Замануха для фраера

Итак, набрав в ванну воды и бросив в нее золотое кольцо, Игорь поставил триггер в центральную позицию, нажал на красную кнопку с буквами ON/OFF и с волнением стал ждать. Дисплей металлоискателя засветился желтым. Затем на нем выскочило сообщение о том, что аккумуляторная батарея заряжена и появилось MAIN MENU – главное меню. Не раздумывая, Игорь нажал на кнопку ENTER, и на экране дисплея появился перечень пяти встроенных программ. Игорь выбрал программу «золото» и снова нажал на ENTER. Затем, произведя балансировку прибора, что почти ничем не отличалось от балансировки на «Спектруме», Игорь прошел в ванную и надел наушники.

Прибор почти проигнорировал металл ванны. Ну, может, в наушниках слегка усилилось шипение, и Игорь немного увеличил дискриминацию, чтобы металлоискатель вообще перестал откликаться на иные типы металлов, кроме золота. После этого детектор должен совершенно игнорировать чугун, стальные гвозди, фольгу, пивные банки и прочий металлический мусор, что, собственно, от него и требуется.

Игорь завел рамку над ванной, и тотчас в наушниках раздался четкий и ясный звук.

Он приблизил рамку-катушку к кольцу. Звук в наушниках стал громче, а на дисплее отразилась форма обнаруженного прибором предмета и цифры, обозначающие золото.

Игорь отвел от кольца рамку, и звук «бип-бип-бип» стал пищать в наушниках. На металлическую пятирублевку, брошенную в ванну взамен кольца, прибор никак не отреагировал – в наушниках стоял тихий шорох, указывающий только на то, что они включены. Великолепно! Вот теперь можно было звонить Ленке.

Елена Дмитриевна Будова уже стала понемногу привыкать к тому, что ее называют по имени-отчеству. А поначалу было неловко. Студенты-то ладно, им как бы положено. Но вот все остальные, в том числе преподаватели, для которых она еще вчера была студенткой…

Это немного непривычно даже теперь, когда она уже полгода как замдекана геологического факультета.

И это в двадцать шесть лет!

– Двадцать лет назад это был бы редчайший случай в вузовской практике, – сказала мама. – А тридцать лет назад это было бы абсолютно невозможно!

– Времена меняются, – сдержанно ответила ей Лена. Как-никак, она уже год, как кандидат геологических наук, у нее есть монография, посвященная очень важным структурно-тектоническим процессам, и одиннадцать полновесных научных публикаций, в том числе в журналах «Известия Науки», «Геология и Геофизика» и таких престижных зарубежных изданиях, как «LOG ANALYST» и «Сhemical Geology». Так что, действительно, ничего удивительного…

Мама, Алевтина Адольфовна, в конце концов, прослезилась и сказала свою обычную фразу про Лениного отца, который, если бы был жив, то непременно порадовался бы успехам дочери. Елена Дмитриевна, как и полагалось по ситуации, сделала печальные глаза и несколько раз вздохнула.

Отец Лены, Дмитрий Олегович Будов, пал жертвой перестройки в девяностом году, получив, как гласило следствие, «случайное ранение, приведшее к смерти». Это было не совсем так, но именно перестройка привела к тому, что молодой экономист Дмитрий Будов решил стать бизнесменом и завел собственное дело. Он организовал строительный кооператив, бравший подряды на ремонт и реконструкцию офисов, что тогда было всеместным поветрием. Любой мало-мальски уважающий себя руководитель считал непременным долгом отремонтировать и подвергнуть внутренней отделке свою контору, а собственный кабинет убрать в европейском стиле и как можно дороже. Ну, и качнуть в кооперативный карман побольше государственных средств на этот самый ремонт и реконструкцию, чтобы потом часть этих средств стала средствами личными. Совместить, так сказать, приятное с полезным. Называлось это простым и емким словом: откат.

Пару лет все шло вроде бы складно: папа Лены брал один за одним выгодные заказы, заключал подрядные договора со сметами на работы в полтора, а то и в два раза превосходящие их реальную стоимость, отстегивал необременительный процент «крыше» и откат руководителям предприятий и организаций, подпись которых стояла под договорами. Еще он кормил разных налоговиков – и все были довольны.

