Очень плохие вдовы

Sue Hincenbergs. The Retirement Plan

Copyright © College Fund Productions Inc. 2025

© Лозинская С., перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Моим мальчикам:

Энди, Джеку, Люку и Уокеру

1. Тебе это не нужно

Пэм слизнула с губ соль от «Маргариты», окинула взором стол на своем заднем дворе и задумалась: кто из ее друзей умрет первым. Не то чтобы у нее было предчувствие, просто она всегда была чуть склонна к мрачным мыслям. К тому же Пэм порядочно насмотрелась, как у трех остальных пар дети заканчивали школы, родители умирали, так что теперь, на этом этапе их жизней, следующим поводом собраться всем вместе могли стать чьи-то похороны. По ее мнению, у всех восьмерых шансы сыграть в ящик были равны. Хотя если б ей предстояло решать, кому умереть первым, она выбрала бы Андре.

Пэм прихлопнула комара на шее. Остальные кровососы кружили над свечами с цитрусовой отдушкой и светодиодными гирляндами, украшавшими ее патио, и комариный писк дополнял стрекотание сверчков и песни Ван Моррисона, которые она выбрала для музыкального сопровождения вечера. Раньше в такой душный вечер Пэм с подругами предпочли бы отмокать в бассейне с соленой водой, потягивая коктейли, а их мужья в это время открывали бы банки с пивом. Но тот дом им пришлось продать.

Пэм изучала лицо Хэнка, глядя на него поверх оставшихся бургеров и початков кукурузы. В темноте он снова казался почти красивым. За столом не было видно наметившийся живот, тени скрывали тяжелую челюсть и отвисшие щеки. Пэм тщетно пыталась увидеть в этом человеке того парня, за которого когда-то вышла замуж. Иногда она скучала по тому парню.

– Достанешь нам еще по одной, крошка?

Не стоило ему так ее называть. Пэм удостоила Хэнка злобным взглядом, который он, впрочем, не заметил, поднялась и вытащила из кулера четыре запотевших бутылки. Хэнк взял свою, одним движением открыл ее и кинул крышку в гортензии. Ларри, Андре и Дэйв последовали его примеру, и Пэм мысленно отметила, что утром нужно будет собрать весь этот мусор.

Она вернулась к кулеру за кувшином с коктейлем. Было в Хэнке все же что-то хорошее – он делал лучшую «Маргариту». Пэм бросила в бокалы своих подруг по паре кубиков льда, разлила коктейль и направилась в кухню, переступая через дремлющую собаку. От июльской влажности кожа была липкой. Она открыла холодильник: нужно было достать шоколадный чизкейк от Шализы, и прохладный воздух освежил ее на мгновение, но снова надо было возвращаться во двор.

– Нэнс, Нэнс! – прервал женскую беседу возглас Ларри. – Кто там был?..

Ларри часто так поступал: заставлял Нэнси выуживать из памяти детали, которые он не утруждался запомнить. Словно единственной целью жизни Нэнси было служить его ходячей энциклопедией. Нэнси назвала Ларри имя его учителя математики в старших классах и вернулась к разговору с Марлен. Пэм сдвинула посуду, освобождая место для десерта.

Дэйв поймал взгляд Хэнка и кивнул в сторону запотевших стаканов: холодные капли стекали по игральным картам и костям.

– Классные стаканы из казино, Хэнк. Подворовываешь мерч из кладовки, а?

Хэнк улыбнулся и покачал головой.

– Новый владелец – новый логотип. Мы их и так выбрасывали, так что я и принес домой, на память о старых деньках, – тут он подмигнул. – Ты же знаешь, я никогда не кусаю руку, которая нас кормит.

Бутылки звякнули друг о друга, и четыре приятеля, отсалютовав, сделали наконец по большому глотку ледяного пива.

Пэм нахмурилась. Ох уж эти парни… Все равно за что пить – тост за казино, а работали там только двое. Дальше за что выпьют? Тост за банк Ларри или курьерскую службу Андре? Серьезно?

Дэйв вытер тыльной стороной ладони рот и переключился на чизкейк.

– Выглядит потрясно, Пэмми.

При свечах его улыбка просто сияла, и у Пэм перехватило дыхание. Она и забыла, что муж ее подруги Марлен красавчик – когда он смеялся, морщинки собирались в уголках у глаз и разбегались в стороны. Ага, вот что с ним было не так этим вечером… Нет, вовсе не седина, припорошившая виски, и Пэм только что это отметила. Нет. Дэйв выглядел почти счастливым.

