Со всех лап
- -
- 100%
- +
– Держи, лапа! Как дела, все хорошо? – на фоне всей этой неподвижной картины суетился только крепкий приземистый мужичок, он же тренер. Суетливость и неутомимость странно сочетались в нем со сдержанной внутренней силой и безмятежным благодушием, которого я пока что не осознавала.
– Да… – не слишком убедительно промычала я, нащупывая взглядом путь к отступлению.
Сердце замирало, затем перебегало из груди то в одну, то в другую пятку и, чуть отдышавшись, возвращалось обратно. Бежать, бежать!
– Может, тебе водички дать? Конечно, у нас тут в подвале душно! – мужичок не стал дожидаться моего утвердительного ответа и схватил здоровую бутыль воды. Старательно выкручивая тугую крышку, он встал точно в проходе, перекрыв мне тем самым единственную возможность бегства.
Мне же было ужасно горько и стыдно. Пришла в какой-то подвал, словно овца на заклание. Сгубила себя, такую еще молодую, да так глупо! Секта с ножами, что может быть хуже?! А могла бы в ближайшую субботу поехать на первую настоящую фризби-тренировку с Радой… Мама с бабушкой даже не узнают, где я. И как они без меня?!
– На, попей! Только сегодня из Тверской области привезли! – тренер щедро наполнил огромную кружку до краев. Столько я обычно пью дня за два. – Освященный родник, между прочим! Там к нему очереди – ух! – он пытался вывести меня из анабиоза, но пока безрезультатно.
– Я это… просто посмотреть пришла, мне, наверное, пора, – я вытянула шею в сторону такого манящего выхода. Надежда умирает последней.
– Ну и молодец! Сама нас нашла, позвонила, на следующий же день приехала. Уважуха и почет! Ты пей-пей! – мужичок буквально вложил кружку мне в закостенелые руки. – А вы, парни, разбирайте пока ножи, работать будем!
Прильнув онемевшими губами к кружке, я послушно, глоточек за глоточком, осушала ее под выжидающим взглядом мужичка. Руки предательски дрожали, и я собирала последние силы, чтобы ничего не расплескать. Мало ли, может, здесь за такое ухо, к примеру, отрезают.
– Давай, Славка, слышь, вставай в спарринг с Ксюхой, – теперь тренер дал мне в правую руку нож. Я решила, что на всякий случай лучше взять.
Глядя на Славку, я поперхнулась последним глотком воды. Почти на голову меня выше, и это еще тренер подобрал самого низкого.
– Я это… ну как… пора мне, вот что… спасибо, – маленькими приставными шажочками я последовательно пробиралась к выходу, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.
– Ксюха, чашку-то положи, чего с ней шастаешь?
Я с ужасом обнаружила зажатую в одной руке чашку и нож – в другой. Драгоценные секунды на пути к спасению безвозвратно утеряны.
– Поехали! – дал команду тренер. – А ты, Ксюха, пока работай медленно, в комфортном для себя темпе, – добавил он, когда Славка молча пошел на меня с ножом.
– Ну, уходи, уходи, уворачивайся! – кричал тренер. – Давай, Ксюха, работай!
Я была поставлена в такие условия, что выбор отсутствовал в принципе. Но именно в этом крылся какой-то особый драйв, сила момента, поверка силы духа.
Славка работал ровно и как-то, я бы даже сказала, вежливо. Его движения выглядели плавными и, насколько уместно, спокойными. Почувствовав вдруг на своем боку легкий, но однозначный укол ножа, я, наконец, очнулась.
– Вон, смотрите, что девка творит! Юркая, однако! Славка, а ну поднажми!
Мы со Славкой кружили в своеобразном танце орла и ласточки. Пусть местами я работала не слишком убедительно, но общая картина смотрелись целостно и довольно гармонично. Тот первый спарринг безо всякого опыта стал одним из лучших спаррингов с ножами за все годы моих тренировок. Жизнь заставила.
– Ну вот, другое дело! – тренер хлопнул в ладоши, что означало перерыв. – Парни, смотрите, Ксюха теперь хоть на человека стала похожа! Щеки какие румяные, ух! А то пришла – бледня бледней!
Тогда в мою голову начали закрадываться подозрения, что я здесь надолго. Вот так, хотела просто походить на курсы по самообороне, чтобы не отставать от Надьки, а получила несоизмеримо больше. Выйдя из троллейбуса, в котором провела на обратной дороге добрых сорок минут в размышлениях у окна, я уже твердо знала: в ближайшие годы мне по пути с этими ребятами.
