Жертвы жадности. Последний довод королей

Глава 7. Первые залпы

Путь до Железной долины, как прозвали место нашего назначения ударники, оригиналы эдакие, занял восемь дней. И это лишь у авангарда, а основные силы ещё были на подходе. Кстати, система планово подняла нам на десятый день веру – и это было самое интересное событие за всё время похода. Конечно, если не считать четырёх дней шторма, который застал нас в пути. При появлении нашей толпы почти в две тысячи человек с пути разбегались даже решашиархи. А умный каппа́ло вообще пропал, похоже, ещё и закопав все свои ловушки. Ну ладно, старые ямы никуда не делись – как те две, которые он копал под нас, так и несколько других, куда, видимо, попадали другие неудачники.

Так или иначе, но на двести тринадцатый день игры отряд ударников снова оказался на месторождении железа, внимательно оглядываясь вокруг. Позади, в ущелье, застучали топоры – там варварски вырубалась растительность силами рабочих и ополченцев. Нам требовалось топливо, строительные материалы и удобный путь с гор.

Северная часть долины была более пологой, чем южная, восточная и западная. Она поднималась вверх метров на сто и заканчивалась гребнем, за которым начинался такой же плавный спуск в следующую долину, которая располагалась значительно ниже Железной. И вот оттуда можно было уйти сразу тремя путями – через два прохода на север и один на восток. Из которого из них приходят обителевцы – мы ещё не знали, но пока это было и не слишком важно.

Ширина южного склона Железной была такова, что перекрыть все подступы крепостью или длинным частоколом мы бы просто не смогли. А значит, нам предстояло построить укрепление, исходя из двух целей: во-первых, место должно быть удобным для обороны, а во-вторых, нужно, чтобы к нему можно было легко доставить припасы из нашего ущелья.

– Самое обидное, – заметил Борборыч, – что если Железную захватит Обитель, то они смогут легко перекрыть вход нам, а вот мы так сделать не сможем!

– Мысли мои читаешь! – кивнул я. – Остаётся только закрепиться здесь так, чтобы никакие обителевцы нас не могли выбить.

Однако вот такого идеального места здесь не было. В Железной долине дно было достаточно ровным – без возвышенностей и без трещин. И большая часть этой земли была нам нужна в качестве источника железа, а не места для крепости. Южный, западный и восточный склоны были крутыми – без уступов и удобных мест для строительства. Как ни крути – но либо надо строить крепость прямо перед ущельем, через которое мы сами приходили в Железную, либо на насыпи с юга, где нет ни воды, ни деревьев.

И самое обидное было в том, что система вовсе не спешила нам помогать. То есть вот это «удерживать долину» было весьма расплывчатым определением, которое нам было не слишком понятно. Во-первых, что именно считается «долиной»? Где её границы? Во-вторых, если в долине присутствуем и мы, и обителевцы – будет ли это считаться удержанием? Ну и в-третьих, будет ли считаться накопительный эффект за все посещения долины, или нужно безвылазно держать здесь гарнизон, не пуская врага?

В итоге решили всё-таки строиться со стороны своего ущелья, исходя из того, что там можно будет хотя бы припасы подвозить и подкрепление подгонять. Пока решено было сделать нечто вроде лагеря с земляным валом (а заодно и руды вокруг накопать!) – чем мы и занялись, дожидаясь подхода основных сил.

День двести четырнадцатый!

Вы продержались 213 дней!

Проснулся я от шума, топота и громких голосов вокруг. Ночевал я под навесом, сделанным на скорую руку, закутавшись в свой неизменный спальник. Лагерь бурлил, принимая основные силы, которые втягивались в долину из ущелья. Звучали команды, приказы, ругань… Всё как обычно, в общем, в местах большого скопления людей. Хотя в нашем лагере немалую долю бардака создавал ещё и Птеро, которому вся эта движуха очень нравилась. Стоило кому-нибудь начать переругиваться, как рядом немедленно опускался крылатый ящер и начинал активно верещать с третьей стороны. Плутон за ним бегал и уговаривал не вмешиваться… А потом я попросил уже его самого не мешать питомцу, и на все жалобы ополченцев с рабочими на Птеро отвечал, что между собой надо дружить, а не сраться.