Пэм взглянула на Марлен. Они там что, дурачатся? Марлен рассказала подругам, что ее корабль давно ушел – как и у них, впрочем. Но, может, Марлен расстаралась на славу и у них с мужем что-то было?

Дэйв прервал размышления Пэм вопросом:

– Шоколадный? – И облизнулся.

– Конечно. Мы ж его принесли, – ответил Андре.

Типичный Андре, вечно влезет в разговор.

– Чизкейк Шализа сделала, – ответила Пэм и положила руку Дэйву на плечо, предлагая ему тарелку.

Да, старый друг, в тебе что-то изменилось… Если это, конечно, перемена. Она посмотрела на Марлен – та над чем-то хихикала с Нэнси. Может, они с Дэйвом снова сексом занимаются? Надо расспросить ее попозже.

Андре взял кусочек торта и, пока Шализа перекладывала свой на тарелку, посмотрел на жену поверх очков и громко сказал:

– Милая, тебе это не нужно.

Пэм резко обернулась. Она услышала, как Марлен резко вздохнула, и увидела, как скривилась Нэнси. Три подруги наблюдали, как четвертая подавляет в себе гнев. Шализа смотрела на своего мужа тем же взглядом, который заставлял заткнуться всяких любопытных кумушек, которым только и надо, что подобраться поближе и спросить, почему это у нее нет детей. Так что Пэм точно знала, что этим своим замечанием Андре дал старт событиям, над которыми он уже не властен. Шализа накручивала на палец тонкую косичку и не сводила с Андре глаз, доедая шоколадный чизкейк до последней крошки.

Пэм буквально ощущала, как что-то меняется у нее на глазах. Пока убирала тарелки, она снова смотрела на своего мужа и всех своих друзей, с которыми они шли по жизни вот уже тридцать лет. И снова подумала: кто же из них умрет первым?

Два дня спустя она это узнала.

2. Марлен была права

Тело Дэйва обнаружил Хэнк.

Утром в понедельник Пэм стояла у копировальной машины в своем риелторском агентстве и, словно загипнотизированная, следила за лучом света, скользящим слева направо. Телефон завибрировал, когда были готовы лишь десять копий из девяноста.

Хэнк: Не позволяй Марлен или детям ехать домой.

Какое дело Пэм было до маршрута Марлен? Она, вероятно, счищает сейчас налет с чьих-нибудь зубов на Стоун-Бридж-роуд. Пэм удостоверилась, что копии из ксерокса выползают исправно, и решила, что время на расследование у нее есть. Хэнк ответил спустя пять ее настойчивых звонков.

– Эй, чего ты мне эсэмэски шлешь, да еще детей Марлен приплел? Они уже взрослые и давно переехали…

– Не могу говорить. Дэйв мертв. Не пускай Марлен домой.

– Наш Дэйв? – Пэм ухватилась за аппарат, пошатнувшись. – Ты уверен?

– Да, я в этом точно уверен. Так что поезжай к Марлен. Скажи ей, что Дэйв попал в аварию. Не знаю, захочешь ли ты ей сказать, что его больше нет… Как знаешь. Лишь бы она дома не появилась.

Свет в копировальной машине так и двигался – слева направо.

– Что произошло, Хэнк? – Тишина в ответ. – Что случилось?

Хэнк прокашлялся.

– Дэйв… это несчастный случай в гараже. На выезде из него. Тут полиция приехала… Сделай так, чтоб Марлен не приехала домой, Пэм!

Пэм спокойно ответила «хорошо». Луч света еще раз отправился в свой путь.

– Подожди! Хэнк? – Пэм посмотрела куда-то в сторону. – Хэнк, а почему ты дома у Дэйва?

Но тот уже отключился.

Звонок мужа настолько ее ошарашил, что Пэм напрочь забыла, с кем ей предстояло иметь дело, когда согласилась выполнить просьбу мужа и удержать Марлен подальше от дома. Они с Нэнси и Шализой собрались у стоматологического кабинета Марлен, готовясь рассказать ей о Дэйве. Едва слова слетели с их губ, как Марлен, схватив сумку, помчалась домой.

