13 лет назад мне будет 13

20

Подо мной необъятные просторы русской земли, надо мной загадочный космос, рядом со мной справа у окна женщина в страхе и молитвах, у которой дрожат руки и губы, слева мама, решающая кроссворды, а я посередине в полном спокойствии. Самолёт в небе единственное место, где я чувствую себя защищённой, потому что враги меня в небе точно достать не смогут, а если придётся умереть от авиакатастрофы, смерть будет мгновенной и безболезненной, нежели мучительная от укола. В нём не работают телефоны, и я на несколько часов могу расслабиться, зная, что никто не позвонит с угрозами, особенно когда лечу на территорию врагов.

В сумраке и полумраке нажимаю кнопку индивидуального освещения и открываю свеженький номер журнала «СтарХит», который захватила с собой, потому что так и не успела начать его читать в день выхода. Обычно я его открывала с конца, такая у меня привычка, долистывала до середины и открывала с начала, потому что в середине текст начинал путаться. Тут, я изменила своим привычкам, и начала читать с самого начала, потому что меня очень сильно заинтересовала тема на обложке. Филипп Киркоров крестил своих детей и крёстным стал Андрей Малахов. Дочитываю статью до конца, и понимаю, что это самое лучшее из того, что я читала от этого автор. На фото был главный редактор этого журнала начинающий креститься с глубоким внутренним взглядом. Лечу на встречу солнцу, встречаю рассвет, в то время, когда вся Москва спит, погружаюсь в мысли после прочитанного, и переживаю, что я так и не смогла с ним попрощаться. Пролетая километр за километром, вспоминаю последний перед отъездом день в телецентре, когда я хотела попасть на съёмки, зная, что лечу в город смерти и могу больше не вернуться. В зал меня не пустила рассадчица Оксана, через бригадира Александра передала, что так решил режиссёр. Возможно, я бы так сильно не расстроилась, если бы это был не последний день, когда я могла его увидеть, но духом не упала, нашла, чем себя занять и увлечь. Меня всё равно не покидали мысли о том, как Оксана относится к другим людям! Я-то стерплю и переживу это, но всё время задавалась вопросом, почему автор такой проницательной статьи позволяет подчинённым ставить выше себя, обращаться с людьми в полной противоположности своей личности!?

На одной из передач, сидя в самом конце, пенсионерки мне говорили, почему молодую с косой так высоко посадили!? Ниже третьего ряда я никогда не сидела, часто приходила домой и жаловалась маме, что мне не нравится там сидеть, я не могу хорошо видеть ведущего и спрашивала у неё, почему меня всегда садят так высоко, а мама отвечала: «Как Ангела могут посадить рядом с ведьмами! Тебя садят наверх, чтобы было место расправить крылья!»

От женщин, сидевших рядом со мной, узнала, что одна с больными ногами, которая впервые пришла на съёмки, чуть ли не умоляла Оксану не садить её так высоко, ей тяжело подниматься! Другая, что заслуженный работник телецентра, отработала сорок пять лет, обувала и одевала всех актёров, ведущих, но к ней не проявили даже уважения, исходя хотя бы из-за возраста! Вспоминаю мелкие, а может и вовсе не мелкие подробности, которые я узнала, что активным зрителям не платят, либо платят своим особенным, недоплачивают массовке. Меня задело не то, что я не получала за это никаких денег и меня обманывали, меня задело то, что добрый, открытый, любящий человек, смотрит на всё это и закрывает глаза! Почему? Я даже пыталась узнать фамилию Оксаны, чтобы написать на неё жалобу генеральному директору, чтобы таким образом заступится за тех, кто сам этого не мог сделать! А жалобы писать я ох как умела! И я понять не могла, почему ту рассадчицу, человек, который пишет такие проницательные статьи, не поставит на место, не устроит ей экзекуцию, не заступиться за слабых, не изменит этот мир, хотя бы вокруг себя!

