Отражение не меня. Искра
- -
- 100%
- +
Я застонала в голос и вскочила, заметалась по комнате, уже не обращая внимания на скрип половиц. Сосед снизу возмущенно стукнул своей тростью по трубе водостока, показывая свое отношение к расшумевшимся нищенкам наверху.
– Да пошел ты, – в сердцах пробормотала я. Недовольный толстяк сейчас был меньшей из моих проблем. – Собирайся, быстро! – бросила я сестре и забегала, скидывая наши скудные пожитки. Малышка так и сидела на полу, со страхом наблюдая, как я мечусь, и прижимая к себе потрепанную куклу. И готовясь снова зареветь.
Я резко встала посреди каморки и сжала виски ладонями. Злополучная ложка сияла и блестела, но топота ног на лестнице слышно не было.
– Ты точно не видела никого из людей? – горячечно спросила я у сестры. Незабудка закивала так, что веревочка вывалилась из косы, и темные волосы рассыпались по плечам малышки.
Я задумалась. Может, пронесло? Или лучше перестраховаться и снова бежать? Куда? Я так устала постоянно скрываться…
– Сиди тихо, – приказала Сиере и взяла ложку, укутала ее в платок. Выскользнула на темную лестницу и торопливо сбежала по ступенькам. Возможные опасности узкого прохода между домами сейчас совсем не волновали – слишком ничтожным казалось и нападение грабителей, и посягательство на девичью честь. По сравнению с тем, от чего мы с Незабудкой прятались, это виделось лишь досадным недоразумением.
Я торопливо шла по ночным улицам, не обращая внимания на прохожих. Пару раз мне свистели вслед какие-то подвыпившие бродяги, но я не обернулась, лишь ниже опустила голову. Одета была более чем скромно, и местные забулдыги, видимо, справедливо решили, что взять у меня нечего, а разгулявшаяся непогода отбивала желание предаваться плотским удовольствиям. Холодного дождя, от которого мигом промокло платье, я почти не чувствовала, торопясь дойти до реки. За мостом было пусто, и я остановилась, перевела дыхание.
Есть лишь один способ сбить след – создать более сильный. И именно этим я собиралась заняться. Вытащила из платка ложку и всмотрелась в ее выгнутую поверхность. При слабом свете фонаря рассмотрела кусочек своего носа и один глаз, синий, задержалась, фиксируя взгляд и настраиваясь.
Олово в ладони затуманилось, а реальность поплыла. Грязная река затянулась белой пленкой, желтые фонари растаяли, исчезая. И уже через мгновение я стояла в самом прекрасном и самом страшном месте, которое только можно себе вообразить.
Хрустальный замок – так я называла это место. Как оно звалось на самом деле – не знаю, и надеюсь, что никогда не узнаю. Полупрозрачные стены светились багровым светом, словно внутри них текла живая кровь. И сам этот замок тоже был живым и хищным, он наблюдал за незваной гостьей, что посмела явиться сюда.
Я поднялась с пола и снова ощутила знакомое головокружение, какое уже испытывала когда-то. Мне казалось, что я стою на краю бездны, почти парю в пустоте, что еще миг – и полечу, раскинув руки. Взметнусь птицей на самый верх. Туда, откуда льется алое сияние, зовущее меня.
Бесконечный хрустальный зал был пуст, как и в моих воспоминаниях, и я с облегчением перевела дух. Оставаться в этом месте я точно не собиралась, нужно вернуться как можно скорее! Снова поднесла к лицу ложку, порадовавшись, что в этом мире достаточно светло. И уже размывая пространство, увидела того, кого малышка Незабудка назвала «котиком». Я же чуть не завопила от ужаса, увидев это воплощение Тьмы. Огромный черный зверь, с плотными пластинами на мощной груди и боках, которые даже на вид казались непробиваемыми. Его хребет покрывали торчащие иглы, а клыки чуть приподнимали верхнюю губу. Уши короткие, прижатые к голове с темной шерстью. По строению тела он был похож на барса, если бы кому-то пришло в голову заковать барса в шипованную броню и выкрасить в цвет тьмы. Но больше всего меня испугали глаза животного. Ярко-желтые и ужасающе разумные. Всего миг зверь смотрел на меня, а потом одним прыжком преодолел разделяющий нас огромный зал и взмахнул лапой, выпуская когти. И я все-таки завопила, почувствовав, что острие коснулось ноги, разодрав платье. Но тут реальность изменилась окончательно, оставив порождение Мрака в хрустальном дворце.
