- -
- 100%
- +
– Нет, – он чуть наклонил голову и поцеловал меня в кончик носа,, а я осмелела и ответила на эту нежность поцелуем, в которую вложила всю многолетнюю любовь и привязанность.
Через девять месяцев у нас родилась Дильназ.
– Зара! Зара! Привет! – голос Аслана возвращает меня в кофейню.
Оказывается все это время я сидела, уставившись в окно. Поворачиваю голову и вижу перед собой лучшего друга Карима и свидетеля на нашей свадьбе. Индира была подружкой невесты и мы надеялись, что они с Асланом понравятся друг другу. Но нет, искра в тот вечер не вспыхнула. В свои 38 Аслан по-прежнему холост, да и постоянной девушки нет. Не понимаю, как такое возможно, ведь он красивый, статный и солидный мужчина. Стоит сейчас передо мной в темно- синем костюме и строгом пальто от Лагерфельда. Знаю, что он из простой семьи, но учился в Америке по Международной стипендии “Болашак” (болашак (каз)– будущее). Там он познакомился с Каримом. Аслан – пример того, как без связей и родственников можно сделать головокружительную карьеру. До должности финдиректора в нашей компании он работал в “Казахмысе”*.
– Привет, Аслан. Как дела? – улыбаюсь одними уголками губ.
– Да как тебе сказать, – мужчина снимает пальто и оставляет его на вешалке. Затем он садится за стол и кладет на него свои руки. – Без Карима все не так. Искандер, конечно, молодец, старается, но твой муж – это мозг, прирожденный лидер.
– Я думаю, младший действительно справится. У него же есть опыт, – вздыхаю я, будто оттягивая момент, когда задам главный вопрос.
– Но ты позвала меня не о делах поговорить. Так? – Аслан читает мои мысли. – Что-то случилось?
– Случилось, – коротко вздыхаю. – Только пусть это останется между нами.
– Без проблем. Я не сплетник, – усмехается он.
– Ты знал, что у Карима есть токал? – произношу эти слова, а сама не хочу в них верить.
– Чего? – кривится он. – Нет! Это какая-то ошибка. Никого у него нет!
–то есть он тебе ничего не рассказывал про “вторую” жену? – изображаю в воздухе кавычки.
– У него нет любовницы, Зара. Это точно, – ребром ладони он бьет по столу. – С чего ты вообще взяла?
– С того, что в больницу заявилась его ассистентка Линара и сказала, что уже год она с ним живет как токалка. Она беременна, Аслан. И утверждает, что от Карима.
Лицо мужчины меняется за секунду. От неверия до растерянности.
– Линара? – переспрашивает Аслан и сводит густые брови к переносице.
Мои глаза, как и интуиция меня не обманывают. Он осведомлен о ней и, возможно, даже покрывал все это время товарища. Чертово мужское братство.
– Что ты знаешь? – мой ледяной тон испугал не только его, но и меня.
Аслан не знает жену своего друга такой непреклонной, упрямой и гордой. А ведь не зря сестра говорит, у меня ангельское личико и повадки стервы. И моя вторая сущность жаждет не только правды, но и крови.
– Ты их видел? – напираю я.
Стол слегка потряхивает от того, что Аслан стучит ботинком по полу. Нервничает, ищет способ уйти от ответа, но выхода у него нет. Я все равно добьюсь своего.
– Говори, – прошу спокойно, кладу локти на стол, сцепляю палальцы в замок, и прячу за ними пересохшие губы.
– Где-то за неделю до падения Карима, я зашел в приемную вечером. Рабочий день уже закончился и я подумал, что секретарши уже ушли домой. Я не стал стучать, а сразу открыл дверь в его кабинет и…– он осекся и чуть ослабил узел галстука.
– Они…там…– огромный ком в горле мешает вздохнуть и говорить, – этим занимались?
