Деревенскими тропками

– Ну тут же не написано, что чисто.

– Подерзи у меня еще. Руки вымой перед столом.

– А ты куда, бабуль? – мальчик с любопытством смотрел, как бабушка что-то придерживает в кармане фартука.

–Я недалече, до Семеновны дойду и обратно.

Ванька спешно зашел в дом, забежал на кухню, схватил ломоть хлеба и на ходу начал грызть корочку. Борща ему не хотелось, но мысль о том, что дед сидит за столом с суровым лицом, сразу отрезвила. Ванька положил хлеб обратно в хлебницу и открыл дверь в зал, где дед читал газету. Спущенные на нос очки придавали ему серьезный вид.

– Ложки неси, есть будем. Где бабушка?

– К Семеновне пошла…

– Языком чесать теперь будет два часа. Садись за стол, что делать. Не ждать же вас по очереди.

Дед встал с кресла, взял головку чеснока и спросил внука:

– С пользой хоть день провел? – кинул он подавленный чеснок в тарелку с борщом, а другой, разрезанной надвое головкой натер горбушку хлеба.

Ванька сглотнул слюни. Есть хотелось до одури. Но дед методично готовился к приему пищи. Не любил торопливость за столом.

– С Любкой повздорили, – отмахнулся Ванька. – Не дает мне к общественно-полезным делам приучать ребят.

– Вот оно как.

– Выгнали меня.

– Девчонка? – дед рассмеялся и удалецки подкрутил ус. – Ну-ну.

Ванька сел на свое место. Дед зачерпнул ложкой борщ и удовлетворенно зажмурился. Только после этого мальчишка стал есть.

– И что ты думаешь делать с Любкой? Какой план?

Ванька тяжело вздохнул и опустил голову. У него пока не было никаких мыслей на этот счет. Но дед, видя, как тяжело внук переживает эту ситуацию, дал Ваньке подсказку…

– Люба, ты не боишься, что он нам мстить будет? – спросила Рая. Ей так сильно запомнились глаза мальчика, в которых так и читалось: «Посмотрите у меня еще, предатели".

Девочки стояли возле ларька в очереди за жвачкой. Люба развязывала и завязывала бант на косе и смотрела куда-то вдаль, сосредоточенно что-то обдумывая.

– Если мы не знаем, что затеял враг, то надо опередить его.

– Как? – Рая перебирала мелочь пальцами в боковом кармане платья, явно, немного переживая.

– А это уже вопрос, требующий серьезных размышлений. Но нам надо, в первую очередь, поменять место сбора.

– Может, в заброшенной бане? – будто боясь своего предложения, дрожащим голосом проговорила Рая. – Хотя нет… Там опасно.

– Да, мало ли еще обрушится на нас крыша.

– А если не в самой бане, а за баней в пристройке, там пруды вокруг, к нам точно никто не подберется незамеченным.

– Идея хорошая. На собрании сегодня решим. Угольный сарай был идеальным местом. Но ничего не поделаешь, – Люба огорченно вздохнула. Она давно точила зуб на Ваньку, но не думала, что так все обернется. Теперь же, вступив на путь войны, Люба должна была продолжать дальше гнуть свою линию, иначе зачем было все начинать?

– Не хватает рубля, – Рая держала на ладошке мелочь и чуть не плача смотрела на продавщицу.

– В долг не дам, – решительно отрезала продавщица Нина Аркадьевна.

Рая сильно расстроилась. Она не понимала, куда пропал рубль.

– Обронила что ли? – спросила Люба у девочки. – Ладно, не раскисай, я поделюсь с тобой жвачкой.

– Дайте две, пожалуйста, – протянула она деньги.

Рая не могла поверить своему счастью, что Люба, всегда такая сдержанная во многих вещах, так просто взяла и купила ей тоже жвачку.

– Спасибо! – девочка теперь чувствовала себя каким-то рыцарем, который должен отдать долг Любке за сделанное ею только что доброе дело.

