Кошачий портал: вход для избранных. Сборник фантастических историй

Новое амплуа

Сегодня в зрительном зале нет свободных мест. Даже в проходе между рядами сидят любители классической музыки. Причесали хвосты, начистили перышки, пригладили хохолки… Некоторые подстригли усы, а самые модные сделали завивку и укладку. Как им кажется, выглядят вполне подходяще для такого рода мероприятия.

Дают «Концерт ля минор для фортепиано с кошачьим оркестром». Главную партию исполняет красавица Ляля – персидская кошка с огромными янтарными глазами. Её белая меховая накидка очень дорогая и привлекает внимание зрителей больше, чем сама Ляля.

Музыканты неотрывно смотрят в ноты на пюпитрах. До начала остаётся несколько минут. Все замерли в ожидании…

Наконец дирижёр – кот Мурлыкин с завидными длинными усами и золотистым галстуком-бабочкой – взмахивает палочкой, уверенный, что сегодня его оркестр ждёт небывалый успех. Ведь совсем недавно коллектив выступал на главной сцене, и жюри присудило ему титул «Виртуозы года», а сам Василий Леопёрдович получил красную атласную ленту.

Однако в этот раз Мурлыкин пролетает. Его надеждам не суждено сбыться. Сегодня что-то идёт не так.

Впоследствии дирижёр неоднократно пытался объяснить, что на самом деле произошло, но так и не смог. Списал всё на весеннее обострение, которое любого в любом месте может неожиданно накрыть. Как, например, накрывает валерьянка, когда её нанюхаешься, а особенно лизнёшь.

Память Мурлыкина зафиксировала ход событий.

Ляля, вместо того чтобы водить смычком по струнам, неожиданно сорвалась с места, решив, что у неё срочный вызов в заросли ивняка. Оставив скрипку, она метнулась за кулисы. За ней скрылся длинный пушистый хвост. Музыканты сбились с такта, пытаясь понять, куда умотала Ляля. Они в недоумении таращились друг на друга, забыв о нотах. Обострение передалось и им.

Василий Леопёрдович вместе со всеми следил за Лялиной траекторией и едва не свалился с подиума. Он растерянно замахал дирижёрской палочкой, пытаясь успокоить и себя, и артистов.

Контрабасист Барсиков в пушистой серой шубе не выдержал напряжения и, перепрыгнув через ноты, ускакал вслед за солисткой, размахивая смычком, словно шпагой, и мяукая при этом что-то вроде: «Атас! Все за Лялей!»

Мурлыкин, видя, что продолжить концерт не удаётся, решился на аутотренинг. «Глубокий вдох, – приказал он себе, – и выдох!» Но выдох застрял в его груди, потому что в это время барабанщик Сэм со всей силы ударил по тарелкам, как будто это был его последний шанс. Не шанс исправить положение и не произвести впечатление на публику, нет. Последний шанс на выживание.

В зрительном зале начали терять сознание. Послышались недовольные возгласы. Вскоре публика затребовала возврата билетов. «Мы пришли слушать музыку, а не наблюдать это безобразие!» – верещал кто-то.

Несмотря на панику, Мурлыкин не собирался сдаваться. Он всё ещё пытался дирижировать.

Неожиданно на сцену вернулась Ляля, но уже без меховой накидки. Она почему-то запрыгнула на пианино и, не глядя на клавиши, забегала по ним туда-сюда.

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Музыканты начали меняться инструментами, бегали и мяукали, импровизируя и создавая своеобразный экспериментальный джаз, который поначалу никто не хотел слушать. Многие заткнули уши. Недовольные крики некоторое время всё ещё слышались из зрительного зала. Но на удивление, вскоре публика утихомирилась, а потом и вовсе развеселилась и начала хохотать.

Леопёрдович, осознав, что, возможно, именно сейчас рождается новый музыкальный жанр, поддался всеобщей вакханалии. Зашвырнув дирижёрскую палочку подальше, он то садился за рояль, то дёргал струны, а в конце сделал тройное сальто и закружил Лялю.

