Сидус. Вида своего защитник

– Не тяни кота за хвост, Туканг. О какой задолженности речь? Я не должен тебе ничего, вижу тебя впервые в жизни. И если ты другого мнения, пусть нас рассудит Разум или… – Я погладил браслет призыва Гардисто.

– Не лучшее решение, Картер, – невозмутимо ответил Туканг, бросив мимолетный взгляд на браслет. – Древние стражи рехегуа – забавная и любопытная игрушка, я лично подарил такого же своему старшему сыну-внуку. Но все же они абсолютно неуместны в деловых переговорах. Страж среагирует на твои чувства, причем не только подпитается твоей злостью, но и усилит ее, а это вызовет излишнее… – он поскреб когтями по макушке, – напряжение в гормональном фоне твоего организма. Я достаточно верно описал биохимию хомо? А, вижу, что ты не знаешь, как именно функционируют древние стражи рехегуа и почему цивилизация рехегуа чуть не исчезла?

Смутившись, я промолчал, лишь подумал, что рехегуанский охранник у входа в резиденцию Туканга Джуалана, скорее всего, под генетическим дефектом подразумевал как раз таки собственные эмоции.

– Пусть тебя не вводит в заблуждение кажущийся простор моего рабочего пространства…

Глаза рапторианца на мгновение вспыхнули, и все, что нас окружало, – болото, грибные наросты, небо и облака, – исчезло. Оказалось, мы находимся в не очень большом кабинете, декорированном примерно так же, как все остальные помещения в этом доме. Призывать сюда стража было неразумно, он бы занял все пространство и, скорее всего, повредил мебель.

– Хорошо, – сухо сказал я. – Я не буду создавать напряжение в своем гормональном фоне. Чего ты хочешь, Туканг? Думаю, шишка ты занятая и у тебя нет времени на долгие прелюдии.

– Шишка… – Рапторианец нахмурился, выглядело это так, словно он сейчас зашипит, и задумчиво проговорил: – Соцветие и плод хвойных растений. Деловой, уважаемый разумный, начальник, босс. Бугорок, гематома. Половой орган самца хомо… Ты ведь не пытался меня оскорбить?

Я покачал головой:

– Нисколько, шишка Туканг. Назвал тебя так в значении «уважаемый разумный».

– Спасибо за лестную оценку, шишка Картер. И все же впредь используй редкие сленговые выражения аккуратнее. Переводчик может интерпретировать твои слова в невыгодном для тебя свете или вообще оставить без перевода.

– Спасибо, буду иметь в виду.

– В общем, ты прав, время для меня – ценнейший и, к сожалению, невосполнимый ресурс. Но вопрос, ради которого я тебя пригласил к себе, очень важен. Думаю, мы можем быть друг другу полезны. Ты поможешь мне, а я сокращу или вовсе закрою твой долг передо мной.

Он сделал паузу, насмешливо выдохнув несколько паровых облачков – у меня уже неплохо получалось интерпретировать ароматические жесты рапторианцев, – но я и бровью не повел.

– Ты делаешь успехи, Картер. Не скрою, я намеренно тебя провоцировал, мне нужно было тебя проверить.

– Похищение…

– Да-да, именно, – перебил Туканг Джуалан. – Похищение намеренно было организовано так, чтобы вызвать напряжение в твоем гормональном фоне. Видишь ли, я наслышан о твоих подвигах, ведь, как член Верховного совета, я в курсе всех жалоб, которые поступили на тебя или членов твоей группы. Также я хорошо проинформирован о том, что сегодня произошло на Арене. Некий неудачник, мой соплеменник, Пегул’Янкват, не жалея красок, рассказал всему Рапторианскому кварталу, какой ты коварный негодяй и почему с тобой никому не стоит связываться. Мне нужно было тебя проверить, прежде чем иметь с тобой дело.

– И снова: если ты ждешь, что я потеряю над собой контроль, ты ошибаешься, – сказал я. – Ты лишь еще раз доказал, что никаких дел с тобой иметь нельзя. На Земле за такие проверки вырывают жало. То есть наказывают.

– Я же говорю, ты делаешь успехи! – Рапторианец ухмыльнулся. – Значит, с тобой можно сотрудничать, в отличие от большинства других.

– Хомо?

– Не только вы рабы своих эмоций. Многие молодые расы подчинены им, а не разуму. Нужны многие века эволюции, прежде чем вы добьетесь того же, чего достигли мы в развитии рационального мышления.

– Не сказал бы, что вы лишены эмоций, – ответил я, вспомнив Пегул’Янквата.

– О нет, мы не лишены их, но мы их контролируем. Иногда дать выход эмоциям и послушать инстинкты – лучшее, что можно предпринять в нестандартной ситуации. Но лишь иногда. Ладно, к делу. Уверен, что Беверли проинформировала тебя о своей задолженности передо мной, однако, очень хорошо ее зная, предполагаю, что сделала она это только после того, как вступила в твою боевую группу. Также я уверен, что она назвала совсем другую сумму долга. Я прав?

