Мир Логосов. Города в поднебесье

– Станция! – крикнул тот. – Это как на рудниках, такая площадка для вагонеток!

– Точно!

– Нет-нет, – улыбнулся я, слегка засмущавшись, потому что я как раз электрик, хоть и несостоявшийся. – Не буду, конечно…

– Правильно! – кивнул Унго. – Лишнее это всё… Так тебе не выдали фонарь?

– Лара сказала, что не нашла на складе, но обещала ещё поискать, – признался я.

– Значит, поищет! – кивнул старый матрос. – Лара – девонька ответственная. Ну что, освоился у нас хоть чуть-чуть?

– Не успел. Меня ночью подобрали, – признался я. – А я так ошалел от всего происходящего…

На пороге столовой появилась Лара. Лицо у неё было одновременно и грустное, и радостное.

– Ага! – обрадовалась она, увидев меня. – Вот ты-то мне и нужен!.. Ребята, привет! Ну-ка, смотри, что нашла…

Она села рядом со мной и поставила на стол фонарик. Поменьше тех, что были у неё и матросов, но вполне рабочий. Девушка щёлкнула рычажком, и внутри фонаря вспыхнул огонёк.

– Стекло треснуло, запотеет! – заметил второй седой матрос, ткнув крючковатым пальцем в мой фонарик, что вызвало у меня острое желание немедленно сграбастать приобретение и спрятать его куда подальше.

– Я смолинкой замазала. В общем, должно быть герметично! – возмутилась девушка, что не помешало ей спокойно глянуть на меня и пояснить. – Смолинка – смола такая прозрачна, как клей… И!..

Девушка жестом фокусника вытащила что-то ещё из-за воротника куртки и протянула мне. Я взял вещь, внимательно её рассмотрел и удивлённо поднял глаза на Лару. Больше всего эта штука напоминала очки для плавания. Знаете, такие, годов восьмидесятых – круглые и большие. А ещё, кажется, такие надевали лётчики…

– Очки! – разъяснила Лара. – Чтобы на палубу можно было выйти. А то представляю, как ты себя чувствуешь, запертый в деревянном ящике…

Откровенно говоря, чувствовал я себя весьма неплохо, но и на палубу выйти было крайне любопытно.

– Тоже треснутые! – кивнул Унго. – Совсем склад пуст, что ли? Неужели самое необходимое нельзя закупить?

– Унго, миленький, а чего ты от меня-то хочешь? – устало спросила Лара. – Я на каждой швартовке список подаю, и он только растёт…

– Ни мяса свежего, ни супчика! – буркнул худой седовласый матрос. – Жрём чуть ли не сухари…

– Помолчи, Густо!.. – попросил его вполголоса Унго и покосился на более молодых матросов. – Не в первый раз в сложном положении. Прорвёмся…

– Да-да… Ты прав.

– У нас тут не всегда так! – пояснил мне Унго. – Вот сейчас тяжёлое время… Что-то нам слишком часто не везло… Лара, а что там кэп надумал?

Старик думал, что я не замечу его взгляд. Но я, как человек, который старается контролировать все триста шестьдесят градусов вокруг себя (на предмет обнаружения возможного невезения), конечно же, увидел, на кого он покосился…

На меня.

– Нет, – девушка плотно сжала губы. – За завтраком сегодня общалась.

– Нехорошо! – Унго покачал головой и с явственным осуждением пробормотал. – Нельзя так… Всё-таки традиции, чревато это…

– Да как я только к нему не подступалась… – вздохнула Лара и уже куда бодрее сказала мне: – Давай, Фант, доедай, и пошли на палубу!

Я кивнул и как можно быстрее запихал в себя остатки еды, больше особо не прислушиваясь к тому, что говорят вокруг. Лара вместе со мной вышла из столовой и махнула рукой в сторону лестницы. Мы поднялись в коридор с каютами и подошли к моей каморке, когда, разрывая тишину, оттуда раздалось странное дребезжание, похожее на звонок будильника. Я спешно толкнул дверь и застыл в немом изумлении.