– Что? Нет! – качает он головой. – Он ее целовал. Или она его. Не знаю, Зара, – Аслан снова занервничал. – Секретарша тут же убежала, а Карим попросил ничего тебе не говорить.
Сижу в той же позе и молча закрываю глава. Вдох- выдох, вдох- выдох. Пытаюсь держать лицо, чтобы не прослыть истеричкой.
– Что было дальше?
– Он сказал, что то, что произошло – ошибка, и он все потом объяснит, когда поймет, что с ней делать.
– В смысле что с ней делать? Он уже знал тогда, что она залетела от него?
– Карим ничего об этом не говорил. Я никогда не лез в его личную жизнь, Зара. Как и он в мою.
Сказав это, он почему-то пристально посмотрел мне в глаза. Стало внезапно неловко от его испутующего взгляда и холодок пробежал по позвоночнику. Я опустила голову и попросила:
– Если ты еще что-нибудь видел или слышал…Пожалуйста, расскажи.
– Нет, Зара, – голос его вдруг стал непривычно хриплым, – Я больше ничего не знаю.
***
Возвращаюсь домой и все время прокручиваю в голове слова Искандера и Аслана. Убеждения в святости и верности Карима никак не вяжутся с тем, что они оба увидели. Экран на панели загорается входящим звонком. Принимаю вызов и слышу голос одного из наших охранников.
– Да Дархан, говори.
– Зара- ханым (уважительное обращение к женщине, что значит: “дама”, “госпожа”), у ворот стоит женщина. Просит пустить ее в дом, хочет поговорить с вами.
– Кто? Как зовут? – строго спрашиваю я.
– Линара.
Резко торможу на светофоре и слышу, как сзади сигналит машина. Выдерживаю паузу, во время которой решаю, что делать с гадиной.
– Впусти и проводи в кабинет. Глаз с нее не спускай. Я буду через пятнадцать минут.
В моем сердце снова разгорается ненависть к женщине, которой я когда-то искренне хотела помочь. Под маской бедной овечки скрывалась голодная волчица, показавшая мне зубки. Она хочет крови? Она ее получит.
СПРАВКА: Болаша́к (от каз. болашақ – будущее) – международная образовательная стипендия первого Президента Республики Казахстан Нурсултана Назарбаева. Цель программы – подготовка кадров и специалистов для приоритетных секторов экономики страны. Программа включает в себя как получение научной степени высших учебных заведений, так и научные и производственные стажировки в ведущих компаниях и университетах мира. Учреждена в 93 году. Первыми участниками были дети высокопоставленных чиновников, однако позже и простые ребята выигрывали гранты на обучение за рубежом. Вот даже у меня есть родственница, которая училась в Лондоне по "Болашаку".
Глава 7
– Она там? – спрашиваю у Нурии, когда она вышла меня встречать.
“Нури”, как зовет ее Дильназ появилась у нас восемь лет назад. Она не только помогала по хозяйству, но и нянчила Дилю, и очень к ней привязалась. Шесть дней в неделю она с нами до вечера, а в воскресенье – с мужем. Их дети работают в столице, поэтому они живут вдвоем. А мы без Нурии уже не можем – настолько с ней сроднились.
– Да, Зарочка, – кивает она и ждет, пока я разденусь и уберу пальто в шкаф.
Туда же, на полку ставлю сапоги. Люблю порядок и чистоту. Ненавижу разводы на белой плитке и стараюсь следить, чтобы и дочь все за собой убирала. Смотрю на себя в зеркало, поправляю волосы, сметаю с платья невидимые пылинки и делаю решительный шаг вперед.
– Подожди, – Нурия берет меня за руку. – Мне кажется, она не в себе.
– Да, она тупая идиотка, которая хочет увезти моего мужа, – горько смеюсь я.
– Нет, Зара, – качает головой женщина. – Что-то с ней не так. По глазам увидела. Шальные они у нее, – чуть наклонившись, шепчет, – Будь осторожна.