– И сколько она должна на самом деле?

– Почти сто монет.

Сумма ошарашила, но подсознательно я был уже готов к чему-то подобному. В том числе к тому, что пинком под зад не ограничусь и своими руками сверну этой аферистке шею.

– Она говорила о пятнадцати, – пожал я плечами. – После финала я лично проконтролировал, чтобы она вернула хотя бы часть долга. Мы прилетали к твоему дому, Беверли заходила сюда и, по ее словам, вернула тебе шесть монет.

– О нет, мы даже не встречались. У меня в приемной каждый должник имеет право сыграть в «Плюс-минус» – поставить сумму, которую он принес, на плюс или на минус. Если выпадает минус, сумма долга уменьшается без фактического возврата.

– А если плюс?

– Повышается на ту же сумму. – Туканг Джуалан покрутил в воздухе руками. – Все честно, это знает каждый, потому что генератор случайных чисел управляется Разумом Сидуса и никак мне не подконтролен. Не хочешь, кстати, сыграть? По нашим расчетам, у тебя скопилось примерно одиннадцать монет.

– Нет, спасибо. Я все еще не думаю, что должен тебе, ростовщик.

– Раз уж ты взял под свое крыло Беверли, ты должен знать, что, приняв ее в свою группу, взял за нее ответственность. В ответ она перешла в твое полное подчинение.

– Полное?

– Ну да, до тех пор, пока ты сам не изгонишь ее из твоей боевой группы. Говоря по-простому, она твой вассал и практически у тебя в услужении. Разумеется, до определенных пределов, без ущемления ее гражданских прав. Вы оговорили условия ее выхода из группы? Я бы не советовал тебе ее отпускать, пока она не отработает долг.

– Послушай, Туканг. То, что ты рассказываешь, какой-то бред. Об этом нет ни слова в Кодексе, и боевая группа – это не то же самое, что организация. Как, например, наша семья «Отщепенцы», в которой я типа главный. Если ты пытаешься меня нагнуть по каким-то вашим рапторианским понятиям, иди к черту. Я тебе ничего не должен. И ты либо скажи, что у тебя за дело и почему оно мне может быть интересно, либо катись рапторианской колбаской, пока твоя кровь не стала для стен твоего кабинета краской.

На интерпретацию сказанного у него ушло чуть больше времени, чем обычно: видимо, разбирался, к какому черту я его послал и при чем тут колбаска. Поняв, невозмутимо повел носовой щелью, принюхиваясь, и сказал:

– Не злись, Картер, не разочаровывай меня. – Тон его был достаточно миролюбивым. – Давай присядем, поговорим. А хочешь, я разрешу тебе воспользоваться моим коммуникатором?

– Ты меня совсем за дурака держишь? – оскорбился я. – У меня есть свой. Причем два – и земной, и местный, интегрированный в интерфейс.

– Уверен, что такого у тебя нет, – ухмыльнулся он. – Хочешь связаться с кем-нибудь на Земле? В знак доброй воли для тебя абсолютно бесплатно.

Пока я подбирал с пола челюсть, он вывел передо мной голографический экран, пролистал список с названиями звездных систем и ткнул когтем в «Солнечную систему».

– Связь очень дорогая, пропускная способность ограниченная, поэтому общение только путем передачи звука, и недолго, – извиняющимся тоном сказал Туканг Джуалан. – Введи идентификатор абонента.

Поверить в такую возможность было сложно. От Марса до Земли сигнал шел десятки минут, а отсюда до Земли почти тридцать тысяч световых лет! А быстрее света связи быть не может! Хотя, черт возьми, если связь через гипер…

Все еще слабо веря в происходящее, я набрал номер Микки и мысленно скрестил пальцы, чтобы на Земле был день. Передо мной высветился и замерцал серебристый значок установки гиперпространственного соединения. Несколько секунд ничего не происходило, потом значок налился зеленым цветом, и я услышал удивленный и прерывистый голос дочери:

– Алло?

Туканг тактично отошел в другой конец кабинета и уставился в проявившееся окно, а у меня сердце чуть не вырвалось из груди. В горле пересохло.

– Микки? Микки Райли?

– Да, это я, кто это? Если вы хотите продать мне страховку, то знайте, что я еще ребенок и у меня…

Точно она!

– Микки, это папа!

– Папа? Папа! Ты вернулся с Сидуса?!

– Микки, родная! Да, это я! Я! Но постой… Откуда ты знаешь о Сидусе?

