко – наверное, футах в двадцати, но когда луч скользнул дальше, своды пещеры ушли вверх, во тьму. Там, насколько я могла догадываться, проходили сквозные расщелины, через которые в пещеру поступал свежий воздух и благодаря которым Адони впервые догадался о ее существовании. Дальше вдоль длины полки от нее отходили ниши и туннели, обещавшие хороший выбор укрытий на случай внезапной необходимости. Стены из белесого известняка были отсыревшими и пористыми, так что я догадалась, что с берега моря сквозь трещины и щели сюда каким-то образом проникает ветер. Однако сейчас огромное корыто морской воды у наших ног застыло в мертвой неподвижности, воздух пах солью и мокрым камнем.
Миранда схватила меня за руку.
– Здесь, внизу! Посветите фонариком. Внизу!
Я опустила фонарь. Сперва ничего не было видно, кроме переливов и игры воды под лучом, потом свет словно бы начал просачиваться сквозь воду, как мокрое пятно через слой шелка, и я различила дно, насыпь гладкой круглой гальки, цвета которой в электрическом свете поблекли до оттенков отбеленной кости и слабо-зеленого и жемчужного. Какая-то узкая, проворная тень скользнула через насыпь и молниеносно скрылась в щели.
– Видите? – Миранда присела, тыча пальцем вниз. – Под выступом, где насыпаны камни. Вон!
И тут я увидела – чуть высовывавшийся из груды гальки угол, похожий на краешек большой книги или коробки. Вид был такой, словно этот предмет, чем бы он ни являлся, подсунули глубоко вниз под выступ и засыпали камнями сверху.
Я опустилась на колени рядом с Мирандой, внимательно вглядываясь вниз. По-видимому, какое-то волнение на море снаружи передалось озерцу: вода зарябила и заиграла, ломаные тени и отражения заплясали в луче фонаря. Похоже, тот странный предмет был разноцветный и с гладкой поверхностью – простая душа, наслушавшись рассказов сэра Джулиана, вполне могла принять его за книгу. Я же решила, что это скорее угол коробки с какими-то наклейками. Я различала даже, хотя и очень смутно, что там что-то написано.
– Видите?
Шепот Миранды эхом отразился от стен пещеры.
– Да, вижу.
Какие бы то ни было мысли насчет попытки достать этот предмет, невзирая на ледяную воду и угря, умерли естественной и безболезненной смертью. Даже если бы мне удалось донырнуть до дна и поднять коробку, я все равно не смогла бы без веревки вскарабкаться по скале, нависающей над водой на высоту в добрых четыре фута.
– Это книга, да?
– Возможно. Но если и так, то, думаю, ты обнаружишь, что она не очень древняя. Она может сохраниться там, только если обернута в полиэтилен или что-то вроде, а значит...
Я умолкла. В пещере раздался какой-то звук – новый звук, не отголоски эха, не слабые шепоты ночи, долетающие сюда сквозь невидимые щели в утесе. Я щелкнула выключателем фонарика, и мы оказались в непроглядной тьме, густой, как черная шерсть. Я тронула Миранду за руку.
– Тише. Мне что-то послышалось. Прислушайся.
Сквозь шлепанье капель с известняка снова донесся тот же звук – тихие и осторожные шаги где-то в туннеле наверху.
Он шел сюда. Боже праведный, он шел сюда!
Миранда зашевелилась.
– Кто-то идет. Должно быть, Адони уже вернулся. Наверное...
Я остановила ее и прижалась губами к самому ее уху.
– Это не Адони. Нас не должны тут застать, надо спрятаться. Быстрее...
Схватив девушку за руку, я потянула ее в глубь пещеры. Она без единого вопроса последовала за мной. Прижавшись к стене, мы шаг за шагом нащупывали дорогу, пока не добрались до угла и не завернули за него.
– Постой.
Я рискнула на секунду зажечь свет и облегченно вздохнула. Мы находились в глубокой нише или оканчивающемся тупиком туннеле, невысоком и заваленном давно нападавшими булыжниками и обломками скал.
Я снова выключила свет. Медленно, осторожно и почти беззвучно мы заскользили в укрытие и забились глубоко под нависающий выступ известняка, вжавшись в стену, как морские звезды, прячущиеся от трезубцев рыбаков.
И как раз вовремя. Пещера залилась светом. Я так глубоко заползла в щель, что видела всего лишь изогнутый кусок свода и дальней стороны главной пещеры, зато слышать, разумеется, могла вполне ясно, поскольку эхо пещеры и вода многократно усиливали каждый звук: поступь башмаков по камням, легкий звон, когда мощный фонарь поставили на камень (свет сразу перестал дрожать), шумное дыхание. Потом какой-то плеск, то ли от прыжка в воду, то ли еще от чего – я не поняла.
Пауза, во время которой вода плескала и шлепала, а дыхание стало громче и натужней, словно от какого-то усилия. Потом снова плеск, но уже другой, неровное журчание, как будто что-то вытаскивают из озерца. Еще одна пауза, наполненная перезвоном капель и бульканьем стекающей воды. Затем свет снова задвигался, шаги медленно стали удаляться, и в пещере остались лишь постепенно затихающие звуки потревоженной воды.