– Она что-то говорила? – также тихо, будто нас кто-то услышит, спрашиваю.
– Нет. Но помяни мое слово: добром это не кончится.
– Сейчас разберемся, – делаю глубокий вдох и иду в кабинет.
Открываю дверь и попадаю в обитель Карима – место, где он часто засиживался допоздна. В отличие от других комнат, кабинет выполнен в темных тонах и мебель подобрана строгая, больше подходящая мужчине. Стол у окна, стеллаж с книгами по правую сторону, кожаный диван по левую. На нем и сидит незваная гостья. Рядом, как надзиратель, стоит Дастан. Охрана в доме – то к чему мы с детства привыкли. В 90- е мою старшую сестру чуть не похитили прямо со школы. С тех пор в наших с Каримом домах всегда работали ребята из Службы безопасности.
– Дастан, спасибо, – обращаюсь к нему с улыбкой. – Подожди в коридоре. Я позову.
Он молча кивает и уходит, закрыв за собой дверь.
Не глядя на Линару, прохожу к столу, сажусь в кресло и жестом приглашаю ее сесть напротив. Она цокает, встает с дивана и убирает длинные волосы за спину. Вспомнила, как на свадьбе сказала Кариму, что у Санжара красивая молодая жена. Он только хмыкнул. Девочка и вправду очаровательная: белая кожа, выразительные глаза, острые скулы и раскосые глаза хитрой лисички.
– Зачем пришла? – вскидываю подбородок и слегка касаюсь его пальцами.
– Поговорить. Открыть тебе глаза, – Линара упирается руками в подлокотники стула, закидывает ногу на ногу.
– Так ты открыла. Что дальше? – из последних сил держусь холодно и отстраненно.
– И что ты так и будешь делать вид, что ничего не произошло? Я живу с твоим мужем год. Я жду его ребенка, – ехидно выплевывает Линара.
– А что у тебя совесть проснулась? Хотя нет, – цокаю я и кладу руки на стол. – Откуда? Кроткая вдова, которую все вокруг жалели, прыгнула в штаны к богатому брату. К тебе Санжар в кошмарах не приходит, нет?
– С**а, – шипит токал.
– За с**у ответишь. Могу отдать тебя охранникам. Слышала, ты им понравилась, – блефую я, неся просто лютую дичь. – Милая у тебя мордашка, Лина. Помню, как ты невинно опускала глазки, когда кланялась нам на своей свадьбе.*
– Ты думаешь, если родилась в богатой семье, все у тебя будет в шоколаде, да? А вот пришла такая простушка и легко увела у тебя мужа. А хочешь узнать, где и когда у нас было в первый раз?
Ее слова вызывают лишь дрожь отвращения. Не могу остановить ее – онемела. Не хочу слышать, но хочу знать, когда Карим переступил черту и запустил процесс разрушения нашего брака, нашей любви.
– Мы остались одни в офисе. Он попросил сделать ему кофе. А потом он же залил ковер, а разбитая чашка валялась на полу, потому что он брал меня прямо на своем столе, а потом на кожаном диване. И когда приезжал в город, он только для галочки останавливался в отеле, а ехал ко мне, потому что ему всегда была мало. И знаешь, что он говорил мне,м? “Ты ох***но красивая”.
Сжимаю кулаки и до боли впиваюсь ногтям в кожу. Он говорил мне тоже само в минуты близости, а я от его грязных слов еще больше загоралась. А потом вспоминаю слова Аслана о том, что он застал их целующимися в кабинете. Так значит, они все- таки трахались там.
– Что-то еще? – цежу сквозь зубы.
С довольной гримасой она открывает сумку, запускает в нее руку и вытаскивает телефон. Прикусив губу, водит по дисплею пальцем, а потом кладет его на середину стола. Сохраняя спокойствия, беру смартфон и у меня моментально темнеет в глазах. На экране – фото моего спящего мужа. Карим лежит на животе, спрятав руки под подушку. Ошибки быть не может – это точно он…и его татуировка в виде китайского иероглифа, обозначающего силу. Он сделал ее на спор, когда учился в университете. Сразу же вспомнилось, как я водила по ней пальцем и ему это безумно нравилось.