Зал дико аплодировал. Вместо требований возвратить билеты зрители дружно скандировали: «Мурлыкин, давай второй сезон! Меняй ля минор на фа диез!»

Так, 1 марта кошачий оркестр под управлением Василия Леопёрдовича Мурлыкина неожиданно приобрёл новое амплуа музыкантов-авангардистов.

Весеннее обострение, как ни странно, иногда идёт на пользу! Особенно творческим особам!

Как маленький леопард Аян открыл большие тайны тайги

В самом сердце дальневосточной тайги, там, где сосны пронзают небо острыми верхушками, а звонкие ручьи прокладывают себе путь среди камней, у леопардицы Аяры родился детёныш. Его шёрстка, покрытая россыпью чёрных пятнышек, напоминала ночное небо, усыпанное звёздами. А в глазах уже горел огонёк неуёмного любопытства – будто малыш заранее знал, что его ждут великие приключения. Мать назвала сына Аян, что значит «путешественник», и это имя будто задало курс его судьбе.

В тайге не было красивее и грациозней Аяры. Стремительная, ловкая, неутомимая, она была живым воплощением таёжной стихии. Её мускулистое тело, покрытое короткой золотистой шерстью с чёрными пятнами, казалось созданным для скорости. Одним прыжком она преодолевала пропасть между скалами или бесшумно подкрадывалась к добыче, сливаясь с тенями деревьев.

Её острый, пронзительный взгляд сканировал окрестности, не упуская ни малейшей детали. Усы подрагивали, улавливая запахи, уши поворачивались, как локаторы, а подушечки лап мягко, но уверенно ступали по мху и камням. Но с малышом Аяра становилась мягкой и терпеливой, как любая мама. Возвратившись с охоты, она вылизывала его, кормила и играла. Аяра подбрасывала лапой шишку, которую приносила с собой из тайги, а Аян неуклюже ловил её и часто падал на спину. Вскоре шишка исчезла и у Аяна появилась новая игрушка – сухая ветка. Упражнения на ловкость продолжались.

Аян начал исследовать жилище, как только открыл глаза, и посвящал этому занятию всё время, пока Аяра охотилась.

Логово леопардов пряталось в старом кедровнике на склоне сопки. Сама тайга заботливо укрыла его от чужих глаз. За большим валуном, покрытым седым лишайником, скрывалась расщелина, ловко замаскированная свисающими ветками и пышными листьями папоротника. Вход был узким, но за ним открывалась просторная ниша, выстланная сухой травой, мягким мхом и клочками шерсти, оставшейся после линьки Аяры.

Внутри логова всё дышало теплом и уютом. Дно устилал толстый слой упругого мха, поверх него лежала подстилка из сухой травы и опавших листьев. В углу хранились остатки добычи: кости и клочья шерсти. На стенах виднелись царапины. Это Аяра точила когти, поддерживая их остроту. В логове пахло матерью, тёплым молоком и лесом. Снаружи доносился шум ветра, далёкое курлыканье рябчика и мягкий шелест дождя по листьям.

Когда Аян, наигравшись, засыпал, свернувшись клубочком на мягкой подстилке, Аяра садилась у входа, настороженно вслушиваясь в звуки леса. В её глазах, отражавших последние лучи заката, читалась безмерная любовь и решимость защитить малыша от любых опасностей.

Шло время, и Аян всё чаще стал выглядывать из логова.

Однажды, проснувшись, он решил: «Пора отправиться в большое путешествие! Хочу узнать, кто живёт в нашей тайге, и какие чудеса в ней скрываются». Он тихонько выскользнул из укрытия и замер на пороге логова, широко раскрыв глаза. Он никогда не видел ничего подобного – мир за пределами уютного убежища оказался огромным, ярким и невероятно красивым!

«Сколько же тут всего интересного!» – мысленно ахнул он.