Тренер, Миша, не только оказался одним из лучших мастеров русского рукопашного боя в России, но и стал впоследствии моим добрым мудрым учителем и советчиком на хитросплетениях жизненных троп. Отдельного уважения заслуживала его способность создавать здоровую и доброжелательную обстановку в большом коллективе. В очень разношерстном коллективе с постоянной текучкой.
Я быстро превратилась в матерую сестру полка, оберегаемую своими многочисленными братишками и старшими товарищами. Среди них были и скромные инженеры, и лихие парни из девяностых, и устрашающего вида дяди-шкафы, и интеллигентные пенсионеры. Но все относились ко мне с одинаковым кротким уважением; всегда радовались возможности заступиться, защитить, дать нужный совет с мужской колокольни.
А перед началом каждой тренировки мы читали «Отче наш», и я иногда нет-нет да и думала о том, что у страха глаза велики. Неплохо все-таки смотреть дальше первого впечатления, каким бы оно ни было, – кто знает, что кроется вне зоны видимости. Возможно, там тебя ждет большое счастье – нужно просто не забыть вовремя сделать вдох-выдох. И поставить чашку.
Поза ласточки и летающие челюсти
– Опять эта поза ласточки! Ксюша, зачем ты наклоняешься?
Тренер Катя ругалась, держа одной рукой диск, а второй – мою ногу. Рада с другим диском в замешательстве бегала вокруг.
– Корпус ровно! Рука смотрит на цель! Ну вот, опять ты за свое! Ну Ксюшка!
Я уже полгода считала себя звездой дог-фризби, пусть и локально-паркового масштаба. А тут, на другом конце Москвы, меня быстренько низвели до нерадивого дошколенка. Эдакого несмышленыша, пусть и вроде как перспективного. А все потому, что я бросала диск, стоя в странной, непрофессиональной позе – «позе ласточки», наклоняясь вперед и поднимая вверх левую ногу в лучших традициях мирового балета. Да и Раду высылала за диском без обхода, что в мире российского дог-фризби считалось вообще моветоном. И если собака обучилась новому навыку буквально за пару минут, то со мной тренерский состав ждали реальные сложности.
Несмотря на то что меня журили уже больше получаса, я чувствовала себя просто космически счастливой. Вот ведь странности: на рукопашке меня хвалили и всячески пытались приободрить, а я лишь чудом вышла из продолжительного анабиоза. Зато здесь, выслушивая Катину тираду, я пребывала в экстазе – ведь я попала в мир Большого Фризби. Словно выплыла в океан на самодельной лодочке по маленькой, никому не известной речонке. Пусть океан был суров, качал меня на волнах, но чувство большой воды – ни с чем не сравнимое после барахтанья на мелководье.
– Ксюшка, собака у тебя офигенная, талантливая! Она тащит все эти твои непонятные броски! Для шоу-овчарки вообще крутяк. Но с тобой просто поле непаханое. – Катя выглядела не на шутку усталой. – Иди, побросай пока с Сергеем!
Я молча смотрела на нее. Тогда Катя добавила:
– Мне надо отдохнуть, со своей собакой позаниматься уже, вон он у дерева скучает.
Первый раз я испытала возмущение. То есть как: я должна скучно перебрасываться с тем дядькой, когда можно было бы бросать и бросать диск талантливой собаке, чтобы все видели и восхищались? Но дядька, тогда еще только будущий фризби-гуру всея Руси, уже безапелляционно помахал мне диском.
– Ксюша, что будешь бросать – Челюсти или Стандарт?
Этот не в меру странный для непосвященного человека вопрос очень быстро стал рядовым вопросом в моей жизни. А тренер Сергей – тем человеком, который буквально вылепил из нас с Радкой чемпионок. Но ладно это – своим примером он возвел нашу и так сильную любовь к фризби в десятую степень.
Иногда мне становится даже страшно от осознания того, как повлиял на мою жизнь диск фризби, этот маленький круглый кусок пластика.
Но пока все эти бесчисленные фризби-истории ждали впереди, а мы перебрасывались оранжевыми челюстями, и в целом мире не могло в тот момент быть ничего прекраснее.
– Запомни, не «кидать тарелку», а «бросать диск». Бро-сать диск! – подытожил тренировку Сергей.
