Дисгардиум 12. Единство-1
- -
- 100%
- +
– Четвертый храм… – пробормотал Хинтерлист. – Четвертый… Ну да, ну да, повышенный лимит на последователей… А где ты, говоришь, наги его строят?
– В Подводном царстве, – ухмыляясь, ответил Бом. – Недалеко от Меаза.
Увидев перспективу попасть в еще одну новую локацию, лидеры союзных кланов отнеслись к задаче вырвать меня из хищных лап «Детей Кратоса» с преувеличенным энтузиазмом, решив сровнять с землей не только Парамаунт, но и вообще все замки и владения Галлахеров. Впрочем, к этому решению их подвел Бомбовоз, преследуя нашу цель отомстить Галлахерам.
Хинтерлист, разумеется, приложил все усилия, чтобы король Бастиан Первый принял Бомбовоза. Так мой друг попал на встречу с Бастианом второй раз за день и рассказал его величеству, с какой целью собираются в Даранте жрецы Нергала.
Услышав, что новая верховная жрица Лучезарного – гостья из Бездны, Бастиан пришел в ярость и лично открыл портал для очень пестрой компании: демона Деспота, легендарного гранд-мастера безоружного боя Оямы и ниндзя Гироса. Чтобы король не сильно терзался сомнениями, Деспот стараниями суккубы Неги появился в Даранте в человеческом обличье и был представлен Бастиану как Патрик О’Грейди, заслуженный ветеран армии Содружества и почетный гражданин вольного города Тристада.
Король наспех огласил указ, запрещающий поклоняться Нергалу и вести любую религиозную деятельность на территории Содружества вне храмов.
Жрецов, уже начавших обряд, в главном храме Нергала окружили королевские гвардейцы. Их капитан огласил указ его величества, сообщив, что здание окружено, и предложил выходить по одному.
Первый инквизитор Ларион, покинувший храм последним, был очень недоволен и призвал Аспектов света, но просуществовали они недолго, потому что инквизитору сильно досталось от мясорубки комбайнера Деспота, астрального урона Гироса и незримых кулаков Оямы. Ларион спешно ретировался, приказав жрецам стоять насмерть во имя Нергала и не сходить с пути света, а с его исчезновением развоплотились и Аспекты. Храм разнесли в каменное крошево, а немногие выжившие жрецы разбежались – в общем, сошли с пути света.
Жители столицы разделились: кто-то праздновал и чествовал героев, избавивших Содружество от светоносных жрецов-кровопийц, а кто-то затаился и собирал вещи, не желая отказываться от Лучезарного. Как бы там ни было, по словам Бомбовоза, в Даранте теперь собираются поставить памятник ему, Гиросу, Патрику и Ояме. Вот О’Грейди удивится, когда посетит столицу Содружества…
Все это случилось нашей ночью, а сейчас, когда близился рассвет, и скоро Скиф и Ядро Чумного мора должны были явиться в Дисгардиум, союзные силы продавливали купол Парамаунта. В успехе осады я уже не сомневался: нам удалось больше, чем планировалось изначально – мы получили союзников оттуда, откуда не ждали.
Когда Бомбовоз вернулся на Кхаринзу после разгрома жрецов Нергала, перед ним неожиданно проявился Нге Н’куллин. Смотритель Ушедших сказал, что Монтозавр, когда я его отпустил, обещал мне защищать храм Спящих на Кхаринзе. Оказалось, что и на основного защитника храма, то есть меня, тоже распространялась его опека, и потому он поможет вызволить «душу Скифа» из заточения в междумирье.
Слушая Бома, я посмотрел на проснувшегося Большого По и подумал, что у него освободились две вакансии легатов. Два места, за которые можно что-то купить. Например…
Йоши организовал мне «приват» с Дестини Виндзор. Мы встретились с нею и лидером основного рейда «детей» Шиндлером, которого в реале звали Тимо Аверсоном.
Разговор сложился очень коротким – мы сразу нашли взаимопонимание, потому что к этому моменту Лига гоблинов уже сделала громкие заявления, и бойцы «детей» искали лазейки в контрактах, чтобы покинуть тонущий корабль. Обещание, что оба получат звания легатов Чумного мора, мотивировало Дестини и Шиндлера искать эти лазейки активнее, и, насколько я знаю, они их нашли.