Высокие кедры и могучие ели уходили в небо так высоко, что у Аяна даже закружилась голова, когда он попытался разглядеть их верхушки. Подлесок оказался настоящим лабиринтом! Звуки поражали не меньше: где-то пела синехвостка, стучал дятел, перекликались поползни и дрозды. Шорох листвы заставлял Аяна вздрагивать и навострить уши. А запахи! Терпкая хвоя, аромат грибов, влажная земля после дождя и сладкий аромат цветущих трав – всё это смешалось в головокружительном букете. Аян глубоко вдохнул и несколько раз чихнул от переизбытка чувств.

Мир оказался таким огромным, шумным, пахучим и невероятно прекрасным! Сердце часто забилось от восторга: сколько же всего ему ещё предстоит узнать и увидеть в этом удивительном лесу!

Аян сделал первый осторожный шаг вперёд, потом ещё один, и вот он уже ступил на мягкую лесную подстилку, усыпанную хвоей и опавшими листьями. Его лапы слегка дрожали от волнения, но любопытство оказалось сильнее страха. Он принюхался, повертел головой и решил пойти туда, где солнечные лучи сильнее пробивались сквозь густую крону деревьев.

Вскоре маленький леопард вышел на небольшую поляну, усыпанную яркими цветами. Здесь порхали лёгкие разноцветные бабочки, и Аяну захотелось поймать одну. Он приметил ярко-голубую, присел, как учила его мать, и медленно пополз вперёд. Прыжок! Но бабочка взмахнула крыльями и взлетела прямо перед его носом. Аян удивлённо моргнул и фыркнул – всё это напомнило весёлую игру.

Он продолжил путь и вскоре услышал журчание воды. Пробравшись сквозь густые кусты, Аян оказался у небольшого ручья. Вода весело бежала по камешкам, сверкая на солнце, словно усыпанная крошечными алмазами. Котёнок наклонился, чтобы попить, и вдруг заметил в прозрачной воде стайку серебристых рыбок, которые то замирали на месте, то стремительно разбегались в стороны. Было похоже на танец.

«Как они это делают?» – подумал Аян.

Он опустил лапу в воду, пытаясь коснуться одной из рыбок, но та мгновенно ускользнула. Аян рассмеялся. Сегодня все вокруг предлагали ему поиграть.

Продвигаясь всё дальше, он услышал странный треск. Котёнок замер, навострил уши и осторожно выглянул из-за дерева. Перед ним на поваленном бревне сидел бурундук. Зверёк деловито перебирал орешки, время от времени поглядывая по сторонам. Аян затаил дыхание, но бурундук заметил его, вздрогнул и замер. Несколько мгновений они смотрели друг на друга: один – с любопытством, другой – с настороженностью.

– Ты кто такой? – спросил Аян, выходя из засады.

– Бурундук! – пробормотал зверёк, ловко схватил орешек и юркнул в щель между корнями старого дерева. Аян разочарованно вздохнул.

Солнце уже начало клониться к горизонту, когда Аян услышал знакомый голос.

– Аян! – донеслось издалека.

Это была Аяра. Она встревожилась, увидев, что сына нет на месте, и пошла его разыскивать. Голос матери, одновременно строгий и полный любви, заставил Аяна подпрыгнуть от радости. Он бросился навстречу Аяре, перепрыгивая через корни и кусты.

– Мама! Мама! – запыхавшись, выпалил он. – Я столько всего видел! И ручей с волшебными рыбками, и поляну с бабочками, и бурундука с орешками… Тайга такая большая и удивительная!

Аяра ласково лизнула его в макушку.

– Малыш, я рада, что ты открываешь для себя наш дом, – мягко сказала она. – Но помни: в тайге много чудес, и опасностей тоже хватает. Ты должен научиться понимать, уважать и беречь тайгу, знать, как себя вести. Поэтому давай первое время путешествовать вместе. Хочешь, я покажу тебе тропы, по которым ходят медведи.

Глаза Аяна загорелись ещё ярче.

– Конечно, хочу! – воскликнул он.

Они отправились обратно к логову. Аян бежал рядом с матерью, без умолку рассказывая о том, что видел. Аяра внимательно слушала и улыбалась, думая о том, что её маленький путешественник взрослеет и готов к новым открытиям.

