Море, тайны и русалочий дневник
- -
- 100%
- +
– Да ладно тебе. Все так её называют. Ты лучше посмотри – Фарина вправду здесь, с нами.
Владычица между тем разглагольствовала, как она счастлива снова оказаться на Скальном празднике и увидеть множество красивых лиц. Я стала вспоминать всё, что читала о водном колдовстве. Вроде бы те, кто им занимаются, способны на некоторое время выходить из воды, но не ногами. Такое лишь Мирина умудрилась выкинуть. Также они могут научиться говорить на воздухе. Но далеко не каждый из морских жителей захочет заниматься такими вещами. Сложно, долго, да и зачем? Видимо, Владычица не из тех морских людей, которые терпеть не могут всё земное.
Да уж. Чёрное море совсем не похоже на Финский залив. Там и жителей гораздо меньше, и алхимией никто не занимается. Одно слово – север.
Ведущий призвал к тишине и объявил:
– Для начала, госпожа Владычица, мы хотим представить тебе наших новичков.
Виктория Андреевна раскинула руки и поманила пальцами нас – Клару с той стороны зала да меня со Славиком. Мы осторожно приблизились к Владычице. В полной тишине она внимательно оглядела каждого. Водянистые глаза ощупывали так основательно, что мне стало не по себе. Я уставилась в пол, Славик затеребил галстук, напряжение, исходившее от Виктории Андреевны, чувствовалось на расстоянии.
– Ну что ж, – проквакала Владычица, ей всё-таки не удалось научиться говорить совсем уж по-человечьи, – тебе здесь нравится? – Она посмотрела на Клару.
– Очень! – выдохнула та со своей самой восхитительной улыбкой. – Великолепная школа, чудесные обитатели моря, а вода, ах! просто сказка. Я убеждена, здесь так замечательно во многом благодаря вам.
Что там Славик говорил? О том, как Клара умеет подольститься? В яблочко попал.
Владычица широко улыбнулась, кивнула Кларе и повернулась ко мне:
– Как тебя зовут, деточка?
– Свет-х-х, – я ощутила, что в горле запершило, и прокашлялась, – Светлана.
– Тебе здесь нравится?
– Да. Здесь хорошо.
– А тебе? – Морская дева обратила взор на Славика.
– Так… э… классно всё, – он расстегнул пуговицу, – да вон Клара правильно сказала. А, я? Святослав я.
– Прекрасно! – воодушевилась Владычица и оглядела зал. – Что ж вы все стоите? Ешьте, пейте, веселитесь. Праздник же! – Она хлопнула в ладоши, и в стороны полетели брызги. – А ты, Светочка, принеси-ка мне шампанского.
Виктория Андреевна схватила меня за руку и потащила к дальнему столу.
– Уф, по-моему, всё хорошо, – проговорила она, протягивая ведущему бутылку шампанского, чтобы открыл. – Правда, Владычица имени Клары не спросила. Плохой знак. Да ладно. Сейчас выпьет и совсем завеселеет. Света, об одном прошу – тут где-то летают океанические ведьмы. Сюда не сунутся, но если ты в коридоре их встретишь, беги без оглядки.
Она взяла сосуд размером с приличную пивную кружку, только металлический, с рисунками, на толстой ножке. Древний, наверное. Не иначе с морского дна. И вылила туда бутылку целиком. Поднялась гора пены. Госпожа директор вручила мне сосуд и напутствовала:
– Неси аккуратно.
– Он же огромный.
– Ничего. Это размерчик Владычицы. И чаша её. Она за ближайшие полчаса ещё пару-тройку таких выдует.
Я обхватила «бокальчик» руками и осторожно понесла его к ванне. Вокруг все ели и веселились. Донёсся звук настраиваемых инструментов. Значит, музыканты уже появились.
Владычица разговаривала со Славиком. Клара стояла рядом, но смотрела в сторону Сашеньки. Тот уплетал шашлык. Я подошла и протянула чашу. Синяя рука морской девы жадно обхватила её. Половина содержимого исчезла в один миг.
– Вкусно. До чего же люблю шампанское. Ты иди, – она махнула рукой Кларе, – голодная, наверное. А ты, Святослав, продолжай. Почему решил, что разбить стекло поможет? Думаешь, лётчик не пытался? – И, не дождавшись ответа, она повернулась ко мне: – А где твой бокал?
Но тут уже подошла Виктория Андреевна. Сунула по бокалу нам со Славиком, а сама чокнулась с Владычицей.