«Вот что значит овчарка!»
Следующим утром, еще под действием вчерашнего фризби-допинга, мы с Радой бодрячком шагали к троллейбусной остановке. С нее начинался наш путь на первое занятие по аджилити – эдакому модному собачьему конкуру, скоростному преодолению препятствий, которого нам с Радкой не хватало для полного спортивного комплекта.
– Девушка, не мучьте собаку!
Оторвав взгляд от окна, я в замешательстве покрутила головой. Рада мирно лежала у меня в ногах. «Наверное, не мне… хотя здесь же нет других собак».
– Девушка! Не мучьте собаку, говорим! – несколько пенсионерок на этот раз приподнялись на своих сиденьях, тем самым лучше обозначая себя. Остальные пассажиры согласно закивали.
Я искренне не понимала, в чем дело. Может, я должна была идти с собакой пешком? Или уступить ей свое место? Или же она слишком худая на взгляд пассажиров? Или?..
– Девушка, давайте, снимайте с нее намордник, мы видим, что собака послушная у вас! – на меня были обращены не на шутку возмущенные взгляды. Я ужасно удивилась, но от греха подальше не стала спорить и послушалась социума. За те годы, что мы ездили с Радой в общественном транспорте, мне предстояло выслушать и увидеть многое. Но в основном, как и сейчас, преобладала одна или другая крайность.
Мы с Радой уже успели познать безнамордниковый дзен, но тут в салон троллейбуса, словно петух в курятник, лихо впорхнул парень-контролер.
– Билет? Угу!
– Билет? Угу!
– Билет? Угу!
Контролер бесстрастно, шаг за шагом, пассажир за пассажиром, продвигался в нашу сторону. Я же безуспешно пыталась отцепить от сумки запутавшийся в длинном ремешке намордник. Перед глазами всплывали страшные картины, как нас высаживают посреди пути и мы не попадаем на нашу самую первую тренировку по аджилити.
Наконец контролер достиг места нашей с Радой дислокации, а именно – высоких сидений в хвосте троллейбуса. Я, не поднимая глаз, отчаянно и вместе с тем безуспешно боролась с ремешком сумки, не чая уже отцепить этот чертов намордник. Хотя, чего уж там, все равно грешок давно зафиксирован, как ни крути. И как ни крути намордник.
– Девушка?
Я сопела и ломала ногти об узел, но не поднимала глаз.
– Девушка, добрый день. Будьте любезны предъявить ваш проездной документ!
Признаться честно, я чуть не подпрыгнула на сиденье от неожиданности: «Все, пиши пропало, сейчас случится что-то страшное… в милицию точно заберут».
Как назло, троллейбус как раз подъезжал к остановке.
Все так же не смотря на контролера, я нащупала в кармашке проездной и молча протянула куда-то вперед.
– Девушка, спасибо большое, все в порядке! – пропел он и вышел, крутанувшись на поручне. Я так и проехала остаток пути с проездным в одной руке и с намордником в другой. Коварный намордник отцепился от злополучного ремешка сразу же по окончании проверки.
На площадке нас встретили без энтузиазма – чувствовался ощутимый контраст с рукопашкой и фризби. Предвзято смотрели по большей части на Раду К тому времени мир аджилити, в отличие от фризби, уже захватили бордер колли и бельгийские овчарки, и на их фоне Рада смотрелась не только экзотично, но и в некоторой степени бесперспективно. Немногим хотелось, чтобы «здоровая овчарка» занимала эфирное время. Против меня, наоборот, ничего не имели – ведь я помогала таскать тяжелые снаряды и в целом держалась достаточно скромно.
Когда подошла наша с Радой очередь, нам предложили попрыгать связку из барьеров и пройти «дошкольный» вариант слалома. Слалом – дюжина палок, воткнутых друг за другом в рядок, собаке нужно преодолеть их «змейкой» с максимально возможной скоростью. На этапе обучения он выглядит как шалашик, стенки которого постепенно спрямляются по мере развития навыка. Обычно на «шалашик» закладывается порядка месяца, но уже к концу тренировки я, бесстыдно игнорируя недовольство тренеров, выпрямила палки. И не просто выпрямила, а добавила к ним два барьера, точно почувствовав, что Рада сможет.