Я вывалилась в грязь у реки и торопливо вскочила, тревожно озираясь. Но кроме далеких голосов за мостом ничего подозрительного не услышала. Швырнула ложку в воду, надеясь, что течение отнесет ее подальше. Как смогла, отряхнула измазанное, рваное платье и быстро пошла в сторону гостиного дома, в котором ждала сестра.
* * *Шариссар
Душа на этот раз пришла в образе женщины. Вернее, девушки. Хотя точно судить трудно: Шариссар видел лишь темную фигуру, покачивающуюся возле стены хрусталя. Тонкая до худобы, словно бестелесная оболочка, в черном нелепом одеянии и странных кусках серой тряпки, укрывающей лицо и волосы. Он видел лишь руки – бледные, с длинными пальцами, без украшений. И даже успел удивиться, что на этот раз душа выглядит почти материальной. Интересно, чья она? Духи порой принимают причудливые формы, самому Шариссару больше нравился образ маленькой девочки, что недавно стал появляться в хрустале. Но малышка была совсем призрачной и почти невидимой: похоже, умерла недавно, и дух еще слишком слабый. Но он не воспротивился, когда она попыталась до него дотронуться, сам подставил морду. Бестелесная ладошка легла на черную шерсть, но прикосновения он не ощутил.
Новая душа казалась материальной, Шариссар даже почувствовал запах. Он замер на миг, принюхиваясь, а потом оболочка повернула голову. И он увидел ее лицо. И уже не раздумывая, взлетел над полом, рванул к незнакомке, которая затуманилась, исчезая. Рык вырвался из горла паладина, сотрясая хрустальные стены, но гостья уже потеряла облик, ее силуэт поплыл, словно дым затушенного костра. И все же в самый последний миг он успел зацепить ее лапой, мазнул когтями в бесплодной попытке удержать душу.
Душу?
Шариссар перевернулся через голову и приземлился на все четыре лапы. И поднял одну, принюхиваясь. На острие когтя осталась красная капля крови. Живой, настоящей, человеческой крови. Паладин втянул ее запах и замер. Закрыл глаза. Очень медленно лизнул. И стал стремительно обращаться.
* * *Элея
Вода в котелке успела выкипеть, и я застонала, поняв, что совершенно забыла и про воду, и про котелок. Хорошо хоть Незабудка уже достаточно смышленая и погасила огонь в очаге, иначе мы остались бы и без котелка. А то и пожар устроили бы!
Я присела на доски пола, хмуро рассматривая убогое жилище с плесенью по углам и голубиным гнездом за балкой. Силы внезапно закончились, все разом, и я не могла даже собраться, чтобы встать. Но Незабудка смотрела испуганно, боясь даже спрашивать, и пришлось с трудом подниматься на ноги.
– Ничего, ничего, маленькая, сейчас будет ужин.
– А я хлеб съела, – сообщила сестренка, икнув.