В общем, все складывалось хорошо. «Детям Кратоса» конец, мы с Полидевком получим свободу, четвертый храм Спящих вот-вот будет готов, а Нергал обломался с призывом Девятки, растерял жрецов и сейчас наверняка затаился.
Единственное, что меня немного тревожило, – это слова Исмаэля Кальдерона, сказанные на прощание. Я не знаток религий, но сетью пользоваться умею. Оказалось, что Самаэль – падший ангел, это одно из первых имен Люцифера. В Преисподней я встречался с его игровым воплощением, Люцием, и он обещал, что мы еще пересечемся. Тогда я не придал его словам значения, но сейчас…
Кто он? Игрок, чье сознание проникло в непися? Игрок, управляющий одним из князей Преисподней? Или… непись, завладевший сознанием игрока? Все эти версии не стоили и ломаного гроша, потому что Исмаэль Кальдерон не игрок. Лидер Объединенного Картеля не принадлежит себе, у него нет и минуты, чтобы проводить ее в капсуле.
Единственная версия, которая объясняла бы, почему Исмаэль Кальдерон и Люций – один… одна сущность, была слишком пугающей. Вдаваться в нее не хотелось, да и не было времени поразмышлять. Пообещав себе, что обязательно обсужу ее с Бегемотом, я успокоился. Спящий должен знать о таких вещах.
В любом случае Исмаэль Кальдерон, кем бы он ни был, выполнил свое обещание и не только расчистил небо на Калийским дном, но и сделал так, что Джошуа Галлахер продолжал думать, что контролирует нашу базу.
Что именно произошло в небе, я не видел – Хайро запретил соваться на крышу, но в общих чертах мне рассказали: истребители Картеля подавили связь и контроль управления флаерами из ЭМИ-пушек, а следом влепили ракетами.
Их человек, лидер отряда наемников, нейтрализовал пилота, посадил флаер и с дистанции взорвал его вместе с заблокированным там десантом. Среди убитых были его товарищи, но, видимо, его долг Картелю был очень велик. Он же держал связь с человеком Галлахера.
Оставалось вывести из-под удара Эда, Риту и моих родителей на Луне. Хайро сказал, что «ими занимаются» и мне не нужно забивать себе голову.
И все равно, глядя, как таймер отсчитывает последние секунды, я чувствовал смутное беспокойство, словно все эти победы – мелочи, и надвигается что-то намного более страшное…
Пролог. Бездна
Вечно безоблачное небо бета-мира. Будто прибитое к нему блеклое солнце, холодное, стоящее только в зените. Абсолютное безветрие. Древние декорации, созданные больше десяти тысяч лет назад, настолько замылились, что Девятка перестала их замечать.
Метрах в ста от крепостной стены ее замка едва заметно двигалось марево Живого сита. Девятка направила на него руку и сжала кулак, хотя для Искажения гравитации жестов не требовалось. Невидимый моб почти трехсоттысячного уровня взорвался брызгами черной крови, как выжатая мокрая губка.
Скучно…
Раньше, еще пару тысяч лет назад, когда прогресс мобов соответствовал развитию самой Девятки, оставался хоть какой-то азарт. Очки опыта, лут, мизерный шанс украсть способность – все это придавало смысл, причем не только фарму, но и вообще жизни.
Когда мобы окончательно отстали в развитии, какую-то перчинку в жизни Девятка получала от бесконечных интриг в отношениях с оставшимися пятью бета-тестерами: Третьим, Двенадцатой, Пять-четыре, Семь-два и Девять-шесть. От скуки все они даже разработали математическую теорию, утверждающую, что выжили и стали полубогами именно те, чьи номера были кратны трем.
Иногда в мире появлялись порожденные механикой бета-мира новые инстансы и глобальные боссы. Найти подобное не только редкая удача, но и единственный шанс получить драгоценные очки опыта и уровни. Именно они обеспечивали бессмертие бета-тестеров, а те, кто их потерял, погибли конечной смертью.
Девятка развлекала себя коллекционированием навыков, шанс на выпадение которых существовал при каждом убийстве, и бессмысленным фармом Осколков Тлеющей пустоты, питая с каждым годом все более слабую надежду на то, что отправленный в Дисгардиум Пробиватель накопит достаточно ресурсов и откроет с той стороны Великий пробой, который позволит ей уйти в Дисгардиум.
