Здесь вам не тут – 2. Один в поле не двое

Глава 4

«Мало кто поймет, но кто поймет, тот мало кто».

В моменты, когда жизнь ставит перед человеком испытания, трудности или смертельную болезнь, он, словно заблудившийся путник в бескрайней пустыне, обращается к высшим силам. Его сердце наполнено надеждой, он ждет помощи, не подозревая, что спасение может прийти не оттуда, откуда он ожидает. Иногда помощь приносит лишь вред, и человек оказывается в ловушке, где его желания оборачиваются против него самого.

Не получив желаемого, он начинает проклинать всех и вся, его голос звучит громко и яростно, требуя справедливости. Он ропщет на судьбу, на богов, на мир вокруг, не понимая, что, возможно, истинная причина его бед кроется не в высших силах, а в его собственных поступках и решениях.

Попав в перипетии своей судьбы, Матвей все чаще стал задумываться, в чем он провинился пред богом, аллахом или Буддой, что его так наказали. Вроде жил, служил, зла никому не делал. И чем больше он думал, тем ожесточеннее становилось его сердце по отношению к своим мучителям. Но сейчас, отбросив все ненужные мысли, Матвей зашел в часовню и огляделся более внимательно, чем в первый раз, когда вылез из подземелья.

В небольшой часовне царили запустение и разруха. Время оставило свои следы, не стирая их. Мусор, ветки, листья и обрывки тряпок, словно забытые жертвы, лежали повсюду, напоминая о прошлом. В центре часовни возвышался пустой постамент, как молчаливый свидетель былой славы, ныне покрытый пылью и забвением.

Матвей направился к нему, огляделся и увидел рядом с ним валяющуюся среди мусора фигурку человека из желтого, позеленевшего металла. Он поднял ее, отряхнул от налипшего мусора и поставил на постамент. Фигурка человека была вылита просто с поразительной тщательностью. Это был мужчина в римской тоге, в одной руке он держал меч, опущенный острием вниз, в другой – щит. Лицо мужчины выражало суровую задумчивость. Сама фигурка была сантиметров пятьдесят в высоту и встала так, словно всегда тут стояла.

«А что тебе предложить, бог справедливости и порядка?» – задумался Матвей и, не найдя ничего лучше, решил, что для жертвы подойдет как нельзя лучше мессир Базкеле. Он даже не понял, почему так подумал, просто приказал тому выбраться из черепа.

– Что вам угодно? – сонно спросил мессир.

– Мессир Базкеле, повисите над фигуркой этого человека, и все. Потом можете снова убраться в череп и спать.

Базкеле зевнул и завис над постаментом и фигурой свергнутого бога, а Матвей стал читать призыв:

Матвей не ожидал, что его призыв сразу возымеет действие. Базкеле ойкнул и исчез, а над постаментом появилась размытая фигура мужчины. Он держал в руках за шиворот мессира, который притих и висел, не подавая признаков жизни. Призванный дух открыл глаза, обвел часовню мутным взглядом, увидел Матвея, и его взор прояснился. Он недолго разглядывал Матвея, потом тряхнул мессира и спросил:

– Это что?

– Это кто, – ответил Матвей.

– Это что за кто? – вновь спросил призрак бога.

– Это мессир Базкеле, ваша честь и справедливость, – ответил Матвей. – Здравствуйте, уважаемый, с пробуждением…

– Ты много болтаешь, суеслов, – прервал его призрак. – Зачем ты отдал его мне?

– Э-э-э… чтобы вы его починили.

– Починил? Зачем и для чего?

– Он теряет память. А он должен перенести нас в наши тела, которые мы потеряли, ваша честь.

– Ваша честь? – повторил призрак. – Мне нравится это выражение. Принимаю от тебя, смертный, это имя. – Он потряс Базкеле как сумку-авоську и отпустил. – Я починил его, – произнес он. – Ты хочешь быть моим жрецом? Но ты мертвый, а мертвый не может быть жрецом живого бога. Ты будешь моим первым последователем, Рунг Ду Рик. Итак, ты призвал меня, чтобы очистить скверну в храме?

– Да, и не только. Мне еще нужна помощь в борьбе с вампирами…

– Вампиры – не мое дело, мертвяк…

– Ваше дело, ваша честь. Они осквернили храм, и они вносят сюда беспорядок. Справедливость должна восторжествовать…

– Да? А зачем?

– Как зачем, вы же бог справедливости и порядка! – воскликнул Матвей.