– Вот что значит овчарка! – с нескрываемым восхищением воскликнула тренер Ольга, забыв разом свое недовольство. – Смотрите, смотрите, как в слаломе задницей крутит – умора! – Ольга первая поняла, что Рада не так проста, как кажется. Но тренеру не суждено было расслабиться надолго.
Рада сообразила, что сейчас ее персона в центре внимания, и бодро направилась к снаряду «качели», стоявшему неподалеку. Прежде чем я успела произнести хоть слово, Рада взбежала на самую вершину доски с такой скоростью, что на пару секунд зависла в воздухе. Но все хорошее когда-то кончается: доска начала резко опускаться под Радой, и собачкино самолюбование сменилось впечатляющим прыжком ужаленной газели. Благополучно оказавшись на земле, Рада пребывала в настоящей эйфории от своей сказочной крутизны; я же в это время получала не слишком сказочный выговор от Ольги.
– Я понимаю, дорвались, но больше так не делайте!
Тем не менее меня с Радой приняли в местную компанию, заметив в нас определенные перспективы. Теперь тренера больше волновали не столько Радины параметры, не слишком подходящие для аджилити, сколько наша дисциплина. Над этим я пообещала планомерно работать.
Этот рассказ я хотела бы закончить иллюстрацией неисповедимых путей Господних.
Но для этого нужно сначала перенестись почти на десять лет назад.
Мы с мамой бурно аплодировали молодой девушке с черно-белой дворняжкой. Последняя показывала казавшиеся нам невероятными цирковые номера на маленькой сцене Дарвиновского музея.
– И как хозяйка его так научила? Фантастика! – тогда такие трюки, как хождение на задних лапах или собачий устный счет, были окутаны даже большим ореолом таинственности, чем, к примеру, пресловутое разрезание человека.
Я улыбалась во весь свой беззубый рот второклашки и даже не смела подумать, что когда-нибудь у меня появится собака. А уж чтобы она умела так же…
За годы та волшебная парочка постепенно стерлась из памяти, но этому воспоминанию не суждено было кануть в небытие.
– Тренер Катя? Так это же та девушка, которая выступала в музее, помнишь? – маме с ее феноменальной памятью на лица стоило лишь разок взглянуть на фото с тренировки по фризби, где на заднем плане Катя крутила в воздухе своего песика, вцепившегося в диск. Песик, кстати, уже был другой, но похожий на первого, дожившего до преклонных лет.
Спустя годы после того выступления именно Катя заложила первый камень дог-фризби в нашей стране. А уж о том, как этот спорт повлиял на девочку, замершую от восторга во втором ряду зала Дарвиновского музея, и ее будущую собаку – почти вся эта книга.
Но и на этом чудеса не заканчиваются. Весной 2006 года мы с мамой и Радой почти каждый вечер гуляли в нашем любимом парке. Два раза в неделю в это же самое время на поляне собиралась группа ребят и под руководством тренера отрабатывала различные мудреные элементы самообороны. Тогда еще оставалось достаточно много времени до Надькиного самозабвенного хвастовства по поводу ее тренировок и любезного обучения меня «паре приемов». Просто мне очень нравилось не только то, что делали ребята, но и они сами. Неизменно поражало, что «драка» может быть настолько красивой и, главное, беззлобной.
Я на цыпочках стояла на тропинке, комкая Радин поводок, и разинув рот наблюдала за этим не по-детски манящим процессом. Парни шутили и смеялись, передавали по кругу бутылку воды, а потом из нее же брызгали друг в друга.
– Ну подойди, – каждый раз предлагала мама.
– Н-нет, – в ста процентах случаев сруливала я под предлогом того, что Рада якобы просит мячик. Бросив мячик далеко вперед по дорожке, я всегда хотя бы разок оборачивалась назад с щемящей, ноющей в районе солнечного сплетения тоской.
Год спустя Рада стояла на все той же дорожке и наблюдала за все той же компанией ребят, только уже с двойным интересом. Единственная разница заключалась в том, что теперь в этой компании мелькала ее хозяйка.
Осенью прошлого года под впечатлением от Надькиных рассказов я ввела в интернете запрос: «Курсы самообороны в Москве». Не было никакой территориальной привязки; набирая номера телефонов, я даже не знала, в какой точно район звоню. Интернет выдал мне всего три похожих на правду варианта. По одному номеру так никто и не взял трубку, по другому мне сказали, что их курсы перестали существовать еще с лета. Зато по третьему номеру зазвучал бодрый, приветливый и в целом очень располагающий мужской голос: «Конечно приходите! У нас занимаются и парни, и девушки. Будем ждать!»