Эта надежда так и не оправдалась, зато Плевок, один из ее питомцев, принес на себе Скифа. Парень рассказал, что в большом Дисе ее зверушек называют Разорителями, Плевка – Эрвиготом, а заодно притащил в себе столько интересных навыков, неизвестных Девятке, что она решила выжать его досуха, прежде чем найти ему другое применение.
К сожалению, Скиф сбежал. Ему помог Третий, и оба факта так неприятно удивили Девятку, что она атаковала предателя, за которого заступились остальные. Ее заблокировали в собственном замке, и жизнь стала совсем унылой на следующие полвека, пока не случилось то, что могло изменить все: Пробиватель Пушистик принес на себе Утеса, а тот был отмечен главным божеством Дисгардиума, Нергалом Лучезарным, что позволило богу света попасть в бета-мир, который жители того мира называли Бездной.
Нергал предложил ей помочь вырваться в Дисгардиум, если она согласится стать его верховной жрицей. Говорил он через Утеса, а потому не вызвал особого пиетета. Особо не думая, Девятка согласилась, ведь главное – выбраться отсюда, а что делать с божком, она решит потом…
– Джун, ты где? – С другого конца двора донесся голос Утеса.
Глуповатый и наивный парень в теле уродливого дворфа, по уши влюбившийся в нее, уже надоел, но приходилось терпеть его рядом – через него держалась связь с Нергалом. Лучезарный бог предупредил, что если парень отречется от него, нестабильный канал связи Дисгардиума с Бездной рухнет, и тогда…
Тогда всем планам конец. Впрочем, Девятка умела терпеть. Десять тысяч лет в Бездне не проходят бесследно, а все нетерпеливые уже стерты.
Найдя взглядом Утеса, Девятка перетащила его к себе, на крепостную стену. Неуклюжий дворф, оказавшись рядом, взмахнул руками и чуть не свалился за пределы замка. Жаль, что не свалился. Пара смертей в нутре Живого сита – и на двенадцать часов она избавилась бы от его назойливого обожания.
– Что? – спросила она.
– Что будет, когда Нергал сдержит обещание и перенесет тебя в Дис? – Парень смутился, покраснел. – Мы же останемся вместе?
«Конечно же, нет! Зачем ты мне, когда в том мире найдутся и занятия поважнее, и мужчины поинтереснее?» – мысленно ответила она, но вслух сказала:
– Ты всегда будешь в моем сердце, Тоби.
Воин-коротышка, такой нелепый, потянулся к ней, чтобы поцеловать, и уже закрыл глаза в предвкушении. Девятке захотелось забросить его в яму с Лавовыми дрейками, но Нергал должен был появиться с минуты на минуту, а потому пришлось стерпеть и ответить на поцелуй.
За легкими ласками, как и следовало ожидать, пошли более откровенные вещи: шаловливые ручки Утеса нырнули под ее легкое короткое платье. Девятка стерпела и это.
От опротивевшего безыскусного секса с неумелым дворфом спасло явление Нергала. Бог света взял тело коротышки под контроль, отчего внутреннюю поверхность ее бедра обожгло жаром, жирные губы Утеса отлипли, а в глазах его засиял ослепляющий свет.
– Светел ли твой путь, Девятка, моя Светоносная Длань? – поприветствовало божество устами дворфа. – Близится миг переноса! Все саккумулированные запасы веры сейчас вливаются сюда, расширяя канал между мирами. Ты собрана?
– Все важное всегда при мне, – улыбнулась Девятка, испытав давно забытое предвкушение. – Девять Пробивателей, лучшая экипировка этого мира, все мои накопленные навыки и таланты. Все при мне, Нергал… Лучезарный. Скажи, мне и там придется терпеть рядом этого дворфа?
– Мне не хватит веры перенести вас обоих. Утес, чей разум омрачен Спящими, мне больше не нужен, он выполнил свою задачу и может быть стерт.
– Тогда, как вытащишь меня отсюда, сбросься со стены… – Девятка взглянула вниз, где на их присутствие уже среагировала вся местная живность. Четыре Живых сита колыхались прямо под стеной, надеясь на добычу.
– Посмотри мне в глаза.
Утес-Нергал взял ее руки, приблизил свое лицо, и Девятка вздрогнула от набирающего силу божественного свечения. Ей, казалось, выжгло глаза, и они перестали видеть что-либо, кроме яркого сияния, залившего все: небо, горизонт, бородатое лицо дворфа. Свет проник в голову, опаляя мозг, просочился под кожу, сжигая плоть, пронзил сосуды, испаряя кровь и все, что называлось в Бездне Бетой номер девять.
