Фарфоровый чайник в небе
- -
- 100%
- +
– Возьмите ваши билеты. Вы мне вчера и обратный зачем-то дали, вот – смотрите не потеряйте.
– А где мои попутчики? – почуяв неладное, спросил я. В голове роем пронеслись все похождения вчерашнего дня, сердце будто сжало клещами.
– Они уже минут двадцать как сошли, – ответила проводница. – Это мы вас всё не могли добудиться. Скорее, гражданин: вагон сейчас отгонят, увезут вместе с вами.
Меня вдруг с ног до головы прошибло холодным по́том: я сунул руки в карманы пиджака – там не было ни кошелька, ни паспорта, ни мобильного телефона.
– А где деньги?! Документы?! Телефон?! – во всё горло завопил я на неё. Вид мой, видимо, был настолько отчаянным, свирепым и безумным, что проводница в ужасе отпрянула:
– Откуда ж мне знать? Может, обронили где?
Я в панике стал шарить под матрасом, под столом на полу, на соседних полках, во всех своих карманах и сумке, везде, где только можно – но ни документов, ни кошелька, ни мобильника нигде не было. Проводница тоже суетилась вокруг, но только развела руками: ничего нет.
Страшная догадка добила меня:
– Это блатные меня обворовали! Дурак я – зачем я с ними пил?!
– Не знаю, гражданин, это ваше дело. Вы вроде дружно ехали, не ругались.
– А когда они сошли?
– Говорю же – минут двадцать назад, – ответила проводница. – Вас не могли добудиться, и они пошли на вокзал. По виду вроде спокойные, не скажешь, что хотели убежать, попрощались вежливо.
– Да точно они! Больше некому! Специально меня опоили! – причитал я. – А вежливость – главное оружие вора!
– Тогда бегите скорее в полицию: тут есть отделение при вокзале, может поймают по горячим следам! Но только быстрее – всё, мы уже тронулись, едем в депо.
Я схватил сумку, сунул билеты в карман, бегом бросился из купе и уже на тихом ходу выпрыгнул из вагона. Ухитриться не упасть на перрон стоило мне немалых усилий.
На вокзале я первым делом побежал было искать полицию, но внезапно остановился: жутко болела голова, мысли путались, но всё же за одну я сумел зацепиться и стал раскручивать её.
«Вот стою я в чужом городе с сильного похмелья, – думал я, – мятый, небритый, нечёсаный, от меня за версту разит перегаром как от бомжа, у меня нет ни документов, ни денег, нет телефона, чтобы позвонить. И со всем этим я приду в ульяновскую полицию и заявлю, что приехал на всероссийскую конференцию журналистов и меня по дороге обокрали? Даже если в полиции и поверят, для начала мне самому придётся доказывать, кто я такой, – а это означает процедуру выяснения личности, звонки на работу, организаторам конференции. А это – огласка, ненужный скандал. Позорище! Явно не за таким пиаром посылала меня в командировку Эмма Вадимовна Чулкова».
Ситуация со всех сторон представлялась мне явно невыигрышной, тем более не было никаких доказательств, что меня обворовали именно мои попутчики. Деньги и документы, пьяный, я мог и сам где угодно выронить; пока спал, их могла вытащить из кармана та же проводница или кто другой. Ещё и телефон пропал, – значит, воров могут оперативно поймать по «симке», но её наверняка уже сбросили…
«Точно блатные стащили, больше некому! Зарекался же пить с незнакомыми!» – снова, скрипя зубами, уничижительно ругал себя я. Но в полицию уже не торопился: «Знаем мы этих оборотней в погонах!..»
«Но что же делать? Что делать?» – как сумасшедший повторял я. У меня началась натуральная паника, я весь дрожал.
Для начала нужно успокоиться, взять себя в руки, подумать, как быть дальше, решил я. Было горько, обидно, стыдно, противно от себя самого и от всего человечества. Я поймал на себе несколько неприязненных взглядов прохожих, ибо выглядел действительно жалко, опустил голову и быстрым шагом направился искать привокзальный туалет.
Он оказался в самом здании вокзала. Туалет был платным, но я показал на входе свой билет с поезда, и меня пропустили. Там я привёл себя в порядок – вещи в моей сумке были не тронуты, а потому я умылся, побрился, почистил зубы, расчесал волосы, обтёрся одеколоном. А когда стал менять рубашку на свежую, обнаружил во внутреннем кармашке сумки небольшую заначку с прошлой командировки – около шестисот рублей.
