Питер да Москва – кровная вражда
- -
- 100%
- +
Пролог
Погода была дрянь. Утром с Финского залива потянуло холодком, и Санкт-Петербург погрузился в плотный туман, поглотивший золотой крест Исаакиевского собора. Петропавловская крепость в этот момент напоминала тонущий фрегат, и ее игольчатый шпиль над усыпальницей Романовых был похож на мачту без парусов. Того и гляди, набежавшая волна накроет ослабевший корабль и батюшка Посейдон с громовым ликованием нацепит на свой трезубец очередную израненную жертву…
Город выглядел простуженным стариком, и при взгляде на фасады отсыревших зданий казалось, что они способны огласить опустевшие улицы раскатистым чихом.
Чиф стремительно вышел из подъезда, зябко передернул плечами и быстрым шагом направился к внедорожнику «Мицубиси Паджеро», старательно избегая разлившихся по тротуару дождевых потоков. Сидящий в машине водитель – крепкий белобрысый парень лет двадцати пяти – загодя распахнул переднюю дверцу и с интересом наблюдал, как Чиф вприпрыжку преодолевает водную стихию, легко перебрасывая мощное тренированное тело через лужи, взрагивающие под ударами капель.
– Зарядил дождина… чтоб его! – Чиф наконец добрался до автомобиля и с удовольствием плюхнулся в мягкое кожаное кресло. – Как ни приеду в Питер, так все время гнилая погода! А может, здесь летом солнца и вовсе не бывает?
– Бывает, – улыбнулся водила, – а потом примета есть такая: если важные дела начинать в дождь, это всегда к удаче.
Водитель внедорожника был коренной питерец, и злословие московского вора по поводу сырой погоды в Санкт-Петербурге у него вызвало только невольную улыбку. Теперь он даже понимал недовольство Чифа, хотя еще не так давно сырое, промозглое лето ему представлялось таким же естественным, как обильная роса в утренний погожий день.
– Это еще как посмотреть, – отрезал Чиф. На этот счет он имел собственное мнение.
– Куда теперь? – искоса поглядел водитель на помрачневшего шефа. Чифа явно снедала какая-то невеселая думка, однако он не осмелился лезть с расспросами.
Саня Воронов при Чифе совмещал обязанности личного шофера и телохранителя. С обеими функциями он справлялся отменно. Чиф подцепил Александра во время одной «командировки» в Питер два года назад, когда случайно увидел парня в деле. Чиф зашел на Невском в стриптиз-бар «Белый лебедь», который держал Моня Винт, его старый кореш еще по Владимирской пересылке, и стал невольным свидетелем забавной сценки. Рослый блондин – это и был Саня Воронов – вырубил двух бугаев-вышибал своими пудовыми кулаками, когда они беспардонно стали выталкивать его из бара за то, что он пригласил одну из танцовщиц за свой столик.
Чиф знаком дал понять выбежавшему из своего кабинета Моне Винту, чтоб молодого скандалиста не выбрасывали из кабака, а через какое-то время сам подсел к блондину, расположившемуся у стойки бара, и, присмотревшись к нему повнимательнее, завел с ним разговор как бы ни о чем. Как позже выяснилось, Саня Воронов родом из Питера, недавно дембельнулся из морской пехоты, где, помимо общей боевой подготовки, получил корочки профессионального водилы и насобирал охапку призов за стрелковые достижения. Еще Саня мечтал осесть в Москве, где, по его представлениям, «крутятся большие деньги». Чиф угостил Саню кружечкой «Туборга», а потом, перед тем как распрощаться, взял да и предложил ему работенку в этой самой Москве…
Сделавшись телохранителем Чифа, Воронов поменял питерскую прописку на московскую, однако всякий раз, когда возвращался в Питер, сердце его радостно замирало – так всегда случается, когда встречаешься с родными местами.
Чиф никогда не рассказывал охраннику-шоферу о целях своих деловых поездок. Вот и теперь Саня мог только гадать, чей приказ заставил Чифа оставить Москву и заторопиться в Северную столицу.