– Листай.
Не хочу, но палец сам уходит влево и я вижу счастливое лицо Линары, лежащей рядом с Каримом. Свет идеально на них падает. Она довольная, румяная, глаза блестят. На следующем снимке шлюха лежит на его груди.
– Узнала татуировку? Это он заснул после очередного марафона со мной. Ты что его на голодном пайке держала?
Отодвигаю телефон и взираю на нее снизу вверх. На провокацию не отвечаю. Пока у меня хватит сил буду противостоять ей презренным молчанием. Только вот мое терпение плавится как железо в раскаленной печи.
– Не отвечай, я и так знаю, – усмехается она и снова ковыряется в телефоне и я слышу несколько щелчков. Понимаю, что она делает скриншоты. Через несколько секунд на мой смартфон, лежащий рядом, приходят сообщения. Открываю мессенджер, затем картинки и все…больше я – не я.
На аватарке сверху – фото Карима и подпись “Моя любовь”. Далее переписка, откровенные фотографии Линары в кружевном белье. На одной она пошло закусывает нижнюю губу и томно смотрит в экран. На другой – сидит по турецки на большой кровати в одних трусиках и прикрывает обнаженные грудии ладонями. Под снимками горят синие галочки, а ниже сообщения от него:
“Горячо. Кто-то очень плохо себя ведет.
“Так накажи меня”, – отвечает Линара
“Я уже еду. Жди”.
“Хочу тебя, любимый”.
“Я тоже, малыш”, – присылает ей мой муж.
Она ему шлет сердечки и снова бл**ские снимки.
Внутри сердце трескается, как стекло, а после разбивается на миллион мелких осколков. Они летят без разбора в разные стороны, попадая в другие органы. Внутри я истекаю кровью, снаружи все еще сохраняю спокойствие.
Я никогда ему ничего подобного не отправляла, не писала пошлостей и подобных эротических сообщений. Неужели ему было нужно это? Чтобы я вела себя как шлюха? Я не пуританка, но это для меня слишком. Первое время я вообще просила выключать свет, а после его слов, что он хочет смотреть мне в глаза, переступила через себя и стала смелее. Но чтобы настолько…
– Можно твой телефон? – также отстраненно прошу я.
– Хочешь убедиться, что это правда? – злорадствует токал.
– Возможно.
– Пожалуйста, мне не жалко, – Лина протягивает айфон последней модели и выжидательно смотрит.
Я встаю из- за стола и, подойдя к окну, снова читаю их откровенную переписку. Проверяю, с какого номера отправлены сообщения. Если у меня была слабая надежда на то, что это подделка, то теперь ее нет, так как я наизусть знаю телефон Карима.
Открываю окно и впускаю в комнату морозный воздух, что вмиг отрезвляет. Наполняю легкие кислородом, беру всю волю в кулак, поднимаю руку вверх и швыряю телефон во двор. Он с грохотом врезается в кирпичную стену бани, разбивается на несколько частей и падает в снег.
– С**а, ты больная? Это мой телефон. Это Карим подарил.
– Упс, – пожимаю плечами и складываю руки на груди. – Ну ничего, подарит другой.
– Тварь, ты сумасшедшая, поэтому Карим полюбил меня. Со мной ему было лучше. На тебе он женился только потому что отец ему приказал, чтобы деньги ваши сраные в семье остались. Он сам мне так сказал!
На крики Линары в кабинет вбегает Дастан.
– Уведи ее и выкинь на дорогу, – холодно приказываю я.
В этот момент я настоящая дочь своего отца. Он был щедрым, но справедливым человеком, и не любил предателей. А может, я в бабушку- татарку по маме. Говорят, у нее был очень непростой характер.