И ничего, что единственная постоянная девушка в коллективе прекратила занятия аккурат перед моим приходом. Зато какое удивление я испытала, когда спустя полгода Миша сказал: «На улице тепло, со следующей недели возобновляем наши традиционные занятия в парке. Вход от круга на улице N». Да, в отличие от мамы, у меня отвратительная память на лица.
Мама приходила забирать меня с тренировки с Радой и полной сумкой фризби-дисков. Радка выхватывала из сумки парочку и со всех лап вбегала с ними в круг рукопашников, в котором мы обсуждали итоги тренировки. Ребята расходились уже под первые аккорды фризби-фристайла на соседней поляне, приветствуя маму и останавливаясь на пару минут понаблюдать. Иногда диск, а затем и овчарка пролетали в опасной близости, но никто не показывал вида, что в такие моменты вся жизнь также проносилась перед глазами.
В эту минуту мне звонила тренер Ольга уточнить время нашего завтрашнего приезда на аджилити. Разговаривая по телефону, я наливала Раде немного воды в диск фризби. Пазл сошелся. На создание такой комбинации был способен только предыдущий, 2006 год. Год собаки.
Но это жизнь, и даже в подобной целостной картине всегда найдутся свои сложности и подводные камни. Но именно на контрасте с ними моменты маленьких и больших побед приобретают особую сладость.
Иногда и в нормальной семье рождается кинолог
В конце осени я выполнила давний завет Защитника и пошла на кинологические курсы. По тем временам я стала самой юной студенткой подобных курсов в Москве. На курсах также скучать не пришлось, особенно когда нам закончили читать скучные нормативы. Больше других мне запомнились уроки с Петром Владимировичем Г., инструктором по дрессировке со стажем из серии «столько не живут», автором нескольких книг: он вел у нас теорию дрессировки.
Свои лекции он читал довольно бодро, периодически поднимая глаза от записей и обводя стол пытливо-лукавым взглядом, был не прочь поговорить на злободневные темы и посмеяться вместе с учениками. Конечно, с некоторыми его суждениями я внутренне не соглашалась, как и другие дрессировщики, предпочитающие более прогрессивные методы, но ведь наше ученическое дело – не только слушать и запоминать, но и фильтровать.
Как и любой преподаватель, Петр Владимирович любил рассказать о случаях из своей практики. Особого уважения заслуживает полное избавление собаки от страха перед громкими звуками. Однако, увлекшись, он вполне мог вставить фразу, такую как, к примеру, «когда мы все были тараканами…», от чего я в беззвучной истерике сползала под стол. В один такой раз я даже застряла между столом и скамейкой, так что двум моим соседям пришлось вытаскивать меня оттуда за шиворот.
Дабы развлечь своих учеников, Петр Владимирович периодически зачитывал нам выдержки из некой советской книги по дрессировке собак. Например, чтобы отучить собаку гоняться за машинами, в этом шедевре кинологической литературы предлагался следующий совет: «Попросите двух ваших знакомых сесть в машину – одного за руль, второго – на переднее пассажирское сиденье. Как только машина начнет двигаться и собака погонится за ней, ваш помощник должен открыть дверцу и бросить в собаку Большой советский энциклопедический словарь».
Вот оно что! Очевидно, только в данном издании содержится оптимальное количество страниц для решения подобной поведенческой проблемы.
Наш преподаватель старался быть в курсе и новейших методов дрессировки, а потому посвятил пару лекций модному кликер-тренингу. Конечно, видел он его несколько по-своему, но это ему вполне прощалось, ведь целых два занятия мы играли в очень веселую игру «сформируй поведение однокашника с помощью кликера».
Человек, играющий собаку, выходил за дверь и мерз там, а остальные тем временем старательно придумывали ему задание, часто довольно креативное.
Как-то мне выпало «подрессировать» Илью – коллегу не только по курсам, но еще и по фризби. Мы с Петром Владимировичем договорились, что Илья должен будет подойти к студентке Лене, сидящей в пальто, и надеть на нее капюшон – милое задание.
– Можно! – крикнул Петр Владимирович, и Илья вошел обратно в домик, хищно озираясь по сторонам.