Подруги бросились за ней на парковку, пытаясь усадить ее в просторную колымагу Памелы, посулив кофе и утешения на кухне у Шализы. Но Марлен вырвалась, обошла их и открыла дверцу своей старенькой «Хонды». Как тут за ней угнаться: она родила трех дочерей за три года, причем младшей разрешилась прямо вот на этой самой парковке, потому что не поехала вовремя в больницу, дожидаясь Дэйва с рыбалки. Она твердой рукой провела своих дочек через все прелести пубертата и вывела во взрослую жизнь. Так что в угол ее не загонишь – и за стол не усадишь, – когда ее муж лежит мертвый возле дома.

Марлен повернулась к своим подругам, взмахнув высоким блондинистым хвостом.

– Я ценю все, что вы сейчас для меня делаете, правда. Но если уж мне приспичило увидеть мужа, то, черт возьми, я это сделаю. И вы меня не остановите. Понятно?

Они все поняли.

В машине Пэм царила гнетущая тишина. Слева от нее, в бухте, покачивались лодки; она взглянула на них, когда дорога повернула от побережья, от просторных старинных домов в более скромный район города. Обычно, когда в машине были все четыре подруги, Пэм едва могла сосредоточиться на дороге. Но на этот раз никто не передавал ей пачку чипсов, не тыкал свежим педикюром прямо в лицо, и уж точно никто не включал свой новый плейлист на такую громкость, что басы, казалось, грохотали у нее в заднице. Пэм украдкой взглянула на Марлен. Сложив руки на коленях, новоиспеченная вдова безучастно смотрела в окно.

– Мне звездец, – тихо сказала она, обращаясь к стакану.

Шализа, протянув руку с заднего сиденья, похлопала Марлен по плечу:

– Нет, вовсе не звездец. Мы со всем справимся.

– Мой муж мертв, а я только и думаю о том, что без него не могу платить за дом. – Она снова посмотрела в окно. – Вот же чертов Дэйв…

Нэнси тоже подала голос сзади:

– Чертов Дэйв? Да всех их к чертям, Марлен!

Марлен продолжала сверлить взглядом лобовое стекло.

– Конечно. Но ваши придурки, по крайней мере, могут платить по ипотеке. – Она тяжело выдохнула. – Да уж… Мне точно звездец.

У Пэм даже бровь изогнулась. При всех обстоятельствах сложно было ожидать от Марлен, что она будет типичной вдовушкой, рыдающей в подушку. Но все же Пэм ожидала, что та хотя бы немного будет горевать по Дэйву.

Марлен повернулась к сидящим сзади, опираясь на подлокотник.

– Я пытаюсь вспомнить, когда мы с ним в последний раз разговаривали. Вчера вечером, когда Дэйв вернулся с рыбалки, мы смотрели «Рискуй!»[1], и я не помню – хоть убейте! – чтоб мы с ним хотя бы словом перемолвились. А в прошлую субботу, когда мы пришли от тебя, – она взглянула на Пэм, – он подошел ко мне на кухне, обнял за талию и попытался уткнуться носом мне в шею. Как будто все было как раньше, как обычно… Я тут же это пресекла.

В этот момент Пэм получила ответ на вопрос, который до сих пор так и не решилась задать. Дэйв и Марлен не возобновили занятия сексом. Так чего это вдруг Дэйв так и светился от счастья тем вечером?

Она потянулась и похлопала Марлен по коленке. Когда машина свернула на их улицу, обычно тихий райончик, казалось, стоял на ушах: две машины с парамедиками пристроились у обочины, горстка зевак пряталась в тени раскидистых кленов. Пэм осторожно кралась мимо двухуровневых таунхаусов и бунгало с крошечными садиками, разбитых на лужайках перед домами, и вдруг между спецмашинами она заметила автомобиль Хэнка. Марлен уже готова была выпрыгнуть из машины на ходу, но ее удержал спокойный голос Нэнси:

– Марлен, лучше бы тебе сейчас на это не смотреть. Некоторые вещи будет сложно «развидеть».

Так что Марлен откинулась на сиденье, перестала цепляться за ручку и кивнула Пэм, давая понять, чтобы та пошла узнать, что случилось.

Пэм направилась к дому Марлен и Дэйва, и Хэнк тут же отошел от полицейского и поспешил ей навстречу по подъездной дорожке. Он всегда говорил, что лучшая защита – это нападение. Пэм тоже ускорила шаг, так что они почти столкнулись за фургоном коронера. Хэнк раскраснелся, лицо его блестело от пота, а глаза, казалось, налились кровью.

Пять лет назад он раскрыл бы ей объятия и прижал к себе, и ее щека, как кусочек пазла, прижалась бы к его груди, где ей самое место. Но теперь Хэнк лишь ткнул в нее пальцем.

