Последний воскресный рейс

Художественное оформление А. Зининой

Во внутреннем дизайне использованы элементы оформления: © Avector / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Субботина С., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Бабуле, моей самой преданной читательнице

Ты мне рассказывала, что года в три я придумала себе старшую сестру Маргариту и говорила о ней всем так уверенно, что никто не сомневался, что она и правда настоящая. Мне уже давно не три, но теперь у нас есть новая история о Маргарите.

P. S. Бабушка Маргариты не списана с тебя!!!

Вместо предупреждения о триггерах

В данной книге затронута тема нездоровых созависимых отношений, а также присутствуют спойлеры к третьему сезону сериала «Флэш» и к финалу «Игры Престолов», будьте осторожны!

Плейлист

Horus – Два слова

Глупые треугольники – Девочка

Gonopolsky – Холодным дымом

Рубеж Веков – Душечка

XOLIDAYBOY – Я не буду твоим другом

Прекрасно – Догадки

Рубеж Веков – Выживи

Norma Tale & SATAROVA – Ведьма и экзорцист

LASCALA – Реванш

Который час – Не перегори

Танисия – Гореть как звезды

Manarine Manasian – Доктор

Glebova – Повод

ATMA, Мириада – Не было шанса

Зимавсегда – Убить королеву

Свет – Не отпускай

SHUREE – Тебя ждала

Женя Трофимов, Комната Культуры – Ночь

NIKITA – Машина

Митрич, LINARA – Не уезжай

Тома Гоче – Пиши, как доедешь

Дима Билан – Болен тобой

Совергон – Сказки

SARA – Жизнь тебя сожрет

SunThugga – Остаться нельзя

LASCALA – Кто ты

NЮ – Выручай меня

Бонд с кнопкой – Дом

pyrokinesis – моя великая вина

Stevie Insane – Полночь

Liser – Заря

Майк Бродский – Лодка

Глава 1. Легко пришло – легко ушло

Решительно убегала,

Ты знала, куда шагаешь.

Хотела закончить все разом,

Но как поступить, не знаешь.

– Давай, Маргарита, вдох-выдох, соберись. Они боятся тебя еще больше, чем ты их… наверное… а если нет, то ты сделаешь все возможное, чтобы забоялись и зауважали… – еле слышно пробормотала себе под нос девушка, отмечая про себя, что подобные разговоры с самой собой – уже тревожный звоночек.

Она сделала еще один глубокий вдох и взглянула на свои наручные часы на изящном зеленом кожаном ремешке. Пара началась уже десять минут назад.

«Опаздываю…» – пронеслось в голове у нее, но она тут же с мысленным смешком отогнала эту мысль – «начальство не опаздывает, оно задерживается».

Пальцы замерли в миллиметре от ручки двери, ведущей в нужную аудиторию, но Маргарита резко отдернула руку, будто ее прошибло током. Вместо того чтобы зайти в кабинет, где ее ждут студенты, она отошла к подоконнику и запрыгнула на него. Будто и не была в этих стенах преподавательницей, которой не подобает вести себя подобным образом. Хотя, если честно, плевать она хотела на все эти правила.

Но она не боится сделать шаг в первый рабочий день на новом месте. Это она решила устроить проверку своим студентам: последуют они правилу пятнадцати минут или нет, оправдывала свою минутную слабость Маргарита. Она готова была придумать все что угодно, лишь бы не признаваться, в первую очередь себе, что все-таки струсила. Не она ли совсем недавно получала сертификат по переподготовке, хотя и так проблем хватало? А потом еще и из кожи вон лезла, чтобы ее, пусть и прожившую за границей с десяток лет, но еще без опыта работы в преподавании, взяли хоть куда-нибудь вести английский?

Маргарита посмотрела на дверь аудитории, которую по-прежнему никто не спешил открывать.

Даже если группа сейчас решит по-тихому сбежать, никто даже не поймет, что на подоконнике сидит их преподавательница. Как минимум потому, что их первая встреча должна была состояться десять минут назад. Должна была, но не состоялась. И точно не потому, что кто-то струсил перед десятком каких-то первокурсников.