Я понял, что мне обязательно нужно найти в этом городе знакомых, которые могли бы подтвердить мою личность хотя бы для того, чтобы я мог обратиться в полицию с заявлением о краже или утере паспорта. Потому что без документов меня даже не пустят на обратный поезд домой.
Знакомых в самом Ульяновске у меня не было, отыскать их я мог только на журналистской конференции – Чулкова говорила, что от Нижегородской области на неё собирались поехать представители от Союза журналистов, пары-тройки местных газет, информагентств и вроде кто-то ещё. Среди них я обязательно найду тех, кто меня знает и подтвердит, что я – это я. Ещё она говорила, что от вокзала до пансионата «Древо Хитрово» с периодичностью час или два ходит бесплатный автобус или шаттл, как она его называла.
«Что ж – делать нечего, надо ехать туда, – решил я. – Других вариантов у меня нет. А там – найду друзей, займу денег и решу, как выбираться из ситуации».
Чтобы скоротать время в ожидании автобуса, я зашёл в местную забегаловку: голова продолжала раскалываться, и так как немного денег у меня было – решил поправить здоровье. Заказал 150 грамм водки, пару бутербродов и устроился у окна, чтобы не пропустить шаттл.
За соседним столиком местная компания обсуждала, что совсем обурела и хочет всех прижать какая-то Сопля из Засвияжского района (я так понял, что это такая местная криминальная группировка). Но моё внимание больше привлёк парень через дорогу: он расчехлил гитару, положил чехол на асфальт, подстроил струны и зычным голосом на всю площадь стал рычать песню Егора Летова из «Гражданской Обороны» – «Всё идёт по плану». Так как в молодости в нашей группе «Система шумоподавления» мы и сами играли панк-рок, то этот гитарист немного поднял мне настроение. А когда он дошёл до слов:
Один лишь дедушка Ленин хороший был вождь,
А все другие остальные такое дерьмо,
А все другие враги и такие мудаки,
Над родною над отчизной бесноватый снег шёл,
Я купил журнал «Корея» – там тоже хорошо,
Там товарищ Ким Ир Сен, там то же, что у нас,
Я уверен, что у них то же самое
И всё идёт по плану!
– я и вовсе немного оттаял: вспомнил, что приехал на родину Ильича. И от всего этого – от выпитой водки, от парня, с утра горланящего песню Летова, от того, что «наш дедушка Ленин разложился на плесень и липовый мёд», а я в это самое время нахожусь на его родине в Симбирске, – я впервые за день улыбнулся.
Заметив это, один мужик из компании за соседним столиком кивнул на певца и сказал мне:
– Это Пашка План, он почти каждое утро здесь поёт. Нравится?
Я утвердительно кивнул.
– Раньше ему тут морду били, а потом надоело, оставили – хрен с ним, пусть поёт. А то уж больно тоскливо, – процедил мужик сквозь зубы.
Я снова кивнул и заметил:
– А денежку-то ему, смотрю, нет-нет да бросают.
– А то! Сейчас насобирает чуто́к и придёт сюда водку пить, – сказал мужик. – И нас угостит! Зато его здесь больше никто не обижает.
Тут подошёл мой автобус, у меня появился повод прервать завязавшуюся было беседу, я взял свою сумку и направился к шаттлу. Оставшуюся с выпивки сдачу я высыпал Пашке в футляр – проезд до пансионата для лиц в нём проживающих был абсолютно бесплатным.
В шаттле было человек пятнадцать, но никого из нашей области я не увидел. Они, наверное, приехали раньше – возможно, добирались прямым автобусом из Нижнего или самолётом через Москву, подумал я. Но ничего – на месте обязательно кого-нибудь найду.
Безумный Дом Хитрово
Дорога от вокзала до гостиничного комплекса «Древо Хитрово», расположенного в пригороде Ульяновска и так разрекламированного моей начальницей, заняла около часа, так что я немного успокоился и успел даже чуть-чуть вздремнуть…
Выйдя из автобуса, я испытал сильное разочарование оттого, что внешне отель ни на йоту не соответствовал рекламе и совсем не оправдал моих ожиданий. С «Crazy House» в Далате он не имел ничего общего.