– Слушаюсь, – Дастан хватает Линару за плечи, но она сопротивляется. Однако мой охранник – качок, которому не составляет труда поднять ее как пушинку и вынести из комнаты. В этот момент я даже не задумываюсь о том, что она беременна.
Линара кричит на весь дом, брыкается и материться:
– Ты проиграла Зара! Карим мой. И всегда будет моим! И я рожу ему сына. И заберу его у тебя!
– Мама! Что говорит эта тетя? – у входной двери стоят Нурия и Дильназ. На ней расстегнутый пуховик, а в руках – шапка.
Моя девочка должна была приехать со школы позже, но теперь смотрит на меня со слезами на глазах и дрожит.
*На свадьбе невеста должна поклониться новым родственникам во время проведения обряда беташар. Подробнее о нем рассказывается в эпилоге романа "Остаюсь твоей" (бесплатный)
Глава 8
Дильназ родилась девять лет назад в июне. В Алматы стояла дикая жара, а вечером было хорошо и прохладно . Мы с Каримом выставляли коляску на широкий балкон и, сидя в плетеных креслах, любовались нашей спящей красавицей и спорили, на кого она больше похожа. Я говорила, на него. А он качал головой и утверждал, что на меня.
Тогда мы еще жили в квартире, а в дом переехали, когда Диле исполнилось три. Карим сразу же установил на лужайке игровую и розовый домик, а когда она впервые их увидела, то бегала, хлопала в ладоши и обнимала его за шею маленькими ручонками. Дильназ родилась с серебряной ложкой во рту, но к моему облегчению, не выросла избалованной и капризной. Однако она слишком ранимая и это вовсе не в меня. На нее нельзя повышать голос – малышка тут же плачет. Увидев на улице бездомную кошку или собаку, она хочет утащить их домой. И даже, когда мы смотрели мультфильм “Король Лев” она плакала, когда умер папа Симбы. Я всегда говорила Кариму, что если ее обидят, она не сможет за себя постоять. А он отвечал: “Я никому и никогда не позволю сделать ей больно”.
Теперь я лежу рядом с моей девочкой, которая только заснула после часовой истерики и пытаюсь найти выход из того ада, в котором мы оказались.
Когда Линара поняла, какой эффект ее слова произвели на Дильназ, она еще больше разошлась и выкрикнула:
– Да, милая, у тебя скоро родится братик! И его не твоя мама родит, а я. Потому что твой папа больше ее не любит.
Дильназ заплакала и убежала на второй этаж. Здравый смысл, терпение, хорошие манеры полетели к чертям. Линару все еще крепко держал Дастан, а я подошла к ней и, воспользовавшись ее невыгодным положением, схватила пальцами за щеки, сжала с такой силой, что губы сделались бантиком. Презрительно взглянув на нее, процедила сквозь зубы:
– Еще раз откроешь свой рот при моей дочери, я вырву твой поганый язык и выколю глаза.
Ослабила хватку и, удостоверившись, что она испугалась, спросила Нурию:
– Где ее одежда?
Женщина засуетилась и, вытащив из шкафа белый полушубок, протянула охраннику. Я же холодно приказала ему:
– Выведи за ворота и брось ей под ноги.
Он молча кивнул, подхватил ее другой рукой и вышел на улицу. Услышала, как она орет:
– Отпусти! Отпусти! Ненавижу тебя, Зара!
– Господи! – вздохнув, опустилась на белоснежную софу в холле и схватилась за глову.
Нурия покачала головой и воскликнула:
– О, Аллах! Это не женщина!В нее вселился шайтан! Ты видела ее глаза?
– О чем ты, Нури? Какой шайтан? – нахмурилась я.
– Демон, черт, джин, шайтан. Они невидимы и могут вселяться в людей, сбивают их с пути, высасывают душу. Ох, не в себе девка. Кудай- ай (О, Всевышний), не к добру это!
