Кровь и металл

Здороваясь с теми немногими жителями станции, которых встречал по пути, я стремился как можно быстрее попасть в нужное место. Но людей здесь было немного, так что я даже не пытался быть аккуратным, чуть ли не летя по коридорам станции. Вообще, помимо меня в группе обучения было еще четыре человека. Все абсолютно разные, начиная от возраста, который колебался в пределах тридцати лет, и внешности, заканчивая образом жизни, полом и обстоятельствами получения своего дара удачи.

Жан – невысокий хрупкий молодой парень, по виду почти подросток, стесняющийся излишнего внимания. Вечно растрепанный и замкнутый, он большую часть времени отмалчивался и старался находиться в стороне. И для него помимо обычных тренировок были введены дополнительные индивидуальные. Впрочем, к остальным это тоже относилось. Жана лично в симуляциях заставляли выступать перед толпами людей на сцене под ярким освещением, причем полностью без подготовки, на голой импровизации. Причем иногда даже буквально заставляя раздеваться догола под взглядами виртуальных зрителей. Любыми способами ломали его нерешительность и стеснительность на корню, и довольно успешно. Самим даром он обладал чуть ли не с детства, но с его характером заметили это не сразу, пока в страшной аварии он не умудрился не просто уцелеть, но даже не получить ни единой царапины или ссадины.

Клара – крупная черноволосая девушка с гривой волос. Мощное телосложение и большая грудь вкупе с твердым характером – она будто была изначально предрасположена к прямому решению любых вопросов, включая даже через агрессивные конфликты. И в какой-то момент она нарвалась на него, когда несколько грабителей попытались ее обокрасть. Сильный характер не слишком помог в драке против тройки мужиков, и ее избили до полусмерти. Но она каким-то чудом выжила, попутно заполучив свою удачу, и принялась успешно мстить своим обидчикам. Бегая длительное время от полиции, она была замечена поисковым отделом и завербована в Службу Безопасности. Из-за прямоты характера ей постоянно давали нетипичные задачи, запрещая силовые варианты и заставляя находить что-то более изящное.

Заккери – пожилой седовласый мужчина с лысиной на затылке. Нескладный, полноватый, он очень сильно любил причитать по поводу своего почтенного, на его взгляд, возраста. Не желающий пробовать что-то новое, он все же был уговорен своим сыном на глубоководный дайвинг. Уже на глубине в сто метров, плавая над сетью подводных пещер, его баллон с кислородом внезапно треснул и выдал мощную струю, отбросив задыхающегося Заккери вниз, прямо в одну из расщелин. Остановить его никак не получалось, и после очередного удара головой о скалы он потерял сознание. Придя в себя, мужчина обнаружил себя в одиночестве в небольшой пещере, в которой каким-то чудным образом обнаружился воздух. Баллон был пуст, а маячок потерян. Его искали три дня и все-таки нашли. И после этого Заккери предпочитал не пробовать что-то новое и экстремальное, избегая лишнего риска. Точнее пытался, ведь тренеры, наоборот, каждый раз старались придумать что-то более опасное и непредсказуемое, испытывая его на прочность.

И наконец, Валентин. Среднего возраста аналитик, полностью полагающийся на свой интеллект, а не силу. Худой, аккуратный, он полагал, что любой вопрос можно решить разумом, не прибегая к мускулам. Отчего он всю жизнь пренебрегал любыми видами физической активности, считая ее уделом дикарей – будь то спорт или даже зарядка. В итоге во время одного из терактов «Антижизни» здание, в котором он находилось, обрушилось, попутно похоронив его компанию. Большая часть сотрудников была из омег, и чуть ли не единственным человеком, который там успешно работал, был Валентин. Все же омеги частенько опережали людей в плане обработки информации. Сам аналитик после взрыва оказался зажат между плитами перекрытий старого здания, а рядом с ним истекал кровью один из его коллег, лежащий без сознания. Валентин отчаянно пытался освободиться, но максимум, на что хватило сил – это слегка сдвинуть плиту вбок. В итоге его полуживого откопали практически через неделю рядом с умершим, которому он так и не сумел помочь. Сам же Валентин после произошедшего пришел к мысли, что бывают вопросы, где только сила позволит их решить, и под контролем тренеров активно наверстывал упущенное.