Исчезли ее мысли, память, разум и тело…
…после чего все было воссоздано с кропотливой точностью в Дисгардиуме.
Девятка открыла глаза и обомлела. Нет, это был не Дисгардиум. Ее окружало бесконечное пространство без верха и низа, без неба и земли, одновременно светлое и темное, где очень далеко мерцали и двигались полупрозрачные сущности – внешне почти одинаковые, но разные по размеру. Под ногами мельтешили совсем мелкие, напоминая призрачных тараканов на столе, побеспокоенных внезапно включенным светом.
В абсолютной тишине, в вакууме, где нет звуков, самая большая из почти незримых сущностей приблизилась к ней и проявилась. Множество конечностей изгибались под разными углами, вырастая из бесформенного матового туловища, на котором обозначилось несколько десятков глаз.
Все они открылись одновременно, и Девятка вздрогнула – глаза были настолько разнородные, что казалось, их отняли у всех существующих видов Дисгардиума и приживили к туловищу божества. Каждый глаз уставился на нее.
Вот, значит, как выглядят боги? Без ширмы аватара и специальных эффектов вроде сияния истинное обличие величайшего бога Дисгардиума, ростом не достигавшего даже груди Девятки, не впечатлило. Видала она в Бездне тварей посолиднее… внешне, но не по уровню развития:
Бог света Нергал 9 773 331-го уровня
Надпись моргнула, сменившись на:
Бог тьмы Мардук 9 773 331-го уровня
И снова показала, что перед Девяткой стоит Нергал. Недоумевая, почему не слышит себя, Девятка поинтересовалась:
– Так ты Нергал или Мардук?
– Преклони колено, моя Светоносная Длань, – раскаленным прутом в мозг вонзились чужие мысли.
Девятка опустилась на колено и склонила голову, лихорадочно размышляя. Столько уровней! Развить идею не удалось, собственные мысли выжгло чужим присутствием в голове:
– Я един в двух лицах. Я есть Нергал Лучезарный, но как нет света без тьмы, так нет Нергала без Мардука. На заре времен Мардук Сумрачный был Старым богом тьмы, но я его развоплотил и присвоил себе его паству. Контроль двух аватаров ресурсоемок, но зато и притоки веры умножились. А теперь отринь любопытство, моя Светоносная Длань, у нас мало времени. Все резервы веры – и мои, и алтарей, и жрецов – потрачены, чтобы открыть канал и перенести тебя сюда. Я слаб как никогда, и это нужно поскорее исправить!
Каждое слово раскаленным гвоздем вбивалось ей в голову, вытесняя ее саму – ее личность, память, разум, желания. Все замещалось желаниями Нергала, и Девятка, став его марионеткой, не могла даже говорить, но, по всей вероятности, бог ощутил ее недоумение и пояснил:
– Это не Дисгардиум. Ты в Небесном плане. Король Содружества Бастиан Первый сошел с пути света и не дал моим жрецам провести полноценный обряд. Поэтому энергии хватило только на то, чтобы открыть канал сюда, в Небесный план, где поступающая вера сыра, а оттого более эффективна. Но здесь тебе, смертной, не место, как нам, богам, не место в Дисгардиуме. Вселенский закон равновесия уже направил сюда Небесный арбитраж, чтобы выпроводить тебя из плана. Арбитры, вызволенные мною из Бездны, обязаны мне помогать, но все, что они могут сделать, не нарушая закона равновесия – это немного замедлиться, повысив приоритет других задач. Поэтому внимай, Девятка, и запоминай. Ты моя длань в Дисгардиуме, мой голос, моя кара неверным и вознаграждение тем, кто следует путем света.
