Замысел смысла

Зрелость человека определяется тем, как много неопределённости он может выдержать.

Карл Густав Юнг, швейцарский психиатр, основоположник аналитической психологии

Глава первая. Астероид

Многие смотрели кино «Не смотри наверх» в 2021 году с Леонардо ДиКаприо и Дженнифер Лоуренс в главных ролях, поэтому новость мировых СМИ о том, что на Землю летит огромный астероид, человечество восприняло первоначально если не как шутку, то как розыгрыш. Однако смешного во всей этой ситуации было мало. Потому что астероид был настоящий и размером с город-миллионник. Самым очевидным решением по спасению человечества представлялось применение ядерного оружия. Именно эту тему во всех подробностях развивали из каждого утюга. В частности, китайская инициатива заключалась в аккуратном и контролируемом изменении курса астероида. Роскосмос предлагал разнести астероид всем, что есть в арсенале – наш подход. Наконец, американцы на полном серьезе рассматривали вариант бурения астероида и закладки атомной взрывчатки к его ядру. Да, количество просмотров фильма «Армагеддон» с Брюсом Уиллисом и целой россыпью других звезд в главных и второстепенных ролях побило все возможные рекорды. В проектную группу американского проекта по спасению человечества был включен даже режиссер фильма Майкл Бэй. Больше, конечно же, для пиара и шоу, которые так любят американцы, несмотря вообще-то на надвигающийся конец света. Лучше бы позвали Стива Бушеми – с ним, по крайне мере, было бы весело. Тем более до того, как стать актером, он работал пожарником, а значит, умеет действовать в чрезвычайных ситуациях. Удивительно, но столь авантюрный американский проект возглавил Илон Маск, который с присущим ему энтузиазмом приступил к его реализации.

Таким образом, должно было создаваться впечатление, что у глав правительств и международных институтов вроде ООН всё под контролем. Но это было не так. А точнее, совсем не так. Тем не менее, что казалось удивительным, в рамках работы с массами это работало. Никаких банд, мародеров и иных опасных массовых и скоординированных волнений не отмечалось. На этом фоне выделился разве что китайский «проповедник» Ли Ха Чень, который призвал ждать конца света в полном молчании – так, практически вся китайская нация погрузилась в тишину. Данную инициативу приветствовали монахи в Тибете. В свою очередь, индусы почему-то решили, что в честь приближающегося конца света вся вода в любом водоеме стала кристально чистой. Судя по искреннему и практически детскому энтузиазму, с которым индусы купались в грязи, хоть кому-то апокалипсис принес настоящую радость жизни. Кстати, в России практически все зумеры просто перестали приходить на работу, но их отсутствия так особо никто и не заметил. Представители поколений постарше продолжали делать вид, что стабильность никуда не делась, и скоро всё наладится, потому что «начальству виднее» и «всё под контролем у тех, кому за это платят».

Короче говоря, обстановка на планете после таких ужасных новостей могла быть куда хуже, чем сложилась в итоге, однако человечество не знало еще одной важной новости – ядерного оружия не было. Никакого. Вообще. Ни у одной из стран.

Всё это происходило в течение нескольких дней, пока Матвей находился на рыбалке в Астрахани, куда он вместе с друзьями выбирался второй год подряд. И если первый заход напоминал больше грандиозную пьянку, то в этом году настрой сложился самый серьезный, несмотря на середину августа – не сезон. По совету хозяина турбазы Олега, на которой базировались рыбаки, были закуплены по нужным характеристикам спиннинги, катушки, лески.

Самым важным аксессуаром на рыбалке являются солнцезащитные очки, потому что без них глаза сильно устают часами смотреть на блики на воде. Матвей взял двое очков – одни с поляризацией, другие без. С поляризацией оказались в разы эффективнее.