На меня самого наседали в первую очередь по пропаганде Земли и ее ценности для меня, а также на важности поставленной цели, которая должна быть выше личных привязанностей. И для этого во многих симуляциях меня ставили в такие ситуации, где враги оказывались с лицами моих знакомых. София, Майкл… они даже где-то откопали данные по жителям моего интерната. Поэтому иной раз мне приходилось стрелять и в Пьера, и в госпожу Ингу. Это вызывало ярость от болезненных воспоминаний и того, как они их использовали. Я с трудом сдерживался, чтобы не сорваться. А еще постоянные занятия на тренажерах, стрельба, боевые симуляции и многое другое.

На сон и свободное время отводилось всего четыре часа, и двигались мы только под действием гигантского количества стимуляторов, включающих в себя и препараты на усиленную концентрацию, улучшение памяти и многое другое. Но в итоге, в какой-то момент я осознал, что все это давление – моральное и физическое – было вызвано необходимостью проверить, насколько мы готовы идти до конца. Нас пытались прогнуть, с каждым разом усиливая нажим, чтобы проверить, сколько мы выдержим. Поняв это, особенно после всего пережитого на Гемини, я обнаружил, что мне внезапно стало легче выдерживать любые, даже самые каверзные, симуляции. Я с внутренней улыбкой шел до самого конца, понимая, что, если будет цель, я точно так же буду к ней идти, невзирая ни на что. Да, будет тяжело, но меня это не сломает точно. А сейчас это все просто фикция. И тренеры будто заметили это, убрав эти симуляции, заменив на тренировки с оружием. Остальное обучение продолжалось, как и прежде.

Делиться своими мыслями с другими я не стал – каждый должен был прийти к этому самостоятельно. Через пару дней на более расслабленный вариант перешел Валентин. Затем почти одновременно последовали Заккери и Жан. Последней была Клара, и именно этот день стал последним в основной части курса, после чего нам дали аж тридцать часов отдыха, попутно почистив организм от всей той дряни, с помощью которой мы выдерживали все это время. А на двадцатом часу, когда я уже успел прилично отоспаться и поговорить с Софией, появился Майкл.

– Привет, Грэг! – мой улыбающийся бывший напарник сидел прямо на столе, отбивая ладонями какую-то ритмичную мелодию.

– Рад тебя видеть, – в ответ оскалился я, входя в небольшое помещение учебной комнаты. Шесть индивидуальных посадочных мест, расположенных полукругом вокруг стены, на которую выводилось изображение через дополненную реальность. И громадный шкаф напротив входа, набитый разным хламом, содержимое которого наша пятерка чуть ли не ненавидела. Даже сейчас я не удержался и покосился на него с плохо скрываемым раздражением.

– И что же там? – обратил внимание на мою реакцию Майкл, пожимающий мне руку. Не дожидаясь моего ответа, он тут же направился к нему, с ходу открывая один из ящиков. – Ага, понятно. Сам не любил эти упражнения вначале, – хмыкнул он, извлекая что-то. Я уселся на стол, глядя на своего напарника. Черт, действительно рад его видеть. За время, пока мы летели к тренировочной базе, я успел привыкнуть к его необычной внешности – абсолютно безволосому круглому лицу и желтым глазам. Сам же Майкл любил шутить о том, что он очень похож на злодеев из древней серии фильмов про космическую эпопею, разве что молнии пускать не умеет.

– Сыграем до первой ошибки? – спросил Майкл, бросая передо мной кости – три двенадцатигранника.

– Ты что, ради этого только приехал? – недовольно спросил я, нехотя беря в руку, мягко сказать, нелюбимый тренировочный снаряд. Да, именно этим он поначалу и был, как, впрочем, и другие азартные игры, зависящие от удачи, а не от навыка.

– Надо же мне посмотреть, чему ты научился за время подготовки. Курс хоть и сокращенный, но интенсивный, и все основы ты должен был уже получить, – заметил он, внимательно и даже серьезно смотря на меня. Вздохнув, я сделал бросок. Двенадцатигранники негромко застучали по поверхности стола, остановив свое движение спустя пару секунд. Три точки замерли, глядя вверх на нас, словно маленькие глаза, внимательно следящие за нами.

– Три, – произнес я, – ну, ты все же гораздо дольше обучался, чем я. Годы, а не месяцы…

Майкл слегка улыбнулся, подхватил кости и практически сразу выпустил их из ладони, буквально роняя вниз.