Скорее всего, группа, если все-таки решит сбежать и пройдет мимо, примет Маргариту за какую-нибудь старшекурсницу или заочницу. Можно было еще для полноты картины достать из сумочки стыренную у младшей сестры одноразку и закурить, озираясь по сторонам и отгоняя от себя облака пара с едким запахом личи. А потом, как бо́льшая часть студентов разбежится по домам (тут Маргарита их ни капли не осудила бы, сама не понимала, зачем ставить пары уже первого сентября, нет бы дать всем еще денечек отдохнуть, праздник же), наконец-то зайти в кабинет и начать занятие. Сразу и любимчиков можно определить. Кто остался – молодец. Зачет автоматом. Но об этом на первом занятии она, конечно же, никому не скажет.

Но из аудитории никто не вышел ни через пятнадцать минут от начала занятия, ни через двадцать.

«Вот же ж правильные, заразы, – Маргарита поправила сползшие на кончик носа очки в толстой черной пластиковой оправе, – а это даже не профильный предмет».

Проблем со зрением у нее никогда не было, если не считать пропущенных очевидных красных флагов, которые не смогла рассмотреть в своих последних серьезных отношениях. Очки без диоптрий она купила, только чтобы выглядеть умнее и строже в глазах своих студентов. Специально выбрала самые массивные, а потом еще долго стояла в них дома перед зеркалом, репетируя строгое выражение лица, суровый взгляд и командный голос.

К тому же она провела не один вечер за разговорами с Региной, своей младшей сестрой, учащейся в меде, впитывая все рассказы о слишком уж требовательных (Регина упорно называла их кончеными и душными) преподах. И о тех, кто быстро успел стать любимчиком среди своих групп. Об одной из последних, мисс Борщ (такое прозвище дали ей студенты из-за фамилии и отсутствия кольца на пальце), сестра рассказывала уж слишком много.

Маргарите хотелось быть где-то между: сначала строгая и суровая, но потом, как они притрутся друг к другу, стать веселой и понимающей (и поставить всей группе зачет автоматом, потому что принимать его ей хочется еще меньше, чем им его сдавать). Эдакая математичка, которая в школьные годы пилит тебя, потому что не понимает, как это кто-то не может с ходу решить интеграл. А потом, когда ты уже выпускник и приходишь проведать учителей, принимает тебя с теплом и распростертыми объятиями. Как будто и не было тех лет настоящего психолого-математического террора.

Маргарита еще раз взглянула на часы. Делать нечего, все же надо появиться на паре. Спрыгнула с подоконника и зашла в кабинет. На полпути к преподавательскому столу подвернула ногу из-за чертовых каблуков (еще одна часть составленного ею образа суровой училки), но чудом сохранила равновесие. Обычно она только так бегала на них. Не хватало еще упасть. И еще чтобы ее узкая юбка-карандаш треснула по шву прямо на попе! А она может! И так, с огромным трудом и руганью на двух языках, еле-еле сошлась утром.

Маргарита села за преподавательский стол, бросила на соседний стул сумочку и тут же скинула каблуки. Возможно, не очень профессионально, но стол все равно полностью скрывает ее ноги, и никто ничего даже не заметит.

Она старалась вести себя сдержанно и спокойно, но то, как она вцепилась в уже лежавший на столе журнал, явно выдавало, что не такая уж она и пуленепробиваемая, какой бы хотела казаться. Последний раз она так нервничала, когда сидела в кафе и ждала результатов суда, в котором так и не смогла выступить сама. Нужные бумаги, подтверждающие, что она может со своим заграничным образованием работать и здесь, еще не успели прийти. И в отличие от сегодняшнего дня, Маргарита тогда нервничала не зря. Суд они проиграли, хотя по всем законам Российской Федерации, логики и здравого смысла все должно было сложиться иначе. Хотя она не отрицала, что за годы жизни за границей успела и позабыть детали того, как работает судебно-правовая система здесь, на родине. Стоило ли тогда удивляться проигрышу? Даже если до этого момента она даже не знала, что это такое – проигрыш.

Маргарита поймала себя на мысли, что смотрит в журнал группы, но все равно не понимает, что в нем написано, слишком уж долго. Черные печатные буквы выглядели знакомо, она даже могла разобрать имена и фамилии, но смысл прочитанного едва ли мог отложиться у нее в голове. Неужели все это из-за какого-то волнения?