Новость о приближающемся астероиде Матвей и его друзья, более опытные рыбаки, нежели он, восприняли с юмором вечером на второй день своего приезда. Улов на данный момент был так себе: семь щук и три сазана на две моторные лодки с егерем и по четыре человека в каждой. Однако это не смущало их устроить себе шикарный ужин с различными блюдами из пойманной рыбы и самогоном на столе. В конце концов, главное ведь компания. Уведомления на телефонах с новостью о возможном конце света стали приходить к девяти вечера, когда все уже прилично повеселели. Наверное, в том числе, поэтому одни шутили, что теперь хотя бы ипотеку можно не выплачивать, другие обсуждали инициативы стран по уничтожению астероида атомным оружием, которого у нас, по словам хозяина турбазы Олега, «как у дурака махорки». Для собственного успокоения все решили, что космический объект будет побежден, и всё будет, как прежде, а подход Роскосмоса разнести астероид в щепки всем, что есть в арсенале, был признан самым разумным и не имеющих минусов.

Безусловно, несмотря на такой показной позитив и мужество, напряжение проникло в сознание мужчин: звонили домой, успокаивали родных и близких, говорили, что всё как-нибудь разрешится. На следующий день рыбалку было решено продолжить, а вечером принять решение уезжать или нет. Некоторым до сих пор казалось, что это чей-то розыгрыш, но, к их сожалению, пасту обратно в тюбик уже было не вернуть.

Истинные настроения стали понятны на следующее утро, их можно было бы охарактеризовать одним словом – уныние. Мужчины молча погрузились в лодки и отправились к Каспию ловить сома. Виды кругом напоминали затопление жилого массива. Однако практически у каждых ворот жилых домов, на треть погруженных в воду, стояла моторная лодка – российская Венеция, не иначе.

В лодке молчали: шумел мотор, настроения разговаривать не было, все погрузились в себя. Через двадцать минут езды по открытому водоему расставили так называемые поставушки на сазанов. Улов с них тешил самолюбие, когда на удочки поймать ничего не получалось. Затем отправились в магазин на реке, помимо блесен и прочей рыбацкой утвари, здесь можно было купить пиво на розлив и различные к нему закуски, что мужчины и сделали. Через несколько метров движения на лодке их паспорта проверили пограничники – обязательная процедура перед заходом на Каспий, после чего они припарковались «на яме» для ловли сома. «Яма» – это такое притягательное для сомов место, объяснял рыбакам егерь, что ловить их там можно хоть на палку. В качестве наживки использовались маленькие лягушки. Матвею они были противны, поэтому насадить одну из них на крючок своего спиннинга он попросил егеря. И в этот самый момент на телефон Матвея поступил звонок с неизвестного номера, с которых обычно он не брал трубку, но в это раз почему-то машинально решил ответить.

– Здравствуйте, это Матвей Цимлов?

– Добрый день, да, слушаю вас.

– Меня зовут Александр Николаевич Величенко, я представляю администрацию президента Российской Федерации.

– Кого, кого? – рассмеялся Матвей.

– Администрацию президента. Послушайте меня очень внимательно, это не шутка, – ответил голос в телефоне.

– Я вас очень внимательно слушаю, – вновь не без смешка сказал Матвей.

– Вы должны прибыть в Москву, – очень убедительно продолжил представитель администрации президента.

– С какой целью, разрешите поинтересоваться, – уточнил Матвей.

– Вам нужно кое с кем познакомиться.

– Уж не с самим ли президентом? – удивился Матвей.

– Нет… с кем-то, пожалуй, даже более влиятельным. На текущий момент, – не без сомнений ответил представитель администрации президента.

– Кто в России, скажите мне на милость, поверит, что есть кто-то более влиятельный, чем наш президент?

– Поверьте, всё это сейчас не важно. Мы знаем, что вы находитесь в Астраханской области, но не могли бы вы предоставить мне более точные координаты своего местоположения? Мы уже отправили за вами правительственный вертолет.

Вопрос вызвал у Матвея легкий испуг. Он бросил трубку и на вопросительные выражения лиц присутствующих в лодке ответил: «Мошенники уже выдают себя за администрацию президента, вы представляете? И даже наше местоположение им откуда-то известно, геолокацию могут теперь еще отслеживать, видимо».

Матвею в телеграм с того же незнакомого номера пришло сообщение, а в нем композиция «Samadhi – Bondarev, Anton Borin», и следом сообщение: «Вам о чем-нибудь говорят эти слова?». Он включил песню и дождался монотонного голоса, который размеренно произносил в такт музыке:

«Вся энергия во Вселенной нейтральна, вечна и существует вне измерений.