Если вьетнамская вилла Hang Nga строилась на основе фантазий растительного сумбура, во всём подражая естественной структуре дерева, и состоит из помещений произвольных форм, без малейшей привязанности к классической школе – с экзотическим парком, винтовыми лестницами, пещерами, гигантскими паутинами, по сути представляя собой созвездие оригинальных и непохожих друг на друга сказочных замков, то здесь я увидел немного осовремененный вариант пансионата совкового типа с элементами хай-тека из стекла и бетона, с многочисленными к месту и не к месту композиционными вставками из дерева. Разве только деревянные элементы в оформлении да горничные-вьетнамки среди персонала были единственным, что могло навеять хотя бы отдалённые аналогии ульяновского отеля с далатским Безумным домом, и то при очень большой фантазии.
Зато по масштабам и площади «Древо Хитрово», безусловно, превосходило «Crazy House». Создалось впечатление, что перед архитектором положили на стол генеалогическое древо рода, разросшееся за несколько столетий от ствола-прародителя многочисленными ветвями и отростками, подобно тому как кровеносные сосуды разветвляются от артерий до капилляров, и поставили задачу – банально воплотить эту схему в бетон и стекло. Что он, не мудрствуя лукаво, и сделал.
К Волге отель выходил торцом со входом, то есть по замыслу идеологов – основанием ствола генеалогического древа, и далее удалялся перпендикулярно от реки четырёхэтажным корпусом, от которого хаотично разветвлялись в разные стороны (причём зачастую совсем не под прямым углом) трёх-, двух и одноэтажные корпуса-ветки. Длина этих веток везде была разной, многие из них заканчивались тупиками, некоторые соединялись на разных уровнях открытыми или застеклёнными переходами.
Но, пожалуй, самой интересной находкой архитектора было то, что в некоторых корпусах по ходу коридоров менялась этажность: то есть, свернув в сторону, вы могли подняться по ступенькам на половину, например, второго этажа, и уже за следующим поворотом задание продолжалось новым полноценным этажом, который по сути был на уровне между вторым с половиной и третьим с половиной этажами. Но через несколько пролётов лестница могла резко уйти вниз, и, спустившись по ней, вы неожиданно могли оказаться и вовсе сразу на полуторном этаже.
В общем, внутри гостиничный комплекс «Древо Хитрово» был настоящим лабиринтом, сверху напоминая гигантского кальмара или огромную каракатицу. Но назвали как назвали.
Над входом в отель был растянут громадный транспарант – Всероссийский фестиваль прессы «Журналистика XXI века: вызовы времени». По бокам всюду были развешены красочные билборды и плакаты – «СМИ и власть: взаимодействие для развития гражданского общества», «Журналистика в системе альтернативных источников информации», «Приоритеты масс-медиа и ценности профессии журналиста» и прочая дребедень.
Фестиваль официально открылся уже сегодня – во вторник утром, торжественное закрытие и отъезд участников – в субботу. Всё правильно: пять дней, но мне обратный билет почему-то взяли на пятницу. Ах да! Прицепной вагон ходит не каждый день.
Сразу как вошёл в отель – справа увидел столы для регистрации участников фестиваля, за которыми сидели миловидные девицы. На одном из столов я увидел табличку «Приволжский регион», двинулся прямиком к нему и попросил девушку зарегистрировать меня как участника конференции от Нижегородской области:
– Игорь Скромный, – представился я, – журналист медиахолдинга «Нижегородский край».
Девушка углубилась в бумаги и, покопавшись в них минуты две, растерянно произнесла:
– Извините, что-то не найду вас в списках. Можно ваш паспорт?
Я прямо сказал ей, что паспорт у меня украли в поезде и что я обязательно решу эту проблему, но для начала мне нужно найти здесь своих земляков, разместиться в номере и связаться с начальством на работе.
– Но мы не регистрируем без документов, – ответила она. – И потом вас вообще нет в списках.
Я сразу задёргался: как это нет в списках? Я что – по своей воле что ли сюда припёрся? Взял вот и от нехрена делать в прицепном вагоне с урками примчался на крыльях мечты в этот грёбаный Ульяновск?!
– Не может такого быть, что меня нет в списках! – в сердцах сказал я девушке. – Меня сюда начальство медиахолдинга послало вместо себя на конференцию – я приехал вместо директора Эммы Вадимовны Чулковой! Можно я сам посмотрю списки?