Впрочем, в середине дня Птеро уговорили слетать на север и посмотреть, что там и как. Во время похода мы пару раз отправляли его на разведку, и я уже видел, как происходит процесс передачи информации. Как оказалось, ящер обладал весьма разнообразным словарным запасом, который Плутон теперь неплохо понимал. После возвращения Птеро начинал орать, верещать, пищать, кряхтеть, ухать, дёргаться, раскрывать и закрывать крылья, перебирать лапами – и из всего этого шоу Плутону удавалось извлечь полезные сведения. Не всегда чёткие – понятийный аппарат у ящера был ещё весьма скудным, но, как правило, достаточно нужные.

За день усилиями большей части бойцов удалось выкопать ров шириной метра два и глубиной примерно столько же. К сожалению, вал удалось поднять только на полтора метра – остальное было ценным и полезным железом, которое копилось горкой в ущелье.

Из ущелья сплошным потоком тянулась рубленая древесина, которую мы собирались пустить на частокол. Потом можно озаботиться и более серьёзными укреплениями, но, к сожалению, не кирпичными – не было в ближайшей округе глины, и можно было даже не искать…

Часть бойцов ушла на добычу еды, обещав нам на ужин мясо и рыбу. Растениеводы засеяли несколько квадратных огородов привезёнными семенами. Но как они ни подгоняли рост растений, сегодня урожая ещё ждать не стоило. А копчёности уже успели всех достать. Равно как и солёная рыбка из Шикари, которой нас Ленин нагрузил.

Ближе к вечеру вернулся Птеро и, собрав зрителей, запустил свою пантомиму.

– Он говорит, что видел… вкусное – много! – перевёл Плутон. – И не очень вкусное… Видел решашиарха – молодого… Рыбу видел! Точно!.. Фрукты… Людей! Птеро видел людей!..

Под нас, людей, Плутону удалось выделить отдельное слово в лексиконе Птеро, и иногда мне казалось, что я его различаю в общем потоке звуков, которые издавал ящер.

– Сколько? – спросил Борборыч, а потом с досадой хлопнул себя рукой по бедру. – Чёрт, он же считать не умеет.

– Много… Люди… Злые люди! – перевёл Плутон. – Это он имеет в виду, что у них оружие! И они, похоже, по нему стреляли… Вот ведь злыдни!.. Маленький, их столько же, сколько и нас?

Сам Птеро более или менее ясно понимал, что ему говорит Плутон. При этом, как я подозревал – да и не только я – распознавал он всё на уровне каких-то образов и обрывков мыслей, а не самого языка. Если вопросы задавали мы – он не реагировал, зато бодро поддерживал разговор визгами, уханьем и далее по списку.

– Больше… – Плутон поглядел на меня. – Их там много. Больше, чем нас. Но не сильно больше… У него есть такой звук, когда больше, но не сильно…

– Они далеко от нас? – спросил я.

– Маленький, насколько они далеко? – спросил Плутон и перевёл ответ. – Если я правильно расшифровал, то это почти в самой дальней точке его полёта.

Птеро проводил разведку широким зигзагом, прочёсывая выбранное направление. Но и скорость его полета была довольно высокой – километров шестьдесят в час. За пять часов разведки Птеро удалился от нас на расстояние километров в сто, не меньше. И по всему выходило, что гости будут у нас через пару дней. А мы ещё не подготовились к бурной встрече…

– Надо выдвигаться! – опять угадал мои мысли Борборыч, глянув, как я скептически смотрю на ополченцев. – Возьмём минимум припасов и завтра попытаемся найти место, где попридержать гостей.

– Только выдвигаться будем прямо с утра, – кивнул я. – Лучше вообще затемно. Плутон, ты с нами! Птеро пускай указывает дорогу.

День двести пятнадцатый!

Вы продержались 214 дней!

Я бы ошибся – и пошёл бы в центральный проход! А надо было идти на восток, потому что именно там оказался путь на север. Два северных прохода, как доложил после разведки Птеро, – вели на запад.

Всё время я шёл и думал, чем бы насолить нашим врагам. Их там, как минимум, пара тысяч вооружённых людей – а нас, ударников, чуть больше шестидесяти. Что мы можем такого сделать, чтобы замедлить их продвижение? Да ещё буквально за полдня, потому что больше времени у нас нет. На ум пока ничего не приходило…

За проходом начиналась ещё одна, совсем небольшая, долина, весь центр которой занимало озеро. Чтобы попасть на север, нужно было пройти по узкой полоске земли между крутым склоном и берегом. Полоса составляла всего метра три – и в пяти местах пересекалась бурными ручьями, стекавшими с западного склона. Я бы предложил встать здесь и попробовать держать оборону, но Борборычу идея не понравилась.