– Четыре. Да, меня взяли в Академию в тринадцать лет. Но видишь ли, в чем нюанс – всех, моложе семнадцати лет отправляют на полноценное обучение, формируя полностью готовых агентов. Остальных же, кто старше, только на ускоренное.

– Пять… – Мой новый взмах, и выбрасывается указанное число, а я спрашиваю у Майкла: – А почему так? Можно же затратить больше времени, без такого давления.

– Шесть. Да, меня самого готовили десять лет. Но тем, кто старше, нет необходимости тратить столько времени, ведь полноценно дар раскрывается где-то с восемнадцати-двадцати лет, а большая часть подготовки направлена именно на это. Агентов же в Службе Безопасности слишком мало, и невзирая на удачу, мы порой гибнем. Официальная статистика по количеству поступающих врет – каждый год набираются даже не десятки кандидатов. В моей группе было всего девять человек, и это со всей Земли.

– Семь… Так мало? – удивился я, глядя на сосредоточенного Майкла.

– Восемь. Да, именно. А почему ты думал столько внимания тебе, что полевой агент собственноручно повез тебя на тренировочную базу?

– Девять… Не знаю, думал, так принято. Ты же меня нашел, – рассеянно пожал плечами я.

– Десять. Каждый обладатель нашей удачи важен, и у нас стопроцентный выпуск. Нет никаких неуспевающих, которые отчисляются. Каждого кандидата доводят до полноценной готовности ко всему, вопрос только времени и усилий, затраченных на процесс. И какие бы они ни были, агент принесет больше пользы.

– Одиннадцать… – После короткой концентрации удается выбросить нужное число, но становилось все тяжелее это повторять. Мой личный рекорд был восемнадцать и всего лишь один раз. – Почему же тогда не дает обучиться всему?

– Двенадцать. Потому что основа всего – это именно сама возможность влияния на удачный исход в любой ситуации. Остальные навыки нужны для уменьшения влияния негативных факторов, но не настолько критичны. Эту самую базу вы и получаете.

– Тринадцать… И нас слишком мало, чтобы дать всем необходимое время для полноценной подготовки? – спросил я.

– Четырнадцать. Именно, – кивнул Майкл, – нет возможности давать всем годы на обучение. Несколько сотен агентов на все пространство Земного Союза – это действительно мало. Потенциальных обладателей дара гораздо больше, но вот найти их очень сложно.

– Пятнадцать. Ясно. Тогда ничего не поделаешь, будем впрягаться в процесс как есть, – широко улыбнулся я. Трудности не пугали, а скорее начали понемногу разогревать интерес. В какой-то момент этих месяцев даже возникло желание понять, где максимальная граница возможности удачи. Хотелось даже снова испытать ее в настоящем деле, только уже осознанно.

– Шестнадцать. Отлично, мне нравится твой настрой. Тем более я тут по делу.

– Семнадцать. Какому? – заинтересовался я, пытаясь не задумываться, что близок к новому рекорду.

– Восемнадцать. После базовой подготовки вас направят под руководство более опытных агентов на дальнейшую стажировку и обучение уже в процессе работы. Думаю, что тебе это уже говорили.

– Девятнадцать. Рекорд, – заметил я, выбрасывая кости вновь. Один из двенадцатигранников в какой-то момент замер на грани, решая, на какую сторону упасть, но в итоге все же сделал правильный выбор. – И?

– Двадцать. Вот я тебе и предлагаю себя в качестве куратора. Я не слишком опытен, но как мне кажется, мы неплохо сработались еще на Гемини. Да, и как вижу, у тебя отлично получается управлять удачей, – предложил Майкл, – тем более у меня уже есть первая миссия на примете.

– Черт, – задумавшись, я толком не сконцентрировался, и кости вылетели со стола, стуча металлическими гранями по полу. Наклонившись их подобрать, я разглядел выпавшие числа. – Ты меня перехвалил. Восемь, – подхватив их, выпрямился вновь, глядя на Майкла.

– Ты и так неплохо держался. Конечно, влияние на кости требует минимум усилий, и уже повлиять на целящегося в тебя врага в разы сложнее, все равно прогресс у тебя приличный. Тем более, когда большей частью удача работает сама по себе. Так что, ты согласен?

– Конечно же, напарник, – ухмыльнулся я, выделив интонацией последнее слово и выставив ладонь. Майкл тут же крепко пожал ее, после чего продолжил:

– Значит, тогда слушай подробности задания…