Наша собственная способность к творчеству и распознаванию шаблонов является связующим звеном между микрокосмосом и макрокосмосом».

Что за бред, подумал Матвей, и заблокировал номер. Но эти слова глубоко проникли в его сознание. Через две недели ему исполнится тридцать семь лет. Среднего роста, обычного телосложения, темные волосы, короткая стрижка, большие ресницы и задумчивые грустные большие зеленые глаза. До тридцати пяти лет он совершенно не парился по поводу своего возраста, целей и задач в жизни, в большей степени, потому что плыл по течению. Денег хватало, развлечений тоже, о чем переживать? Но после наступления тридцатишестилетия что-то изменилось внутри Матвея. Он работал руководителем по автоматизациям бизнес-процессов в сфере управления персоналом – писал различные технические задания и функциональные требования, а его команда программистов затем реализовывала, тестировала и внедряла разработки для всех сотрудников дистрибьюторской компании, которая занималась продажей товаров повседневного спроса. Писать под заказ для бизнеса у него получалось отлично. Но что-то постоянно его тревожило, а отсутствие внутреннего равновесия и гармонии выражалось в периодических вспышках невротизма, особенно после напряженных трудовых будней. При этом Матвей достаточно проницательно, но пока еще очень смутно осознавал, что занимается не тем, чем следует, не тем, что ему предначертано, в конце концов. Однако сделать решительный шаг и сменить вид деятельности мешало относительное благополучие и страх перед неизведанным (та самая зона комфорта), а также боязнь получить подтверждение тому, что он – бездарность (синдром самозванца). Иногда Матвею отчетливо представлялось, что он созрел для радикальных перемен, но привычная и относительно благополучная жизнь не отпускала. Иногда ему казалось, что он вообще живет чужой жизнью. Кризис среднего возраста, самый простой вывод сделал Матвей, но всё было куда глубже и сложнее.

Егерь Сергей насадил лягушку на крючок, Матвей забросил спиннинг и вновь задумался.

Почему всё это происходит прямо сейчас? Куда делась стабильность? Почему мы который год живем в ощущении постоянного ожидания какого-то нового грядущего звездеца? И тут еще этот астероид, Вселенная взбунтовалась? Или мы окончательно сошли с ума в погоне за новыми впечатлениями? Люди в своем подавляющем большинстве гонятся за быстрым дофамином – все хотят всего и сразу: лайки, признания, похвалы, денег и умиротворяющего спокойствия в паутине противоречий собственного эгоизма. Самовыражение стало принимать катастрофически уродливые формы в совокупности с психологическими проблемами, которые усугубляет и растворяет в себе быстро изменяющаяся реальность, а коммерческая выгода, улавливая, но не обдумывая тенденции, закрепляет новые потребности как данность, крутость, ценность. Главной же целью более-менее думающего человека становится удержание хрупкого равновесия собственного сознания и попытки окончательно не сойти с ума.

Матвей любил рассуждать о высоких материях и, более того, иногда он даже задумывался стать писателем. Кто такой писатель? Он неоднократно задавал себе этот вопрос. Лично он видел в писательстве интеллектуально-гуманитарную миссию, на реализации которой Матвей не стремился заработать денег (хотя и они бы не помешали, чтобы только на этой деятельности и можно было бы сосредоточиться), а хотел донести в первую очередь свои смыслы, что человечество, как вид, движется явно куда-то не туда. Хороший писатель, рассуждал Матвей, должен очень чутко чувствовать нерв времени. Писатель в силу ума, интуиции, эмпатии, саморефлексии чувствует неуловимые изменения действительности, как материю. Он создает сложные текстовые конструкции в попытках зашить в форму содержание не только и не столько, чтобы захватить воображение читателя, а направить его сознание в конструктивное и созидательное русло. Но писатель при этом не провидец. Возьмем, например, Олдоса Хаксли, который написал во многом провидческую антиутопию «О, дивный новый мир». Как это у него получилось? Всё просто: отец писателя Томас Генри Хаксли был известным зоологом своего времени и ярым защитником теории эволюции Чарльза Дарвина. Соответственно, Олдоса Хаксли с самых ранних лет в его доме окружали умнейшие люди своей эпохи, обсуждавшие самые насущные проблемы, чему он наверняка был не только свидетелем, но и активным участником.