– Ничего мы тут не выстоим! – сказал он. – Сам подумай: нас можно обойти по мелководью, нас можно просто забросать стрелами. Нужно более удобное место, чтобы исключить стрельбу.

И такое место всё-таки нашлось. За пару часов мы миновали озеро и вдоль бурной реки, вытекавшей из него, отправились дальше. И здесь-то нам повезло, потому что река ниспадала водопадом в длинное и широкое ущелье, в котором она и продолжала течь. А пеший спуск в ущелье представлял собой природный пандус, который становился книзу всё шире и шире, но тут, рядом с водопадом, был шириной всего в пять-шесть метров. Видимо, когда-то река текла по пологому спуску, но со временем часть спуска либо обвалилась, либо была размыта потоком. Вода устремилась вниз по самому короткому пути, образовав водопад и круглое озерцо внизу, которое ещё больше сузило проход.

В результате тем, кто шёл с севера, предстояло пройти около ста метров по узкому проходу, где с одной стороны был обрыв, а с другой – отвесный склон, который на высоте четырёх метров от уровня дна долины переходил в вершину плоскогорья. Позиция была бы идеальная, если бы нельзя было забраться на плоскогорье. К сожалению, чуть южнее у него были более пологие склоны, которыми могли воспользоваться враги. Да и наверняка воспользуются…

– Если мы спрячемся и не будем показываться на глаза, – сказал Борборыч, – то выиграем хотя бы один день. Пока попытаются прорваться, пока поймут, что это бесполезное занятие, пока вернутся на юг и поднимутся… Перегородим здесь проход, большую часть бойцов расставим над обрывом, наберём камней, чтобы вниз кидать…

– Вон они… – сказал Барэл, указывая в ущелье.

– Ложись! – приказал я, подавая пример и бодро бухаясь на землю.

Весь отряд в мгновение ока оказался на земле. Наши враги выходили из-за поворота ущелья довольно далеко от нас. Это был небольшой отряд – всего человек десять. Видимо, разведчики. Нас они, к счастью, не успели заметить. Я и сам-то их с трудом разглядел с такого расстояния. Как только Барэл заметил, непонятно – наверно, специально высматривал…

– Отползаем! – приказал Борборыч. – Они нас видеть не должны.

Ещё немного, и мы бы не успели подготовиться – или были бы замечены загодя. Вопрос с засадой решили несколько минут, которые оказались для нас удачными, а для обителевцев – роковыми. Вечерело, и солнце уже клонилось к горизонту, погружая горную долину в тень. Мы как можно незаметнее стаскивали камни к краю обрыва над подъёмом, готовясь встречать врагов.

Основные силы отставали от разведчиков почти на пару часов. Они выходили из-за поворота длинной вереницей, но и тут нам повезло – пройти ущелье за остаток дня не успевали ни разведчики, ни, тем более, сама армия неприятеля.

Отряд разведчиков стал лагерем недалеко от озера с водопадом, запалив большой костёр. А вот нам такого счастья сегодня не светило. Конечно, можно попробовать и пламя спрятать, и дым, но риск был слишком велик. Если разведчики нас увидят, то успеют сообщить своим, и те сразу начнут подъём в другом месте. Задержка выйдет не слишком большой.

– Что будем делать с разведчиками? – спросил Барэл, когда мы устраивались на ночлег.

– Пропустим дальше, в долину, и всех перебьём, – ответил Борборыч. – Завтра в темноте устраиваем засаду. Человек двадцать посадим у входа в долину, за камнями, а остальных спрячем над обрывом. Когда они отойдут подальше от спуска – нападём. А те, кто будет прятаться над обрывом – спустятся и придут нам на помощь. По идее, услышать внизу нас не должны. Пока пропажи хватятся, как раз дойдут до подъёма…

– А если они догадаются, что мы их поджидаем? – поинтересовался я, потому что такой вариант, в принципе, не стоило исключать.

– Тогда первыми нападают те, кто прячется на уступе. С высоты четырёх метров можно и спрыгнуть на головы врагам, – Борборыч пожал плечами. – Спите давайте…

День двести шестнадцатый!

Вы продержались 215 дней!

Увы, планы не всегда срабатывают так, как требуется – даже планы Борборыча. В предутренних сумерках мы заняли выбранные позиции и принялись ждать. Плутон отослал Птеро в дальнюю разведку – подальше от засады, чтобы ящер своей болтовнёй не выдавал лёжки, но сам остался с нами. Солнце медленно взошло над горизонтом, и над ущельем появились первые столбики дыма от костров неприятеля. Время тянулось медленно, как патока. Я смотрел, как светило поднимается всё выше и выше, а враги пока не спешили идти наверх.