Он, конечно, кое-что и сам мог сообразить: перед отъездом его вызвал Барон и, долго продержав за странным, путаным разговором, настрого приказал не спускать с Чифа глаз, предупредив, что за здоровье и жизнь вора он, Саня, отвечает головой. В Питер они, по обыкновению, поехали «Красной стрелой» – эти путешествия в уюте и комфорте двухместного спального купе Саня обожал. Чиф, хоть и был хозяином, с Саней держался как отец родной – финской водочкой потчевал, анекдоты рассказывал…
С самого утра, едва поезд причалил к перрону Московского вокзала, они заскочили во внедорожник, который уже дожидался их на стоянке перед вокзалом, и стали колесить по городу. Чиф только называл адреса, а Саня, не рассуждая, ехал по ним. Остановились, как обычно, в «Прибалтийской», где весь персонал – от швейцара до администратора – встречал Чифа, как президента европейской державы.
Эти гонки по городу продолжались три дня. Саня поглядывал на вывески контор, к которым он подвозил босса, и мотал на ус: «Балтийское морское пароходство»… «Комитет по приватизации Ленинградской области»… «Мэрия Санкт-Петербурга»… Видать, беседы Чиф вел с птицами весьма высокого полета. Но, судя по лицу Чифа, дела у него пока что не шибко клеились: он был мрачнее питерского туманного небосклона.
Вот и сегодня, похоже, визит Чифа в дирекцию городского грузового порта обернулся неудачей. Саня бросил на вора вопросительный взгляд в зеркало заднего вида: мол, теперь что?
– Все! Едем на Невский! – объявил Чиф. – Здесь мне делать больше нечего.
Негромко зафырчал двигатель, и его утробные звуки напоминали урчание сытого зверя. Воронов, включив правый поворотник, отъехал от тротуара и направил джип к скоростной полосе.
Чиф нервно покуривал, без нужды стряхивая пепел на пол салона (прежде он этого не делал). Сане не терпелось поделиться с шефом впечатлениями о вчерашнем удачном вечере, когда он сумел затащить к себе в гостиничный номер двух девиц и вытворял с ними такое, чего нельзя было почерпнуть даже из древних индийских трактатов о любовных утехах.
Однако угрюмое лицо Чифа не располагало к озорным рассказам, и Саня решил воздержаться от откровений. Можно было нарваться на такой свирепый прищур, какой и в страшном сне не увидать. Чиф умел так глянуть, что создавалось ощущение, будто внезапно налетела грозовая туча и погрузила весь мир во мрак.
Машин было мало – тихоходы не претендовали на левую полосу, и Саня понемногу наращивал скорость. Патрульная машина ГАИ стояла у самого перекрестка. Молоденький сержант с радаром в руке, чуток ступивший на проезжую часть, напоминал удалого шерифа, готового образумить любого лихача, хоть на разгоряченном коне, хоть на внедорожнике.
Короткий взмах жезлом – Саня поймал взгляд сержанта, полный свирепого ожидания, что машина тормознет и послушно прижмется к тротуару.
– Поезжай вперед! – едва глянув в сторону милицейского патруля, сказал Чиф.
Саня недоуменно повел плечом – ладно, мол, хозяин знает, что делает, – и уверенно надавил на педаль газа. Позади запоздало рявкнул мегафон, призывая его остановиться, но тщетный призыв растаял в туманной мгле.
Минут десять ехали в полном молчании. Саня аккуратно останавливался на красный свет, пропуская нерасторопных прохожих. Чиф сунул два пальца в пачку сигарет и, обнаружив, что она пуста, злобно смял ее и вышвырнул за окно.
– Останови здесь – сигарет нужно купить. – Чиф показал взглядом на автобусную остановку, где, прижавшись друг к дружке, выстроились несколько киосков.
– Хорошо, – отозвался Саня.
«Мицубиси Паджеро» резко вильнул вправо и притерся к бордюру.
– Посиди здесь, я сам…
Чиф широко распахнул дверцу, уверенно соскочил на тротуар и быстрым шагом направился к ближайшему киоску. От нечего делать Саня привычно пялился на стройные ножки пробегавших мимо девчонок и разжигал свою буйную фантазию. Метрах в пяти от машины прошла длинноногая девица лет восемнадцати – в легком плащишке, под которым виднелась коротенькая цветастая юбочка, – и Саня подумал, что многое бы отдал за то, чтобы оказаться с ней наедине где-нибудь на тропическом пляже. Саня чуть нажал на сигнал, и клаксон призывно вякнул. Девица даже не удостоила нахала-водителя мимолетным взглядом, всем своим неприступным видом дав ему понять, что таких ухажеров у нее выше крыши… «Тоже мне, фифа! – с обидой подумал Саня. – Как будто привыкла разъезжать исключительно на «Роллс-Ройсах»! – И вздохнул: – Кто знает, может быть, так оно и есть».