Миранда зашевелилась рядом со мной.
– Он взял книгу. Кому тут быть, кроме Адони, мисс Люси? Наверное, он вернулся, чтобы забрать книгу для сэра Гейла. Кто еще о ней знает? Можно, я...
– Нет! – шепнула я как можно настойчивей. – Это не Адони, я уверена. Тут что-то другое, Миранда... Пока я еще не могу тебе ничего сказать, но, пожалуйста, поверь. Оставайся здесь. Не двигайся. Я вылезу поглядеть, что там.
Я выскользнула из щели и включила фонарик, зажимая его рукой, чтобы пробивались лишь узкие полоски света в щелочки между пальцами. Из темноты на меня взглянули два внимательных глаза, но девушка даже не шевельнулась и не издала ни звука. Потихоньку пробравшись к главной пещере, я помедлила за углом, выключив фонарь и прислушиваясь. В мертвой тишине слышалось лишь размеренное капанье и слабый шелест воды в озерце.
Включив фонарик, я опустилась на колени и поглядела вниз.
Все, как я и ожидала. Груда камешков была грубо разворошена и, насколько я могла судить, стала ниже. Но, судя по всему, там находился не один прямоугольный предмет, а несколько, потому что я разглядела другой угол, высовывавшийся из гальки под иным углом, чем первый. А на узком выступе, словно дожидаясь возвращения хозяина, стоял прислоненный к стене железный багор, длинный шест с крючком на конце, с которого лениво стекала вода на известняк.
Я застыла, лихорадочно обдумывая ситуацию. Адони был прав: здесь таился ключ, которого нам так недоставало, разгадка смертоносного занятия Годфри.
Что же мне делать теперь? Ответить на этот вопрос было проще простого.
Я понятия не имела, какую часть своего сокровища забрал Годфри и собирается ли вернуться за остальным сегодня же; но в любом случае следовать за ним прямо сейчас было бы чревато смертельным риском и ни к чему хорошему не привело бы. Если он собирается вернуться, мы столкнемся с ним в туннеле. Если нет – что ж, остаток «доказательств» мирно-спокойно дождется, пока наконец не появится Макс.
И, говоря начистоту, я тоже...
Едва я забралась обратно в нишу, мы услышали, как Годфри возвращается. На белесых стенах, предвещая его приход, засиял, все усиливаясь, свет. Представление повторилось до мельчайших подробностей: всплеск забрасываемого багра, шорох разгребаемых камней, вытягивание добычи, пауза, пока стекает вода... и свет опять удалился, а мы остались во тьме, где глухо плескалось потревоженное озерцо.
– Подожди, – снова прошептала я, пробираясь в главную пещеру.
Багор исчез.
Присев на залитой водой скале, я в очередной раз уставилась в озерцо. Как и следовало ожидать, груда гальки стала значительно ниже и более плоской. То, что таилось внизу, пропало. Озеро лишилось своего сокровища.
На этот раз останавливаться и раздумывать было нечего. К несчастью, как и прежде, оставалось всего одно возможное решение. Надо было следовать за Годфри. И немедленно.
В долю секунды я оказалась возле Миранды.
– Можешь выходить. Скорее!
Девушка материализовалась рядом со мной. Она дрожала мелкой дрожью, дыхание слетало с губ быстро и прерывисто. Глаза по-прежнему сияли волнением, но уже по-другому. Теперь вид у нее был испуганный.
– Что это, мисс? В чем дело?
Я постаралась придать голосу спокойствие и уверенность.
– «Книги» пропали, и взял их мистер Мэннинг. Уверена, что это он. Мне надо поглядеть, куда он их перепрячет, но он не должен нас видеть. Ты поняла? Он не должен нас видеть... Я потом все тебе объясню, но сейчас нам надо спешить. Пойдем.
Мы поднялись по «лестнице великанов» и короткими перебежками, от угла до угла, направились вверх по туннелю, перед каждым поворотом останавливаясь и прислушиваясь, что там впереди. Но нас ничто не потревожило, и вскоре мы уже стояли у выхода из расщелины, осторожно раздвигая ветви можжевельника. После пещеры воздух пах теплом и свежестью, ароматом цветов и примятой травы. Поднявшийся ветерок шелестел в кустах, заглушая весь шум, поднятый нами на обратном пути.
Мы начали спускаться по склону, ощупью пробираясь среди густого кустарника и молодых побегов деревьев. Хотя луны видно не было, на небе мерцало множество звезд, и мы шли довольно быстро. Я не смела выходить на тропинку, а держалась выше ее и, согнувшись в три погибели, осторожно пробиралась к повороту, от которого надеялась увидеть эллинг. Наконец мы добрались до обрыва, где жимолость и (что хуже) папоротники образовывали густое укрытие между молодыми лаймовыми деревцами.