Наконец два первых разведчика показались над склоном и, осмотревшись, двинулись вперёд. За ними подтянулись и остальные восемь человек. Но стоило им пройти несколько шагов, как идущий первым вскинул руку и склонился к земле. А когда он распрямился, то я уже понял, что нас обнаружили. Наследили мы перед спуском, наверно, знатно… И тот, кто умеет видеть следы – заметил бы их незамедлительно, что сейчас и произошло.

Последние разведчики застыли прямо на краю спуска в ущелье, откуда их должно было быть хорошо видно основным силам внизу. По этой причине мы не могли сразу напасть и продолжали прятаться.

– Что такое, Вась? – спросил один из бойцов, стоящих у спуска. Судя по кожаной повязке на руке с цифрой сто двадцать восемь – командир отряда.

– Тут недавно люди были, – ответил тот и осмотрелся. – Я бы даже сказал, до хрена людей…

– А когда были-то? – спросил командир.

– С утра были, ять!

– Ну охренеть… – заметил третий боец. – Может, разведчики? Увидели нас и ушли?

– Может быть, – ответил внимательный разведчик, заметивший наши следы. – А может, они диверсанты. И готовят нам встречу впереди.

«Ах ты, ять, козёл, догадливый какой!» – промелькнула в голове сердитая мысль.

Повисло молчание – неприятель раздумывал, как поступить, а мы продолжали надеяться на чудо. Прошла минута, другая… Молчание явно затягивалось. А я боялся пошевелиться и посмотреть, что происходит. Как только враги насторожились, мы спрятались за камнями так надёжно, что теперь и сами не видели неприятеля.

– Так чего делать-то, Лёх? – спросил кто-то из разведчиков.

– А я откуда знаю? – ответил командир, которому, видно, вопрос и предназначался. – Я на Земле разведчиком не был… Была бы рация – маякнули бы нашим.

– Может, помашем им как-нибудь? – спросил внимательный Вася.

– Совсем, что ли? А вдруг они подумают, что нам подмога нужна? – ответили ему.

И снова повисло молчание. Пока я ещё мог нормально наблюдать за поднявшимися, то успел заметить, что одеты они в кожаную броню, а вооружены топориками и копьями с медными и костяными наконечниками. Они явно не были элитой Обители – скорее всего, такие же ополченцы, как и те, кого мы оставили в Железной долине. И судя по всему, особой подготовкой похвастаться не могли. Так что теперь стояли и сосредоточенно думали.

– Неуютно тут… – заметил один из разведчиков. – Будто за тобой всё время кто-то наблюдает…

«Да кто за тобой наблюдает, придурок? Идите вперёд, надо же узнать, где там злобные диверсанты!» – подумал я, и, будто услышав мои мысли, снова подал голос Вася.

– Не нравится мне всё это… Может, Лёх, вернёмся и предупредим своих?

– И что тогда, Вась? Ну вернёмся, ну скажем, что были какие-то люди наверху… И что дальше? – ответил командир.

– Так, может, они всё ещё тут, – заметил кто-то из разведчиков. – Вон за теми камушками сидят и ждут…

– Ну-ка иди, проверь! – приказал командир.

– А чего я-то сразу? – удивился всё тот же боец.

– Потому что вякаешь без разрешения, салага! – хмуро ответили ему.

– Давайте-ка не торопиться… – предложил Вася, и над местом нашей неудачной засады повисла тишина.

Камушки на пути разведчиков были лишь одни – и за ними как раз мы и прятались. Я лично таких догадливых и осторожных врагов уже тихо ненавидел… И потому что засекли следы, поломав все наши планы, и потому что у меня всё тело затекло из-за того, что приходилось даже дышать через раз. Хотелось побыстрее встать и как врезать гадам!.. Но даже Нагибатор застыл без движения и терпел… Так что точно не мне первым сдаваться и палить позицию.

– Ну-ка, давайте-ка присядем! – предложил командир. – Какие у нас есть варианты?

С каждой минутой, что я слушал это вражеское совещание, нерешительность наших врагов я обожал всё больше и больше. Нет, то, что они наблюдательные – это плохо. А вот то, что нерешительные – очень хорошо. Они сели прямо в самом начале спуска и на серьёзных щах выясняли, как им поступить.