– Да вот же, – повернула она ко мне бумаги, – список участников от нижегородцев – девять человек: два представителя от пресс-службы администрации области – Евгений Витольдович Тараканов с помощницей, председатель регионального Союза журналистов Валентина Ивановна Матрёнова, три редактора от районных газет, два – от информагентств, и один от холдинга, про который вы говорите, – директор Эмма Вадимовна Чулкова. Но она зачеркнута, и вместо неё – какой-то Кузьма Пожарский. Никакого Игоря Смелого нет!
– Да не Смелый я, а Скромный! – пробормотал я, начиная понимать, что произошло.
– Мне без разницы, какой вы – Смелый или Скромный, – равнодушно ответила девица. – Мне это всё равно. Но аккредитован один Пожарский, и то лишь при предъявлении паспорта! У нас только аккредитованные участники получают номера в гостинице, если они заказывали бронь. Мы выдаём им банковские карты от главного спонсора фестиваля с определённой суммой на карте в зависимости от статуса аккредитации: для руководителей – 50 тысяч рублей на пять дней, для всех остальных – 25 тысяч, и приглашения на специальные мероприятия – банкеты и закрытые презентации.
– Так, – обречённо вздохнул я. – Значит, закрытые презентации мне не светят.
– Без паспорта вам, гражданин, здесь ничего не светит, – уже резковато сказала моя собеседница. – Вообще-то почти все участники фестиваля приехали, аккредитовались и заселились ещё вчера, сегодня конференция уже началась. А вы мало того, что опоздали, так ещё и без документов явились!
– Но, поймите, произошла чудовищная ошибка, – пытался объясниться я. – Кузьма Пожарский – это мой псевдоним, и, видимо, при регистрации у нас что-то как всегда напутали.
– Ничем не могу помочь, гражданин. Без паспорта здесь любой аферист может сказок насочинять, а у нас – всероссийское официальное мероприятие, финансовая отчётность! Что же вы думаете, вам оплаченные номера и банковские карты здесь без документов предоставят? Какой-то вы наивный для журналиста…
– Так что же мне делать?
– Не знаю. Идите к дежурному администратору, может, она что подскажет.
Я пошёл искать дежурного администратора с твёрдой убеждённостью, что отчего-то на меня решили обрушиться сразу все несчастья мира. На стойке ресепшн я попросил позвонить по телефону, меня приняли за участника конференции и легко разрешили. Сотовый у меня тоже стащили, мобильных номеров на память я, конечно, не знал – они все были забиты в моём телефоне по именам. Поэтому решил звонить сразу на работу в приёмную Чулковой, благо время было уже рабочее, а телефон был с межгородом.
Секретарь и директриса оказались на месте. Я им объяснил ситуацию – рассказал, что в дороге у меня украли документы, телефон и деньги с банковской картой, до отеля добрался, но без паспорта меня не регистрируют, да и аккредитован здесь не я, а мой псевдоним.
Оказалась, что с регистрацией напутала секретарша: билеты-то на поезд она на меня переоформила, а о замене участника конференции сообщила организатором только по телефону – «вместо руководителя от нашего холдинга поедет лауреат конкурса для получения приза». Вот они и вписали в аврале и неразберихе Кузьму Пожарского.
Мы сошлись на том, что Чулкова позвонит в оргкомитет фестиваля и сообщит им о досадной ошибке, подтвердит, что Пожарский – это действительно мой псевдоним. Они в холдинге ввиду сложившейся ситуации, конечно же, готовы сбросить на мою зарплатную карточку немного денег, но так как у меня её тоже украли, то мне придётся выкручиваться самому – попросить о финансовой помощи у земляков:
– Вы же знакомы с Валентиной Ивановной Матрёновой, она прекрасная женщина. Не бросят же они в самом деле земляка в беде! Займите у них денег на эти дни, вернётесь – мы вам как-нибудь придумаем компенсировать, – успокаивала меня Чулкова. – Только вот ещё что… Я забыла вам сказать, что номер в гостинице «Древо Хитрово», где конференция, я не бронировала, потому что планировала жить в другом месте, подальше от суеты. Хотела найти что-нибудь поспокойнее. Ну ничего: раз там у нас целая делегация – потеснятся, не пропадёте! Возвращайтесь в Нижний с призом и положительным пиаром!