– Не за что, – махнула рукой Люба и направилась к заброшенной бане, чтобы проверить место для будущих сборищ. Она даже не подозревала, какую подпольную деятельность разворачивает за ее спиной Ванька, который глубоко обиделся на изгнание из компании.

Заброшенная пристройка возле старой бани девочкам понравилась. Собрание решено было провести тут этим же вечером. Люба тихо всех оповестила, оставив записки в тайных местах. Всех, кроме Ваньки.

– Итак, в сухом остатке мы имеем только 5 человек… – Люба обвела взглядом присутствующих. – Какие предложения?

– Может, нам стоит еще подождать. Вдруг, кто-то придет, – сказала Анфиса, то и дело натягивая скатывающиеся носки.

Женя и Толя ковыряли палками земляной пол, насупленные и чем-то недовольные. Люба обводила их глазами: «С такими каши не сваришь».

Рая нашла на подоконнике стопку пожелтевших квитанций, и ей в голову пришла идея:

– Интересно-то как… А давайте приносить сюда старые вещи. Устроим свой музей. Придумаем для каждого экспоната свою историю. Будем друг другу рассказывать!

Ребята воодушевились, им очень понравилось предложение девочки. Люба нахмурилась, ей стало неприятно, что эта идея пришла первой именно в голову Раи.

– Только прежде надо убраться тут, – Анфиса по-хозяйски уперла руки в бока.

– До завтра терпит. Пойдемте лучше черешни нарвем. Как раз в это время баба Зоя корову с поля гонит, а мы быстро в сад залезем, – Толька сломал прутик о колено.

– За черешней так за черешней, – Люба была рада, что Толька сменил тему разговора. – Девочки, вы с нами?

– Нет, нас мама накажет, если узнает, – Рая помотала головой, Анфиса ее поддержала.

– Трусихи, – подтрунила над ними Люба, но с другой стороны была довольна, что не придется остаток вечера слушать мораль от девочек, которые не любили нарушать правила. Сестренки вообще были слишком воспитанными, чтобы позволить себе хоть раз баловство. Если с Раей Люба дружила с пеленок, то с Анфисой не могла найти общего языка до сих пор.

– Идемте втроем, – сказал Женя. – Больше достанется.

Начинало смеркаться. Последние лучи солнца освещали крыши домов, скользя вниз, будто маленькие змейки, ослепляя блестящей чешуей. На черешне, в саду бабы Зои, уже кто-то сидел и обдирал верхние ветки.

Ребята остановились и ползком подобрались к дырке в заборе. Люба шепотом скомандовала, кому с какой стороны подойти.

– Ага! Попался, воришка! Вот мы тебя выдадим! – грозно зашипела девочка, схватив разбойника за ногу.

– Пусти, глупая курица, – послышался голос Ваньки.

– Ванька, это ты?! – слишком радостно прозвучали голоса Жени и Толи, которые осеклись, увидев недовольство на лице Любы.

– И вам не хворать, – вытирая сок со рта, произнес Ванька. – Уступаю место. Девочки вперед, как говорится.

Он шутовски раскланялся и злобно зыркнул на Любку. Конечно, с одной стороны, она боялась какого-то подвоха, но с другой – не хотела показаться слабой или трусливой. Поэтому полезла на черешню. Это было ошибкой, большой ошибкой, о которой она сильно пожалела…

Ванька злорадно смотрел, как Люба залезает на самую высокую толстую ветку на черешне.

– Тебе не достать, это ловкость надо иметь! – мальчик аж притопнул на месте. Женя и Толя переглянулись. Они первый раз видели Ваньку таким взбудораженным. Один из ребят шепотом сказал на ухо Ваньке:

– Не упадет она оттуда? Может, подстраховать?

– В няньки хочешь наняться? – Ванька быстро отбил у того охоту помогать девчонке.