Минут десять Славик говорил о том, как мы плавали к самолёту. Я же снова вспомнила об искомом помощнике и посмотрела на Викторию Андреевну. Что, если рассказать ей всё? Возможно, даст совет? Или побеседовать с самой Владычицей? Ох, нет. Не стоит. Неизвестно, как они обе к этому отнесутся. Я столь многого не знаю о нравах местных жителей.
И тут за одним из столов я увидела Прохора. Вот оно! Вот к кому надо обратиться.
– Светочка, – Владычица сунула мне пустой кубок, – принеси, пожалуйста, ещё.
За шампанским я бегала несколько раз. Морские люди, хоть и ненамного, но крупнее нас. А Владычица габаритами превосходит любого из них. Но доза всё равно убийственная. При этом хозяйке ванны хоть бы хны. Так, лишь пьяно похихикивала.
Да и вообще зрелище мне представлялось весьма странным (впрочем, остальные, похоже, так не считали): сидит в огромной лохани синяя полурыбина, лениво машет из воды хвостовым плавником, хлещет вполне себе земной напиток, поглаживает длинные, густые, фиолетовые волосы и хохочет во весь рот. А Владыка Финского залива отличался скромностью, мудростью, трезвостью и на сушу никогда не рвался.
В запойной трепотне прошло минут сорок. Владычица требовала, чтобы мы со Славиком от неё не отставали. Поэтому приходилось постоянно прихлёбывать. В голове у меня уже изрядно шумело, когда полурыбина вдруг потёрла горло и сказала:
– Ох, мне пора. Связки сохнут. Все веселитесь. А вы трое приняты.
Я обернулась, чтобы найти взглядом Клару, и тут же заметила её. Соседка стояла неподалёку и, по всей видимости, с нетерпением ожидала решения. Похоже, нервничала из-за того, что её Владычица отправила пировать, а с нами тары-бары разводила. Сейчас в глазах Клары появилось облегчение. Она подошла ко мне и сунула бутерброд с бужениной:
– Ты хоть закуси.
– Спасибо.
Ванна Владычицы уже протискивалась в дверной проём. А я-то гадала: почему он такой широкий?
– Самое страшное позади. Теперь развлекайтесь, – облегчение звучало и в голосе Виктории Андреевны. – Всё ладненько. Вы молодцы!
Она направилась к профессорам, что-то между собой обсуждающим. Клара уже оказалась возле Сашеньки. А Славик наклонился ко мне:
– Потанцуем?
– Слушай, я так есть хочу, – жуя, ответила я. – Давай после.
Нас обступили танцующие. От сводов зала отражались звуки музыки. Отчётливо слышались гитара и пианино. Я и не заметила, когда его сюда втащили. Может, ещё днём… Я не видела Прохора, но пошла в ту сторону, где он находился до того момента, как все вокруг удумали пуститься в пляс, чем сильно ограничили обзор.
– Привет, – сказала я, встав возле потенциального помощника. Бутерброд почти закончился, глаза голодно смотрели на обилие вкуснятины. Прохор слушал анекдот из уст приятеля, не знакомого мне, но на голос обернулся.
– Привет. Как прошло?
– Вроде неплохо. То есть мне обещали, что будет страшно-страшно, а оказалось…
– У Владычицы настроение сегодня хорошее. А вообще с ней надо общий язык найти, тогда сложится. Она бабка нормальная. Случаются иногда закидоны, но их можно пережить.
Я хотела спросить, что же тогда произошло с теми четверыми, которых сослали в Питер. Но тут раздался хохот. Это закончился анекдот. Не смеялись лишь мы с Прохором. Он – потому что прослушал концовку, а я – так и начало тоже. Сзади подлетела Роза.
– Ну как ты? Ты как? Как она с тобой, а? Рассказывай!
Прохор протянул мне тартинку, Роза – бокал с шампанским. Еду я схватила с радостью, а на напиток посмотрела недовольно:
– Я уже пьяная.
– Сильно пьяная? – заинтересовался Прохор.
– Съешь винегрет. – Роза указала на блюдо, стоявшее передо мной. – Он вкусный. Ну так что?
Я принялась уплетать еду, которая оказалась поблизости, потом взялась и за шампанское. С набитым ртом отвечала на бесконечные вопросы Розы, а едва её пригласили танцевать, выдала Прохору:
– Мне нужно с тобой поговорить. Не здесь.