Я кликнула ему за шаг в помещение. Илья помялся секунду, оценивая обстановку; сделал еще шаг. Щелчка нет. Тогда шаг был сделан в другую сторону. Щелчок. С самодовольной улыбкой и виляя воображаемым хвостом, Илья продвигался все дальше по комнате в нужную сторону, а я готовилась праздновать идеально выполненное упражнение. Периодически Илья останавливался и с надеждой подходил к сидящим за столом коллегам, вызывая у тех хихиканье. Но поняв, что щелчка это не сулит, шел дальше. Я щелкнула ему за очередной шаг в правильную сторону, когда Илья проходил мимо большого настенного календаря. И кто бы мог подумать, что в этот момент нашего подопытного не по-детски переклинит! Повернувшись к календарю, на который он даже не смотрел во время щелчка, Илья принялся его разглядывать, почесывая затылок. Я опустила руку с кликером, ожидая, что «собачка» скоро поймет, что календарь тут ни при чем, и двинется дальше. Но в мозгу Ильи щелчок прочно связался не с шагом около календаря, а с самим календарем. Вот ведь превратности судьбы.
Что тут началось! Желая отгадать наши коварные замыслы и заработать этот чертов щелчок, Илья начал демонстрировать невиданное разнообразие поведения. Он дотрагивался до собак на календаре, делал вид, что дразнит их, закрывал картинки руками, показывал по очереди на каждый месяц года, прислонялся к календарю, терся об него, изображал дрессировщиков с календаря, лаял на календарь и так далее. Наш класс тем временем просто лежал. Я рыдала, сжимая кликер одной рукой и вытирая слезы другой, а Илья даже и не думал сдаваться, сохраняя хладнокровную решительность.
Соображая, что бы еще такого сделать, он случайно еле заметно шагнул в нужную сторону, что я, к счастью, успела подловить. Дальнейшие события развились за какие-то секунды: Илья сделал несколько шагов, остановился у нужной девушки и под бешеные аплодисменты коллег и мой финальный щелчок надел на нее заветный капюшон. Петр Владимирович досрочно объявил перерыв.
ОтЧАЙный сервиз
Уже около полугода мы с Радой занимались послушанием с кликером. Кликер выступил шлифовальной машиной для нашего и так неплохого ОКД, и Рада стала частенько уходить с соревнований с полным баллом. Канули в Лету и те веселые времена, когда Рада, уже уверенно шедшая на победу, вдруг начинала копать землю или лаять в небо на упражнении «Комплекс на расстоянии» (при этом не забывая выполнять требуемые смены положения). Интересно то, что, самозабвенно занятая подобным творчеством, Рада избегала смотреть мне в лицо. Именно это и выдавало ее злонамеренность больше всего.
Но теперь настали другие времена, поблескивающие самоварным золотом кубков и медалей. Именно в такой «наш» день нам и подарили чайный фарфоровый сервиз – он полагался собаке-победителю в случае, если та финиширует со ста баллами. Кто знал, какой драмой это обернется!
По дороге к метро я радовалась – вон сколько собак идет вместе с нами, не одни будем пробиваться сквозь турникеты. Однако в какой-то момент собачки, как заговоренные, стали одна за другой сворачивать к своим машинам. До метро мы с Радой дошли уже в гордом одиночестве. В этом сквозила какая-то несправедливость – лучшая собака сегодняшнего дня едет домой в наихудших условиях. Сервиз тихонечко бренчал в пакете, мол, ну зато у вас есть я.
Надев собаке намордник, я отработанной уверенной походкой последовала внутрь.
Но не тут-то было: наша милиция нас бережет. Ну, или всех, кроме нас: мы милиции не понравились, и она приняла немедленное решение вытурить из подземки девочку с собакой и тяжелой сумкой.
– Девушка, стойте! – и пронзительный свист, будто впивающийся в мозг через уши.
Я даже хотела заткнуть их, но тут опомнилась: свободных рук нет. Пришлось решать вопрос радикально. Тем более что у меня не было ни денег на такси, ни возможности доехать до дома на наземном транспорте, а телефон разрядился на морозе.
Не медля ни секунды, я бросилась бегом по длинному неработающему эскалатору, наводя вокруг ужас громыханием сервиза и стараясь не отставать от Радки. Пассажиры, ставшие свидетелями погони, столько же путались, сколько затем радовались не в меру экзотичному экшену: «Овчарка, девка, два мента» – на ваших экранах в высоком качестве!