На следующее утро Аян проснулся ещё до рассвета – ему не терпелось отправиться в новое путешествие с мамой. Он тихонько поёрзал на мягкой подстилке, стараясь не разбудить Аяру, но та уже приоткрыла один глаз и мягко фыркнула:

– Уже готов, неугомонный? – ласково спросила она.

– Да! – Аян вскочил и выгнул спинку, потягиваясь. – Пойдём скорее, мама! Покажешь мне медвежьи тропы!

Аяра поднялась, потянулась всем телом, выгнула спину и выпустила когти, чтобы слегка поточить их.

– Хорошо, – сказала она. – Но помни: на медвежьих тропах нужно быть особенно осторожным. Медведь – хозяин тайги, и лучше не тревожить его.

Они вышли из логова. Воздух был свежим и влажным после ночной росы. Капли сверкали на листьях папоротника, словно россыпь крошечных алмазов. Аян обнюхал каждую каплю, а потом прыгнул в куст, распугав стайку мошкары, притаившуюся под листьями. Мокрый и довольный, он развеселился и заставил мать сделать замечание.

– Тише! – мягко остановила его Аяра. – В тайге важно слушать её дыхание. Прислушайся.

Аян замер. Сначала он слышал только своё учащённое дыхание, но потом уловил далёкий крик ястреба, шорох листьев под чьими-то шагами, стук дятла в кроне дерева. Постепенно звуки сложились в единую мелодию леса.

– Вот так, – одобрила Аяра. – Теперь иди за мной, ступай след в след и не шуми.

Они двинулись вглубь тайги. Тропа вела через густой ельник, потом вверх по склону, где деревья стали реже. Под ногами захрустели сухие ветки. Аян заметил отметины на коре: глубокие царапины от когтей.

– Это медвежьи метки, – объяснила Аяра. – Они показывают, что здесь проходит тропа хозяина. Медведь встаёт на задние лапы и царапает дерево, чтобы все знали, что это его территория.

Аян задрал голову. Царапины начинались так высоко, что ему пришлось бы встать на задние лапы и ещё подпрыгнуть, чтобы дотянуться.

– Он такой огромный? – прошептал котёнок.

– Очень, – кивнула Аяра. – Поэтому мы не пойдём дальше по его тропе.

– Сегодня я узнал много нового! А что ещё есть в тайге, мама?

– О, много чего, – загадочно улыбнулась Аяра. – Есть озеро, где живут цапли, есть скала, с которой видно полтайги, есть пещера, в которой зимуют летучие мыши… Но всему своё время.

– Значит, мы туда тоже пойдём? – глаза Аяна загорелись.

– Конечно, – кивнула мать. – Ты же Аян – путешественник. И тайга откроет тебе все свои тайны, если будешь слушать её, уважать её и идти с открытым сердцем.

Солнце поднималось выше, золотя верхушки деревьев. Аян шёл рядом с матерью, то и дело оглядываясь по сторонам. «Что, если ещё какое-нибудь чудо притаилось за ближайшим кустом? – думал он. Теперь Аян был уверен, что каждое утро будет приносить новые открытия, а его путь в сердце дальневосточной тайги только начинается.

Следующим утром Аяра разбудила сына особенно нежно, легонько коснувшись носом маленького уха, и прошептала:

– Сегодня мы идём к таёжному озеру. Говорят, там в утренней тишине можно увидеть отражение всего неба, а на берегу живут птицы с длинными ногами и шеями – цапли. Хочешь познакомиться с ними?

– Конечно! – Аян вскочил так резко, что чуть не упал, запутавшись в собственных лапах. – А мы сможем подойти к цаплям близко?

– Будем стараться, – улыбнулась Аяра. – Но помни: цапли – птицы осторожные. Если почувствуют опасность, улетят. Поэтому идём очень тихо и держимся под прикрытием кустов.

Путь к озеру лежал через густой ельник, где ветви сплетались над головой, создавая зелёный свод. Аян старался ступать след в след за матерью, но то и дело останавливался, заворожённый увиденным: то яркая сыроежка выглядывала из мха, то юркий бурундучок перебегал тропу, то на ветке сидела голубая сойка и разглядывала котёнка с любопытством.