– Ты смешной зомби, – не улыбаясь, произнес призрак. – Никогда справедливость не торжествовала и не побеждала, она просто была, и все. Я мог помочь некоторым восстановить справедливость, а все остальные ее не хотели. Им нужна была только выгода от справедливого решения. А если смерть была как жест справедливости, то от такой справедливости убегали к другим богам и, наверное, до сих пор не хотят справедливости… Ты считаешь, что вернуть себе тело – это справедливо?

– Да.

– А это значит отнять его у другого, я так понимаю?

– Да, но… но он обманом захватил мое тело.

– Обманом? Но, может, ты не был достоин этого тела, и это был акт справедливости? Что скажешь?

– Скажу, что справедливость это… странно, что в ваших руках, ваша честь, справедливость это дышло – куда повернул, туда и вышло.

– Не знаю такого выражения, но смысл мне понятен, смертный… Я буду подсказывать тебе, что справедливо, а что нет. Вот сейчас несправедливо, что ты взываешь ко мне, а этот «что и кто», получив мою помощь, молчит, словно ему не нужно тело. Тебе, призрак мага, тело нужно? – спросил он Базкеле.

– Нужно, – пропищал сдавленным голосом Базкеле.

– Тогда почему ты просишь и не хочешь стать моим жрецом?

– Я тень и призрак, я не живой…

– Но ты же можешь стать живым магом.

– Для этого мне нужно тело, а тело живое у нас одно на двоих, – ответил Базкеле. – Вы считаете, что если я заберу живое тело у Рунга, то это будет справедливо?

– А почему нет? – в ответ спросил Ваша Честь. – Он уже имеет мертвое тело, а ты призрак. Думаю, будет справедливо отдать тебе живое тело и сделать тебя моим жрецом.

– С хрена ли? – взорвался негодованием Матвей. – Это что еще за справедливость – отнять у одного и отдать другому?..

– Вот и ты, Рунг, ищешь свою выгоду, а не справедливость. – Призрак вызванного бога повернул лицо к Матвею. – Ты слишком алчный и не можешь быть моим жрецом. Кроме того, потеря тобой тела – это следствие твоих дел, которые ты натворил в жизни.

– Да что я такого натворил?

– Мне неизвестно, но раз ты потерял тело, то это тебе наказание.

– Да, но мессир потерял его раньше меня, значит, он тоже наказан по справедливости.

– Значит, справедливо отдать тело ему, он дольше был без него, – ответил призрак. – А он может…

– А я вот знаю, кто может стать твоим жрецом получше, чем этот призрак мага, – Матвей с возмущением посмотрел на присмиревшего мессира.

– Да? И кто?

– Тут есть дочь барона, она хочет уйти от вампиров, она станет прекрасным тебе жрецом.

– Бред! – воскликнул Базкеле. – Не слушайте его. Девчонка глупа и слишком молода… Я буду жрецом, и я буду творить справедливость.

– Ты? Жалкий червь, что не мог удержать власть над магами, которых привел на остров? – рассмеялся призрак. – Не смеши. Я принимаю твое предложение, Мертвый человек. – Он снова посмотрел на Матвея. – Чем могу тебе помочь?

– Надо освободить одну девушку, и мы втроем убежим от вампиров.

– Без проблем, я помогу.

– Как? – в ответ спросил Матвей.

– Как-нибудь, – ответил призрак. – Я устал, а ты меня утомил, прибери тут все, чтобы было чисто.

Замигала иконка:

«Вам предложено навести порядок в часовне. Награда – отношения с новым богом +10. Он к вам нейтрален. Принять/отказаться? В случае отказа отношения -10. Он к вам будет относиться подозрительно».

– Твою… мать, – не сдержался Матвей. – Точно Сунг говорил – дадут на копейку, на рубль заберут. Принять, – рассерженно ответил он и широко, радостно улыбнулся.

Призрак исчез, оставив после себя тягостную тишину недопонимания.

– Кто поймет этих богов? – раздраженно произнес Матвей. – А кто поймет… – Он не закончил фразу, но за него закончил мессир:

– Тот мало кто, командор. Я всегда говорил, что боги – это трутни. Не верьте им вы…

– Мессир, идите в… – Матвей замялся, – в череп.

– Как прикажете, – и призрак архимага скрылся в заплечном рюкзаке Матвея.

«Прибраться, значит?» – Матвей задумался, но от невеселых мыслей его отвлек шум снаружи.

– Не надо было сюда приходить, – послышался громкий шепот.

– Надо, мы осмотримся. Но если сюда не придем, отец не поверит, что мы спасали сестру, а теперь бабы скажут, что мы шли по дороге к храму, они нас видели.