– Да я уж поняла, – вздохнула я. – Хоть молока выпей, подожди, нагрею…
Плеснула молоко все в тот же котелок и поставила на угли, не разжигая. Тепла хватит, чтобы жидкость немного согрелась. Несколько дней девочку мучил кашель, и я опасалась, как бы сестренка не разболелась всерьез. Так что пить молоко холодным ей точно не стоит. Наспех сварив яйцо в остатках воды, накормила ребенка и уложила ее на тюфяк, завернув в одеяло. Испуганная сегодняшним происшествием, Незабудка не стала требовать продолжения вечерней сказки и вскоре засопела, обнимая свою куклу. Я же, убрав посуду и остатки продуктов, улеглась рядом, но сон не шел. Перед глазами все стоял страшный черный зверь с желтыми глазами, и это порождение бездны казалось мне сейчас даже ужаснее тех, от кого мы прятались. Я уткнулась лицом в подушку, чтобы своим стоном не разбудить сестренку. И не зная, как избавиться от дурного предчувствия.
Глава 2
Утро началось с бодрого переругивания соседей. Я открыла глаза и минуту полежала, борясь с желанием снова их закрыть и провалиться в желанный сон. Казалось, что лишь на миг смежила веки, а уже наступил рассвет! Несмотря на все опасения, мне ничего не снилось, и черный зверь меня ночью не преследовал. Наверное, я так устала, что провалилась в омут без видений, и, к сожалению, без особого отдыха. Но даром хлеб не раздают, и мне необходимо работать, чтобы прокормить себя и Незабудку. Тихо сползла с тюфяка, ежась от холода и поджимая пальцы на ногах. Хоть спать я легла в теплых носках, к утру все равно замерзла. Воздух на чердаке был затхлый, тяжелый, но холодный, а в щелях под крышей гулял ветер. И, похоже, за ночь еще сильнее похолодало, так что я снова замерзну в своей шали. Я хмурилась, пока одевалась. Нам нужны деньги. Впереди зима, необходимо купить теплую одежду для сестренки, да и я не могу ходить в одном лишь платке. Вернее могу, конечно, но если заболею, все станет еще хуже. Придется платить лекарю, покупать лекарства… Да и ждать хворую в швейной никто не станет, мигом возьмут на мое место новую работницу. Кори и так спит и видит, как бы заменить полукровку. И хотя я раньше никогда не болела, но все может однажды случиться впервые!
Вздохнув, привычно повязала на голову платок и покосилась на остатки сухарей и вареное яйцо. Сглотнула набежавшую слюну и отвернулась. Торопливо развела огонь в очаге, прикрыла заслонкой.
– Незабудка, милая, просыпайся.
– Еще пять минуточек, – сонно пробормотала малышка, переворачиваясь на другой бок.
– Вставай, моя хорошая. Надо следить за огнем, слышишь? А то погаснет, и ты замерзнешь. Незабудка! Быстро вставай!
– Ну, Лея…
– Вставай! Я тебе кашу сварила, поешь. И никуда не выходи, поняла меня?
Сестренка сползла с тюфяка, зевая во весь розовый рот и ежась от прохлады. Я накинула на девочку шаль, быстро заплела ей косу и вздохнула. Крохе всего шесть лет, страшно оставлять ее одну. Но и выбора у меня не было, надо идти на работу. Еще раз строго наказав Сиере никуда не выходить, я осмотрела комнатушку и вышла на лестницу.
За ночь действительно похолодало, с реки несло сыростью, и на улице это ощущалось еще сильнее, чем на нашем чердаке. В предрассветном сумраке бледно сверкали желтые звезды, а серп месяца покачивался на черных тучах. Красиво, только зябко. Зато ранним утром можно почти не опасаться нападения: к рассвету все местные отщепенцы расползались по своим норам.
Я улыбнулась знакомому коту, что жил по соседству, но тот лишь вильнул хвостом и скрылся в тени дома. Вышла к реке и пошла вдоль нее, рассматривая деревянные перила моста. Этот городок был довольно большим – в маленьких сложнее найти работу, да и все приезжие на виду. А в больших городах легко затеряться: на окраинах всегда проживают разные люди, кто-то въезжает, кто-то отправляется дальше, и никому нет до других дела. И это меня вполне устраивало! Тория всю жизнь вдалбливала в меня страх перед магами, да и ее предсмертные слова я хорошо запомнила.