Отсюда можно сделать вывод, что писатель – это не провидец, а исследователь и ученый. Писатель – это внутренняя работа над собой. Это тяжелый дар – обдумывать и не находить покоя, в этом его радость жизни в случае успеха и решающая победа над временем – искать и находить смысл там, где все остальные видят только боль и хаос. А сколько на этом банально сгорело? Взять хотя бы Михаила Булгакова с его романом «Мастер и Маргарита». Или Франца Кафку, чьи романы после смерти автора издал его лучший друг Макс Брод, в то время как сам Кафка просил их сжечь.

Как понять, что ты, возможно, писатель? Однажды, мучаясь этим вопросом, Матвей случайно наткнулся на интервью каналу BBC от 1977 года Джона Фаулза, выдающегося английского писателя-постмодерниста двадцатого столетия, автора «Волхва», «Коллекционера», «Женщины французского лейтенанта» и некоторых других произведений. В нем на вопрос, каким образом он понял, что является писателем, Джон Фаулз ответил следующее:

«Если говорить о писателях как об отдельном виде, в них мне, на самом деле, интересна одержимость деятельностью, необходимость продолжать писать. Думаю, это происходит из-за чувства необратимости. В жизни каждого писателя ощущение потери присутствует сильнее, чем у других людей. И я, должно быть, чувствовал это. Думаю, я этого не осознавал до последних десяти-пятнадцати лет. По сути, чтоб понять, надо начать писать романы. Есть в них какое-то движение назад… Попытка вернуться в потерянный мир».

На вопрос является ли стремление к уединенности отличительной чертой писателя, он ответил, что да – это верный сигнал для будущего автора и добавил, как определить задатки на ранних этапах:

«Если б мне показали класс детей и попросили выбрать будущего романиста, я бы искал не слишком общительных, а еще тех, кто… Кто не умеет показать себя, если события происходят в настоящем времени. Такие люди отступают в споре, а потом изобретают новый сценарий событий, которые уже произошли. Для писателя важно жить в двух мирах, и это, я бы сказал, основной предопределяющий фактор… Неспособность жить в реальности. Поэтому приходится бежать в нереальные миры. Я бы сказал, что это, на самом деле, относится к любому искусству. Но, возможно, больше других к писательству».

Эти ощущения в какой-то степени были хорошо знакомы Матвею: произошедшие события он постоянно анализировал, разговаривал сам с собой, учитывал десятки различных мнений и возможных развитий событий. Допустим, талант у меня есть, рассуждал он, но о чем писать? Изучить вкусы и потребности читательской аудитории и подстроиться под популярные жанры и веяния? Но ради чего? Ради денег, популярности, славы? За деньги Матвей писал на работе, и это у него получалось хорошо. Соответственно, писать нужно для души, а там как получится? Склонялся он именно к этому варианту, но продолжал длительное время ходить вокруг да около, занимаясь по большей части банальным самоедством и неверием в самого себя и свои способности. Отчасти этому способствовал его строгий отец – скупой на похвалу и требовавший от него в самых ранних лет доставать из себя всё, что есть, будь то учеба в школе, или занятия спортом. Таким образом, перфекционизм Матвея достиг огромных масштабов: он постоянно мыслил крайностями – если что-то делать, то только идеально, или не делать вообще, а относительно писательства – если и писать, то только шедевр на все времена. Безусловно, эти качества мешали Матвею и в его обычной жизни.

Темы для своих произведений он всё-таки находил – те, что волновали его самого. Он писал, что называется, в стол, однако действовало это на него как лекарство: депрессия и бессонница отпускали, он спал как младенец. Талант не позволял себя закопать под цинизмом реальной жизни. Талант не сдавался. Тем не менее довести до конца хотя бы одно свое произведение у Матвея так и не получалось. Синдром самозванца съедал его примерно на половине начатого – написанное представлялось графоманской чепухой.