– Тогда надо было остаться в поместье, чего среди могил бродить?

– А если останемся в поместье, то… – Он не договорил, из часовни вышел Матвей и позвал двух братьев, что препирались у входа в часовню.

– Вот и хорошо, что вы пришли, я разговаривал с местным богом порядка, он мне сказал, чтобы я нашел ему последователей. Вы хотите получить помощь бога?

Вопрос был с подковыркой. Отказаться от помощи бога – навлечь на себя неприятности, все крестьяне были очень суеверными. Согласиться, не зная, что хочет бог, было страшно. Матвей по их лицам понял всю глубину их сомнений.

– Ничего сложного делать не надо, просто уберите мусор из часовни, и все. Он вас наградит своей благодатью.

– Благодатью? – переспросил Ермил. – Это что?

– А это то, что делает человека удачливым, – не задумываясь, ответил Матвей. – Вам нужна удача?

– Нужна, – решительно ответил Ермил. – Показывай, где убирать.

«Ну вот, – мысленно обрадовался Матвей, – первый принцип службы в армии – переложи работу на подчиненных. Он сработал и тут».

– Заходите, – пригласил он братьев в часовню. – Видите статую – это ваш бог, поклонитесь ему и скажите, что принимаете его благословение.

Братья поклонились в пояс и со страхом, ощутимым на расстоянии, проговорили:

– Мы, бог порядка, принимаем твое благословение.

– Теперь положите у ног бога подношения, – приказал Матвей.

– Что класть? – спросил Урмил и нахмурился.

– Что угодно, что вам дорого, бог это оценит.

Братья переглянулись и неохотно двинулись к постаменту. Ермил положил медную монету, вытащенную изо рта, а Урмил – надкусанную горбушку хлеба, которую вытащил из-за пазухи рубахи.

Монета исчезла, аура Ермила сверкнула, и Урмилу в лоб полетела его горбушка.

– Ой! – вскрикнул он и ухватился за ушибленное место.

– Жадный ты, Урмил, – укоризненно покачал головой Матвей, – тебя бог не благословил – видимо, погибнешь, – произнес он и огорченно скорчил свою физиономию.

– Как погибну, почему? – испуганно спросил Урмил.

– Ну же, вам сестру освобождать надо.

– Нам? Ты же должен это сделать.

– Я ее приведу сюда, а вы встретите. Но за ней придут вампиры. Что вы будете делать? Отдадите сестру обратно в жадные кровавые лапы кровососов? Нет. Будете биться. Ермил выживет и спасет сестру, а ты погибнешь, так как не получил благословения бога. Вам лучше оставаться в часовне, тут сила вампиров слаба.

Урмил запричитал:

– Зачем я тебя послушал, Ермил, остались бы на дороге и ждали сестру.

– Ты глуп, Урмил, – ответил Ермил, – у нас договоренность была встретить сестру в поместье, но теперь я вижу, что мы правильно сделали, что пришли сюда, здесь защита бога.

– Но у меня ее нет! – взвыл Урмил.

– Так не жадничай, положи медяк, – предложил Матвей.

Урмил зверем посмотрел на него, но все же положил монетку у ног фигурки. Но ничего не произошло.

– Еще клади, – произнес Матвей. – Видишь, мало для тебя.

– Почему это мало? Ермил положил медяк, и его бог благословил.

– Он сразу положил, а ты пожадничал. Запомни, Урмил, скупой платит дважды, это справедливо. – Урмил простонал, но выложил вторую монетку, и его тоже озарило на миг сияние. – Ну вот, теперь вы оба под защитой.

– Ты это, Рунг, – воскликнул ободренный Урмил, – убей там всех вампиров, чтобы они сюда не пришли.

– Такого договора не было, – отрезал Матвей, – я должен освободить вашу сестру, а не убивать всех, кого встречу, сами идите и убивайте. – Урмил оскалил клыки, но брат положил свою руку на его плечо.

– Успокойся, Урмил, зомби прав, он не должен убивать вампиров, он должен спасти нашу сестру.

– Да на кой она нам нужна! – визгливо выкрикнул Урмил. – Она должна… – Ермил наступил ему на ногу, и Урмил закрыл рот. Отвернулся и перестал разговаривать.

– Мы будем здесь ждать вас, Рунг, – проговорил смущенный Ермил.

Матвей бросил взгляд на братьев, и в его душе зародились сомнения. Он почувствовал, что их глаза, полные скрытого пламени, не горят желанием увидеть сестру живой. Она нужна им лишь как доказательство перед отцом, но готовы ли они привести ее живой?