Мне, потерянному и побитому обстоятельствами, после общения с родными голосами вроде как полегчало. Правда, новость про отсутствие бро́ни в гостинице мне не понравилась: «Похоже, я был прав: точно ведь с хахалем собиралась сюда ехать. Потому и не бронировала здесь, чтобы с ним на глаза не попадаться, – подумал я про директрису. – А то Матрёнова по приезду точно бы раззвонила на всю область…»
Впрочем, на деле всё оказалось совсем не так радужно, как это услышалось по телефону. Организаторы конференции после звонка Чулковой согласились признать меня за Кузьму Пожарского, поверили, что это мой псевдоним, выдали мне бейдж участника, программу конференции, приглашения на мероприятия с моим участием, в том числе на церемонию награждения, пару банкетов для журналистов, а также на творческий вечер делегаций регионов-участников. Но со всем, что было связано с финансовой отчётностью, оказалось сложнее. Банковскую карту спонсора фестиваля на 25 тысяч рублей без паспорта мне так и не выдали, так что я остался на всё время конференции без денег. И самое главное – не был решён вопрос с проживанием:
– Поймите, – говорила мне симпатичная, стройная как газель дежурный администратор Эльвира, – у нас же здесь всероссийский фестиваль журналистов! На уровне Дагомыса! Приехали делегации со всей нашей необъятной страны – от Калининграда до Чукотки! Это у вас от Нижегородской области маленькая делегация – всего девять человек, а только из одной Москвы к нам приехали больше ста журналистов! Из Татарстана – 38, из Краснодарского края – тоже больше тридцати! Мы впервые принимаем у себя такой форум, и у нас физически не хватает номерного фонда на всех участников. Поэтому многие селились либо в самом городе, или в соседних пансионатах. Так откуда же мы найдём вам номер? Все номера забиты. Единственный выход – ищите своих знакомых, проситесь к ним на проживание. Если что – раскладушку мы вам дадим. Ищите, куда её поставить.
Я понуро посмотрел на программу журналистской конференции – на все эти семинары, секции, круглые столы, панельные дискуссии, презентации, – отыскал среди них мероприятие с церемонией награждения лауреатов конкурса Русского музея. Она была в четверг вечером, а на часах был только полдень вторника. Это время надо было как-то прожить. А уже сейчас страшно хотелось есть!
Для начала нужно было разыскать своих земляков, чтобы занять денег и определиться с ночлегом. В программе фестиваля я отметил мероприятия, где они теоретически могли участвовать, нацепил бейдж и голодными шагами напористо двинулся в чрево «Древа Хитрово».
Выданная мне схема расположения помещений рекреационно-гостиничного комплекса позволила мне легко определить, где проходят главные мероприятия фестиваля. Конгресс-холл, конференц-залы и комнаты для круглых столов находились сразу же за главным входом, в основании так называемого «ствола» древа – до того, как он начинал «ветвиться». На верхних этажах главного корпуса были рестораны, банкетные залы и небольшой концертный зал, где предполагалось проведение культурной программы. А уже дальше от Волги, где корпуса отеля начинали разветвляться, располагались гостиничные номера и служебные помещения.
Когда я ступил на «территорию фестиваля», конференция была уже в разгаре. Главное мероприятие проходило в конгресс-холле. В президиуме на сцене сидели маститые "акулы пера" во главе с корифеем Союза журналистов Всеволодом Поддоновым, в это время суток он был ещё трезв. Тут же в зале я обнаружил и председателя нашего отделения СЖ – Валентину Ивановну Матрёнову, даму далеко забальзаковского возраста, обладательницу пышных форм, массивных позолоченных очков и пучка прицепных волос на голове. Мне удалось жестами выманить её из зала:
– Игорь, я в курсе ваших злоключений, – поздоровалась она со мной. – Мне звонила Эмма Вадимовна и всё рассказала. Давайте в перерыве соберёмся всей нашей делегацией и решим, как вам помочь.
Перерыв наступил уже минут через пятнадцать, и вокруг меня плотным кольцом вместе с Матрёновой собрались три редакторши районных газет (все женщины, как это официально сейчас градируют, пенсионного либо предпенсионного возраста) и два молодых человека из информагентств.