От созерцания девицы Саню отвлек спокойный голос, вопросивший:
– Александр Федорович Воронов? Что же это вы превышаете?
Саня вздрогнул и повернул голову. Он увидел гаишника-лейтенанта. Как это он, не заглянув в права, узнал его фамилию? Ловок…
– Понимаешь, начальник, ну не заметил я, как превысил. Потом эта тачка меньше чем на пятидесяти километрах просто не бегает. Ты посмотри на нее – это же зверь! Едва нажал на акселератор, так она просто дуреет – летит, ее не остановишь!
Лейтенант смотрел на него почти душевно:
– Что ж, с кем не бывает. Ваши права, пожалуйста.
Саня посмотрел в сторону табачного киоска. Чиф с беззаботным видом приближался. Он на ходу распечатал пачку сигарет, привычно бросив прозрачную обертку под ноги. Приостановился, чтобы достать из кармана куртки зажигалку, прикурил и блаженно втянул в легкие дым. Не обращая внимания на подъехавший сзади милицейский экипаж, он уверенно взялся за ручку двери.
– Аркадий Васильевич Ерохин? – Лейтенант мгновенно потерял интерес к водиле и вперил взгляд в Чифа. Саня заметил, как к Чифу со спины надвигались три сержанта с автоматами.
Лицо Чифа на мгновение напряглось – не каждый день законного вора узнают на улице чужого города, величают по имени и отчеству… От такой предупредительности следует ждать только неприятностей. Но он быстро взял себя в руки.
– В чем дело, начальник? – На губах заиграла вежливая улыбка.
– Пройдемте к нам в машину, там все узнаете, – бросил лейтенант. Из-за спины Чифа вышли сержанты, поигрывая автоматами.
Лейтенант же продолжал внимательно изучать права Сани Воронова.
– Так, значит, признаете, что превысили скорость? – На губах гаишника скользнула едва заметная улыбка. Для Сани это был обнадеживающий знак. Может, все обойдется? Сунуть штуку в лапу – и делов-то…
– Ну послушай, начальник, с кем не бывает… Я эту трассу знаю неплохо. Я же питерский… раньше там никакого запрещающего знака не было.
– Что ж, на первый раз сделаю вам устное предупреждение, – строго проговорил лейтенант и протянул удостоверение.
– Начальник, да чтобы я когда-нибудь больше пятидесяти сделал! Да ни в жисть! – горячо заверил его Саня, быстро пряча права в карман. Он оглянулся и увидел, что Чифа уже плотно обступили трое автоматчиков и стали теснить его к милицейскому «уазику».
– Командир, а в чем дело – почему моего пассажира забрал?! – Саня распахнул дверцу, чтобы спрыгнуть на дорогу.
– Воронок, стоять! – раздался короткий приказ. От прежней любезности лейтенанта не осталось и следа. – Если не хочешь неприятностей. – И повернувшись к сержантам, добавил: – Чифа держать!
Теперь Воронов понял, что патруль остановил их не случайно. Лейтенант знал не только их имена, но даже клички. Наверняка к ГАИ эти ребята не имеют никакого отношения. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: их плотно пасли! Вот суки…
Ствол «макарова» больно впился в бок, и лейтенант со злорадной улыбкой продолжал сверлить его взглядом.
– В чем дело, лейтенант? Объяснил бы.
– Если дернешься, Воронок, пристрелю не раздумывая. При попытке оказать сопротивление. Чиф поедет с нами. И благодари бога, что на тебя приказа не было!
– Не валяй дурочку, начальник, ты объяснить можешь? – Саня похолодел: смерть подкралась к нему вплотную.
– Не рыпайся, голуба! – Улыбка на лице лейтенанта превратилась в мерзкую гримасу. Он выдернул ключ из замка зажигания и сунул его себе в карман. – Дуй отсюда!
– Начальник, а как я поеду?
– Не мне тебя учить, – хмыкнул лейтенант. – Ножками, ножками…
За поясом у Сани схоронился новенький «зиг-зауэр». Он мог бы выхватить его одним движением, большим пальцем снять с предохранителя, но зачем? Уже в следующую секунду лейтенант все с той же наглой ухмылкой нажмет на спусковой крючок своего «ПМ». Сгоревший порох выплюнет из короткого ствола пулю, и она вопьется ему в живот и превратит кишки в кровавое месиво.