Прямо посреди моей каюты висел шар золотистого света. И именно из него раздавался надоедливый продолжительный звон. Звеня, шар начинал трястись и выплёскивать в воздух золотистые крупицы, которые немедленно растворялись, едва отлетев от него на десяток сантиметров.

– Тебе звонят, – заметила Лара. – Может, ответишь?

– Это не мне… – растерянно ответил я. – У меня такого не было.

«Дзи-и-и-и-инь!»

– Конечно, не было. Это ведь шар, – пожала плечами девушка, но на губах у неё застыла плохо скрываемая улыбка. – Сам появился, и сам звонит.

– Почему ты решила, что он звонит мне? – удивился я в ответ, не горя желанием отвечать на неизвестный звонок.

«Дзи-и-и-и-инь!»

– А как иначе? Это сейчас твоя каюта. Раз шар появился здесь – значит, звонят тебе! – снова ничего не объяснила Лара. – Отвечай, а я подожду снаружи!

Она легонько подтолкнула меня внутрь каюты, а затем сразу начала закрывать дверь. «Дзи-и-и-и-инь!» – снова прозвенел шар. Я придержал Лару за плечо и в лёгкой панике спросил:

– А как на него отвечать?

– Все разобрались – и ты разберёшься! – усмехнулась девушка. – А можешь и не отвечать: он скоро перестанет звонить…

Дверь она всё-таки закрыла, а я повернулся к шару и застыл, как ошарашенный кролик перед удавом.

«Дзи-и-и-и-инь!» – требовательно сообщил шар.

Я протянул руку, дотронувшись до него… И в ту же секунду у меня в ушах раздался далёкий голос, как будто в старом телефоне:

– Алло! Фант? Привет, это я.

– Привет… А кто ты?

– Фант, тебе надо остаться в Экори. Слышишь меня? – сообщил голос, треща помехами.

– Слышу, да! – ответил я. – А кто ты?

– Ну всё, пока! – отозвался невидимый собеседник, и в ухе осталось только шипение, которое становилось всё тише, тише и, наконец, совсем сошло на нет.

А у меня перед глазами появилось сообщение.

Прямо как те, что я видел, только попав в этот мир:

Останься в Экори.

Дверь открылась, и в комнату заглянула Лара. Она посмотрела прямо в моё ошарашенное лицо и засмеялась.

– Ну вот видишь. Шар всё-таки звонил именно тебе! – сказала она.

– Но… – я указал на то место, где раньше был шар, но его там уже не было, и свет давал только зажатый в моей руке фонарь. – А кто это был?

– А я почём знаю? – девушка пожала плечами. – Кто-то…

Какое-то время она ещё сохраняла невозмутимый вид, а потом начала бессовестно хохотать.

– Ой, не могу! У тебя сейчас такое лицо! – она смеялась и смеялась, и всё никак не могла успокоиться. – Ладно… Прости… Правда, было смешно! Не парься – это просто шар. Они здесь часто появляются. Золотые бывают редко. Чаще синие, зелёные, красные… Разных цветов бывают. Отвечаешь на звонок, тебе оттуда что-то говорят – и всё.

– А ещё мне надписью продублировали, – задумчиво ответил я.

– Ну да, именно так это и происходит… – кивнула Лара. – Бери маску с перчатками и пошли! Палуба будет пустой ещё минут двадцать, а потом наверху уже не погуляешь…

Захватив перчатки и маску, я вышел вслед за девушкой.

– Лара! А что мне делать с тем, что сказал мне шар? – спросил я.

– Да что хочешь! – ответила девушка. – Если сделаешь, что тебе сказали, то напишут, что задание выполнено. А не сделаешь – напишут, что провалено.

– И? – спросил я, осознав, что девушка больше ничего не собирается объяснять.

– И ничего!.. – она остановилась и посмотрела на меня с лёгким раздражением. – Ничего… Просто напишут, и всё!.. Ничего тебе не будет за выполнение, и ничего не сделают за игнорирование. Я просто игнорю эти шары, и всё…

Девушка снова устремилась к лестнице, а я пошёл за ней, больше ничего не спрашивая. Она явно больше не хотела обсуждать шары, а мне не улыбалось и дальше портить ей настроение. В молчании мы поднялись ещё на палубу выше, а потом ещё выше – и оказались перед массивной деревянной дверью с металлической ручкой посередине.