В августе девяностого года директор одной конторы, в районе Никитских ворот, потребовал откат в тридцать процентов. Будов согласился – сумма договора была столь значительной и завышенной (как минимум в полтора раза), что потянуть такой откат не составляло труда. Но тут «крыша» потребовала отстегнуть ей вместо обычных пятнадцати процентов от прибыли – все пятьдесят! Свои требования «крыша» мотивировала тем, что их бригадира взяли на разбое, и братаны теперь просто обязаны пополнить «общак».

Чтобы судья дал бригадиру условный срок, требовалась очень внушительная сумма, но «крыша» не накатывала и вела «базар» по-человечески, так что Дмитрий Олегович после очередного толковища согласился. Но когда он отстегнул требуемый процент «крыше», Будову стало нечем «откатить» заказчику. Договориться с ним полюбовно не удалось. Несколько раз Дмитрий предлагал директору часть суммы с тем, чтобы другую часть отдать позже. Аванс директор все-таки взял, но остальную часть требовал вернуть в совершенно нереальные сроки. Дмитрий в срок не уложился, и включился пресловутый счетчик. Ситуацию усугубило еще и то обстоятельство, что в дело между Будовым и директором конторы включился смотрящий по району. И когда прошли все сроки, а процент по задолженности Дмитрия Будова директору конторы у Никитских ворот превысил самою сумму долга, в офис кооператива заявилось трое крепких ребят в кожаных куртках и с короткими стрижками и, достав из-под курток десантные «акаэмы», короткими очередями положили всех, кто там был.

Так погиб отец Лены.

Мама Елены Дмитриевны с тех пор никаких близких отношений с мужчинами не имела, свято чтила память о муже и всецело посвятила свою жизнь дочери. Оставшиеся в доме после смерти Дмитрия Олеговича кое-какие деньги она пустила на образование дочери, а когда они закончились, устроилась на вторую работу в одно из небольших книжных издательств переводчицей.

Когда на последнем курсе Лена вдруг затеяла со своей подругой Асей Кологривцевой собственный бизнес, Алевтина Адольфовна сделала все, чтобы пресечь ее начинания. Спокойно и аргументированно, как это было ей свойственно, она сумела убедить дочь в том, что главное для нее учеба, и была очень рада, когда получила обещание закончить вуз достойно. Действительность превзошла ее самые радужные ожидания. Замдекана, шутка ли!

Вздохнув и отдав дань памяти отца, которого она практически не помнила, Лена с Алевтиной Адольфовной попили чаю с тортом и даже пропустили по две рюмочки «Кагора». У Алевтины Адольфовны после этого предательски повлажнели глаза, и она опять произнесла сакраментальную фразу, умильно глядя на любимую и единственную дочь:

– Как бы сегодня порадовался твой отец, глядя на тебя…

Это было в январе, а теперь стоял июль, отпуск только что начался, и Елена Дмитриевна ждала звонка от Игоря. Но мама, как всегда, успела к телефону раньше ее.

– Я должна быть в курсе всех твоих дел, – сказала как-то Алевтина Адольфовна дочери, твердо глядя ей в глаза. – Хочешь ты этого или не хочешь. Потому что ты – все, что у меня есть.

С тех пор мать знала о своей дочери все, о чем та даже не подозревала. Разговорами, заводимыми время от времени, она выуживала многое из того, что Елена сама никогда бы не рассказала, в том числе и про дела сердечные, если таковые имели место. И, конечно, она успевала к звонящему телефону первой (потому как девять из десяти звонков адресовались, естественно, ее дочери).

Так вот, подойдя к телефону раньше Лены, Алевтина Адольфовна подняла трубку и проникновенно произнесла:

– Да? Квартира Будовых вас слушает.

– Здравствуйте, это Игорь.

– Здравствуйте, Игорь, – Алевтина Адольфовна выразительно посмотрела на дочь, приглашая взглядом подойти к телефону и одновременно прося пока не торопить ее, ведь она тоже хочет поговорить с Игорем. – Вам, надо полагать, Елену?

