Второй шанс. Ведун

Все-таки молодец бабушка, хоть и в возрасте, а мозги варят, как не у всякого молодого. Мгновенно заценила идею.

– Егоровна, а здешние мужики, разве бредешком не промышляют?

– Ну почему не промышляют? И сетями, и бреднями, и корзинками ловят, и переметы ставят, и острогой бьют, а пацанва удочками удит, а когда вода согреется, руками тащат из-под коряг, особливо налимов. В реке нашей всякой рыбы жуть скоко, даже стерлядка попадается, белорыбица тож.

На следующее утро я отменил традиционную тренировку. Сразу после плотного завтрака прихватил бредень, большой полотняный мешок для рыбы и спустился с холма, на котором располагалось имение поместной дворянки Третьяковой.

Ха, имение: изба, хоть и вполне добротная, да пара сараев, отдельно подвал с ледником для хранения скоропортящихся продуктов, и все это огорожено довольно хилым заборчиком. Впрочем, еще есть большой сад, вполне себе ухоженный, и пятьдесят гектар под пашню.

Разумеется, сама Егоровна за всем этим уследить не в состоянии. Для этого существуют окрестные деревни и села с довольно многочисленным крестьянским населением. На летний наем к лекарке идут весьма охотно, поскольку та не скупится и щедро оплачивает крестьянский труд звонкой монетой. А мужики время от времени получают еще и премию в виде стопочки «с устатку» первоклассного самогона, изготовленного умелыми руками Василисы Егоровны и выдержанного в дубовых бочонках. Я как-то пригубил из случайно оставленного на столе штофа. По вкусу отличный скотч. Жаль рановато мне употреблять спиртные напитки. Стану взрослым, тогда… Вот только не подумайте, что в прошлой жизни я был отпетым пьяницей. Алкаши не достигают успехов в жизни, каких добился я. Однако для повышения тонуса принять пятничным вечерком после напряженной рабочей недели рюмочку-другую качественного вискарика, на мой взгляд, к алкоголизму не имеет никакого отношения.

Спустившись с пригорка, направился к ближайшей луже, оставшейся после ухода основной воды с пойменного луга. Стянул с себя полотняные штаны и рубаху, обувки на ногах не было – с наступлением тепла, вопреки настояниям доброй Егоровны, заставлявшей меня носить чёботы, ходил босиком. Привык кожа на ступнях огрубела, теперь никакой обуви не нужно. Впрочем, от хороших кроссовок я бы не отказался – это вам не поделки местных кустарей, абсолютно бесформенные, то есть без разделения на правую и левую, по этой причине неудобные.

Оставшись в полном неглиже (а кого стесняться?), взял в руки бредень и ступил в воду. М-да, дайте тепленькую! Впрочем, через минуту вода уже не казалась обжигающе ледяной. Потащил бредень от одного берега к другому. Эх, жаль загонщиков с боков нет, рыба не такая уж и дура, чтобы самой лезть в ловушку. Но вроде, добычи тут предостаточно, время от времени получал по ногам чувствительные удары, а еще и наступал на что-то склизкое шевелящееся. Вообще-то, меня этим не запугать, ядовитых рыб в реках Средней полосы Европы не бывает, хищников способных растерзать человека, также– это вам не Амазонка с её пираньями, крокодилами и многочисленными змеями.

Первый улов оказался вполне приемлемым. Пара крупных щук, окуней пяток с полдюжины лещей, плотвы много, линь, подуст, три достойных сазана, здоровенный карп. Крупняк упаковал в мешок, мелочь оставил на берегу на радость чайкам, воронам и еще каким-то птицам, деловито кружащих над бесчисленными усыхающими озерками в надежде на легкую добычу.

Посидел на бережке, согрелся, передохнул и направился к следующему бочагу. Этот был немногим подлиннее, бредень пришлось тащить дольше, к концу подустал основательно. Впрочем, оно того стоило – со второго захода набил мешок добычей по самую горловину. Пришлось притопить снасть в воде, чтобы никто не позарился, громоздить двадцатикилограммовый мешок на спину и тащить хоть и не по очень крутому, но все-таки склону.

До дома Егоровны добрался совершенно ухайдоканным. Сил хватило высыпать рыбу в заранее приготовленную для этой цели бочку. Потрошить и засаливать после будем, а пока азарт и плевать на усталость. Посидел минут двадцать. Детский организм он весьма пластичен, и усталость из него улетает моментально.

До обеда успел притащить еще два тяжеленных мешка рыбы. Бочку набил, но на этом не успокоился, побрел обратно по склону вниз за очередной добычей. Сам себе напоминаю, забравшегося в курятник хорька – вроде бы, пару куриц придушил и хватит тащи в лес, ан нет, нужно ещё, ещё и ещё и всё мало.

На этот раз решил протралить совсем уж небольшую лужу. Но лишь стоило мне к ней приблизиться, увидел самого настоящего крокодила. Нет, это поначалу мне показалось крокодилом, на самом деле во всю длину бочага распласталось огромное усатое чудовище с плавниками и хвостом. Рыба. Нет РЫБА. Думал сом, но, приглядевшись понял, что это самый что ни на есть осетр. Два метра в длину, может быть больше. Охренеть! Как же ты сюда попал, голубчик?! Насколько мне известно, осетры водятся в низовьях Волги и Каспийском море, а тут сугубо пресноводная речка, к тому же, не такая уж и глубокая. Удивительно!

Разумеется, справиться в одиночку с такой чудой-юдой я даже не надеялся. Натянув по-быстрому штаны и рубаху рванул к дому Егоровны. Там мужиков, ожидающих приема, хватает, авось, кто и поможет.

Василису Егоровну обнаружил с щипцами в одной руке и основательно источенным кариесом коренным зубом, находившемся незадолго до моего появления в челюсти какого-то здоровенного бородатого мужика. Лишившись зуба, тот, сидя на табурете, охал и причитал будто баба. На что лекарка его успокаивала:

– Ты, Иваныч, не верещи, чай не беременный и по яйцам не попало! А зуб, так его таперича и нет, дырка там, поменьше надо было орехи зубищами грызть, да табачишем баловаться – эвон кака чернота на кусалках! Как только Марфа с тобой любезничает по ночам?! Ты покамест это место побереги, горячего, горького и кислого токо завтрева можно, сёдни можешь стопочку водочки для сна принять… – Увидев ошалевшего меня, старушка прекратила медицинский инструктаж и обратилась ко мне: – Что такой заполошный, Андрюша, аль какая беда приключилась?