А я смотрю на восходящее солнце с небес, и толи солнце мне слепит глаза, толи хочется заплакать, взять в руки журнал, который останется единственной памятью. Потому что я ещё не знаю, продаётся ли он в нашем городе, и потому что я так и не смогла войти в зал и попрощаться. Но ведь я сама себе когда-то говорила: «расставаться, не прощаясь». Значит думать о том, что ты ещё когда-нибудь встретишься, увидишься с тем, с кем хочешь, кого любишь… И тот момент, когда я не вошла в зал, напоминал мне историю из статьи со шкатулкой, о которой он писал.

«Не понимаю почему, но именно на этот праздник мне захотелось подарить мальчику палехскую шкатулку, в которой бы хранились его самые ценные вещи. И хотя на крестины принято дарить икону, я последовал внутреннему голосу, решив преподнести икону на день рождения. И вот таинство завершилось. Священник, показывая нам древние святыни, вдруг обратил внимание на внутренние стены храма. Представьте, как я был поражён, когда услышал, что эти стены расписывали палехские мастера!»

В тот день, когда я улетала, как раз показывали эфир, на котором мне плакались те две бабушки, который я не смогла посмотреть.

Между небом и землёй смотрю глубоко в даль на бесконечные облака, в которые врезаются яркие солнечные лучи, и кажется, как будто они разрезают небо, падают на землю, которая скрывается под небесами, и через капли воды создают двойную радугу, о которой было написано. Которую я так долго представляла в своей голове, как она могла выглядеть, как увидел и написал о ней автор. Я обдумывала интересные и проникновенные моменты статьи, и ещё больше убеждалась, что совпадений в жизни не бывает. Он как-то писал, что когда впервые оказался в телецентре, разочаровался в нём, думал, что сможет изменить мир… Но я не разочаровалась в телевидении, потому что в нём был он, и он мог изменить мир, он его уже менял, просто этого не замечал! Если он смог перевернуть весь мой внутренний мир одним только взглядом!

После двухгодовой разлуки с бабушкой и родным домом, из которого меня выжили, я вернулась уже в качестве гостя. Была очень рада, что у меня началась хоть как-то помаленечку складываться жизнь в другом городе. Конечно, мне и в Москве нелегко жилось, не могла привыкнуть к непонятным и ужасным привычкам хозяина квартиры, но всё равно была ему во многом благодарна, несмотря на то, что иногда, живя с ним, я ощущала себя самым настоящим рабом, в прямом смысле этого слова. Валера хотел с нами жить, воспринимал меня, как дочь. Если бы он в начале в качестве своих личных целей, что ему нужна бесплатная домработница, а нам жильё в другом городе, не позволял жить у него, то я никогда бы не узнала о своих новых чувствах. Не стала бы получать образование, не устроилась на работу, мама не начала бы лечиться, сам Валера не приобрёл бы семью, ему некого было бы тогда любить. Но это всё гораздо лучше, чем иметь тот статус, который мог неизвестно чем закончиться. Меня и мою семью просто спасло то, что этот человек с причудами существовал. Иногда мне его было жалко, а иногда мне казалось, что я его любила, как человека, от того, что привыкла к нему. Он иногда бывал мягким и добрым, проявлял к нам заботу, а иногда таким несносным, что от его истеризма у меня капали слёзы. А они могли быть от того, что кто-то задел мои самые глубокие чувства, раны и ударил по ним, плюнув в душу. Но я всё всегда прощала, старалась заботиться о нём, потому что он понимал, что мы самые близкие и дорогие для него, только он это стал понимать слишком поздно. А некоторых вещей из-за своего воспитания и образа жизни он никогда не понимал, и даже привыкнуть ему в свои годы было очень трудно, либо невозможно вовсе.