– Ну вот мы и в сборе, – резюмировала Матрёнова. – Нет только Евгения Витольдовича из областной администрации с помощницей, но они как вчера заехали и зарегистрировались, так пока и не появлялись…
– И не появятся, – отчего-то хихикнула одна из газетных редакторш. – Они в другой гостинице остановились. Что в первый раз что ли?
– Это их дело, – парировала Валентина Ивановна. – Они работают по индивидуальному графику. Пусть и вдвоём.
Я рассказал коллегам в какой ситуации оказался: без паспорта, без денег, без жилья – и попросил одолжить взаймы до возвращения в Нижний Новгород и пустить, кто сможет, к себе в номер – перекантоваться эти дни.
– С наличкой – некоторые проблемы, – сказала Матрёнова. – Когда сюда ехали, нас заранее предупредили, что спонсоры выдадут всем платёжные карты: ими здесь все и расплачиваются – одна из тем фестиваля посвящена IT-технологиям. Гостиницу тоже оплатили заранее, так что денег с собой брали по минимуму. Мы можем сброситься вам тысячи по две – хватит на эти несколько дней?
– За глаза! Спасибо, друзья! – я готов был всех их расцеловать от одной только мысли, что у меня появятся, наконец, какие-то деньги, и я для начала смогу хотя бы поесть. – Как приедем – тут же верну.
Они моментально сбросились и выдали мне на руки двенадцать тысяч рублей.
– Расписку надо писать? – спросил я у Матрёновой.
– Мы вам верим. К тому же нас шестеро свидетелей, – ответила она.
– С Таракановым и его помощницей получилось бы шестнадцать тысяч рублей и восемь свидетелей, – быстро подсчитал парень из информагентства.
– Что касается гостиницы, – пропустила это замечание Матрёнова мимо ушей, – то мы с коллегами из «районок» живём в номерах по двое. Мы, конечно, можем бросить жребий – к кому из нас забрать вас на ночёвку, – заулыбалась она, – но мы все женщины замужние – нам пересуды не нужны. Так что придётся вам, Игорь, проситься на постой к ребятам.
Тут уже заулыбались все четыре мои женщины-заимодавцы: «ребята» из информагентств были откровенно голубыми, нисколько не пытаясь этого скрывать.
– Ну что, возьмём Игорька? – наигранно спросил один другого.
– Пойдёшь к нам третьим? Не бойся – мы хорошие, – эпатажно подыграл ему второй гей, обращаясь ко мне с бесстыжей улыбкой.
Восемь женских глаз испытующе смотрели на меня, ожидая моей реакции и ответа. Но парни только что дали мне взаймы денег, и грубить им я не мог:
– Это наверняка было бы незабываемо, но я уже встретил здесь одного своего старого приятеля, и он обещал приютить меня. Так что спасибо, ребята, но я вроде как уже занят, – отшутившись соврал я.
Парни рассмеялись. Но Валентина Ивановна бескорыстно делать добро не привыкла:
– Игорь, мы выручили вас, теперь вы должны помочь нам.
– Нет вопросов. Что я должен сделать?
– Здесь в рамках фестиваля завтра будет вечер презентаций регионов-участников фестиваля. От каждого региона должно быть по три-четыре музыкальных номера. Мы с девчонками споём «Сормовскую лирическую», ребята обещали в молодёжной обработке исполнить песню Морозова «В Нижний Новгород – это значит домой», которую так любил петь наш губернатор Валерий Павлинович Шанцев. И мы знаем, что вы раньше играли в ансамбле. Сможете нам подыграть на инструменте и тоже что-то спеть?
– Конечно! У меня есть несколько песен о Нижнем Новгороде собственного сочинения, мы играли их в нашей группе, – со всем соглашался я.
– Вот и отлично, значит завтра все собираемся на вечер. Форма одежды – парадная, фестивальная, – жизнеутверждающе резюмировала Матрёнова.
– Только, Валентина Ивановна, есть небольшая проблема, – замялся я.
– Какая?
– Понимаете, я гитару в руки не брал уже лет десять. Мне бы немного порепетировать, вспомнить аккорды…
– Нет проблем: здесь в отеле есть пункт проката, там по бейджам выдают и спортинвентарь, и музыкальные инструменты. Репетируйте сколько хотите! Запомните – «Сормовская лирическая» и…