Боковым зрением Саня увидел, как на Чифа нацепили наручники и подтолкнули к задней дверце патрульного «уазика». Он попытался сопротивляться, но тут же здоровенный сержант, видно, не очень разбирающийся в воровских мастях, грубо ухватил Чифа за голову, сильно ударил его затылком о крышу «уазика» и втолкнул внутрь. Рядом с Чифом на сиденье плюхнулся второй сержант. Третий – огромный, будто борец сумо, – занял место напротив.
Только после этого лейтенант отступил от Сани на шаг, медленно воткнул пистолет в кобуру и заспешил к своим.
Часть I
Московский гость
Глава 1
Исчезновение законного
Николай Валерьянович Чижевский, бывший полковник КГБ, в последние годы возглавляющий службу личной охраны Варяга, глухим, с хрипотцой, голосом доложил:
– Владислав Геннадьевич, как я и предполагал, наш-то друг оказался засланным казачком.
Варяг нахмурился. Речь шла об Уколе – тридцатилетнем невысоком, совершенно невыразительном человеке, который примерно месяц назад прибился к одной из московских бригад Варяга, охраняющей трехэтажный особняк «Госснабвооружения» на Рублевском шоссе. Укола сажали на дежурство за мониторы внешнего наблюдения, кроме того, он исполнял мелкие деловые поручения. Варяг и видел его всего раз или два, не больше. Но сразу обратил на него внимание: уж больно новичок оказался пронырливым, явно проявляющим интерес к делам, которые его ни косвенно, ни прямо не касались. И Варяг поручил Николаю Валерьяновичу на всякий случай прощупать Укола. Однако дотошный полковник уже держал его на примете.
И вот, выходит, его подозрение оказалось небеспочвенным.
– И как же ты догадался, Николай Валерьянович?
Чижевский покачал седой, коротко стриженной головой и ухмыльнулся с нескрываемым самодовольством:
– Я не догадался, Владислав Геннадьевич, я это выяснил. Навел справки. Он дважды судим. Причем в тюрьмах Укол работал в качестве подсадного. Мне-то он сразу не понравился. Не могу объяснить почему… Профессиональное чутье, наверное. У меня еще со старых времен просто нюх на таких тварей! Точно ментовский кадр. И что будем с ним делать?
Владислав бросил на Чижевского вопросительный взгляд.
– А сам как считаешь?
Чижевский пригладил ладонью седой ежик.
– Сначала неплохо бы узнать, кто конкретно его к нам заслал, с какой целью, а дальше уж будем действовать по обстоятельствам.
– Тогда приступай. И немедленно!
– Понял, Владислав Геннадьевич. Как только этот гаврик выйдет на смену, я с ним побеседую…
– И вот еще что. – Варяг окинул взглядом комнату. Их беседа происходила дома у Чижевского – в квартире старой сталинской многоэтажки на Ленинском проспекте. – Укол ведь у тебя тоже бывал? Ты бы проверил на наличие «клопиков» – мало ли что, может, он тут наследил?
– Уже проверил, как будто ничего.
Варяг нахмурился, снова вспомнив о главной своей заботе.
– А о Чифе по-прежнему ничего не слышно?
– Пока ничего нет.
– Просто как в воду канул…
Чижевский только развел руками.
Чиф был гонцом Барона, посланным в Петербург для выяснения тамошней обстановки накануне приватизации государственного акционерного общества «Балтийский торговый флот». Администрация ГАО с ведома мэрии собиралась выставить на торги контрольный пакет акций безнадежно увязшего в долгах предприятия, но Варяг надеялся повернуть это дело по-своему – заполучить все сто процентов и стать единоличным хозяином флота, насчитывающего полтора десятка сухогрузов и барж разной степени изношенности.