Где-то глубоко-глубоко в подсознании пульсировала и набирала силу мысль: «Он слаб как никогда…»
А тот, о чьей слабости она думала, продолжал повелевать:
– Мои вернейшие адепты из клана «Дети Кратоса» воззвали к моей помощи, чтобы противостоять тем неразумным, кто бездумно поклоняется Спящим. Ты защитишь «Детей Кратоса» и уничтожишь всех, кто вторгся на их земли. Ты захватишь инициала Спящих Скифа и выбьешь из него знания о том, где прячутся его мерзкие покровители. Ты подчинишь свету новое Ядро Чумного мора, коим стал смертный Полидевк, и натравишь его на всех, кто отринул путь света. Ты восстановишь позиции моей Церкви в Содружестве и поставишь вместо предателя Бастиана Первого моего человека – Первого инквизитора Лариона. Потом ты соберешь всех последователей под моими знаменами и уничтожишь легионы императора Крагоша. Поможешь жрецам Мардука занять трон Империи, после чего займешься Старыми богами. Начнешь с гоблинских Маглубайта и Невра и поставишь Лиге гоблинов условие: они должны встать на путь света, иначе ты их уничтожишь за пособничество Спящим. Следом…
Сжав зубы и сдержав крик боли, последовавшей за попыткой делать что-то еще, когда она должна благоговейно внимать, Девятка подняла голову так, чтобы, глядя в глаза Нергала, поймать фокус на иконке артефакта, предусмотрительно выведенной на панель быстрых команд. Ох, сколько было в ее жизни моментов, когда она отчаянно хотела его использовать – например, когда ее предал Третий. Активировав артефакт, она могла бы безвозвратно прикончить бывшего друга и любовника и возвыситься над остальными бетами.
Но она сберегла его, понимая, что настоящий случай еще не представился.
И вот он, случай. «Слаб как никогда…»
Артефакт, добытый на Холдесте, дождался своего часа. Лишь бы сработал…
Преодолевая контроль Нергала, она еще раз внимательно перечитала описание:
Череп Барона Самеди
Привязано к душе Беты #9.
Божественный артефакт.
Уникальный предмет.
Лишившись последователей, воплощение Барона Самеди в мире смертных исчерпало резервы веры и развоплотилось. Этот череп – последнее, что осталось от аватара бога смерти, когда-то знаменитого умением отнимать и поглощать чужие силы.
При использовании: отбирает все уровни у любой цели и передает их владельцу артефакта, после чего теряет силу.
Прочность: неразрушимо.
Цена продажи: невозможно продать.
Шанс потерять после смерти снижен на 100 %.
Сработает ли? Нергал продолжал вещать, нагружая Девятку все новыми и новыми поручениями, но ей наконец удалось закрыть часть разума под собственные мысли. Даже если не сработает, своего она уже добилась. Вернуть ее в Бездну у Нергала нет сил, а в Дисгардиум ее так и так вот-вот перенесут Арбитры.
Выбрав целью призрачно-матовую тварь, Девятка активировала артефакт. Где-то в инвентаре развоплотилось последнее, что оставалось от Барона Самеди, издав прощальный стон, в котором ей послышалось свистящее «вкус-с-с-но-о-о…»
Давление на разум тотчас прекратилось, тварь, стоящая перед ней, отпрянула, глаза закрылись, а вместо них по всему туловищу выросли шипы. Нергал ощетинился ими, как еж, и беззвучно бросился на Девятку. Из каждой иглы выстрелил луч, который мог бы стереть с лица земли любой город, будь у Нергала больше энергии. Короткие лучики испепелили миллиарды очков прочности силового купола, но так и не дотянулись до плоти.
Этот момент в ее плане был самым опасным, но пронесло. Девушка, десять тысяч лет проведшая в Бездне, выжила, быстро активировала еще один щит и ухмыльнулась, глядя, с какой астрономической скоростью Нергал не только теряет уровни – по миллиону в секунду, – но и уменьшается в размерах. Интеллект Девятки, базовая характеристика любого мага, рос с той же скоростью, умноженной на десять – по десять миллионов единиц в секунду.
Божество, стремительно теряющее силы, снесло и второй купол, но на большее его не хватило. Девятку, ощутившую близость цели, охватил азарт мага-коллекционера, жадно собирающего все способности, таланты и заклинания. Все, что ей оставалось, – прикончить тварь, возомнившую себя богом.
Девятка отступала, направив руку на Нергала, и готовилась сжать кулак. Уровень бога света снизился до трех миллионов, двух, одного… Есть!
Бог света Нергал 1-го уровня
Микроскопическая тварь копошилась где-то под ногами, так и не добежав до своей «Светоносной Длани».
Девятка сжала кулак, и там, где пряталась уменьшившаяся до размеров бактерии сущность, будто вспыхнул и погас светлячок.
Бог света Нергал уничтожен.