Пробыв пару дней в квартире, не выходя на улицу, я находилась в каком-то полу шоковом, полу стрессовом состоянии, пыталась прийти в себя после того побега, осознать всё, вспомнить свои любимые вещи и занятия, снова привыкнуть к старому образу жизни и старо-новой обстановке, я отправилась на прогулку. Утром всей семьёй мы ходили на рынок, купили разные вкусности, торт, мне бриджи для катания на велосипеде, потому что те, в которых я приехала, абсолютно новые, разошлись по швам от некачественного пошива, прям в самолёте. Мама на рынке в отделе газет и журналов спросила у продавщицы, продаётся ли у неё журнал «СтарХит». Я немного расстроилась, что у неё его нет, но обрадовалась, что мама разделяет мои интересы, я всё ждала результатов конкурса. Мы пришли домой, но вспомнили, что не купили газировку, а мама, что у нас нет её зубной пасты, которой только может чистить зубы. Я предложила сходить и всё это купить, заново оделась и отправилась по немного забытым и обновлённым местам и магазинам. Купив всё, что хотела, я отправилась домой, но вспомнила, что на остановке, которая далеко осталась за моими плечами, раньше находился киоск с печатью. Хотя я весь свой недлинный поход думала о том киоске, чтобы выяснить, продаётся ли в городе журнал. Я обернулась, чтобы разглядеть, стоит ли он там сейчас. Я заметила, что там добавился ещё и сбербанк, и виднелось за ним что-то синее, похожее на киоск с печатью. Я вернулась домой, думая о том, что после обеда мне обязательно нужно сходить и ещё раз прогуляться в ту сторону.

Дома я провела часть дня, занимавшись распечаткой объявлений, чтобы пройти и повесить их на этажах, чтобы жильцы оставили доступ к подъездным счётчикам, которые были огорожены дополнительными дверями на их лестничных площадках. Доступ был необходим, чтобы мастер провёл нам интернет. Заодно распечатала два портрета Малахова, чтобы он чаще присутствовал со мной, и повесила их внутри серванта и шкафа. Я оделась в любимую юбку и кофточку, в которой приехала, пошла, развесила объявления, прихватила мусор и отправилась на прогулку.

Дойдя до долгожданного приближённого места, с которого было хорошо видно, что располагается у той автобусной остановки, я смогла разглядеть киоск с печатью, и, подойдя ещё ближе, увидела молодого человека, не русского происхождения, который выглядывал из своего овощного ларька, разбрызгивая воду на асфальт возле него. Для чего он это делал, я не знала, но, чтобы не быть забрызганной и не идти по этой воде, мне пришлось полностью стиснуться в край прохожей части и идти по мокрому краю бордюра. Подойдя к киоску, я стала заглядывать в него и высматривать то, что очень сильно хотела, и, не увидев с одной стороны, перешла на другую. Поднимая постепенно глаза снизу-вверх, увидела то, что хотела увидеть и очень сильно обрадовалась. Я заглянула в киоск и спросила у продавщицы, когда выходит свежий номер «СтарХит»? Она мне пояснила, что в понедельник, и я ещё больше обрадовалась, что почти по всей стране одинаково. Почти, потому что многие в официальной группе журнала в интернете обсуждали то, что у кого-то он и вовсе не продаётся, а у кого-то выходит с опозданием. Я развернулась, и решила ещё немного пойти прогуляться, посмотреть, что, где и как изменилось. Пройдя немного, я услышала, что меня окрикивают, поворачиваю голову, и сквозь ярко светящиеся и слепящее низкое солнце, разглядываю знакомые мне лица. Это продавцы овощей, муж и жена. Я удивилась их там увидеть, их точка находилась в другом месте, да и вообще на том месте не было ничего. Я подошла, поговорила с ними немножко, и отправилась дальше. Мне захотелось сходить к моей школе по старому пути, ведь недавно я вспоминала все те страшные события, которые со мной произошли. Я дошла до школы, обошла её, и приблизилась к месту, где мы на улице в шестом классе ещё вначале осени сдавали бег на скорость. Увидела старую разлиновку с пометками, вспомнила, как мы тогда бегали, вспомнила так, как будто на миг вернулась в прошлое, понимая, что тогда это был мой последний урок физкультуры в жизни. Пройдя это место, свернула и вышла за территорию с другой стороны школы к гимназии, которая впритык стояла моей школе, где училась Даша Пугачёва, после начальных классов. Иногда из окон нашей школы можно было заглянуть в окна гимназии, я частенько в них высматривала подругу. Оглянулась, вспоминая, где тут поблизости находится киоск с мороженным, захотелось вспомнить старый вкус. Посмотрев направо, заметила, что он стоит всё на том же месте. Хотя мне не очень хотелось идти в ту сторону, потому что мне приходилось пройти травматологическую больницу, с которой у меня были не очень приятные воспоминания, не только из-за пальца и лежавшей в ней тогда подруги сбитою машиной, но ещё и из-за сотрясения мозга, которое я получила на её территории. Возвращаясь через больницу зимним вечером домой, где не было освящения, не был и почищен снег, который втоптали высоким слоем в проходе, в темноте не заметила низкого верхнего уровня ограды, и на полной мощи об угловую часть врезалась головой с такой силой, что от удара меня отбросило назад, и я упала. Вообще все свои травмы я получала в больницах. Как-то я ходила в детский восстановительный центр на массаж. Лестница у крыльца была вся во льду в толстый слой, подняться с трудом по ней в здание я ещё смогла, а когда шла обратно, даже перила не помогли, как вдруг обе мои ноги соскочили, и я полетела вниз, отшибив себе поясницу. С острой болью обращаясь всё в эту же травматологическую больницу. Боль была такой силы, что от неё я скрутилась, и упала в сугроб. На следующий день вся лестница была вычищена до бетона. А я делала выводы о том, что чтобы что-то начали делать в нашей стране, должен кто-то пострадать!