Он посмотрел на меня с высоты немалого роста. В глазах цвета моря будто плескались рыбки. Или я просто слишком долго созерцала морскую деву, уничтожившую в один присест мою годовую норму шампанского.
– Пойдём поговорим. Хочешь ещё тартинку?
Мы миновали с полтора десятка танцующих пар, добрались до выхода и оказались на широкой аллее. Теперь-то я поняла, для чего ей эта ширина. Ходят тут ванны всякие. Но долго в местах обитания ванн мы не задержались. Прохор взял меня за руку и нырнул налево. Сюда я ещё ни разу не забредала. Коридор оказался узким и тёмным. Мы прошли несколько шагов, пока хватало света из аллеи, потом спутник снял с пояса фонарь и посветил вдаль. Свет испугал и оторвал от поцелуев какую-то парочку. Оба недовольно фыркнули на нас, но с места не сдвинулись. Я пошла за Прохором. Он уверенно шагал вперёд.
Пару раз мы свернули, и вскоре я обнаружила, что находимся в широком проходе, слабо освещённом разноцветными фонариками.
– Здесь мы одни, – сообщил Прохор, и голос его несколько раз отразился от стен.
– Откуда ты знаешь?
– В этом месте любой шорох гулким эхом расходится. Услышали бы. Многоголосый коридор. Так о чём ты хотела поговорить? Что-то серьёзное?
– Да, – ответила я, но, не зная, как начать, тут же сменила тему, – помнишь, ты мне обещал рассказать, что находится за решётками?
– Не помню, чтобы прям обещал. По-моему, только предположил существование такой возможности.
Вдруг с другой стороны коридора донеслось странное жужжание и начало отскакивать от стен, умножаясь. Я повернула голову и увидела то, что шокировало меня сильнее, чем передвигающаяся лохань и бутыль шампанского в два глотка. Прямо на меня летела удивительно страшная морская дева. С тёмно-синей кожей, острыми зубами, серыми волосами, парившими вокруг головы как наэлектризованные, с длинными когтями на костлявых пальцах и хищным выражением лица. Хвост девы превратился во множество тощих хвостиков. Они торчали в разные стороны, плавники крутились, подобно пропеллерам, и издавали то самое жужжание.
– Не слушай её! – Я успела заметить испуганное выражение на лице Прохора. Потом он снова схватил меня за руку и потащил в противоположную сторону. Тут же раздался восхитительно нежный голос, и сразу захотелось отправиться за его обладательницей куда она пожелает. Я попыталась остановиться, но Прохор упорно тащил меня вперёд, а потом втолкнул в узкий лаз справа. Я тут же собралась вылезти обратно. Однако Прохор втиснулся вслед за мной и стал толкать меня дальше. В этом коридорчике имелась возможность передвигаться лишь боком, друг за другом, потому выбирать не приходилось. Чудесный голос постепенно затихал. Странно. Я не смогла бы повторить ни одного слова, но почему-то сказанное казалось таким прекрасным.
Протискивались мы минуты две. Затем лаз стал шире, а ещё через некоторое время мы очутились в идеально квадратной комнате с ровными гладкими стенами. Я думала, здесь и нет таких. Прохор посветил вокруг. Паутина в верхнем углу, на полу два матраса, один поверх другого. Никаких зарешеченных ходов.
Наваждение прошло. Я поняла, что чуть не угодила в лапы океанической ведьмы. Вздохнула и проговорила:
– Спасибо. Когда Виктория Андреевна сказала, что вокруг летают ведьмы, я решила – в переносном значении. Ну, чтобы я в грот не совалась. И уточнять не стала. Меня Владычица больше интересовала в тот момент. А они в самом деле… Почему ведьма не полетела за нами?
– Ход узкий. – Прохор сел на матрасы. Дышал он, будто осилил многометровку. – Ей тогда пришлось бы хвост соединить. Шлёпнулась бы. Подняться бы не смогла. Садись. – Он похлопал рукой по полосатой ткани матраса. Поднялась пыль. – Ох и заставила ты меня побегать.
Я усталости не ощущала. Зато ощущала провал в памяти. Видимо, это влияние ведьмы. Наверное, я просто не знаю, сколько мы на самом деле пробежали.
Села рядом, прислонилась спиной к холодной стене:
– Да уж. Такого праздника я точно никогда не видела. И в голову бы не пришло…
Мы помолчали. Фонарь светил в сторону. Не доносилось ни звука.
– Так ты хотела поговорить, – нарушил тишину собеседник.
– Да. Прохор, мне нужна помощь.