На небе уже висел светлым серпом месяц, упираясь своими острыми краями в синеющее полотно. Где-то на пруду закричала одинокая дикая утка. От этого звука мальчишки вздрогнули.

– Люба, нам, это… Домой пора, – оповестили своего «командира» мальчишки и, кивком попрощавшись с Ванькой, помчались домой.

Любка притихла. Слышен был только едва различимый треск тонюсеньких веточек и какое-то легкое движение. Ванька посвистывал от удовольствия:

– Всю черешню ободрала? А то, смотри, баба Зоя идет с коровой.

– Нет тут уже никакой черешни, – поникшим голосом ответила Люба.

Ванька сразу понял, что она не из-за черешни расстроилась, а тут другое.

– Пошел я, не хочу, чтобы мне попало. Баба Зоя, ох, как не любит тех, кто ворует с ее огорода. А, может, я ей помогу поймать вора? – заговорщицки произнес он, потирая подбородок в задумчивости.

– Ванька, не смей! – Люба не могла спуститься с дерева, она смотрела вниз, и ей казалось, что земля так далеко. Еще и Ванька напугал ее приближением бабы Зои. Девочка сразу вспомнила, как прошлым летом баба Зоя поймала их с ребятами в своем огороде за поеданием клубники и здорово прошлась крапивой по одному месту.

– Посмею! Ты же выгнала меня тогда из угольного сарая! – глаза Ваньки горели в темноте. Он перемахнул через забор, оставив Любу одну.

В конце дорожки за забором показалась фигура бабы Зои, ведущей домой свою корову. У Любы подкатил к горлу приступ тошноты от испуга. Еще можно было спуститься и спрятаться за сараем, но девочка не могла пошевелиться. От обиды на мальчишек, особенно на Ваньку, у Любы выступили на глазах слезы. Дома ее, наверное, уже заждались. А Женя с Толей, поди, давно поужинали и сидят в тепле.

За вечерними сумерками спустилась темнота вместе с неприятной прохладой. Поежившись, Люба все смотрела на бабу Зою, как та неспешно ковыляет к дому.

– Зорька, сейчас подою тебя, а потом будешь отдыхать, – разговаривала старушка со скотиной. Наконец, скрипнула калитка, баба Зоя завела корову и, подгоняя веточкой, загнала ее в коровник.

Потирая онемевшие руки и ноги, Люба прикидывала, который сейчас час и как сильно будут ругать ее родители…

– Ванька, ты у меня попляшешь, – вытирая слезы, девочка на ощупь пыталась найти, куда спустить ноги. Было так страшно упасть, что она несколько раз останавливалась и ждала, пока уймется дрожь в ногах. Ей понадобилось больше получаса, чтобы снова оказаться на земле. А дома ее ждал отец с ремнем…

Сказать, что Ваньке было радостно на душе – не сказать ничего. Но в какой-то момент маленькое угрызение совести промелькнуло глубоко внутри. Он сначала вприпрыжку удалялся от дома бабы Зои, но потом остановился и обернулся. В надвинувшейся темноте не было ничего видно, кроме света в окнах деревянных изб.

– А, ладно, – успокоил он себя и пошел к своему дому. – Справится, что она с дерева слезть не сможет? Ей не жалко меня было…

Он сплюнул по-мужски и снова оглянулся, но никого не увидел.

«Неужели не слезла. Одни проблемы с девчонками», – подумал он.

Ванька решил постоять и подождать немного: если Любка не появится, то пойти на выручку. Не мог же он на ночь глядя оставить ее вот так. Хотя она заслужила.

Притаившись за кустом сирени, растущего на обочине дороги, он стал всматриваться. Вскоре появилась и Любка. Она всхлипывала еле слышно:

– Ненавижу… Будет тебе черешня… – различил обрывки фраз Ванька.