– Крути против часовой! – кивнула девушка, и я с натугой начал поворачивать рукоять.

После первого оборота из-за двери начало ощутимо поддувать, а на втором – дверь открылась. В щель ворвался морозный воздух, ветер и ослепительно яркий солнечный свет. Девушка надела маску, очки, перчатки, накинула капюшон, а я старался всё за ней повторять. Лара открыла дверь настежь, вышла и поманила меня за собой.

Шаг из темноты к яростно-яркому солнечному свету был немного страшным – совсем чуть-чуть. В первую же секунду меня чуть не сбило с ног ветром, налетевшим откуда-то справа. Кто-то схватил мою руку, потянул вперёд и заставил схватиться за натянутый канат.

Как только глаза адаптировались, я осмотрелся. Мы с Ларой стояли на деревянном настиле. Позади нас была пристройка с дверью, ведущей на лестницу. А впереди площадка заканчивалась невысоким бортиком, за которым во всём своём великолепии застыла пугающая голубая пустота. А сверху нависала темнота ткани аэростата, скрывая всё, что было выше.

– Закрой дверь! – услышал я крик девушки. – Выстудим жилые помещения, и нам так всыплют – всю жизнь будем помнить!..

Я поспешно повернулся, закрыл дверь и повернул ручку на два оборота.

– Здесь слишком шумно и ветрено! – крикнула Лара. – Есть место потише! Пойдём, заодно посмотришь за борт…

Канат, за который я, да и Лара тоже, цепко держался, тянулся от пристройки к бортику, где был привязан к ещё одному канату. Как я понял – это было что-то вроде страховки, чтобы при сильном ветре не улететь вниз с палубы. Проходя мимо бортика, я бросил взгляд вниз и обомлел. Под нами, как волны, скользили бесконечные облака. Много-много облаков – белых, тяжёлых, с серыми тенями. Были облака и выше, но их просто невозможно было разглядеть, потому что ослепительно яркое солнце не позволяло поднять взгляд даже в очках. А ещё выше обзор закрывала ткань аэростата.

Оказывается, мы находились на самой корме корабля. А Лара тянула меня куда-то в центр, где аэростат соединялся трубой с палубой. К гондоле он крепился не только трубой, но и многочисленными канатами – толщиной с мою руку, наверно. Прикрывая глаза свободной ладонью, я попытался оценить размеры аэростата, но так и не смог.

Заметив мои старания, Лара засмеялась и крикнула:

– Не старайся, не получится! Там высота почти пятьдесят метров! Шар у нас большой!..

Мы прошли по палубе к той самой трубе, к которой стремилась девушка – и вот там обнаружился довольно уютный навес, дающий возможность смотреть по сторонам через узкие окошки. Ветер здесь дул не так сильно, и казалось, что даже воздух был теплее. Хотя вообще так оно и было. Стоило приблизиться к трубе, как становилось понятно, почему её окружили бортиком за полтора метра от чёрной металлической поверхности – жар от неё шёл просто нестерпимый.

Лара спустила маску и указала на одно из окон.

– Смотри, всё та же буря! – сказала она.

Я посмотрел в указанном направлении и поёжился. Тёмные тяжёлые тучи всё так же кружились в медленном вихре, угрожающе поблёскивая разрядами молний. И вихрь этот был настолько огромным, что с трудом подмечалась даже кривизна его линии.

– Было бы исправное оборудование, и мы бы просто перемахнули через бурю, – призналась Лара. – А так вынуждены лететь в обход…

– Это плохо? – спросил я.

– Для нас привычно… – девушка поджала губы. – А вот тебе – наверно, не очень хорошо. Я боялась, что тебя высадят на Теронике, но всё ещё хуже. Капитан не хочет делать из тебя помощника матроса и не хочет кормить лишний день. Мы будем пытаться проскочить между двумя вихрями – и вот там есть один маленький городок… В общем, завтра тебя там и высадят.