Запись 6. Ми-ми-мишная
1 мая
Проснулась я с лёгким шумом в голове. Мне казалось, что шампанское выветрилось ещё вчера, когда мы с Прохором сидели на матрасах и долго-долго разговаривали. Потом вернулись в Большой зал, и снова пузырилось шампанское, но уже немного. Или мне чудилось…
В общем, утром организм боролся с токсинами за нормальное выживание, а отзвуки битвы гремели в голове.
Клара уже поднялась и прихорашивалась возле зеркала.
– Ты завтракать идёшь или ещё поваляешься? – поинтересовалась она. – На столе бутылка воды, если что.
– А ты не налегала вчера на шампусик, да?
– Я не люблю шампанское. И потом старуха меня игнорировала. Это тебя она спаивала. Знаешь, в какой-то момент я решила, что она отправит меня домой.
Я уселась на кровати и потянулась к сосуду с живительной влагой.
– Ну не отправила же. Да и ушла вскоре старуха-то. У тебя имелась масса времени.
Клара неопределённо пожала плечами, в очередной раз поправила волосы и убежала на завтрак. Я сделала несколько глотков из бутылки и с наслаждением потянулась. Улыбнулась новому дню. Посторонние звуки в голове, конечно, не радовали, но и горевать поводов не находилось. Вчерашний разговор с Прохором очень успокоил, ибо, выслушав меня внимательно, он сказал:
– Я знаю, что нужно делать.
И мне сразу стало легко. Хоть кто-то знает, что нужно делать. Отвечая на мой вопросительный взгляд, Прохор стал рассказывать:
– Я родился и вырос в Скале. Мир неизменных тоже повидал, ездил кое-куда и прочее. Родители часто встречались с представителями других рас: магами, прорицателями, горяками. С людьми из правительства неизменных. В детстве я постоянно находился рядом с ними и многими другими интересными людьми, слушал, что говорят. Однажды во Франции один из дальних отцовских родственников упомянул о том, что его приятелю повезло встретить Апельсиновую Даму. Приятель сразу сообразил: если начать поиски с архивов – можно не нашарить ни концов, ни начал. Надо найти того, кто встречал Оранжевую до него. Взять имена, явки, пароли и обновить информацию. Это ведь проще.
– Проще-то проще, – согласилась я, – вопрос лишь в том, где раскопать предыдущего ею встреченного…
– Не знаю, чего ему это стоило, но раскопал-таки. Получил данные, объездил всех, указанных в списке, выяснил, кто куда переехал, кто у кого родился. И отчитался перед привидением. Не знаю и того, что он у Дамы попросил, но, считай, в лотерею выиграл.
– Ты так думаешь? – с сомнением вопросила я. – Что такого можно у Апельсиновой попросить? Да и рискуешь ведь головой.
– Ну, знаешь, если не рисковать… – Судя по вдохновлённому голосу Прохора, он, как и некоторые авторы прочитанных мною книг, видел во встрече с яркой Дамой неимоверную удачу.
– Я всегда хотел с ней столкнуться. Думал, это в море произойдёт. Я бы попросил, чтобы она привела меня к порталу.
Я знаю, что порталы есть практически во всех морях и океанах. Иногда даже в озёрах. Находятся они на весьма большой глубине. Туда и водным-то жителям трудно добраться, а представителям русалочьего народа – практически невозможно. Забредшего в него портал может в один момент перенести на другой конец планеты. Слышала я и о том, что с такими переходами связаны некоторые опасности. Этим мои сведения о порталах исчерпывались.
– Зачем тебе к порталу? – поинтересовалась я. – Оттуда же можно не вернуться.
– Да ладно тебе! Знание дорог, открываемых порталами, – это ведь возможности больше, чем у прочих. И могущество.
Не имею понятия, блестели ли у Прохора глаза, когда он говорил об этом, в темноте не видела, но тон собеседника источал восторженность. Я пожала плечами. Порталы меня не интересовали никогда. И о том, что попросить у Апельсиновой Дамы в случае удачного завершения эпопеи, я пока не задумывалась. Сперва бы с заданием управиться.
Сейчас, вспоминая вчерашний разговор, я ощущала, как меня покидает напряжение прошедшей недели. Прохор всё решит, можно не переживать. Он сам так сказал. Поэтому хотелось пуститься в пляс. Однако пляску я отложила и поднялась, собираясь идти на завтрак.