За мостом уже была дорога, и даже встречались редкие экипажи с ранними путниками. Здесь сновали заспанные торговки с корзинами, что спешили в торговые ряды со своими товарами, булочник заманивал в свою лавку свежим ароматным хлебом, а молочник расталкивал прохожих, торопясь разнести кувшины зажиточным горожанам. Сон слетел с меня, и я пошла веселее, раздумывая, как упросить Кору выдать задаток. Иначе придется расстаться с медальоном, а делать этого ох как не хотелось! Все-таки это единственное наследство.
В швейной уже все собрались, и кивнув приветливо работницам, я скользнула к своему месту в углу. Кора принимала на первом этаже заказчиков, и без ее неодобрительного взгляда работалось гораздо веселее. Я даже принялась мурлыкать себе под нос песенку, довольно рассматривая ровные стежки. Сегодня у меня все получалось, и я посчитала это добрым знаком.
Ринка подсела ближе, сделав вид, что показывает мне прореху в серой мужской рубашке.
– Слышала новость? – блестя глазами, спросила Ринка. Я покачала головой. Конечно, я заметила необычное оживление в швейной – девушки шептались, склонившись друг к другу, но полукровку посвятить в свои обсуждения никто не захотел. И если бы не странное расположение Ринки, я так и не узнала бы того, что обсуждает весь город.
– Сегодня приезжают они, – она ткнула пальцем в потолок и закатила глаза. И задышала тяжело, видимо, показывая свое восторженное отношение к новости. Покосилась на меня, проверяя, прониклась ли, оценила?
– Они? – не поняла я, и Ринка скривилась.
– Они! Ну, они! Маги!
Я промолчала в ответ на эту сногсшибательную новость, и Ринка совсем обиделась. Но тут же мотнула головой и посмотрела на меня с жалостью, решив, что полукровка не оценила масштабности сказанного просто по скудоумию. И решила просветить:
– Ну, маги, понимаешь? Светлые! Те самые, всемогущие, из Хандраш! Представляешь?
– И зачем они приезжают? – хмуро спросила я.
– Будут набирать помощниц для хранительниц! – сообщила Ринка с таким видом, словно маги собирались жениться, или как минимум раздавать мешки с деньгами. Я нахмурилась еще больше. Здесь, на окраине Пятиземелья, маги были редкими птицами.
– Сейчас? Но обычно набор происходит весной…
– Мы тоже удивились, да и неожиданно все так. В прошлый раз, когда приезжали, за несколько месяцев уже на столбах магический призыв появился. А в этот раз – лишь сегодня ночью. Эх, даже подготовиться не успею толком!
– Странно это, – задумчиво протянула я.
– Да ты что, это же такой шанс! – возбужденно зашептала Рин, видя, что я ее сообщением не прониклась. – Они же увезут помощниц с собой! Счастливицы будут жить в замке, смотреть на все эти чудеса, да еще и деньги за это получать! Возможно, даже удастся увидеть Искру! Ты представляешь? А там, кто знает, может, прислужница кому из магов и понравится… – швея мечтательно закрыла глаза и растянула губы в улыбке. А я порадовалась, что благодаря этому, Ринка не увидела мою гримасу.
– Я тоже пойду на отбор, – Ринка нервно потеребила край ткани, что держала в руках. – Да и все девчонки пойдут, мало ли, вдруг повезет! Надо сегодня забежать в храм, зажечь лампадку у обелиска богов, чтобы помогли! Вот все бы отдала, лишь бы один из магов обратил на меня внимание! Вот полжизни бы не пожалела!
Я промолчала, хотя и вертелся на языке резкий ответ.
– А ты пойдешь? – очнулась девушка.
– Я? Нет, конечно! – И спохватилась: – Меня все равно не выберут, я не слишком искусная швея. Так зачем зря расстраиваться?
– Ну, да, – Рин не стала разуверять подругу. Осмотрела скептически. – Да еще и твои глаза…
Мы помолчали. Слова были излишни. Будь я даже самой искусной вышивальщицей на земле, кто из магов захочет взять в свой дом синеглазую? Дураков нет.