Казалось, план завоевать авторитет у студентов с треском провалился. Ненужные мысли тут же полезли в голову. Все, теперь здесь ее никто не будет уважать, а работа превратится в сущий ад. И все, привет, нулевая посещаемость, долги у всей группы, да и кто-нибудь возьмет и подложит ей кнопку на стул. Или же подобные розыгрыши остались только в сериалах нулевых и сейчас этим никто уже не занимается? Еще и очки эти дурацкие сползают. Интересно, еще не поздно сбежать отсюда? Сказать, что заболела. Неизлечимо. И больше никогда сюда не возвращаться.

Но она все же смогла взять себя в руки. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить расшалившиеся нервы, начала говорить на чистом английском, намекая этим, что они сами виноваты, что не разбежались по домам. Она давала шанс, но раз они им не воспользовались и проявили неслыханную тягу к изучению иностранного языка, то пусть мучаются.

– Доброе утро, меня зовут Разумовская Маргарита Эдуардовна, и я буду вести у вас английский в сфере профессиональных коммуникаций. – Свой голос Маргарита слышала как будто из-под толщи воды и даже не сразу смогла осознать, что это она говорит. Отрепетированный накануне командный тон куда-то исчез. Наверное, улетел вместе с ее смелостью обратно в Лондон.

Но впечатление на группу она все же смогла произвести, хоть и немного не такое, какое ожидала. Она поправила вновь съехавшие на кончик носа очки и окинула взглядом аудиторию. Студенты смотрели на нее со смесью непонимания и удивления. Маргарита вздохнула. Если уж они не смогли понять ее приветствие, то дальше всем, в том числе и ей самой, придется тяжко.

«Не будь так требовательна, не все же прожили почти десять лет в Лондоне», – тут же осадила себя она, взглянула на список группы и достала из сумочки ежедневник с ручкой.

Теперь можно было переходить к перекличке и знакомству. Что там обычно спрашивают у первашей? Откуда они? Как сдали ЕГЭ? Почему выбрали эту, в данном случае юридическую, специальность? Похоже на правду. И пусть тогда еще немного о себе расскажут, желательно на английском.

Пока студенты собирали в кучку успевшие растаять за лето, как мороженое на солнце, извилины и пытались сложить пару предложений на английском, Маргарита делала пометки в своем ежедневнике.

В целом ей была безразлична жизнь ее подопечных за стенами учебного заведения. Единственное, что ее интересовало, – какое прозвище ей дадут, да и дадут ли. Может, даже и кличку не заслужит. Насколько она помнила свои студенческие годы, прозвища получали у них далеко не все преподаватели и профессора.

Маргарита пометила в журнале, кто староста, и дальше со скучающим видом оценивала выживаемость знаний своих студентов после школьного курса английского. Пусть она и не была нулевой, но отчаянно стремилась к этому показателю. Стараясь лишний раз не вздыхать, Маргарита пыталась подсказывать окончания некоторых фраз, исходя из контекста. И прикидывала, кто больше остальных будет испытывать ее терпение на прочность незнанием элементарных слов. Радовало только, что она не пошла в школу. С детьми бы точно сошла с ума раньше, чем начались каникулы. Хотя… кто знает, может, здесь, в институте, будет все то же самое. Да, дети (Маргарита никак не могла разглядеть в своих подопечных взрослых людей) старше и даже умнее, но и учебный семестр длится дольше школьной четверти.

Кто бы мог подумать, что после успешной юридической практики в Лондоне она окажется здесь… В родном городе в стенах университета, где учат чуть ли не всему подряд, но на деле выпускают едва ли десяток хороших специалистов в каждой из сфер. Кажется, ей и вовсе не стоило идти в преподавание, но у судьбы оказались другие планы…

Конечно, юридическую практику Маргарита не забросила, но на новом месте все пришлось начинать чуть ли не с нуля, хотя там, по другую сторону Ла-Манша, у нее уже было имя.