Тут толстая, сбитая из массивных дубовых досок дверь, окованная металлическими полосами, слегка отворилась. Петли скрипнули, их полагалось смазать. Нужно идти к завхозу, договариваться. Да и железные части стоит уже обработать. Вблизи моря всё быстро ржавеет.
– Да, смазать надо, – подтвердил мои соображения вошедший в комнату Ёшкин кот.
Он сел у двери – пушистый хвост обвил лапы – и уставился на меня. Я в свою очередь вперилась в него.
Ёшкины коты раза в полтора крупнее обыкновенных. Иногда они получают от родителей странный окрас. Лиловый или изумрудный отлив шерсти, например. Но не часто. Глаза у котов самых разных оттенков. Кроме того, они нередко урождаются с отвратительным капризным характером и ещё крайне привередливы в еде. Если всего перечисленного коту досталось немного, то он вполне сойдёт за обычного. Пока не откроет рот и не выдаст какую-нибудь сногсшибательную сентенцию.
Данный кот очень походил на простого. Крупноват, но такое встречается, шерсть топорщится в разные стороны, весь в узенькую полосочку. А возле носа чёрное пятно. Такое же – на кончике хвоста. И он со мной заговорил. Не мимоходом в коридоре, а в гости пришёл и сам завёл беседу. У Ёшкиных котов сей факт означает начало каких-никаких отношений.
– Пожалуй, – протянула я, лишь бы что-то ответить.
– Душновато у вас, – заявил кот, прошёл в комнату, вскочил на письменный стол и, подцепив когтем ручку маленькой круглой ставни, открыл оконце. – Ничего, что я так? По-хозяйски?
– Нет. Ничего, – поспешила заверить я.
Повисла неловкая пауза. Я ждала, что кот объяснит цель своего посещения. Он же смотрел на море.
– А я тут кушать собралась идти, – наконец проговорила я.
– Да-да, – отозвался кот, всё так же глядя в окошко, – в столовой сегодня яичница с беконом. И булочки с кофе.
– Вкусно, – кивнула я. Встала с кровати, стянула свою спальную футболку и начала натягивать джинсы. – А ты уже позавтракал? – поинтересовалась исключительно из вежливости.
– Ага, – ответил кот. – Варёная треска.
Он повернул ко мне голову. Двигаться с места, по всей видимости, не собирался. Получается – зашёл надолго.
Я оделась, расчесала волосы, сотворила хвост на затылке. Вспомнила наши с Прохором вчерашние танцы. Вечер оказался удивительно хорош. И он не мог не закончиться восхитительным поцелуем. Мы целовались всю долгую дорогу до комнаты, когда Прохор провожал меня. И ещё возле дубовой двери…
– Ты знаешь, что тебя пометила океаническая ведьма? – вклинился в сладкие воспоминания незваный гость.
– Что?
– Она тебя отметила. Ты ведь встретила её вчера. В Многоголосом коридоре. Я видел.
Я превратилась в одно сплошное недоумение.
– То есть как отметила?
– Ты, похоже, совсем ничего не знаешь о здешних порядках. – Кот подвернул под себя лапы, укладываясь. – Впрочем, следовало ожидать. Ты здесь совсем недавно. Я за тобой с момента появления наблюдаю, но ожидал, что тебя посвятили хотя бы в некоторые нюансы. Выходит, я тебе необходим. Кто-то же должен…
– Так, – твёрдо начала я, – давай-ка, милый, расставим точки над всеми, нуждающимися в них, буквами. Во-первых, как тебя зовут? Во-вторых, зачем ты за мной наблюдал? В-третьих, для чего явился? И, в-четвёртых, как ведьма – водяной тебя возьми! – могла меня пометить?
Не понимаю, для чего я включила второй пункт. Если кот наблюдал – значит, я ему приглянулась. Собственно, и третий пункт не нужен. Надо полагать, заглянул ко мне гость по вышеупомянутой же причине.
– Меня зовут Людовик.
– Да ты что?!
– Мою маму привезли из Франции. Ей крайне милы имена былых королей той прекрасной страны. Всех своих отпрысков она называет Карлами, Аннами, Мариями, Генрихами и Людовиками. Раз за разом. Я – Людовик Восьмой. Но, вижу, тебе хочется сразу перейти к ведьме. Эти дамы обладают огромной колдовской силой. Если уж положат на кого глаз, то сделают всё, чтоб заманить к себе. Она вчера дотронулась до твоего правого плеча. Ты, вероятно, не почувствовала, ибо находилась в эйфории, вызванной пением ведьмы. Я тоже лишь теперь заметил розовый след от ладони.