– Мама, а почему сойка такая синяя? – не выдержав, спросил Аян.

– Природа раскрасила её так, чтобы она могла прятаться среди неба и теней, – объяснила Аяра. – В лесу у каждого жителя свой цвет для маскировки. Например, наша шкура с пятнами помогает сливаться с тенями деревьев?

Аян кивнул, разглядывая свою пятнистую шерсть. Он и правда был почти незаметен среди солнечных бликов и тёмных пятен на земле.

Вскоре деревья стали реже, воздух наполнился свежестью и запахом воды. Аяра подняла лапу, призывая к тишине.

Перед ними открылось огромное, зеркальное, с лёгкой рябью на поверхности озеро. По краю рос высокий тростник, а в воде отражались облака и сосны. У самого берега, на одной ноге, стояла высокая, стройная, с длинной шеей и острым клювом цапля. Она замерла, как статуя, и только изредка медленно поворачивала голову.

Аян затаил дыхание. Он никогда не видел такой необычной птицы: ноги, как две тонкие палки, шея, изгибающаяся буквой S, и внимательный, пронзительный взгляд.

– Смотри, – шепнула Аяра, – она охотится.

И правда: цапля вдруг резко опустила клюв в воду, подхватила маленькую рыбку и проглотила её. Аян восхищённо выдохнул.

– Можно я подойду ближе? – прошептал он.

– Осторожно, – предупредила мать. – Держись за тем кустом, не делай резких движений.

Аян медленно, почти не дыша, подкрался к большому кусту боярышника и выглянул из-за него. Теперь он видел цаплю совсем близко: серые перья отливали синевой, глаза были жёлтыми, как янтарь, а ноги – длинными и тонкими, с цепкими пальцами.

Цапля заметила движение, повернула голову и уставилась прямо на маленького леопарда. Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга. Аян замер, боясь пошевелиться. Потом цапля расправила огромные, широкие крылья и с хриплым криком взмыла в воздух. Она пролетела над озером, сделала круг и опустилась на другой берег, подальше от любопытного гостя.

– Я её спугнул… – расстроился Аян.

– Нет, – улыбнулась Аяра. – Ты просто показал ей, что ты здесь. Теперь она знает, что рядом живут леопарды. Это тоже часть знакомства с тайгой – узнавать соседей и учиться понимать их язык.

Они обошли озеро по краю. Аян с восторгом разглядывал водяных жуков, скользящих по поверхности, лягушек, прячущихся в тростнике, и стрекоз с прозрачными крыльями. У самой воды он нашёл большие, с отпечатками когтей следы.

– Это кто? – спросил он, принюхиваясь.

– Выдра, – ответила Аяра. – Она ловит рыбу в озере и живёт в норе под корнями старого дерева. Видишь вход?

Аян пригляделся: между корнями действительно виднелась тёмная дыра, усыпанная чешуёй и рыбьими косточками.

– А можно её увидеть?

– Возможно, когда-нибудь, – кивнула Аяра. – Выдры выходят вечером, когда садится солнце. Но сегодня у нас ещё одно дело. Видишь ту скалу на горизонте? С неё открывается вид на всю тайгу. Поднимемся туда перед возвращением домой?

Глаза Аяна загорелись:

– Да!

Они не спеша двинулись к скале. Время от времени останавливались, чтобы рассмотреть гриб с красной шляпкой, послушать кукушку или понаблюдать за белкой, нанизывающей грибы на ветку. С каждым шагом Аян учился замечать следы, различать запахи, слушать голоса леса.

Когда они поднялись на вершину скалы, солнце уже клонилось к закату. Перед ними раскинулась бескрайняя тайга – море деревьев, серебристые ленты рек, синие тени в долинах. Внизу, как крошечная точка, виднелось озеро, а вдали – очертания гор, окутанных дымкой.

Аян сел рядом с матерью, прижавшись к её тёплому боку.

– Как же это красиво… – прошептал он. – Мама, спасибо, что показала мне всё это.