Мысль приобрести торговый флот пришла к Варягу давно – еще летом, когда начались неприятности в «Госснабвооружении». Теперь он снова вернулся к этой идее. Две недели назад по каналам компании Варягу удалось заключить выгодную неофициальную сделку – он договорился продать двенадцать ударных вертолетов «Ми-24» в Югославию через трех посредников. В оформлении сделки помог его главный контрагент в Венгрии генерал Ласло Магнус. Новенькие вертолеты в разобранном виде должны были на трех «Русланах» доставить из Кемерова в Словакию, там их планировалось перегрузить на железнодорожные платформы и отправить в Венгрию, а уж оттуда в Сербию. Груз оформлялся под видом многопрофильных комбайнов. Но Варяг нервничал. Он опасался, что и эту поставку сорвут точно так же, как сорвали три предыдущие. Опасался потому, что в последнее время у него появилось подозрение, что против «Госснабвооружения» кто-то очень крупно играет. Все началось с полгода назад, когда засветился канал поставок вооружений в Сирию и повязали всех его людей. А не далее как в прошлом месяце аналогичный случай произошел на прибалтийской границе – на аэродроме Пулково был задержан транспортный самолет с грузом противотанковых мин: российские пограничники, видите ли, не поверили, что «Руслан» перевозит в Швецию стальные трубы. Варяг понимал, что проверка на пулковском таможенном посту, где каждый служащий от мала до велика был щедро подмазан, просто так, по чистой случайности, произойти не могла.
Но только теперь Варяг понял, что это была явная подстава. Заранее подготовленный прокол, направленный лично против него. Причем неизвестный противник был прекрасно осведомлен обо всех слабых местах в предстоящей сделке.
К тому же в последнее время незримый враг начал активно подбираться к нему самому. Тревожное чувство опасности возникло у Варяга с месяц назад, когда пришло известие об убийстве Гнома. Гном, который контролировал крупные московские рынки и универмаги, был тертый калач, и запросто к нему подкатиться было невозможно. А тут… Его нашли с перерезанным горлом и изрубленной в клочья головой, словно он угодил под товарный поезд. Но предварительно в Гнома стреляли. На убитом был бронежилет, а под жилетом обнаружились синяки величиной с кулак – значит, палили в Гнома почти в упор… Если он подпустил убийц так близко к себе, выходит, он с ними был хорошо знаком. После Гнома жертвой неизвестного «чистильщика» стали еще трое московских авторитетов, с которыми Варяг съел не один пуд соли и не одну пайку на зоне разделил. А вот теперь выяснилось, что Укол – подсадной…
Пора принимать меры. Последние события заставили Владислава крепко задуматься о создании мощной круговой обороны.
Правда, соображения личной безопасности, как всегда, отходили у Варяга на второй план: главное – дело. Тем более что на горизонте замаячила возможность влезть в приватизацию питерского «Балторгфлота». Раз прибалтийский воздушный коридор для экспорта оружия накрылся медным тазом, присвоение торгового флота приобрело исключительно важное значение. Тем более сейчас, когда неудачи преследовали его одна за другой. Упустить такой лакомый кусок Варяг просто не имел права!
Одно плохо – он не мог лично заняться этим делом: срочные оружейные контракты требовали, чтобы Владислав находился в столице неотлучно. Правда, в Питере у него был надежный человек, которому он доверял безгранично и который мог бы стать его глазами и ушами. Это – Гепард. Бывший спецназовец, он в труднейшую пору жизни Варяга после побега с зоны дал ему приют и помощь. Если бы не Гепард, Владиславу ни за что не удалось бы выследить и уничтожить ссучившегося питерского пахана Сашку Шрама, спасти жену и сына, томившихся у Шрама в заложниках…
Они хоть и не виделись с полгода, но Варяг не сомневался, что Гепард поможет ему и на этот раз. И первое, что Гепарду предстоит сделать, – выяснить, куда запропастился Чиф.
Варяг вытащил сотовый телефон и набрал питерский номер Гепарда.
После трех гудков трубку подняли. Подошла Люба – подруга Гепарда. Она сообщила, что Егора нет дома – умотал куда-то за Урал, по своим делам. Когда вернется – бог его знает. Может, завтра, а может, и через неделю. В сроках он не обязательный.
Варяг задумался. С подключением Гепарда придется повременить…
Ну тогда надо выяснить лично у Барона, что там приключилось с его доверенным человеком. Да и с самим Бароном следовало бы поговорить более откровенно. Варяг почему-то не доверял Барону, хотя и знал его не первый год. Чижевский, по его просьбе, пару лет назад копнул под Барона – узнал всю его подноготную и про то, как тот начинал на родном Алтае, как выбился в законники и какая нужда заставила его пять лет назад обосноваться в Москве. В прошлом Барона все оказалось вполне чисто – никаких связей ни с ментами, ни с фээсбэшниками, но люди в наше время резко меняются, и с Бароном могла произойти досадная метаморфоза (в жизни очень много соблазнов). Во всяком случае, после загадочного исчезновения Чифа к нему следовало присмотреться повнимательнее. А Питером нужно будет заняться вплотную.