«Что-то здесь не так, – подумал он, покидая часовню. – Ладно, разберусь на месте, по ходу дела».

Матвей не стал проверять, как братья уберут следы запустения, – он был уверен, что они справятся, и не задерживался. Его шаги были спокойны, но сердце билось тревожно, как перед бурей.

Готический храм, возвышающийся на пустыре, казался воплощением самой тьмы. Его черные стены, словно поглощающие свет, пугали и манили одновременно. Алые отблески на витражных окнах напоминали о кровавых жертвоприношениях, а тяжелая аура давила на плечи, заставляя сердце биться чаще.

Храм словно жил своей жизнью, но был замучен, изранен и сломлен. Его тени, извиваясь словно змеи, тянулись к Матвею, обещая мучительную судьбу. Он остановился перед высоким порогом, чувствуя, как холод проникает в его душу, а страх сковывает тело.

Он стоял у входа несколько мгновений, нерешительно вглядываясь в темноту, словно пытаясь найти путь к своему внутреннему свету. Преодолев сомнения, он начал подниматься по ступеням, и каждый его шаг гулким эхом отдавался в тишине, усиливая биение его сердца.

Войдя в храм, он оказался в огромном зале, освещенном лишь слабым светом заходящего солнца, проникающим через узкие окна. В центре зала возвышался пустой алтарь, окруженный барельефами. На стенах, высеченные из камня, застыли фигурки людей, склонившихся перед этим величественным алтарем. Их лица, освещенные призрачным светом, выражали страх и недоумение, словно они видели нечто, что невозможно было постичь человеческим разумом.

Невидимый бог, некогда живший в этом храме, а теперь отсутствующий, казался странным и загадочным. Его слова для Матвея были полны противоречий и недосказанностей, заставляя его задуматься о глубине собственного бытия и о том, что на самом деле скрывается за видимой реальностью.

Он шел вдоль стен, разглядывая лица высеченных из камня фигурок мужчин и женщин. У детей на лицах был откровенный страх.

– Мессир, – негромко позвал Базкеле Матвей. Призрак мага появился тотчас и стал осматриваться. – Посмотрите, какие лица у людей, – проговорил Матвей.

– Вам кажется это странным, Рунг? – спросил Базкеле, зависнув у одного из барельефов. Там женщина рыдала над телом ребенка, а над ней стоял с суровым и скорбным выражением на лице мужчина.

– Я бы ответил так – непонятно, – осторожно произнес Матвей. – А все, что непонятно, пугает…

– Вы знаете, что такое карма? – задумчиво спросил Базкеле.

– Ну немного, что-то вроде понимания, – ответил Матвей. – Типа, если ты обманул, то тебе обман вернется.

– Не совсем так, но ход ваших мыслей мне понятен. Вы слышали выражение «отцы ели кислый виноград, а у детей оскомина на зубах»? Слышали?

– Нет, – признался Матвей.

– Это тоже закон кармы: поступки родителей отражаются на детях. И так до трех поколений. Тут я вижу смерть ребенка, горем убитую мать, отец тоже скорбит, но на его лице понимание сути трагедии. Они сами виноваты в смерти ребенка. Они творили зло, которое погубило их дитя, и ничего уже назад вернуть нельзя. Это закон справедливости, Рунг. Этот бог непонятен людям. У них своя справедливость и свое понимание порядка. Для них он ужас и вечный страх, поэтому это место в запустении.

– Почему ужас и страх? – спросил Матвей.

– А вы понимаете, что хотят сотворить братья? – спросил Базкеле.

– Нет, но догадываюсь, что им сестра не больно нужна.

– Вот именно, они хотят от нее избавиться, но так, чтобы их отец был уверен, что они ее спасали, но… – Мессир помолчал, давая возможность Матвею проникнуться смыслом сказанных им слов. – Это, по-вашему, справедливо? – спросил Базкеле.

– Нет.

– А они считают, что это справедливо. Скорее всего, тут замешаны деньги и наследство, Рунг. Люди правда не хотят справедливости и порядка. Все от малого до великого преданы корысти.

– Как-то мрачно это звучит, – нахмурился Матвей и радостно улыбнулся.

– Вы чему радуетесь, Рунг? – обернулся Базкеле.

– Сам не пойму, радостно, и все. Такова вот награда отверженных драконов, мессир. Только я чувствую, что в этом храме не все так просто…

– Да? Вы это тоже почувствовали? – осторожно спросил Базкеле. – Вы чувствуете эманации боли, отчаяния и нечеловеческих мук?

– Нечеловеческих? А каких? – так же осторожно спросил Матвей.