– Что было неясного, когда я просил тебя не дать Марлен…

– А когда ты в последний раз вообще смог что-то приказать Марлен Брэнд? – огрызнулась в ответ Пэм.

Хэнк вздрогнул, поморгал и сказал:

– Дэйв всегда говорил, что она та еще штучка.

– Нисколько не сомневаюсь.

Пэм отметила, что Хэнк чуть ли не выплясывал вокруг нее, лишь бы она не смотрела на улицу. Она отвела в сторону взгляд, как только они подошли ближе к дому. Предупреждение Нэнси звенело у нее в ушах. Да, она хотела запомнить Дэйва таким, как в тот момент, когда он улыбался и ел тот шоколадный чизкейк.

– Там все слишком… наглядно. Уверена, что хочешь увидеть в подробностях?

Пэм кивнула.

– Что ж, Дэйва придавило дверью гаража.

– Нет! – Пэм не смогла совладать с эмоциями и все же обернулась.

Гаражная дверь была приподнята от земли примерно на полметра. Возле нее толпились работники спецслужб в синих униформах, заслоняя ей обзор. На миг Пэм показалось, что она видит прядь поседевших волос Дэйва, завиток, выбившийся из-под простыни, светло-русое пятнышко посреди темной лужи.

– Ты не захочешь смотреть на это. – Хэнк потянул ее за руку, и Пэм вновь посмотрела на него. – Они думают, что Дэйв стал закрывать дверь, неосторожно потянул вниз, и удар пришелся на голову. Он упал, и дверь рухнула на него, размозжив череп.

Пэм прикрыла лицо руками. Она все еще не верила в происходящее.

Марлен годами грызла Дэйва, чтобы он наконец установил в гараж автоматическую дверь. Нынешняя была тяжелой, открывалась вручную и грохотала как поезд, сошедший с рельсов, когда вставала на место. Порой Марлен вопила на Дэйва: «Ведь мусор было бы легче выносить. А может, и машину будем ставить в гараж, как все нормальные люди… Как тебе такая идея, Дэйв?» Но поскольку тот и ухом не вел, то Марлен завершала свою тираду на мрачной ноте: «Когда-нибудь эта дверь убьет кого-нибудь из нас».

Так и вышло.

Пэм вновь посмотрела на мужа. Она была из той породы людей, что тщательно обдумывают все детали, пока они не лягут ровно, как буквы в «Скрэббле»[2]. А некоторые буковки сейчас лежали вкривь да вкось.

– Вы встречались сегодня в казино?

– Я же тебе уже говорил – мы работаем в разных отделах. Я никак с ним там не пересекаюсь.

– Отчего же он был дома утром в понедельник?

Хэнк вытер рукой лоб.

– Честно, не знаю.

– А ты тут как оказался?

Хэнк вздохнул. Помотал головой.

– Пэм, не сейчас, давай не сейчас.

Он ссутулился, засунул руки в карманы и пошел обратно к полицейским.

– Хэнк, я задала тебе вопрос!

Пэм оставалось только развести руками. Пока она смотрела ему вслед, двое полицейских с усилием открыли гаражную дверь. Внутри все было, как и при жизни Дэйва, когда Пэм последний раз заходила к ним: всякого хлама навалено столько, что Марлен уже и не надеялась когда-нибудь поставить там автомобиль.

Пэм посмотрела на гараж в последний раз и устало побрела к своим подругам. Она запрыгнула на сиденье и почувствовала облегчение дважды: когда ощутила прохладу на своей иссохшей коже и когда увидела слезы на щеках Марлен. Все же тридцать лет брака – это тридцать лет брака, и Дэйв был отцом ее детей… Какая-никакая, а гарантия горя.

Марлен высморкалась.

– Можно его увидеть?

Пэм потянулась через сиденье и обняла подругу.

– О, Марлен, не думаю, что ты хочешь… Давай поедем к Шализе – и там уж решим, что делать.

Уткнувшись подбородком в плечо Марлен, Пэм смотрела, как санитары поднимают тело Дэйва и кладут его на носилки. Нэнси и Шализа протиснулись к Марлен, обнимая ее изо всех сил. Та прошептала Пэм на ухо: «Расскажи мне, что случилось».