– Но ты ведь придешь меня поддержать?
– Прости, я, наверное, не смогу…
– Ну, Лея! – Ринка обиженно надулась. – Тебе трудно, что ли? А мне с тобой спокойнее!
Я закусила губу, раздумывая, как поступить. Отказывать Ринке не хотелось. Конечно, ее вряд ли выберут на этих смотринах, и потом она еще долго станет на меня обижаться. А мне здесь и так не сладко, не хватало еще, чтобы и Рин отвернулась. Да и совесть не позволяет отказать в ее просьбе, все же, почти подруга. Вот только Незабудка будет опять сидеть на чердаке одна, ожидая меня.
– Кори ради такого события обещала отпустить всех на два часа раньше, – обрадовала мастерица. – Правда, здорово?
Я кивнула. Значит, у меня есть возможность задержаться ненадолго, надеюсь, Незабудка не сильно обидится. И тут Ринка добила меня самым сногсшибательным:
– И Кори сегодня всем выдаст задаток! – с придыханием, наклонившись к самому моему уху, прошептала она. – Вот праздник, да? А после смотрин на площади будут танцы и фейерверк! В прошлый раз, когда маги приезжали, они запустили в небо огромного огненного дракона, Лея! До сих пор помню это чудо, а ведь пять лет прошло! А сегодня даже думать боюсь, что будет! Наверняка нечто потрясающее!
Я невольно вспомнила ледяной замок с прожилками крови внутри хрустальных стен, и вздрогнула. Да уж, потрясающе…
– Так ты со мной пойдешь? – Рин не собиралась оставлять меня в покое.
– Пойду, пойду, – вздохнула я. Все равно ведь не отвяжется. – Надолго мероприятие? Смотрины эти?
– Всего на час! – обрадовалась моему согласию Ринка. И тут же огорченно проворчала: – И что можно за час понять? Вот что? Надо же с чувством, с толком, а они – час! – она фыркнула недовольно и, сетуя на торопливость магов, пошла к своему месту.
И правильно, в любую минуту может заглянуть Кори, а она разговоры на работе не одобряет. Или одна из работниц может потом нажаловаться, что мы болтали. Так что Рин ушла к очагу, но и оттуда продолжала поглядывать на меня заговорщицки и подмигивать так, словно у нее случился нервный тик. Я даже испугалась, что вернувшаяся Кори заподозрит неладное, но хозяйка мастерской была сегодня рассеянной и на работниц почти не смотрела. Да и сами швеи изрядно нервничали, и все их мысли, очевидно, были не о рваных рубашках и брюках, а предстоящих смотринах.
Из шепотков я поняла, что идти на площадь собираются все, кроме старой Марты. Так что лишь она спокойно занималась работой. Остальные ерзали, шептались, поглядывали украдкой на старые часы, стоящие у стены, и с ожиданием косились на Кори.
Я тоже ерзала, хотя у меня причина была другой. Я переживала, права ли Ринка, и выдаст ли нам хозяйка задаток. Если да, то я смогу накормить Незабудку нормальным ужином, а нет – придется бежать в лавку старьевщика и пытаться продать медальон.
О еде я, конечно, подумала зря, потому что в животе настойчиво заурчало, да так громко, что Кори недовольно обернулась.
– Простите, – пробормотала я.
– Нажрутся всякой гадости, а потом животом маются, – протянула хозяйка и встала. Я покраснела еще больше и ниже опустила голову. Не объяснять же, что никакой гадости я не ела, хотя сейчас, кажется, слопала бы и подметку от башмака. Старую и жесткую. Можно даже без соли. Живот снова заворчал, видимо, одобряя подметку.
– Нет, это просто невыносимо! – вознегодовала Кори и резко поднялась, зыркнув на меня из-под кустистых бровей. Пожевала губу и нахмурилась. – Как можно работать в такой обстановке? Одна тут животом рычит, другие ерзают! Бездельницы!