Я плохо запомнил наш разговор, обуреваемый шквалом эмоций, полностью погруженный в общение с дочерью, с которой вроде бы расстался всего-то недели три назад, а скучал так, будто не видел ее год. Помню ее слова о том, что Микки считала меня погибшим: лайнер с шахтерами на борту исчез, список пассажиров повесили в сеть, Первая Марсианская выплатила ближайшим родственникам компенсацию, чтобы урегулировать дело, причем в максимально сжатые сроки, не желая раздувать скандал. И только потом на Земле выяснили истинную судьбу лайнера. Компания не стала требовать выплаты назад – это было намного дешевле, чем возвращать нас всех обратно. Запомнилось, как Микки разревелась, когда описывала, что чувствовала, узнав, что я пропал. От слез она перешла к веселью – я рассказывал ей о Тигре, а потом разговор пришлось прервать. Это произошло примерно через три минуты – Туканг Джуалан встал передо мной и поскреб когтями грудь.

– Твой отпрыск? – поинтересовался рапторианец, когда связь была прервана. – Знаю, что для продолжения рода вам достаточно двоих: самца и самки. Эволюционно не очень удачное решение. Меньше разнообразие генов.

– Что? – Я в некотором смятении опустился на стул. Тоска по дочери, приглушенная последними событиями, проснулась, заворочалась и теперь не хотела успокаиваться. – А, да. Это была Микки, моя единственная дочь. По нашим меркам она еще ребенок.

– Осталась с другим родителем? А ты скучаешь, ясное дело. – Рапторианец рыкнул, выпустил облачко пара. – Внемли мне, Картер. Дело, ради которого я трачу с тобой время и личный лимит гиперпространственной связи, доступной только членам Верховного совета, не терпит отлагательств. Ты либо берешься за него, либо отказываешься, а я ищу других исполнителей. В таком случае тебе придется извернуться, чтобы вернуть мне долг твоего вассала Беверли. Конечно, ты вправе отказаться, но тогда можешь распрощаться с гражданством Сидуса. Поверь, это не пустая угроза.

– Что за дело?

– Такое, что, возможно, по силам будет именно вам, хомо…

Из подробного, затянувшегося на полчаса рассказа Туканга Джуалана я узнал, что его Великий дом вложился чуть ли не половиной своего состояния в права на владение относительно недавно обнаруженной планетой Агони.

Дороговизна прав на колонизацию планеты объяснялась ее богатейшими ресурсами – залежами нултиллиума и ксеноэтера. Первый – крайне редкий во вселенной элемент, обладающий сверхпроводимостью при высоких температурах, он используется в квантовых вычислениях. Ксеноэтер встречается чаще, но и потребность в нем выше – он нужен для создания невидимости и маскировки больших объектов, таких как космические корабли и станции.

Для рапторианцев атмосфера и биосфера Агони смертельны даже при наличии универсального мода метаболизма. Впрочем, для разработки и добычи ресурсов это неважно, учитывая, что все это, включая перевозку грузов, делали подчиненный Великому дому Джуаланов искусственный интеллект и роботы.

Несколько лет ресурсы добывались и благополучно доставлялись на Сарисуру и Сидус, рентабельность держалась на высоком уровне, позволяющем надеяться, что вложения отобьются через пять-шесть усредненных лет, боевые роботы и наемные охранники вроде тех же рехегуа сдерживали атаки местной живности.

В общем, все шло хорошо, а в прошлом году внезапно стало плохо. Из-за дороговизны гиперпрыжков грузовая баржа отправлялась на Сидус, только будучи забитой нултиллиумом и ксеноэтером под завязку. В назначенный срок она не появилась. Груз ждали, под него уже брались кредиты и начинались проекты. Сорванные обязательства поставили Великий дом Джуаланов под угрозу.

Отправленный на разведку миниатюрный дрон успел передать, что грузовая баржа на орбите Агони пуста, а искусственный интеллект и роботы на поверхности планеты не подают признаков жизни. Как и наемный персонал.

Несколько других разведывательных шаттлов, как роботизированных, так и с экипажем на борту, не вернулись, хотя с орбиты Агони докладывали, что в системе все спокойно. Значит, опасность была на самой планете.

Военный флот Джуаланов был готов прыгнуть в систему Агони, но Туканг не решался рисковать семьей и флотом, не выяснив, что противостоит колонизаторам. Да и расходы на гиперпрыжок флота несоразмерны потенциальному доходу, Великий дом и так влез в долги, осваивая планету, а после срыва поставок совсем впал в отчаяние. Немудрено, что ростовщик так насел на Беверли.

Туканг Джуалан отправил на Агони уже три разнородные по составу группы наемников, но никто не вернулся.

– Даже каккерлаков посылал, – сказал он. – Думал, может, дело в инициации Сидусом, а эти инсектоиды пока не инициированы. Но и с ними там что-то произошло, хотя была четкая установка бежать с планеты при малейшем намеке на опасность. Остались только вы, хомо. Несмотря на слабость плоти, ваши примитивные инстинкты спасают вас там, где мы, более развитые расы, не видим опасности.

– Ты посылаешь меня на смерть, Туканг, – покачал я головой. – По-твоему, изгнание с Сидуса, которым ты грозишь, хуже? Мои примитивные инстинкты говорят, что я прекрасно проживу на Земле.