Было…

Теперь если там ее и вспоминают, то только с пренебрежением. И она сама в этом виновата. Люди, когда-то коллеги, знакомые и друзья, разочаровались в ней. Но что куда важнее, она подвела сама себя, и теперь ей, а не кому-то другому, с этим жить. От людей еще можно было, позорно поджав хвост, улететь в другую страну, но от себя не убежишь, как ни пытайся. Непобедимая Маргарита проиграла, и возвращение домой, потому что больше податься некуда, ощущалось шагом назад размером в сотню световых лет.

Она с силой выдернула себя из не самых приятных мыслей и прочитала имя последнего человека из списка. Закончив его слушать, еще раз взглянула в журнал.

Группа состояла почти полностью из девочек. Парней – раз-два и обчелся. Значит, меньше шансов, что кто-то осмелится подкатить к ней. Это, несомненно, плюс. Да и те, кто числились в списках, решили не приходить на первую пару.

От старосты Маргарита узнала, что они болеют, и не смогла удержать смешок.

– Если болеют, то пусть приносят справку. – Она посмотрела на старосту, которая чем-то напоминала ее сестру. Кажется, у нее уже появился первый «любимчик».

По растерянному взгляду старосты и шепоту от ее соседки Маргарита поняла, что стоит фразу повторить, но уже на русском.

– Да, да, я все передам, – ответила девушка.

Маргарита молча кивнула, мысленно скидывая старосту с пьедестала любимчиков. Легко пришло – легко ушло. Такова жизнь.

Самих же отсутствующих Маргарита не осуждала, а прекрасно понимала. Сама же была студенткой, причем не так уж и давно. И тоже, бывало, прилетала на учебу на пару недель позже начала семестра, потому что ее родители или же на данный момент уже бывший (и покойный) молодой человек брали ее в охапку и увозили на моря.

Но на обилии девочек в группе плюсы заканчивались. Новых она не видела даже в очках.

Хотя нет, еще один все-таки смогла разглядеть, когда вновь взглянула на время. За знакомством пролетела почти вся пара. Причем даже без особых происшествий.

Маргарита, прежде чем отпустить своих студентов, решила быстро посвятить их в то, чем же они будут заниматься в течение этого семестра. Начала на английском, но потом, когда перестала видеть понимание в их глазах, перешла на русский. Подбирать нужные слова стало в разы труднее, хотя раньше она не замечала за собой подобного. Несмотря на то, что почти треть жизни провела за границей, русский так и не забыла. Спасибо за это очень уж болтливой младшей сестре. Видимо, сейчас в этой частичной лингвистической амнезии виноваты стресс и шалящие нервы.

Наконец Маргарита отпустила группу. Получилось даже сильно раньше, чем официальное окончание пары, так что попросила своих уходить по одному и очень-очень тихо.

Когда за дверью скрылся последний человек, Маргарита шумно выдохнула. Не считая немного неловкого начала, все прошло более-менее гладко. Но мысль завалиться сегодня вечером к лучшей подруге и напиться после пережитого от первого рабочего дня стресса так и не покидала ее. И заодно отметить – первый день на новом месте, как-никак.

Оставалось только пережить все это еще раз с самого начала, но с другими людьми. И желательно без падений или почти-падений.

Когда-то студенткой она могла с самого утра отсидеть четыре пары, а потом еще найти силы, чтобы выбраться с подружками в бар. Теперь же уже после первой чувствовала себя выжатой как лимон, хоть и была тем, кто задает вопросы, а не тем, кто отвечает на них. И куда же все это делось?.. Неужели старость подкралась незаметно?

Как только бесконечно долгий первый рабочий день остался позади, Маргарита достала телефон и написала Лине, своей лучшей подруге. Узнать, хочет ли она посидеть где-нибудь вдвоем. И если да, есть ли ей с кем оставить Сеню. Ответ пришел сразу же. Да, хочет. И да, есть.

Домой Маргарита заходить не стала. Вместо этого забежала в первый попавшийся магазин, чтобы взять чего-нибудь, что сможет напрочь стереть воспоминания об этом жутко нервном и чуть неловком дне. Во всех этих бутылочках шато-лато-бурды и шардоне-совиньонах она совершенно не разбиралась, взяла бы самой обычной водки, но Лина не такая. Лина натура утонченная, и нужно ей что-то соответствующее.