– Почему там плохо? – спросил я.

– Потому что там делать нечего, понимаешь? – Лара покачала головой. – Я сегодня просила капитана доставить тебя до Мариссы – это две недели пути отсюда. Крупная скала, большое поселение… А он ни в какую – мол, самим есть нечего… Я объяснила, что у тебя осталась пневма, а он зарядил цену в сотню единиц.

– Это считается много? – поинтересовался я.

– Это очень много! День полёта пассажира стоит всего полторы единицы. А на таком корыте, как у нас – и одной много… – девушка шмыгнула носом, собираясь то ли заболеть, то ли зареветь.

– Ведь я могу оттуда улететь сам, купив билет? – уточнил я.

– Не сможешь! – ответила девушка. – Я не удивлюсь, если мы вообще будем первым кораблём, пришвартовавшимся там за год. Нечего там делать кораблям… Это сраная дыра! С тем, что у тебя есть – ты не дождёшься попутного транспорта, Фант… Прости…

– Ты не виновата. К тому же, у меня всё ещё есть выбор, – я пожал плечами.

– Нет, кэп просто хочет ограбить тебя внаглую! – совсем расстроившись, девушка даже топнула ногой. – Нажиться на том, что ты тут ничего не знаешь!..

– Ну я что так в незавидном положении, что эдак! Деваться всё равно некуда… – я тоже стянул маску и глотнул морозный воздух.

– Нет, наверно… – девушка подошла поближе к трубе. – В общем, этот посёлок, Экори – край света… Рядом есть пара скал с шахтами и фермы с шарками – это такие зверушки, типа быков. Ни шахты, ни шарки особо никому здесь не нужны…

Останься в Экори.

– Знаешь, а я всё-таки рискну и останусь! – неожиданно сказал я. – Попробую там побарахтаться, а потом свалю…

– Как знаешь, – неожиданно легко согласилась Лара. – Тогда дам тебе совет: сразу ищи работу! Сначала никто тебя взять не согласится. Но ты не отчаивайся! Рано или поздно место должно найтись…

– Хорошо, спасибо!

– И вот ещё: сразу начинай учиться чувствовать пневму! Местные жители пневму стараются не в себе накапливать, а в монетах. Понял? – Лара дождалась моего кивка и только тогда продолжила. – И ещё, Фант… Ты, правда, прости…

– Почему ты извиняешься? – удивился я. – Вы же не должны мне помогать!

– Должны, – ответила Лара. – Есть старая традиция, и мы её нарушили… А это нехорошо.

– Всего лишь традиция… – пожал я плечами. – Не вижу ничего страшного в этом.

– Ты просто не понимаешь! – девушка отвернулась, но всё-таки пояснила. – Тут всё не так, как там, в наших яслях… Совсем не так. Ладно… Хочешь, покажу кое-что?

– Давай, – кивнул я, удивлённый сменой темы.

Лара снова вытащила меня на палубу и потянула к борту, обращённому к буре. Подойдя к самому краю, она указала пальцем на бурлящие облака:

– Смотри! Это мэлоннели! Сегодня заметила их.

Сквозь облака вырвался полупрозрачный шар, мерцающий золотистыми искрами. Он полетел прямо к стене бури, не боясь ни ударов молний, ни страшного ветра, что бушевал там. Подхваченный потоками воздуха, он закружился, рассыпая вокруг золотые искры, весь засиял – и внезапно исчез в пелене облаков. А неподалёку от нас вынырнули ещё сразу три таких же шара – и вслед за собратом устремились к буре.

– Красиво, да? – Лара смотрела на шары. – Жаль, что капитан не принял тебя в команду… Я вижу, как тебе нравится здесь, на высоте.

– Нравится, – кивнул я. – Может, я тоже когда-нибудь буду летать…

Ещё один шар вынырнул из туч и помчался к буре. Я проводил его взглядом и взглянул на Лару. Девушка всё смотрела и смотрела на странное создание, а потом глянула на меня и махнула рукой в сторону кормы.