Пэм пересказала историю того, как Хэнк обнаружил тело Дэйва под гаражной дверью. Марлен застыла в объятиях подруги, потом резко, на полувсхлипе, оборвала рыдания, отстранилась от Пэм, выпрямилась и качнула головой. Убрав платок от лица и прищурившись, спросила:

– Ты, черти тебя раздери, смеешься надо мной?

Пэм замотала головой – нет.

Марлен уставилась на Пэм, потом взглянула на свой дом – и снова на Пэм. Наконец захохотала – оглушительно. Подруги стали осторожно переглядываться.

Марлен опять закрыла лицо руками, и Пэм испугалась, что она снова начнет безутешно рыдать. Но каково же было их удивление, когда Марлен хлопнула руками по коленям, откинула голову на подголовник и засмеялась. И смеялась она от души – как будто смотрела стендап с Робином Уильямсом. Подруги обменялись тревожными взглядами: непонятно, чем тут можно было помочь, поэтому они просто подождали, пока смех не перейдет в тихое хихиканье. Наконец Марлен глубоко вздохнула, промокнула салфеткой щеки, переключила кондиционер так, чтобы холодный воздух дул ей прямо в лицо, и заткнула платок под бюстгальтер. Покачав головой, сказала:

– Поехали! И на хер ваш кофе. Мне нужен скотч.

Пэм не знала, волноваться ли ей или вздохнуть с облегчением, но эти перемены настроения у Марлен насторожили ее. Ей самой уже не терпелось убраться с этой улицы, но нужно было пропустить автомобиль коронера. Она притормозила, уступая дорогу, и взяла Марлен за руку.

Та рассеянно смотрела на автомобиль: в нем тело ее мужа увозили от дома, в котором они вырастили своих трех дочурок. От лужайки, где он позировал перед фотографом со своими дочерями в дни их свадеб.

Марлен сжала в ответ руку Пэм, посмотрела на подъездную дорожку, на гаражную дверь – орудие убийства ее мужа – и сказала:

– Надеюсь, последним, что он подумал, было: «Марлен была права».

3. Сэндвичи на поминках

– Посмотри на нее. Словно она была создана для этого.

Нэнси ткнула в Пэм локтем и кивнула в сторону Марлен.

– Для чего этого? – спросила Шализа. – Для того, чтобы стать вдовой?

Нэнси кивнула.

– Не хочу показаться бесчувственной, но ты видела когда-нибудь, чтоб Марлен так потрясно выглядела?

Нэнси, Пэм и Шализа стояли плотным кругом, держа в руках по маленькой тарелке с треугольными сэндвичами. Они наблюдали за своей подругой и ее тремя дочерями: те выстроились в ряд возле матери, помогая приветствовать скорбящих. Марлен смотрелась как вдовствующая кинозвезда. Ее длинные светлые волосы мягко обрамляли лицо, и она застенчиво улыбалась за черной вуалью. Длинное черное платье без рукавов струилось по ее ногам в прозрачных колготках и туфлях на высоком каблуке.

Пэм пришлось согласиться:

– Она вся просто сияет. Думаешь, макияж ей сделал визажист?

– Волосы наверняка нарастила. У нее они не такие длинные. Или такие?

Шализа добавила:

– И платье новое. Бьюсь об заклад, на ней две утяжки – для живота и бедер. Но смотрится просто отпадно.

По мере того как разлеталась весть о смерти Дэйва, собирались родственники Марлен. Сначала ей во всем помогали Пэм, Нэнси и Шализа: подвозили родню из аэропорта, принимали доставки цветов, разогревали запеченную заранее еду, а на третий день они разъехались по своим домам, оставив Марлен и всю ее родню ожидать официальный отчет коронера и готовиться к похоронам Дэйва.

Как и следовало ожидать при таких трагических обстоятельствах, понадобилось пару дней, чтобы подтвердить, что Дэйв умер «неестественной смертью в результате неотвратимого случайного происшествия». Другими словами, в результате ужасной трагической случайности. Родственницы Дэйва выражали возмущение по поводу проведения прощания у закрытого гроба. Ведь Дэйв был таким красавчиком, да еще и с такой пышной шевелюрой – им хотелось напоследок полюбоваться на него. И вот после службы все друзья и родственники Дэйва собрались в банкетном зале казино – это было проявлением заботы: сотрудникам и их семьям предоставляли возможность не думать об организации поминок в трудный час.