В дверной звонок новой квартиры, куда совсем недавно переехали ее подруга с мужем и ребенком, Маргарита позвонила, держа в одной руке свои ужасно неудобные туфли, которые сняла еще в такси, а в другой – бутылку вина. Видел бы кто ее со стороны, непременно решил бы, что вторая, точно такая же, уже в ней.

– Накидаемся, моя хоро… – начала Маргарита, когда дверь открылась, и выронила туфли, не закончив фразы.

Вместо Лины или ее мужа, которого тоже можно было бы застать дома в этот час, на пороге стоял человек, с которым она уже и не думала когда-нибудь встретиться…

Да и, честности ради, видеть его она совершенно не хотела. Или, наоборот, мечтала увидеть его вновь… Все запуталось. Опять.

Ее жизнь, которую она только-только смогла в очередной раз починить и заставить идти с точностью швейцарских часов, вновь начала сбоить и выдавать ошибки.

Глава 2. Счастливые трусы

Ведь мы с тобою словно два слова,

Которые сложно зарифмовать.

Маргарита смотрела на открывшего ей дверь Дениса и старалась не думать, что на нем одни шорты. Хотелось тихонечко и незаметно ущипнуть себя, чтобы проверить: а не сон ли все это? Может, она из магазина поехала прямо к себе домой и сладко уснула? Потому что не мог этот ужасный, как она считала, день стать еще хуже. Или, наоборот, появление Дениса немного скрасило его?

Клубок мыслей и сомнений Маргариты с каждым мгновением стягивался все сильнее и никак не хотел распутываться. Почему-то было ясно только одно: спокойной жизни с этого дня не будет. И не только из-за новой работы.

По-прежнему молча она смотрела на Дениса и не знала, что сказать, хотя подошло бы что угодно от нейтрального «привет» до иронического «а кто-нибудь из взрослых дома есть?».

Хотя на деле прошло всего несколько секунд, Маргарите показалось, что они стоят друг напротив друга так долго, что даже солнце успело погаснуть. На деле же это мигнула подъездная лампочка. Вот вроде и новые жилые комплексы, а сделать ничего нормально не могут.

– С тобой что угодно, моя королева, – наконец прервал неловкое молчание и широко улыбнулся Денис.

Маргарита не понимала, чего хочет больше – проклясть его за такие словечки или провалиться под землю от стыда и неловкости.

Когда Денис был просто забавным мальчишкой и братом Ромы, все было так просто. А потом… когда он возмужал и стал молодым человеком (пусть и бывшим) одной из их с Ромой клиенток, все запуталось. А когда они проиграли дело и их с Денисом больше не ограничивали никакие этические и рабочие вопросы, все запуталось еще сильнее.

Они провели вместе месяц, который она могла бы даже назвать чудесным. Им обоим было одиноко, но они нашли утешение друг в друге. Стоит ли говорить, что все узлы запутанного узора из жизней стянулись настолько, что дальше осталось только рубить и резать?..

И она бездумно рубанула со всей силы и улетела в Лондон.

Испугалась и сбежала.

Она боялась привязанности. Боялась, что это сможет перерасти во что-то большее. Боялась боли, которая всегда следовала за чувством влюбленности.

Свой побег Маргарита оправдывала тем, что их небольшая интрижка изначально была чем-то неправильным. Он брат мужа ее подруги. Младше на шесть лет. Да и бывший девушки, которой она так и не смогла помочь в суде, хотя на нее так надеялись. Она не должна была начинать эти встречи. Знала же, что ничем хорошим это не закончится. И пока можно было еще что-то исправить, взяла билет на ближайший рейс и вернулась туда, где, казалось, ее ждали. Она и так задержалась в своем родном городе дольше, чем могла себе позволить.

Так что нет, это не было ее жестоким решением сделать больно человеку, который так быстро попал в разряд близких ей людей. Это было единственное верное решение.