Для предстоящей командировки в Питер следовало подобрать надежного человека (в обход Барона), наделив его при этом особыми полномочиями. В предстоящем деле, как никто, может поспособствовать Михалыч.
Глава 2
Тебе не повезло
Назар Кудрявцев имел красивое погоняло – Барон. Впрочем, если разобраться, в этом не было ничего удивительного, внешность у Назара была вполне соответствующая кличке: высокий, статный, с ранней сединой, с величавыми, слегка медлительными жестами. На всех, кто с ним общался, он производил впечатление завсегдатая самых модных тусовок столицы, человека, который знается с влиятельными людьми и для которого Государственная дума – всего лишь карточный стол для хитроумного пасьянса. У него был открытый дружелюбный взгляд и приятное лицо, с которого не сползала мягкая улыбка – казалось, на него работает целый штат умелых имиджмейкеров. Барон представлялся реликтом давно ушедшего галантного века.
Этот московский Барон не ссорился никогда, тем более не повышал голоса, но от его больших черных глаз порой становилось не по себе. На людей, впервые столкнувшихся с ним, он производил самое благоприятное впечатление: был обходителен и вежлив, и со стороны могло показаться, что для него не существовало большего интереса, чем дела его собеседника.
Люди, знавшие Назара Кудрявцева получше, только кривились, глядя на его искусное лицедейство. Он любил поражать изысканными манерами, тихим, вкрадчивым голосом и держался так, будто свою родословную вел от столбовых дворян. На самом же деле Назар Кудрявцев был самого что ни на есть пролетарского происхождения: и дед, и отец его были алтайскими работягами. И если в нем и было что-то от русского аристократа, так это следовало связывать с прошлым его крепостной прабабки, которая в домашнем театре своего барина играла пресытившихся сладкой жизнью богатых куртизанок.
В действительности Барон был холодным, расчетливым дельцом, не без разумной доли цинизма, а мерилом жизненного успеха для него всегда оставались большие деньги. Людей, не сумевших сколотить себе приличного состояния, он презирал и считал безнадежными неудачниками.
Барон стал вором в законе, не пробыв даже одного дня на киче. Для прошлых лет событие неслыханное, но в нынешнее время оно не вызывало даже недоумения, и законные, помногу лет парившиеся в лагерях, воспринимали его как равного. Ну почти…
Времена изменились безвозвратно.
Пять лет назад, еще находясь в своем родном Бийске, он купил себе воровскую «корону» за миллион баксов, доказав тем самым истину, что деньги в наступившем мире играют главную роль. И на воровских региональных сходняках Барон вместе с такими же, как и он сам, скороспелками составлял весьма крепкий костяк, подчиняя своей воле ортодоксальных законных. Барон всегда поспешал туда, где пахло серьезными деньгами. На это он имел особый нюх и умел просчитывать выгодные операции, а хорошую прибыль чуял издалека.
К собственной персоне Назар Кудрявцев относился уважительно, так что если бы он не стал вором, то непременно заделался бы банкиром. Впрочем, он и мечтал завести собственный банк и вложить накопленные деньги повыгоднее, чтобы они приносили постоянную многократную прибыль…
К воровской среде Назар Кудрявцев примкнул давно, еще в те уже почти что легендарные времена, когда существовали гордые звания ударника коммунистического труда, а красный вымпел, словно эстафетная палочка, переходил от лучшего сверлильщика к лучшему заточнику. В ту пору он работал в Бийске на местном химическом комбинате, где втихаря открыл цех по очистке химпрепаратов и еще один цех – по производству минеральных удобрений. О существовании обоих цехов, понятное дело, знали его местные покровители из тех, кто носил на груди выколотых синих ангелов с крестами и исправно получал свои отчисления с оборота. Самое же смешное заключалось в том, что большинство рабочих в его подпольных цехах верили в романтические идеалы светлого будущего и не подозревали о том, что своим ударным трудом приумножают благосостояние алтайского миллионера и пополняют воровской общак.