Я посмотрела на плечо. Ничего особенного. Небольшое покраснение. Едва заметное. И никаких ощущений.
– Постепенно след проявится, – продолжал кот, – станет ярко-красным. А под водой так вообще начнёт сиять. И тебе запретят выплывать одной в море. Так как на знак ведьмы резво клюют тритоны, желающие подзаработать. Они схватят тебя и доставят в святилище ведьм. Высвободиться оттуда можно, хотя не все хотят.
Я позабыла про завтрак.
– Но как же?..
– Выплывать тебе разрешат в сопровождении не меньше, чем троих-четверых приятелей. На большие и не очень компании тритоны нападать не решаются.
– А когда?..
– Не менее полугода. Колдовской знак со временем выцветает.
Я снова осмотрела плечо. Затем вспомнила ужасную внешность ведьмы и песню, поглощающую реальность.
– Зачем я ей? – Сказанное прозвучало жалобно.
– Они ищут учениц. Выбирают многообещающих. Как знать, может, тебе понравится в волшебном обиталище. И в Атлантическом океане тоже.
– А вдруг нет? – В горле застрял ком, и я безуспешно пыталась проглотить его.
– Рассказывают, – издалека подошёл к ответу кот, – что в ведьминых тайниках и катакомбах располагается самая страшная тюрьма в истории русаловечества. Многие комнаты полны ужасов. В них можно бродить не одну жизнь. Ведьмы, кстати, и жизнь продлевать умеют. Катакомбы кошмаров используются не только в качестве наказания, но и как средство убеждения. – Людовик явно заметил, как сильно я побледнела. Терпеть не могу кошмары и совершенно не понимаю людей, любящих фильмы ужасов. Поэтому кот принялся меня успокаивать: – Не думай о плохом. Каждый год, в День Единения, ведьмы завлекают в свои сети с пяток глупышек. Ещё с десяток они помечают. У Вики и плащи специальные имеются. Наденешь такой – и пятно не просвечивает. Обычной одеждой его не скрыть. Сияет на полморя. Преподаватели из года в год собираются вернуть всех исчезнувших. Но удаётся только кое-кого. Да не переживай. Тритоны тебя пока не хватают, ведь так?
– Когда хватать начнут – поздно будет рассусоливать, – рубанула я и резко встала. – Людовик, ты пришёл меня предупредить или предложить мне стать…
Я хотела сказать «твоей подругой», но у Ёшкиных котов принято называть «жизненным попутчиком» того, рядом с кем они поселятся. Слово «хозяин» их оскорбит однозначно. Никакого владычества над собой Ёшкины не терпят. Они просто идут по жизни лапа об руку. Долго идут. Для Ёшкина кота обычное дело дожить до пятидесяти.
Чаще всего коты выбирают в попутчики женщин, а кошки – мужчин. Данное правило крайне редко нарушается. Совмещают путь Ёшкины обычно с представителями волшебных рас: магами, прорицателями, реже – с русалами. Русалы – это всегда близость к воде, а её Ёшкины коты не любят так же, как и обыкновенные. У нас дома, сколько себя помню, живёт кот Корней. Мамин. Он умеет вредничать, и, пока я жила там, всегда доставал меня наставлениями. Мама его любит, но я совмещать путь с наглым животным никогда не планировала. Можно выгнать его…
– Конечно, я пришёл с тобой подружиться. – Людовик поднялся на лапы и прикрыл окошко. – Ну и предупредить заодно.
Я не ожидала услышать никакого другого слова, кроме «попутчица», оттого весьма удивилась предложению «подружиться». И решила не вышвыривать кота сразу.
– У меня есть время подумать? – поинтересовалась, чуть запнувшись.
– Несомненно. Стоит лучше узнать друг друга. Я сам настаиваю на испытательном сроке.
Хвост кота подрагивал. У меня создалось впечатление, что он впервые предлагает кому-то совмещение жизненных путей. Но задавать интимные вопросы не стала. Для Ёшкиных выбор – дело серьёзное. Иногда они не находят себе спутника среди волшебных рас и прибиваются к неизменным. Зная страсть таких котов к болтовне, я полагаю, что они совсем скоро раскрывают свою истинную сущность. Если человек после этого не валится со страху с балкона и не попадает в сумасшедший дом, то он автоматически переходит из разряда «простых» в разряд «осведомлённых». И, получается, нашего полку прибыло. Если у человека живёт чародейный кот, значит, он не обыкновенный человек.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.