Час, сука!.. Целый час они это обсуждали в разных вариациях!.. Тупили, как полные дебилы. Последние минут десять сложнее всего было не заржать… Вот просто – не заржать! Сначала я сидел в полной растерянности с вытянувшимся лицом, потом осматривал мир ошарашенным взглядом, потом начал улыбаться (да мы все за камнями улыбались!), а потом вынужден был зажимать себе рот. Ну как?! Как можно потратить час на обсуждение вопроса: «А чё нам дальше делать?». Если бы тот боец, которому приказали проверить камни, прошёл бы ещё тридцать метров – он бы увидел нас.

Видимо, я своими мыслями накаркал, потому что командир разведчиков вспомнил про камни и решил настоять на своём приказе. Возможно, причина была в том, что тот самый боец (все его называли Петрухой) решил снова подать голос.

– Петруха, давай-ка сгоняй камни проверить! – приказал командир. – А то ты очень много языком треплешь…

– А чего сразу я-то? – повторил свой вопрос Петруха, но в этот раз фокус не прошёл.

– Да потому что тебя не жалко! – ответил ему кто-то из бойцов.

– Ты мне ещё приказы пообсуждай, умник! – прикрикнул командир.

Разведчики принялись и дальше обсуждать свою проблему, а Петруха поплёлся к месту нашей засады. Нет, до камней-то он дошёл… Даже попинал их, судя по звуку. После чего подобрал с земли какую-то гальку и закинул к нам, на что мы, конечно же, никак не среагировали. А потом, видимо, облокотился на один из камней и встал.

– Не нужен я им! – услышал я его бормотание совсем рядом. – Козёл Лёха… И Вася тоже, друг называется… Только и делают, что оскорбляют, уроды…

Ой, как мне тебя жалко, сопля на ножках! Не нравится – так пойди и дай им в морду, сразу всем! Не можешь – прокачайся и дай в морду. Нет, стоит и сопли по роже размазывает…

– Ну что там?! – донёсся голос командира.

– Пусто там! – ответил Петруха.

– Да ты же, ять, так и не заглянул! – возмутился Вася. – Едрёна вошь, Петруха, ты просто рядом постоял и звездишь нам…

– Ну вот попроси у меня ещё хоть что-нибудь… – пробубнил Петруха, а потом зашуршали шаги и я, наконец, сумел его разглядеть, пусть и со спины.

Ну что сказать – соплежуй классический, обыкновенный и широко распространённый. Сам по себе он был плотным таким парнем, крепким и молодым. Но всё в нём выдавало человека, который очень заботился о себе. Пальчики хоть и грязные, но сразу видно – холёные. На обе ноги прихрамывает – не привыкли его ножки много ходить. На лице – печать глубокого себялюбия, и заметно её даже со стороны затылка. Ну… Или я просто уже составил своё ценное мнение, и ничто не могло его поколебать…

Петруха умудрился не просто пройти мимо нас и не заметить, он ещё и продолжал смотреть вперёд – на юг. Идеальный, мать его, разведчик!.. В метре от его отъеденной задницы скорчились в неудобных позах два десятка человек, а он даже не догадывается.

– Ну и что там? – нетерпеливо спросил Вася.

– Ну и ничего… Там путь дальше! – ответил Петруха.

– Слушай, придурок, ты просто повернись и посмотри за камнями! – крикнул кто-то из бойцов. – Почему тебе всё разжёвывать надо?

– Если бы там кто-то был!.. – Петруха возмущённо обернулся и столкнулся взглядом с Нагибатором, который сразу показал ему большой кулак.

– То что?! – спросил Лёха, почувствовав в голосе бойца вызов. – Давай, договаривай!

Петруха медленно выдохнул, обводя нас взором, перевёл раздражённый взгляд на свой отряд, и я уже было поверил, что он нас просто из вредности не сдаст – чтобы отомстить своим соратникам. Наверно, я стал слишком плохо думать о людях, честное слово… Только мелькнувшая в глазах Петрухи обречённость выдала его намерения, да и то – не мне, а Борборычу.

– Враги!!! – заорал Петруха.

– Вперё-о-од! – зарычал Борборыч одновременно с ним, выскакивая из-за камня, как резиновый мячик.

Внезапно одна группа Игроков напала на другую группу Игроков – всё как полагается в рамках островного события «Война Обители против Мыса»: подло, гадко и коварно! Не опускайте планку, и награда не заставит себя ждать, негодяи!