За своими сумбурными рассуждениями Матвей не заметил, как они сложили удочки и уже двигались на лодке в обратном направлении на турбазу. За три часа мужчинам удалось поймать три сома на четверых и снять с десяти поставушек восемь сазанов.

Общее уныние на турбазе сменилось самой настоящей тревогой. Было решено уезжать домой. Собирались молча с редкими вопросами и попытками пошутить, но весело уже не было никому. Хозяин турбазы Олег предложил поделить на всех улов, о котором в суматохе все благополучно забыли. В этот самый момент в воздухе возник приближающийся с каждой секундой шум. Через пять минут напротив турбазы село три вертолета. Из одного вышел высокий статный лысый мужчина с хмурым и грубым выражением лица, и если бы он не был в белой рубашке и черном костюме-тройки, можно было решить, что он является военным. В сопровождении двух молодых охранников, напоминавших внешним видом его самого, хмурый мужчина обошел всех обомлевших присутствующих. Медленно и методично он смотрел то на лицо, то в свой телефон – очевидно, сверяя информацию. Наконец, он остановился напротив Матвея, посмотрел на него, в телефон, опять на него и, наконец, спросил: «Вы Матвей Цимлов?». Матвею показалось, что он не успел даже толком ответить, не говоря уже о том, чтобы попрощаться со своими друзьями, как его взяли под руки и погрузили в вертолет.

Глава вторая. Испанские каникулы

Майя и Екатерина приехали в отпуск в Испанию на неделю, из которых два дня было решено провести в Мадриде и пять в Барселоне. Майе недавно исполнилось тридцать три года. Русые волосы до плеч, живая мимика, подвижные тоненькие плечи – определенно можно было сказать, что она обладала очень яркой и запоминающейся харизмой. Она отличалась импульсивностью, непредсказуемостью, напористостью, эмоциональностью и постоянно испытывала страсть ко всему новому и неизведанному. Майю увлекали мужчины не столько, может быть, красивые внешне, сколько глубокие внутри – добрые мужчины с высоким интеллектом. И если ум она определяла безошибочно, то за доброту явно принимала что-то другое. К своим тридцати трем годам, как ей самой искренне казалось, она не обросла броней цинизма и всё еще верила в свет, добро, жизнь и настоящую любовь. При этом наивной она себя не считала точно.

Майя получила высшее техническое образование и работала инженером в авиационной области. В свободное время она читала, рисовала пейзажи и натюрморты, относясь с самоиронией к тому, что у нее получалось в итоге. Также она любила концерты, спектакли, танцы – всё, что давало живые и настоящие эмоции других людей, в которых она так постоянно нуждалась. Майя стремилась к многогранной жизни и непосредственности, но в реальности это больше напоминало игру в попытках создать образ идеальности.

Она представляла собой разговорчивую и веселую девушку, но при этом старалась слушать и слышать с целью кропотливого изучения собеседников. Получалось у нее это неплохо – Майя научилась так переключать общающихся с ней людей, что они и сами зачастую не понимали, как это произошло. У мужчин, например, она останавливала занудство, излишнюю и неуместную откровенность или те же самые приставания, из которых она выходила изящно, направляя энергию в нужное для себя русло.

В свою очередь ее подружка-одногодка Екатерина являлась классическим образом красавицы с обложки модного журнала: высокая стройная блондинка с длинными волосами и правильными чертами лица. На первый взгляд могло показаться, что она немножко глупенькая, но это было не так – скромная, добрая и милая девушка. Екатерина занималась написанием различных статей для женских сайтов и журналов на тему моды и стиля. Обязательствами она себя связывать не любила, поэтому писала и делала обзоры на то, что интересовало и нравилось ей самой, в качестве внештатного корреспондента. Также она вела свой канал в телеграме и за два года неплохо его раскрутила, кое-что ей удавалось заработать, в том числе, на рекламе. Екатерина была востребована, и своими успехами она небезосновательно гордилась, о чем ей неустанно напоминала Майя, когда Катя начинала скромничать.

Тандем из двух позитивных подружек-хохотушек – так их можно было охарактеризовать вкратце. Они никогда не делили мужчин, ссорились разве что в шутку и по пустякам и всегда приходили друг к другу на помощь.