Я купила мороженое, пошла домой, опять через школу, зашла в старый ларёк со сладостями и купила сто грамм любимых конфет «Метелица» местной кондитерской фабрики «Красная звезда». Фабрику тогда закрывали, а я думала, когда выиграю конкурс, обязательно отвезу эти конфеты Малахову, чтобы он смог их попробовать. Вернулась домой, и с улыбкой показала их маме… Она сказала, что так и думала, куда я пошла. Да, мама меня знала слишком хорошо, что даже знала мои мысли.

Я сидела и смотрела вечерний эфир «Пусть говорят», параллельно поглядывая на его портрет, и думала о том, как сильно мне хочется, чтобы он меня обнял, хотелось прижаться к его груди и плечам, потому что от него исходила какая-то некая искренность, душевная теплота и доброта. И как раз, когда я об этом думала, он в передаче целует и обнимает одну из главных героинь. Я тяжко вздыхаю и остаюсь с той мыслью, представляя себе, чтобы я могла почувствовать, если бы он меня обнял и прижал к себе.

21

Настал долгожданный день, когда вышел номер журнала, в котором были опубликованы результаты конкурса. Я целенаправленно пошла в магазин за ним, шла дорогой и читала. Открыв нужную страницу, перед моими глазами поплыли все строчки. Я читала и перечитывала, читала и перечитывала, и в какой-то момент почувствовала, что мир рухнул, потому что моей фамилии не оказалось. На моих глазах накатались слёзы и стали капать, прям на фотографии и имена победителей.

В подростковом возрасте меня всегда сильно задевало, когда другим детям устраивали праздники, дарили подарки, а меня всегда обходили стороной.

По телевизору показывали, как поздравляют детей и сам ведущий принимает в этом участие. А я смотрела, и мне так больно было, когда они стояли в красивых платьях, им дарили подарки, в то время, когда тебе нечего было есть, особенно в новогодние праздники, и ко мне никто не придёт и не скажет, хотя бы тёплого ласкового слова. Не понимала, зачем это показывают в передаче и травят другим детям душу. Потом наблюдала, как поздравляют военных за заслуги, а что я прошла войну, на это никто не обращал внимания. Считала, что награды ветеранам ВОВ выдают не заслуженно, потому что над врагом смогли одержать победу, а фашизм остался, иначе как объяснить, что я в нём оказалась. Вообще думала, что наша страна проиграла Германии тем, что они жили припеваючи, а мы нет, хотя бы потому, что Россия отставала в медицине, была менее развита. Каждый год отдавали огромные деньги на празднование «Дня Победы», вместо того, чтобы накормить нищих, сделать бесплатную медицину, оформить маме инвалидность, на которую нашей стране не было никакого дела, как и на наше бедственное положение. Разгоняли тучи, чтобы не было дождя в этот знаменательный для страны день, нарушая экологию, от чего люди ещё больше болели, а природа бастовала, наказывая своих обидчиков – людей.