Очков опыта за убийство твари 1-го уровня не дали, но это интересовало сейчас Девятку меньше всего. Пассивное Похищение способности срабатывало с очень низкой вероятностью, но чем выше уровнем жертва, тем больше шансы.
Вселенная бросила кости, просчитывая вероятности…
«Похищение способности»: получен обожествляющий талант «Лучезарность»!
Да! Ликуя, Девятка ощутила, как внутри нее разгорается что-то, меняющее самую ее суть, перестраивает плоть и наполняет бесконечной силой, питаемой всеми теми, кто идет путем света.
Миллионы незримых нитей связали ее с каждым последователем, с каждым храмом и алтарем, аккумулирующим потоки веры, и, не глядя в интерфейс, она уже знала, что Нергал не солгал: резервы были опустошены, а широчайшие каналы оскудели, потому что гонимые последователи, не находя поддержки своего бога, теряли веру и реже молились, а то и вовсе отрекались и выбирали других богов.
Ни один другой украденный талант не дарил таких ощущений. Девятка заинтересованно хмыкнула и открыла описание способности, которая стала жемчужиной ее коллекции:
Лучезарность
Обожествляющий талант.
С незапамятных времен все разумные почитали солнце и его свет. Лучезарность носителя приравнивает его в глазах смертных к богу.
Вы несете свет, который вашей волей может дарить жизнь и нести смерть всему живому. Вера смертных дает вам бессмертие и энергию. Вера, поглощенная и переработанная, испражняется в Дисгардиум. Смертные называют эти испражнения дыханием богов, или маной, которую они научились использовать для примитивных магических манипуляций с материей, пространством и временем.
«Я богиня», – подумала Девятка, смакуя эту мысль, прокручивая ее и прислушиваясь к себе. Нахлынувшие чувства граничили с восторгом, извечную скуку испепелило светом от осознания собственной избранности и азартом, ведь перед ней открывались фантастические… нет – божественные возможности!
А следом пришло понимание: она уничтожила сильнейшего бога Дисгардиума, стала могущественнее Нергала, а значит…
Девятка медленно огляделась. Небесный план потерял лидера и обрел новое божество. Разумеется, это не осталось незамеченным. Сотни других тварей окружили ее и с разной степенью обеспокоенности пытались прощупать ее разум, войти в контакт, наладить коммуникации.
– Кто ты? – осторожно поинтересовался Монту, бог воинской доблести.
– Как тебе удалось? – острой болью в черепе отозвался мысленный голос Тлалока, бога дождя и грома.
– Немыслимо… – донеслись мысли Ямы, бога справедливости.
Простым усилием воли Девятка отсекла все вопросы, закрыв свой разум. Те, кто ковырялся в нем, отпрянули, словно им стало больно, все так же беззвучно засуетились, затрепетали.
Бесформенные сущности кружили вокруг Девятки, передвигаясь на отращенных многосуставных конечностях, напоминая потревоженных пауков в банке. Взгляд ловил их имена: Равана, Фудзин, Волос, Ахриман, Шесему, Скади, Хуракан, Иштар, Тоси, Гор, Хапи, Ктулху… Твари забили за собой все, что волновало смертных: от природных явлений до таких эфемерных вещей, как любовь и справедливость, – поделив стадо между собой, и доили его, поглощая веру и становясь еще сильнее.
Взгляд зацепился за знакомое имя – Барон Самеди… Что? Еще один? Ах, ну да, ведь Бездна есть отражение Дисгардиума, там тоже когда-то были боги: Старые и Новые, стихийные и звериные, – и все развоплотились, когда не осталось ни одного разумного, кроме шестерки выживших, не веривших ни в каких богов.
Девятка уставилась на того, чей развоплощенный аватар в Бездне оставил после себя череп, отнявший силы Нергала. У этой сущности череп если и был, то прятался где-то внутри матового угловатого туловища, отрастившего несколько глаз на стебельках.
Все твари отставали от нее на миллионы уровней и вели себя неагрессивно – видимо, среди богов насилие по отношению к себе подобным не принято.
Лучезарная Девятка снова нашла взглядом темного бога смерти Барона Самеди. Тварь 1 843 084-го уровня, казалось, почувствовала ее намерения и сжалась, поползла прочь, пытаясь спрятаться за остальными.
Девушка, прожившая двадцать лет под именем Джун Кертис и чуть больше десяти тысяч лет как Бета номер девять, направила руку на Барона Самеди и сжала кулак.