– Да, Алевтина Адольфовна, – ответил Игорь, давно привыкший, что трубку в доме Лены первой берет ее мать.

– Вы что, все-таки собираетесь поехать на это озеро? – осторожно спросила мать Лены.

– Да, – ответил Игорь. – Я как раз хотел поговорить по этому поводу с Леной.

– Но Казань… Это же самый настоящий бандитский город, Игорь, – в голосе на том конце провода прозвучал неподдельный испуг. – Вы, конечно же, читали о «Казанском феномене»? Так вот, как писала недавно «Комсомолка», этот феномен до сих пор существует!

– Читал, читал, – ответил Игорь. – «Комсомолка» еще не то напишет… Кстати, преступные сообщества такого рода существуют и в Москве. Как и в любом другом городе.

– Но это же ужас, – констатировала Алевтина Адольфовна.

– Да, это не очень хорошо, – согласился Игорь. – Вернее, очень даже плохо. Но, уверяю вас, мы будем предельно осторожны.

– Смею на это надеяться, – сказала Алевтина Адольфовна и показала глазами Лене, что сейчас отдаст ей трубку. – А нельзя вам поехать… на какое-нибудь другое озеро? – нерешительно произнесла она.

– На других озерах нет кладов с золотом, – усмехнулся Игорь. – А потом, это наша общая с Леной мечта.

– Мечта-а, – протянула Алевтина Адольфовна. – Вы что, верите в это свое семейное предание? Ведь это же просто красивая легенда, миф, сказка и не более того.

– Возможно, – ответил Игорь, хоть и привыкший, что разговор с Леной обязательно предваряется общением с ее мамой, но все же начинающий потихоньку терять терпение. – Вот мы и проверим, простая ли это легенда или все же не простая. А потом, мой дед, насколько мне известно, не был ни лжецом, ни выдумщиком, и о кладе на дне озера узнал от своей бабки, которая вообще, как говорят в моей семье, не умела шутить, – немного раздраженно закончил он.

– Простите, Игорь, я вовсе не хотела оскорбить ваших родственников и, конечно же, обидеть вас, поверьте, – виновато произнесла в трубку Алевтина Адольфовна. – Вы знаете, как хорошо я к вам отношусь, так что… передаю трубку Елене.

– Привет, – услышал Игорь через мгновение.

– Привет, – ответил он. – Слушай, а почему бы нам не пообщаться по сотовому?

– Мама не любит, когда я дома разговариваю по сотовому, – сказала Лена. – Кстати, я тоже.

– А чего еще «не любит» твоя мама? – не удержался Игорь и тотчас пожалел об этом.

– Я хочу, чтобы ты сменил тон, – слегка повысила голос Лена. – Иначе у нас не получится никакого разговора.

– Хорошо, прости.

– Ладно, проехали. Так что там у вас, господин Савелов?

– Мне прислали прибор, – сказал он, чувствуя, что не в силах скрыть восторг даже по телефону.

«Какой он еще мальчишка», – подумала Лена и улыбнулась. Пожалуй, это ей в нем даже нравилось – это мальчишество.

– Неужели? И как техника?

– Просто чудо! – выпалил в трубку Игорь. – Я ее уже настроил и опробовал. Работает, как часы. Мы можем ехать.

– Когда?

– Да хоть завтра. Билеты я беру на себя.

– Разумеется.

Лена засмеялась, и Игорь понял: порядок.

– Я рад, что у тебя хорошее настроение, – сказал он.

– Ну, а с чего ему быть плохим, правда?

– Правда, – ответил Игорь. – Лен?

– Что?

– Я хочу, чтобы мы с тобой были вместе.

В трубке повисла тишина.

– Я это очень сильно хочу.

– Насколько сильно?

– Настолько, что… ух! Прямо даже не знаю, что делать!

– Да?

– Да.

Он крепче прижал трубку к уху. Подождал. А потом широко улыбнулся, потому что в трубке раздалось тихое:

– Я тоже… ух… Но попытаюсь справиться.