Конечно, он понял, про кого она говорила. Всю жалость будто волной смыло, другое чувство заняло место. Ванька начал ломать ветки сирени и издавать рычащие звуки, чтобы напугать Любку. Это сработало: девочка, не зная себя от страха, кинулась бежать, огибая то место, откуда раздавались странные звуки.

Домой она явилась вся заплаканная. Отец, ждавший с ремнем наготове, при виде дочери, сразу передумал ее наказывать. Любка рассказала отцу всю правду и пообещала больше не лазить в сад к бабе Зое.

– Не водись ты с этими мальчишками, сама от них понабралась плохих замашек, что дальше будет, – сурово отчитывал дочь отец.

– Мы играем вместе, пап…

– Тогда еще раз будет что-то подобное: поздние приходы домой или проникновение на чужую территорию, то будешь наказана. Это ясно?

– Да…

А вот Ванька, выполнив свой долг, свое отмщение, радостный пришел домой, напевая под нос. Ему трепки избежать не удалось. Ужина его лишили, заставили стирать в холодной воде перепачканную соком черешни одежду и затем еще надраивать кастрюли содой в качестве наказания. Мальчишка устал так, что, только головой коснулся подушки, отключился мгновенно.

«Как же тяжело мстить, оказывается…», – только и успел подумать он.

Что Ванька, что Любка – оба спали плохо. Ванька, обозленный на несправедливость мира, от ломоты в теле ворочался с боку на бок. Еще, как назло, идея деда, которую он предложил, так и не была осуществлена.

– Мы, знаешь, как девчонкам мстили? – вспомнился хитрый прищур деда, доедавшего борщ.

– Как? – спросил тогда Ванька.

– Муравьев им подкладывали. Девочки жутко не любят насекомых. И этого вполне достаточно, внучок. Тут вроде дело такое тонкое: никто не догадается, что это ты сделал, они ж и сами заползти могли.

Ванька вспомнил разговор, и все решал сложную задачу: где найти муравейник побольше, как подсунуть муравьев Любке и, самое главное, когда…

Про новое место дислокации ребят он уже знал – Женя был слишком болтливым. А Ванька простил друга за «предательство» и тайком уже с ним общался, пытаясь склонить на свою сторону. А тот только и рад. Ему не нравились всякие нововведения:

– Знаешь, что девчонки придумали? Музей будут делать в заброшенной пристройке у бани. Уже столько барахла натаскали. А потом мы сидим и слушаем рассказы про каждую вещь.

– Так интересно ж, поди? – сплюнул семечки Ванька. – Мы ж в школе столько всего по истории узнавали нового. Особенно про Египет и раскопки было интересно.

– Да девчонки фантазируют. Они придумывают, представляют, что вот такой-то камень мог быть от замка родового поместья богатого графа, который любил безответно девушку…

– А, тогда все понятно! Девичья тема, – расхохотался Ванька.

– Скукотища. Вот мы и сбегаем, головастиков ловим на пруду и ящериц.

– Ловите, говоришь? – Ванька оживился. – А муравьев хотите со мной половить?

– Муравьев? – Женя озадачился. – Можно и муравьев. Тебе зачем?

Ванька не захотел пока раскрывать секрет. Сказал, что бабушке для настойки растирательной от боли в суставах. Женька на этом успокоился, потому что подробности, как бабушка Ваньки делает себе лекарство, его уже не интересовали.

Ванька договорился с Женей встретиться возле пруда после обеда. Время тянулось медленно, мальчик ходил как в лихорадке. У него была цель, кроме которой он больше ничего не видел. Все поручения бабушки выполнял на автомате, что в итоге заставило ту насторожиться. И, когда она попросила нарвать внука листья одуванчика кроликам, а тот только угукнул в ответ, то женщина сразу затеяла неладное и пошла к деду:

– Что вы там с Ванькой удумали? Глянь, взял ведро и пошел в поле. Ты давно такое видел, чтобы внук в ущерб своим делам траву рвать беспрекословно нацелился?