– Пойдём! Вон уже первые матросы появились! Не будем им мешать…

Я видел, что она хочет ещё что-то сказать, но просто не находит сил решиться. И ещё я понял, что даже если спрошу – Лара всё равно не ответит. И не потому, что она такой человек, нет – просто ей что-то мешает это сделать.

Весь день я просидел в каюте и выходил только поесть, когда дежурный начинал бить по обрезку бронзовой трубки – да, это была она, а вовсе не гонг. А вечером гондола начала трястись. Как объяснили за ужином матросы – мы идём между двух бурь, и это нам ещё повезло. Сразу после ужина я вернулся в каюту и уснул, а разбудил меня уже Унго.

– Вставай, паря! Сейчас будем швартоваться! – сказал он, стараясь удержаться на ногах.

Нас так немилосердно трясло, что ходить и вправду становилось тяжело. Даже для такого опытного воздухоплавателя, как Унго.

– Держись за стены! – посоветовал седой матрос. – Трясёт страшно! Придётся нам переждать денёк в этом сраном Экори!

Мы поднялись на палубу, где грозно ревел и завывал ветер. Стена бури придвинулась совсем близко, всё продолжая смещаться, но теперь мы были чуть ниже – практически в облаках. Впрочем, теперь облака были и сверху, и снизу – вообще везде. Неподалёку я заметил ту самую скалу, про которую мне говорили – большущий каменный утёс. Именно туда сейчас и стремился несчастный «Пап-ти», стеная и кряхтя под ударами ветра.

Сквозь струи дождя сложно было разглядеть хоть какие-то подробности… Лишь одинокие огоньки намекали на то, что на скале находится какое-то поселение.

– Сейчас держись за канат! Тряхнёт сильно! – посоветовал Унго.

Несколько матросов суетились на палубе, к чему-то готовясь. А я всё никак не мог понять, что же там происходит. Откуда-то снизу бил красный луч света – по всей видимости, из рубки. Похоже, капитан, которого мне так и не довелось увидеть, подавал сигнал на скалу. Матросы запалили несколько фонарей с красными стёклами. Двое полезли по канатам, а двое встали рядом. Ещё трое застыли поодаль. Вдалеке раздался какой-то скрип, хлопок – и тишина… И только ветер продолжал зловеще завывать вокруг.

А потом из темноты на палубу прилетело огромное копьё – или даже гарпун. Метров шести длиной, толстое, с зубчатым наконечником, заточенным до блеска, – а с другой его стороны тянулся толстый канат. Гарпун ударил в палубу, вбивая зубья в доски, канат ощутимо натянулся, и нас сильно тряхнуло. Матросы принялись привязывать к гарпуну канаты «Пап-ти», а тот страшно трещал и скрипел, постепенно освобождаясь из плена древесины. Прежде чем его вырвало и унесло, к кольцам на древке успели прицепить два десятка швартовых канатов – и через минуту «Пап-ти» снова тряхнуло, потянув в сторону скалы.

– Ну вот и всё! – Унго хлопнул меня по плечу. – Рад был познакомиться с тобой, паря! И удаче тебе на скале, особенно на этой! Пойдём, сейчас спустят трап. А нам тут ещё настил чинить…

Унго оказался прав. Корабль причалил очень быстро, и по трапу я сошёл на деревянный помост. Оттуда меня какой-то мужчина проводил вниз по лестнице и завёл в небольшое здание, которое оказалось гостиницей. В ней мне выделили крохотную каморку – как сказали, на неделю – а ещё выдали кусок хлеба и сыра и отправили спать.

А я всё никак не мог уснуть… Мне вспоминались валы облаков и бесстрашные мэлоннели, летящие в бурю в ореоле золотистых искр. Зря, наверно, вспоминались. С моим невезением, если верить рассказанному Ларой, я ещё не скоро смогу их увидеть. Уже там, в гостинице на скале, на меня накатила обида, чувство бессилия, злость… Захотелось вернуться на «Пап-ти» и попросить взять меня с собой. И я даже почти решился, но под утро крепко уснул. А когда проснулся, корабля уже не было – он улетел…