– По- моему она просто наглая, беспринципная дрянь и шлюха.
– И это тоже, – согласилась моя помощница. – Когда я школу заканчивала, у нас в совхозе точно такая жила. Влюбилась в главного агронома, у которого жена и дети. Проходу ему не давала, всему селу наплела, что было у них…Ну сама понимаешь. Жена детей забрала и уехала к родителям. А это же в советское время было, его с должности сняли за аморальное поведение. Он чуть не придушил потом девку, говорил, что соврала. А у той глаза такие же бешеные были. Мать с ней что только не делала, и к батюшке возила – они православные были, и в соседний аул, в котором один целитель джинов изгонял. Думали, вселился в нее кто-то . А тогда все эти вещи подпольно делали. В общем, притихла она после этого, но все- таки сгорела.
– Умерла при пожаре? – удивилась негромко.
– Повесилась в сарае.
– Господи, Нури. Что за страсти ты рассказываешь?
– Это жизнь, кызым. В жизни всякое бывает. Ты прости меня, – она погладила меня по руке, – Думала быстро уведу Дилю в комнату, но не получилось.
– Почему она вообще раньше пришла?
– Сказала, что два урока отменили – учительница заболела. Она сама написала Касыму, чтобы он ее раньше забрал.
– Пойду к ней. Постараюсь поговорить.
Постучалась в ее дверь, но не услышала ответа. Приоткрыла ее и увидела, что она лежала на кровати, свернувшись калачиком и тихо плакала. Пуховик и рюкзак валялись на полу. Легла рядом, обняла, прижала к груди. Моя девочка всхлипнула и плечи ее дрогнули.
– Ма- ма, эта женщина правду сказала? У папы будет другой ребенок?
– Боюсь, что да, – как бы я не хотела уберечь дочь, но она услышала достаточно. В этот момент я невероятно злилась на Карима за то, что не ему, а мне пришлось разговаривать об этом с нашей дочерью. И что вообще он мог рассказать ей и мне, если ничего не помнит…или не хочет помнить?
– Вы теперь разведетесь? – открыто спросила Дильназ, обнимая меня за талию и заглядывая в глаза.
По горлу словно полоснули лезвием. Кровь сочилась из тонкой полоски, не оставляя шансов на выживание. Я убегала от этих мыслей несколько дней, но теперь понимаю, что иного выхода нет – только развод. Однако я не могу сказать об этом Диле.
– Не знаю, доча. Мы об этом еще не говорили.
– Папа меня тоже не любит? – прошептала она дрожащим голоском.
– Нет, что ты? Он навсегда останется твоим папой, – едва не задушила ее в объятиях и прикусила щеку до искр в глазах, только чтобы не заплакать при ней. Она должна видеть, что мама сильная. Мама со всем справится.
– Я хочу, чтобы все было, как раньше. Чтобы нас было только трое: ты, папа и я, – прошептала Дильназ.
“Я тоже этого хочу, моя маленькая”, – подумала я.
Но это уже невозможно.
Глава 9
На следующий день еду к Кариму, чтобы посмотреть в его бесстыжие глаза и предупредить, что подам на развод. И все равно, что люди скажут, что я предательница, бросившая мужа в трудную минуту. Как я могу дальше с ним жить, зная, что он обманывал меня, спал с токал, играл с ней в эти пошлые игры?
Без стука захожу в палату. Карим поворачивает голову и уголки губ на уставшем, осунувшемся лице ползут вверх.
– Зара, любимая. Я знал, что ты придешь.
– Я ненадолго, – отзываюсь сухо и подхожу к кровати.
Он поднимает руку в надежде, что я переплету наши пальцы, как делала это всегда. И я хочу…умираю от желания прикоснуться, погладить по щек, поцеловать в губы, взъерошить густую шевелюру. Но понимаю: стоит дать слабину и я мгновенно распадусь на частицы, а потом не соберу себя.