В Мадриде они поселились в евродвушке с небольшой кухней в десяти минутах ходьбы от центральной площади столицы Испании Пласа-Майор. Девушки бегло осмотрелись в квартире и, единогласно решив, что их всё более чем устраивает, быстро разобрали вещи из чемоданов, искупались, собрались и отправились на прогулку.

Они не спеша обошли всю площадь, подробно изучили здание Каса-де-ла-Панадерия, в котором с конца пятнадцатого века размещались булочные, а впоследствии – Академия благородных искусств, Академия истории и, наконец, городской архив. В самом центре Пласа-Майор Майя и Екатерина сфотографировались у бронзовой конной скульптуры короля Филиппа III. Они проголодались и решили отведать местной средиземноморской кухни в одном из ресторанов неподалеку, где заказали брускетты с креветками и хамоном, огромную сковороду паэльи и бутылку красного вина из Риохи. Их обслуживал очень галантный, вежливый и эмоциональный официант по имени Карлос – мужчина средних лет в белоснежной одежде, который при любой возможности делал девушкам комплименты. В частности, он отметил чудесную улыбку и искренний, немножко детский смех Майи, а у Екатерины ее гордую осанку, длинную шею и проницательный игривый взгляд – всё это было правдой. Девушки только и успевали пригублять вино, закусывать и благодарить Карлоса, чьи комплименты звучали на смеси испанского, английского и даже немного русского языках. К слову, популярные русские слова и выражения здесь вообще были достаточно распространены, в чем девушки убедились позже. Им же самим больше всего понравилось испанское приветствие Hola («Ола» – привет/здравствуйте).

Сытые и в отличном захмеленном настроении Майя и Екатерина еще раз за всё сердечно поблагодарили Карлоса и отправились в музей Прадо, где отстояли в очереди практически целый час, чтобы в него попасть. Однако за это они были вознаграждены огромной коллекцией произведений искусства в одном из крупнейших и известнейших музеев Европы. Здесь были выставлены творения Рафаэля, Босха, Гойи, Боттичелли, Тициана, Рубенса и многих других – от раннего Возрождения до произведений восемнадцатого века.

Майя очень любила искусство, в Москве она часто посещала различные музеи и театральные постановки. В последнее время она зачастила в Третьяковскую галерею, где заинтересовалась русскими художниками-авангардистами и в особенности Ларионовым, Гончаровой, Кандинским, Филоновым, Экстером, Пиросмани и Шагалом. Екатерину высокое искусство не привлекало. Её интересовали в большей степени современные фильмы и сериалы, в которых она отлично разбиралась. В музее она явно скучала, но стойко и с уважением терпела неподдельный интерес своей подруги к полотнам на протяжении нескольких часов.

После музея и до конца дня Майя и Екатерина гуляли по столице Испании, много фотографировали, шутили, смеялись и были в несомненном восторге от впечатлений. Вечер они провели в еще одном шикарном ресторане недалеко от арендованной квартиры, где отведали тартар из говядины, гаспачо и устрицы под игристое вино Cava. Вернувшись домой, девушки подключились к wi-fi, опубликовали по несколько фотографий в своих профилях в социальных сетях, поделились эмоциями, вспомнили галантность официанта Карлоса и довольно-уставшие и впечатленные быстро уснули.

На следующий день девушки отправились в парк аттракционов Casa de Campo, открытый в 1969 году и расположенный в западной части Мадрида на озелененной территории размером в семнадцать гектаров. Для начала они единогласно выбрали несколько водных аттракционов, от которых остались в полном восторге. Затем прокатились на более экстремальной конструкции под названием «Трансфер», на которой поднимались на высоту более шестидесяти метров и затем резко летели вниз со скоростью около восьмидесяти километров в час. И, наконец, Майя и Екатерина решились встать в очередь на американские горки, которые со стороны внушали страх и трепет одновременно. Впереди стояло около пятидесяти человек перед ними, но все в компании более трех человек, и поэтому когда выкрикнули, что есть два свободных места, девушек охотно пропустили вперед. Они успели лишь покрепче завязать кроссовки перед отправлением.