Швеи опустили глаза в пол, стараясь не ерзать. Хозяйка нахмурилась еще сильнее, так что две брови почти сошлись в одну.
– Никакого толку от вас!
– Так смотрины же, – робко подала голос Ельга, самая умелая наша мастерица. Ее Кори ценила и даже порой прислушивалась к мнению швеи.
– А вы никак собрались в хранительницы податься? – передразнила хозяйка. Девушки слаженно закивали.
– Вот дуры безмозглые, – в сердцах пробормотала Кори и махнула рукой. – Идите, что уже… все равно никакого толку от вас сегодня!
Девчонки сорвались со своих мест, словно стая гончих, у мутного зеркальца на стене сразу образовалась очередь.
– А задаток? – напомнила Ельга, и я вздохнула с облегчением. Кори с недовольным сопением вытащила поясной кошель и принялась отсчитывать монеты. По пять каждой из работниц. Я протянула ладонь последней, но в мою руку упало лишь четыре звонких кругляша.
– Это не все, – тихо, но настойчиво сказала я.
– Все, что заслужила! – отрезала хозяйка. – И не топчись тут, а то и вовсе передумаю! Ишь, зыркает она своими глазюками! Ты на меня не зыркай, я твоих глазок-то не боюсь!
Я привычно опустила глаза в пол, хоть и успела заметить сложенные щепотью пальцы Кори, и скрыла усмешку. Как же, не боится, но знаки охранные делать не забывает! Хотя что толку, все равно ведь не отдаст мою монету, а ругаться – только на неприятности нарываться. Поэтому я просто развернулась и пошла к выходу, буркнув Ринке, что подожду ее на улице.
Смотреть на толпящихся у мутного зеркала разрумянившихся и радостно оживленных девчонок не хотелось. Я знала, что хозяйка отпустила работниц и выдала задаток вовсе не по доброте душевной, а потому, что так велит король. Если в какой из городов решат наведаться маги и провести смотрины, то всем хозяевам надлежит отпустить работников заблаговременно.
Смотрины. Я фыркнула презрительно. Название-то какое, словно не прислугу, а невест выбирают! Да ни один маг никогда не посмотрит на простую девчонку с окраины Ардара, как на суженую. Впрочем, мне до этого нет никакого дела, постою в сторонке, пока Рин улыбается этим магам, да отправлюсь домой, к Незабудке.
Я убрала монеты за пазуху, в лиф, и улыбнулась. То ли от ощущения холодных кругляшей, то ли от того, что погода наладилась, и засияло солнце, но настроение значительно улучшилось. Мне даже снова захотелось начать напевать, как я делала всегда в моменты душевного подъема, но в это время по ступенькам слетела Рин, и я присвистнула.
– Ого!
Подруга ярко накрасила губы и щеки, неумело подвела глаза, так что стала похожа на расписную куклу. Да еще и волосы уложила в высокую прическу, подражая картинкам из «Придворного вестника»! На них изображались столичные дамы, и волосы у них всегда стояли дыбом и украшались перьями, цветами и драгоценными заколками. У простой швеи ничего такого, конечно, не было, и она воткнула в голову ветку с пыльным тканевым цветком, что стоял у Кори в приемной. Я зажала рот рукой, стараясь не расхохотаться.
– Рин, ты уверена, что хочешь идти… вот так? – как можно спокойнее осведомилась я.
– Красиво, да? – восторженно завопила подруга и чуть смутилась. – Я впервые накрасилась! Все повода ждала. Хорошо получилось?
– Э-э-э, – промямлила я, не желая обижать доверчивую девушку. – Вроде, ничего…
– Ага! – просияла она. – Прямо как у столичных дам, правда?
– Ну да. Почти. Может… может все же ветка лишняя?
– С ума сошла? – Ринка схватила меня за руку и потащила в сторону площади. – Да я эту ветку еле отвоевала! Ельга на нее с утра глаз положила, но я ее в кладовой припрятала! Умно, да?