Ты сидишь один у себя в квартире, у тебя есть только телевизор и закрытый внешний мир, и вечный страх, что к тебе приедут и уволокут. Ты живешь в пространстве с вечной надеждой, и в какой-то момент, человек, который смог растопить твоё сердце, эту надежду у тебя и отнял.

Я не понимала, почему меня он не выбрал, неужели все те люди пережили больше меня, но я ведь и не жаловалась на свою жизнь. Я просто хотела получить ещё один тёплый взгляд, который на меня смотрел, посмотреть ему в очи и остаться в них навсегда, оставив след о себе в его сердце. Он был единственным в моей жизни, кто на меня так смотрел, и я как глупый наивный ребёнок полюбила те глаза. Он был и единственным, на кого я могла смотреть без страха, смотреть в глаза и не бояться показать ему свою душу.

Но потом я успокоилась и рассуждала, что он этого не сделал, потому что не хотел, чтобы я была в одном списке с людьми, которые ему не были дороги, а я для него особенная, вот и всё. Конечно, такими мыслями я сама себя успокаивала и утешала, жалела себя. Я не хотела писать ему о своём жалком положение, тяжёлой судьбе. Я хотела радоваться жизни и наслаждаться ею вместе с ним, но этого не произошло. Весь мир умер для меня, потому что человека, которого я так долго искала и ждала, я в один миг потеряла. Конкурс был единственным желанием, благодаря которому я ещё хотела просыпаться и открывать глаза в этом мире! Неужели я не достойна ничего хорошего светлого и приятного в жизни?

Этот человек принял и небольшое участие в спасении моей жизни, когда я была у него на передаче, он подошёл ко мне с микрофоном и это видели мои враги. И не понимала, почему у него не возникло желания лично встретиться с человеком, которому он косвенно спасал жизнь, познакомиться с ним, в конце концов, просто посмотреть на него!

Я считала этот конкурс самым плохим на свете, хуже даже того литературного, потому что всего несколько человек он делал счастливыми, а всех остальных, кто подавал заявки, несчастными. Причём эти люди были радостными, не обиженными судьбой, именно таким он отдал предпочтение. Но откуда мне было познать это чувство радости, если его не испытывала много лет, жила только воспоминаниями дня тринадцатилетия.

Потом ещё долго думала об этом, немного злилась на него, но переставала, ведь этот человек на какое-то время сделал меня счастливой, я мысленно заимела друга, и он всё равно будет существовать в моём сердце и душе, хоть мы с ним никогда и не увидимся. Он заполнил болезненное пространство в моей душе, освободил мысли от тяжёлых воспоминаний, потому что я думала только о нём и о встрече с ним.

С того момента, когда этот человек растопил моё сердце, я перестала плакать. Я постоянно вспоминала его слова из статьи, что он хотел изменить мир, и сам того не понимая, изменил мой мир, но он же его и разрушил!

С отпуска я вернулась домой только с Лапусей, бабушка отказалась ехать в Москву, забрала любимые и дорогие мне вещи, нашла новую работу, где меня любили и ценили, нашла увлечение и продолжала жить. Жить обычным миром молодой девушки. Я старалась делать людей счастливее, помогать всем, и мой внутренний мир от этого становился краше!

22

Я устроилась работать няней в семью по совету Рузанны. Женщина водила ко мне в группу мальчика, сама была няней, видела, как я работаю и говорила, что мне цены не будет в семьях. Зарплата у меня была двадцать тысяч рублей, и я могла позволить себе заниматься фигурным катанием, о чём всю жизнь мечтала. Твердый холодный белый лёд, острые коньки – это то, что соответствовало моему внутреннему состоянию. Я в особенности хотела надеть на себя коньки, которые чуть не отбросила. Они у меня были самые дешёвые, стоили пятьсот рублей, для сложных элементов не подходили, поэтому я часто падала и расшибалась.