Двери машин на парковке возле церкви захлопнулись, и два лимузина увезли новоиспеченную вдову и ее дочерей с мужьями к современному зданию, которое возвышалось среди прочих у кромки воды, в десяти кварталах от церкви. Это было единственное казино в округе – краеугольный камень для бурно растущей туристической индустрии и источник гостей для конференц-отеля на сто номеров. Вместе они составляли единый комплекс, доминирующий в прибрежной застройке.

Машины останавливались одна за одной на круговой подъездной дорожке, и скорбящие выходили и взбирались по лестнице ко входу в казино под навесом из стекла и стали. Флаг в центре перед входом был приспущен в знак уважения к Дэйву, и соленый бриз с Атлантики трепал полотнище.

Пэм знала, что Хэнк и Ларри уже были внутри: они помчались к машине Хэнка, едва катафалк направился в крематорий. Будучи начальником производственного отдела, Хэнк хотел приехать первым, чтобы удостовериться, что все в порядке. Пэм, Нэнси и Шализу подвозил Андре, причем Шализа села рядом с ним впереди, а Пэм и Нэнси устроились на заднем сиденье. Андре припарковал автомобиль довольно далеко от входа, сказав, что прогулка пойдет им на пользу. Нэнси пыталась было запротестовать, но Шализа покачала головой: мол, за этот рубеж не стоит бороться, подруга.

Зайдя внутрь, им пришлось лавировать между группками туристов в отутюженных брюках цвета хаки и местными игроками в темных джинсах. Они пробирались сквозь какофонию игровых автоматов, тихое пощелкивание рулеток и мягкий стук игральных костей на обитых войлоком столах к эскалаторам, у которых висело объявление с указанием, как пройти в зал приемов на третьем этаже.

Народу собралось немало.

Смерть Дэйва пришлась на оптимальный возраст, когда на похороны еще есть кому прийти. Он был достаточно молод, чтобы большинство его друзей и родственников еще не успели умереть прежде него. Но и пожил достаточно, чтобы друзья и подруги его дочерей уже сочли своим долгом поприсутствовать. Некоторые из них даже пришли с парой.

На таких мероприятиях Пэм всегда не хватало дочери, но прилететь из Новой Зеландии – фактически с другого конца света – для Клер было неподъемной тратой. Пэм вновь посмотрела на Марлен и ее дочерей. Они стояли напротив украшенной цветами стены, рядом с портретом Дэйва – размером с плакат – на подставке. На экранах в разных концах зала каждые пять секунд мелькали кадры из жизни Дэйва. Пэм попыталась отследить те фотографии, которые они передали для этого слайд-шоу: Дэйв с друзьями на футбольных матчах детей, Дэйв с друзьями на рыбалке, с ними же на вечеринках, в Рождество и на Новый год, их совместный отпуск… И где же все эти фото?

На ярком ковре с мозаичным узором был организован шведский стол, на одном конце которого можно было налить кофе, а на другом – напитки покрепче. В хаотичном порядке между баром и кофемашинами стояли многоярусные подносы с сэндвичами, овощной нарезкой и десертами. Подруги смотрели, как Андре – муж Шализы – подтянул штаны, взял тарелку и устремился к подносу с овощами.

– Вот же козел, – пробурчала себе под нос Шализа.

Пэм забеспокоилась. Стойт себе Андре, палочки морковные перебирает – с чего бы это Шализа так на него взъелась?

– Ты о чем это? – спросила она.

– Думаю, он с кем-то романчик крутит.

– Кто? Андре?

Пэм и Нэнси одновременно уставились на высокого мужчину с коротко стриженным афро. Он уже снял пиджак, ослабил узел галстука и теперь пластиковыми щипцами накладывал на тарелку виноградинки без веточек. Одна упала на пол, и он огляделся, прежде чем аккуратно подтолкнуть ее под длинную белую скатерть своим начищенным до блеска черным мокасином.

Пэм уже и не знала, чему больше удивляться: тому, что гаражная дверь размозжила красивое лицо Дэйва Брэнда, или тому, что этот капризный Андре Мерфи нашел, с кем покувыркаться в постели. И потому она спросила:

– А с чего ты это взяла?

Шализа прищурилась.

– А с того, что он не стал есть сэндвичи на поминках.

Нэнси и Пэм удивленно вздохнули. За тридцать лет своего знакомства они все вместе посетили достаточно мероприятий подобного рода и точно знали: Андре любил сэндвичи, что подают на поминках. Хотя он и был помешан на правильном питании и полезной пище, эти сэндвичи были его слабостью и способом показать, как же он горюет по усопшим.