– Очень, – вздрагивая от сдерживаемого смеха, выдавила я. Но Ринке и не требовалось мое одобрение: она сияла, словно начищенный медный таз, и как таран перла к площади, туда, куда уже стекались остальные горожане.
Теперь и я поняла, почему с утра царило такое оживление, и даже заметила на объявительных столбах белые таблички, на которых было написано о прибытии в город магов. А для неграмотных – нарисовано. Художник, видимо, был не слишком талантлив, или обладал изрядной долей юмора, потому что картинка больше напоминала карикатуру. На ней был изображен усатый дядька в колпаке, подпирающем звезды и луну, а внизу, у его ног, копошились, словно муравьи, людишки. Наверное, таким образом творец желал подчеркнуть величие магов, но вышло до того смешно, что я расхохоталась. Ринка бросила на меня быстрый взгляд и тоже улыбнулась. На зубах девушки отпечаталась красная помада, словно швея кого-то съела. Но сказать ей об этом я не успела, потому что нас подхватила толпа и потащила к помосту, так что я даже порадовалась, что у Ринки в волосах торчит красный тряпичный цветок, словно маяк. Так был шанс ее не потерять.
В центре площади возвышались мостки, доски заботливо укрыли бархатом и поставили парчовые кресла, которые пока были пусты. Рядом с ними суетился пузатый лысоватый мужчина, судя по одеяниям и массивной золотой цепи на груди – местный вельможа. Может даже сам градоначальник. Он беспокойно утирал батистовым платком лоб и что-то нервно говорил своим прислужникам и стражам. Воинов, кстати, тоже было не счесть, хоть в этом и не было нужды, ведь все знают, что магов нельзя убить. Но, похоже, градоначальник решил себя обезопасить. Сами Светлые все не появлялись, и толпа уже заволновалась, устав ожидать.
– Обманули, не приедут! – истерично выкрикнул из центра женский голос, и народ всколыхнулся, как море, зашумел возмущенно.
– Как не приедут? – заорала толстая тетка в белом переднике. – Я что же, зря тут с утра торчу? Кучу покупателей упустила!
– А зачем торчишь, Мира? – меланхолично отозвался мужской голос. – Тебя все равно не возьмут в Хандраш. Им молоденьких да упругих подавай! А ты как перина пуховая, утонуть можно!
– Ах, ты… Да я тебя! – заорала пунцовая от негодования Мира, а мужики захохотали.
Но их дружный гогот оборвал тоненький девичий голос:
– Смотрите, смотрите!
И толпа послушно развернулась и притихла благоговейно.
– Едут? – не понял мальчишка, который пытался выглянуть из-за спин взрослых.
– Летят! – восторженно крикнула толстая Мира.
Я тоже подняла голову, наблюдая приближение магов.
Что и говорить, их появление было эффектным. В чистом небе, словно из ниоткуда, появилась пара хищных крылатых грифонов, описала круг над закинутыми изумленными лицами горожан и опустилась на помост. Из седел легко спрыгнули два молодых человека. Никаких колпаков на них не было, оба в одежде учеников Академии Хандраш, с эмблемой Искры на груди. Оружия у магов я не увидела, даже коротенького кинжала, только на бедре каждого ремнями был прикреплен недлинный стержень с осколком Оракула – усилитель силы. От рассматривания усилителя я снова перевела взгляд на лица молодых мужчин. Оба светловолосые, светлоглазые, с бледными красивыми лицами. Они встали в центре помоста, один из них поднял ладонь, и грифоны исчезли, словно и не было. По толпе прокатился восторженный вздох. Маги без улыбки рассматривали горожан, и я опустила глаза. Хоть и стояла я так далеко, что меня не было видно, за спинами двух рослых мужиков, и смотрела в щель между ними, но даже случайно встретиться взглядом с одним из Светлых мне не хотелось.