Я стараюсь смотреть на него отстраненно, а сердце поглощает безжалостное торнадо. Как теперь любить его, зная, что он предал нас? Рука Карима так и повисает в воздухе. Поняв, что я ничего не сделаю, он опускает ее на кровать и сжимает в кулак. Злится.
– Где Дильназ? Думал, ты привезешь ее.
– Она отказалась приезжать, – отвожу взгляд, чтобы не смотреть в его глаза.
– Почему? Она же говорила, что хочет, – Карим помрачнел и облизал пересохшие губы.
– Твоя шлюха вчера заявилась к нам домой и напугала ее. Сказала, что у ее папы скоро родится сын и много чего еще.
Муж утробно зарычал, и рык этот больше походил на яростный стон.
– Приструни ее, или оплати психиатра. Она меня достала.
– Она мне никто, Зара, – повернув голову, заявил он. – Ты – моя жена, я люблю только тебя.
– Не надо, Карим. Можешь уже не играть! – морщусь я и включаю телефон, который все это время держала в руках. – Говоришь, она тебе никто. Тогда вот это ты как объяснишь?
Отдаю ему телефон, в котором открыла скриншоты их переписки, где он написал, как горячи ее эротические фотографии, и что он тоже ее хочет. Его лицо вытягивается и бледнеет, лоб покрывается испариной. В немом ответе звучит одного слово: “Нет”.
– Малыш! Ты называл ее малышом! Как меня! – голос предательски срывается. – Ты трахал ее, пока жил в Астане! А жил ты там неделями. А потом приезжал домой и спал со мной. Ты даже делал это без защиты, раз она залетела от тебя! Как она мне сказала? Ты ее во вермя "этого" называл "ох***но красивой". Помнишь?
Замечаю, как он изменился в лице, услышав эти слова. Неужели всплыли в памяти моменты с ней? Как же больно это понимать. Прикрываю глаза ладонями и тяжело дышу.
– Ничего не было! Клянусь тебе. Ну что мне еще сделать, чтобы ты поверила?
–то , что ты ничего не помнишь, не значит, что ничего не было. Искандер застукал вас в отеле в Актау. Где вы там останавливались? В Риксосе? Она ему дверь в твой номер в одном полотенце открыла! А Аслан вошел в твой кабинет, когда вы с ней целовались! Кстати, у вас именно там случился первый секс. На твоем рабочем столе!
– Нет, не может быть! – кричит он в ответ, а затем подносит кулак ко лбу и со всей дури бьет себя по нему. – Нет у меня вот здесь ничего, понимаешь? Пусто! Ноль! Я не помню абсолютно ничего из того, что говоришь! Я даже не могу оправдаться, потому что ничего не знаю! Мне всегда было на нее пох*й. Мне и сейчас пох*й!
– За тебя отлично оправдываются другие, – усмехаюсь я – Твой брат и друг хоть и сдали тебя, но все равно выгораживают. А я уже никому не верю. И тебе в первую очередь.
Буравим друг друга взглядами, в которых переплились ярость, неверие, разочарование. Где-то на дне раненной птицей трепыхается наша любовь – прежде чистая и светлая, ныне грязная и черная.
– Я хочу развод, Карим, – глухо произношу и сама же вздрагиваю от этих слов.
– Нет, никогда, – твердо говорит он. – Никакого развода. Я не отпущу тебя.
Эти слова бьют наотмашь. Не буду сейчас с ним спорить. Главное – сказала.
– Прости, но я больше не могу жить с тобой. Я не прощаю предательства. Как и папа. А у вас с ней будет ребенок. Она же этим так кичится.
– Я не верю, что он мой! И не верю, что у нас с ней что-то было. Мы сделаем теста на отцовство. Я докажу тебе.
– Ты уже сделал все, что мог, чтобы разрушить нашу семью, Карим.