Аяра лизнула его в ухо:

– Ты только начал своё путешествие, Аян. Тайга приготовила много тайн для тебя, твоих детей и всех тех, кто готов их постигать.

Аян глубоко вдохнул вечерний воздух, полный запахов хвои, воды и далёкого дыма от лесного пожара. Он знал: завтра будет новый день, новые тайны и новые открытия. И он, Аян – маленький леопард с пятнистой шкурой и большим сердцем, – готов был встретиться с ними.

О том, как тигр стал полосатым

Однажды тигр по имени Таг, что означает Красавчик, загрустил.

Все видели, какой он грустный. Не ест, не спит, сидит в зарослях пожухлого кустарника и смотрит куда-то вдаль. А о чём думает, страшно спросить и даже подумать страшно. Что там у него в голове? Ведь он самый грозный хищник. Может, и подошли бы к нему звери, но очень уж боятся быть съеденными.

Поэтому Таг сидит в одиночестве. Глаза грустные, усы повисли, хвост неподвижно лежит на земле. Тигр – он ведь обычная кошка, только очень большая. И ему тоже ласки хочется. Кто же пожалеет тигра, кто рискнёт узнать, какая грусть поселилась в его большом сердце?

И вот маленькая мышка Милка нерешительно подошла к Тагу и уселась прямо перед его носом. Тигр даже глазом не повёл. «Стоит ли обращать внимание на эту крошку!» – подумал он.

– Хорошая погода, Таг! – пропищала Милка. – Как ты считаешь?

Тигриные уши пошевелились, и это значило, что Таг слушает.

– Самое время поохотится! Ты не находишь? – продолжала мышь, стараясь обратить на себя внимание. – Все уже вернулись с охоты и спрашивают, почему не было Тага, не заболел ли? – Милка прикоснулась носиком-пипочкой к большому тигриному носу, чтобы проверить, не сухой ли он. Сухой нос означает, что хищник заболел. – Температуры у тебя нет, Таг!

Тигр приподнял голову и с любопытством посмотрел на Милку. «Какая отважная! – подумал он. – Она заслуживает уважения, хоть и маленькая! Съесть её – значит себя не уважать. Засмеют меня, скажут, дожил Таг, уже и мышей ест!»

А Милка как ни в чём не бывало продолжала беседу.

– Ты расскажи мне, Таг, какая у тебя печаль? Может, смогу чем-то помочь тебе. Нас никто не слышит, а тайны я могу хранить, ты же знаешь.

Все знали, что мышка очень скрытная и все звериные тайны хранит в глубокой норке.

– Мышь, посмотри на меня! – Милку чуть было не снесло, как только Таг произнёс первые слова. Он старался говорить тихо, но всё равно получилось очень громко и злобно.

– А что с тобой не так? – Милка взобралась на тигра и несколько раз пробежала по его спине туда-сюда. – Как будто всё в порядке! – нерешительно сказала она, сев на площадку между ушами Тага – там было безопаснее всего.

– У меня на шкуре нет полосок! Вот что не так! – огорчённо промолвил Таг, и глаза его наполнились слезами.

– А зачем тебе полоски, Таг? – Милка от удивления выпучила маленькие чёрные пуговки глаз. – Полоски нужны всем остальным, чтобы прятаться от тебя. А тебе от кого прятаться? Ты самый сильный и самый быстрый!

– Это так! – гордо согласился Таг.

– К тому же, самый красивый! – добавила мышь на всякий случай.

Тигр одобрительно качнул головой и еле заметно улыбнулся.

– В этом-то вся проблема: видно меня издалека, понимаешь? Не успеваю разогнаться как следует. Все разом разбегаются, как только меня заметят! А я старею, сил становится всё меньше, скоро от голода умру! Видишь, уже на ягоды перешёл, – и он заплакал, уронив голову на лапы.

Милка съехала с головы и вновь оказалась перед носом у Тага. Она, увидев, что вокруг тигра лежат опавшие мятые ягоды, от жалости даже осмелилась погладить его, хотя он этого и не почувствовал.