Так ей казалась тогда, но сейчас она уже не была так уверена в своей правоте. Это случилось чуть больше года назад, и она даже и подумать не могла, что они когда-нибудь встретятся вновь, но…

Маргарита скользнула взглядом по Денису. Те же точеные черты лица. И за что он такой красивый? Хотелось провести острыми, с ярко-зеленым маникюром ногтями по скуле, опуститься на щеку, потом к подбородку. Оставить парочку царапин, может, даже шрамов, чтобы выкинуть из своей головы все мысли о красоте и оставить только о боли.

Задержалась на рельефном торсе, сильных руках. Знала, что, стоит коснуться пальцами кубиков пресса или мускулов на руках, почувствует приятную твердость, будто Денис высечен лучшим мастером из монолитного куска камня. Спортсмен, баскетболист, чтоб его.

Он совсем не изменился с их последней встречи. В голове тут же вспышками пронеслось, как она таяла под его прикосновениями и забывала обо всех проблемах. Вот кто ей нужен после тяжелого рабочего дня, а не бутылочка шато-лато-бурды или что она там взяла не глядя.

Кажется, ее тоже не коснулись изменения. Прошло столько времени, а она, оказавшись рядом с ним, снова начинает сходить с ума. Как какая-то девчонка в пубертате при виде красавчика-старшеклассника, который никогда не обратит на нее внимания.

Чтобы Денис не решил, что она пялится на него, что-то там вспоминает и фантазирует (что чистейшая правда, ведь именно этим она и занималась сейчас, хотя пыталась себя убедить этого не делать), Маргарита отвела взгляд, наконец выбрала что-то среднее между «привет» и «позови взрослых» и сказала куда-то в сторону:

– Малышарик, а ты что тут забыл?

Очки начали сползать. Она их поправила свободной рукой, жалея, что не оставила их в машине. Вновь повернулась к Денису. Как раз вовремя, чтобы уловить каждое мельчайшее движение мышц под его кожей.

– К брату приехал, – пожал плечами он.

– Это я поняла, а что не на учебе?

– Я закончил в прошлом году, Гош.

От прозвища, которым ее называли только родные и близкие, по коже Маргариты пробежали мурашки. Она приложила все усилия, чтобы стать для него чужой, холодной и далекой, но он помнит. Он не забыл. И даже не представляет, как действует на нее.

Она – огонь. Он – сильный ветер. А кругом только сухая трава, которая может вспыхнуть в любое мгновение.

– То есть совсем уже взрослый и я могу повысить тебя с Малышарика до Смешарика?

– Рано пока, – посмеялся Денис, а Маргарите тут же захотелось его придушить, чтобы не мучиться от пожара, который начал из маленькой искорки превращаться в нечто большее где-то внутри. – Я теперь в магистратуре, на заочке.

– Похвально. Учение – свет, все такое…

Денис кивнул, но не спешил освобождать ей проход. Будто бы дразнил.

– К подруге пустишь?

– Для тебя что угодно, моя королева. – Он сделал шаг в сторону, пропуская ее внутрь.

Маргарита закатила глаза. Не «Гоша», от одного звука которой разбегаются и мысли, и мурашки, – и на том спасибо.

Стоило ей наклониться, чтобы поднять туфли, о которых она чуть не забыла, как раздался треск ткани.

– Это твои колени? – рассмеялся Денис. В отличие от самой Маргариты, он не считал ее старой, но шутки про скрип в коленях – святое. Он уже не однократно получал от нее за подобное, но так и не смог понять, что это – запретная зона в юморе.

– Это… – Маргарита распрямилась, мысленно проклиная этот день и наводя порчу на понос на всех, кто причастен к пошиву этой проклятой юбки (должны же быть какие-то плюсы от того, что в их роду, если верить Регине, были ведьмы). – Моя жизнь.

Она даже и не соврала. Еще когда-то давно поняла, что если бы у ее жизни был саундтрек, как у фильма, то он, скорее всего, был бы каким-то таким: треск, звон и грохот, с которым рушатся даже самые прочные конструкции. А она сама явно не крутой главный герой из разряда тех, кого играют Джейсон Стэйтем или Брюс Уиллис. Она не сможет уйти, даже не обернувшись на взрыв. Наоборот, будет смотреть на него и думать, что же она сделала не так и можно ли было избежать тех потерь. Но потом все же придет в себя и побежит. Так далеко и долго, чтобы не помнить себя от усталости и боли в мышцах.